Во льдах

— Давно тебя не было. — Марина натянуто улыбается и ставит перед компанией из четверых парней пивные кружки. — Всё в порядке? — Всё отлично, — кивает Джокер и смотрит на неё взглядом довольного жизнью человека. За последние дни многое в его жизни перевернулось с ног на голову. Некоторые люди и вещи стали выглядеть совершенно иначе, словно под другим углом или через новую, незамыленную линзу. И не только его жизнь переменилась. Почти сразу после смерти Вячеслава из разных водоёмов города стали выплывать перепуганные юные колдуны, к которым внезапно вернулись их силы. Гордеева после того случая в саду роз ещё какое-то время называла Джокера то Сашкой, то сыной, чем больше всего приводила в недоумение Тельцова, присутствовавшего на паре таких встреч. Воронов бросал в ответ «да, мам», а Виктор Андреевич настоятельно просил при нём эти странные «ролевые игры» не разводить. Вениамин Сергеевич понял, что Саша не умер, лишь в тот момент, когда на его крик вместе со Стасом в кабинет ворвался вполне себе живой и здоровый Шрам, как оберег из жизни в жизнь следующий за своим хозяином. Виталя же и сообщил, что Арина повезла Джокера в загородный дом. Саша не знал только о том, что за эти дни происходило в почти нормальной семье Рыжовых. Света перестала бегать к Витале, Дмитрий Иванович не отсвечивал, а Марину Джокер мог видеть только в «Рынде». Но время за отдых за кружкой пива появилось только спустя полторы недели, за которые все успели прийти в себя и выдохнуть. В то же время на обыске у Вячеслава были обнаружены вырванные страницы из дневника матери Анастасии Анатольевны, где говорилось об истинных причинах убийства и дальнейших событиях. Там же полиция нашла и дневник самого Вячеслава. В нём он писал, что винит Ворона в смерти его брата, который не был колдуном и стал жертвой воронова крыла. Фантом Анастасии остался обитателем сада, оберегающим цветы и память о первом сыне. Только теперь он признал Сашу, пролившего в саду свою кровь. Ворон, параллельно с подведением рабочих итогов за последние несколько месяцев готовился к полёту в обещанную сыну Италию, заранее подсунув в комнату разговорник и словарь. Ориентировочно вылет должен был состояться в начале августа. Артём всё же признался отцу, что подружился с мальчиком из детского дома, а Роман Евгеньевич неожиданно заявил, что подумает над решением проблемы с документами. Казалось, что после разборок с Вячеславом жизнь у многих начала налаживаться, хоть и не от был причиной её осложнений. — Жениться что ли, — вдруг задумчиво произносит Ерёма, отчего Шрам чуть не давится пивом. Джокер, глядя на друга, смеётся. — Почему бы и нет, — пожимает плечами. — Тебе сколько? Двадцать восемь? — И, дождавшись кивка, продолжает: — Самое время. — У тебя девушка что ли есть? — удивляется Виталя. — Давно. Вы со своими тайными делами всю жизнь проспите. Воронов и не против наконец-то от этих дел отвлечься. Выпить пива, отдохнуть с друзьями, сгонять с отцом в Италию, к его благодарному изумлению предложив взять с собой и Аню за компанию. Он Ворону совсем немного завидует — сам в таких продолжительных отношениях был разве что во второй, четвёртой и шестой жизнях, но даже те романы по длительности с отцовскими не сравнятся. — А я возьму отпуск и поеду в Москву к родственникам, — улыбается Мэтр. — Давно меня там не видели. А вы как? — У меня в августе Италия, — делится Саша. — Я, Ворон и будущая мачеха. Все устремляют вопросительные взгляды на Виталю. — А я чего? Я не знаю. — Значит с нами полетишь, — решает Джокер и опустошает кружку. — В качестве багажа? — шутит Мэтр. — Типа того. Шрам хмыкает и допивает пиво вслед за другом. Он в общем-то и не против посетить другую страну в хорошей компании и забыть о проблемах и сердечных делах. После разговора со Светой, когда та выдала им о чувствах Марины, Виталя стал реагировать на её имя с какими-то подозрительными вздохами. Джокер на эти вздохи ничего не говорил, но думал. — Вам ещё принести? — Рыжова тихо подходит и забирает пустые кружки. — Нет, спасибо, — отвечает Саша, задумчиво на неё посматривая. — Мы уже уходим. Им и правда пора. На часах около половины третьего, а рабочая неделя ещё в самом разгаре. Выйдя на улицу, Джокер останавливается и тормозит Виталю. — Вот, что я тебе скажу: если к Светке ещё что-то чувствуешь — не забивай на это болт. Жизнь одна, закончиться может в любой момент, так что нечего разбрасываться тем, что тебе важно. Любишь — вали к ней. Глаза у Шрама расширяются, а Воронов только хмыкает и идёт обратно к дверям бара. — Ты куда? — бросает Шрам ему в спину. — Рыжову на свидание звать.