Коллекция бабочек

— Не нам решать, кто заслуживает смерти, а кто нет. Я против. — На тебя мне плевать, я хочу выбраться, идиотина! Я возмущенно раскрыла рот на брошенное в мою сторону оскорбление. А ведь всего час назад я почти считала Анко если не подругой, то хотя бы не врагом. Выходит, это все был дурацкий адреналин, спутавший сознание. — Я тоже хочу выбраться, но не ценой жизни другого человека. Это было последней каплей. Анко разъярённо кинулась на меня, схватила за ворот и прижала к сырой, поросшей плесенью стене, надавливая на горло. Вдоль позвоночника пробежала нервная дрожь. — Да когда ты поймёшь, что у нас нет выбора! Мы тут заперты, и никто не придёт на помощь. Никто! — она с немой, но от этого не менее реальной, угрозой нависла надо мной, продолжая придушивать. — И пока ты тут припираешься, защищаешь жизнь гнилого куска мяса, который и без нашей помощи успешно сдохнет, наше время утекает! Она давила на меня морально и физически, мне оставалось только на выдохе ответить: «Я согласна, только отпусти», но вместо этого я собрала в кулак всю свою скудную решимость и отпихнула Анко от себя. Она отшатнулась назад. — Я не убийца! — пренебрежительно бросила я Анко и отряхнула одежду. — Да что ты говоришь? — её губы растянулись в ядовитой ухмылке. — Наверное, это я хотела пырнуть Суйгина ножом. Сердце застучало быстрее, во рту пересохло. Я до последнего старалась отогнать мысли о недавнем инциденте в злосчастной палате. О том, как схватила в руки нож. О том, как за доли секунды, рассчитала свою траекторию так, чтобы наверняка попасть печень. Это шло вразрез со всеми моими принципами… Но ведь тогда, в палате, я действительно была готова отобрать жизнь Суйгина. Тогда никакие принципы меня не волновали, а в голове были только сухой расчет и страх. Как я тогда могу осуждать Анко, когда и сама являюсь такой же, как и она, — убийцей? Но между нами есть разве что одно маленькое различие: я убийца несостоявшаяся, а она —действующая. — Мы можем просто его вырубить, зачем убивать? — Нет, мне нужен его труп, — сквозь зубы прорычала Анко. — Для техники. Похоже, выбора у меня не было, и всё же, как бы не хотелось, придётся пересмотреть свои принципы… Действительно, а на что я, собственно, надеялась? Сохранить свои руки чистенькими? Я же живу в чёртовом мире убийц и головорезов! И если в стенах Коноховсого госпиталя это практически не ощущалось, то здесь, за их пределами, реальность бьёт в челюсть с разворота. Волей-неволей мне придётся под неё подстроиться, и всё ради выживания. — У тебя есть план? На душе было неописуемо гадко. Я только что согласилась на убийство человека. Отвертеться уже не получится. — Притворишься, что тебе плохо, а я нападу со спины, — спокойно ответила Анко, а мне сразу стало ясно: плана нет. Но тогда это будет просто самоубийство, особенно если учесть, что у нас даже нет элементарной заточки. — Это ужасный план, — я озвучила очевидное. — У тебя нет выбора, лучше помоги найти что-то острое. Я устало вздохнула и огляделась по сторонам. Пол и стены были каменными, со скопившимися на них конденсатом и плесенью. Под самым потолком находилось два окна, сквозь которые в помещение проникал дневной свет. Пытливый взор зацепился за шкаф под лестницей. Я решила начать поиски именно с него. Анко же двинулась к стеллажам, заваленным каким-то хламом, у противоположной стены. Я осторожно схватилась за ручку и потянула на себя. Дверь со скрипом распахнулась. Из недр шкафа на меня посыпались гнилые книги, плесневелые свитки и стена пыли, залепляющая рот и нос. Я закашлялась, отшатнулась назад, налетела спиной на Анко. Та недовольно отпихнула меня и продолжила рыться в стеллажах. Я протёрла глаза, немного отдышалась и вернулась к шкафу для его дальнейшего исследования. На полках не оказалось ничего интересного, разве что только любопытный свиток с формулами ядов, о которых я раньше не слышала, и противоядий к ним. Пользуясь возможностью, быстро пробежала глазами по ровно выведенным строчкам, стараясь запомнить хотя бы требующиеся для создания компоненты и пропорции. Жаль, что не смогу забрать это с собой. — С чем ты там возишься? — сзади послышался голос Анко. — Нашла что? — Пока нет, — я поспешно закрутила свиток и положила туда, откуда взяла. Внимание привлекла верхняя полка, заставленная какими-то ящиками, накрытыми тряпкой. Я попыталась дотянуться до них, но роста не хватило. Ведь в свои четырнадцать я была не больше ста шестидесяти, а шкаф явно превышал отметку в два метра. В голове вдруг возникла безумно дурацкая идея: вскарабкаться по полкам, чтобы достать до ящиков. Нет, я быстро выгнала эту мысль из головы, всё же лучше будет попросить помощи у Анко, чтобы ненароком не похоронить себя под этим дурацким шкафом. — Анко, подсади, пожалуйста, — я кивком головы указала на верхнюю полку, как бы намекая, что не в состоянии самостоятельно дотянуться до неё. — А ещё что сделать? Видимо, первая идея была не такой уж и дурной. Как и ожидалось, без колкостей и ненавистных шуток не обошлось. Анко смерила меня насмешливым, презрительным взглядом, но просьбу на удивление выполнила. Не скажу, что вешу больше, чем она, однако на ее надплечья мне удалось взобраться лишь с третьей попытки, параллельно на корню пресекая бесконечными извинениями ее возмущения. Я мёртвой хваткой вцепилась в деревянную доску, на которой валялось немало всякого хлама. — Я тебе не лестница, так что давай быстрее, — шикнула она, удерживая меня за голени. — Да-да, дай мне пару минут, — на выдохе бросила я, принимаясь за беглый осмотр накидок, плащей, древних кимоно, ночных сорочек и еще бог знает чего, висящих внутри. Моё внимание привлекла бутыль, стоящая на полке, с неизвестным содержимым — там была какая-то мутноватая жидкость, походящая на слизь или что-то подобное. Я покрутила её и обнаружила наклеенную бумагу с частично стёртыми буквами. «То…бу…о». Видимо, это название содержимого — похоже на «торикабуто». Я всего пару раз сталкивалась со случаями, связанными с отравлением этим растением, но впечатления до сих пор не самые приятные. Симптомы удручающие, вывести яд практически невозможно — это если дозировка маленькая. Но стоит её чуть превысить, как моментальная смерть станет неизбежной. Бутыль я отодвинула в сторону до лучших времён — однозначно пригодится, но это пока не главное, что мы ищем. Пыльная одежда была буквально утрамбована внутри, и я начала скидывать на пол вещи одну за другой, надеясь найти что-то поинтереснее съеденных молью тряпок, пока шкаф окончательно не опустел. Убедившись, что одежды под ногами Анко достаточно, чтобы не разбить ранее отложенную вещь, я бросила на мягкую поверхность стеклянную бутыль. — А это что? — Думаю, сок ядовитого растения, — не отвлекаясь от первоначального занятия, ответила я. — Позже разберёмся. Я хорошенько присмотрелась, оценивая голый шифоньер в подвальном освещении. Выглядело как-то ненатурально. Я с опаской протянула руку в пугающую темень. Пальцы провалились в пустоту. А чуть позже я нащупала что-то прямоугольной формы. Затем схватила это что-то рукой и вытянула на тусклый свет. — Так, я всё, — предупредила Анко, прежде чем резко присела на корточки. Я на ходу спрыгнула на пол и тотчас уставилась на вещь в моих руках. Это была увесистая дорогая шкатулка, расписанная красивыми узорами причудливых форм. Её можно было разглядывать часами, но времени не осталось. Пальцы неосознанно начали искать замок, но раз за разом натыкались лишь на острый гвоздик на крышке, взятый в круг фуин печатями. Палец сам потянулся к этой странной детали и без моего разрешения надавил на гвоздик. Острая деталь крышки легко вошла под кожу, я отдернула руку, чуть было не уронила тяжёлую шкатулку. На удивление фуин печати исчезли, а что-то внутри тихо треснуло, и она открылась. На свет показалась красная бархатная обивка, застилающая недра шкатулки. Внутри лежали пара женских украшений для волос и кунай. Я никогда раньше не видела таких красивых кунаев. Его рукоять была форменной, с множеством вылитых на ней рисунков, образующих целый сюжет, а на конце виднелась голова скалящегося демона. Лезвие же было не из привычной стали, а какого-то неизвестного камня или всё же минерала, синего цвета. Этот кунай был, скорее, предназначен для выставки или шумного аукциона, нежели для убийства. Но, дотронувшись кончиками пальцев до манящего лезвия, я взяла свои слова назад. Он был таким острым, будто способен рассечь пространство и впустить меня в соседнее измерение. Я дрожащей рукой обхватила рукоять. Она была приятной на ощупь, прохладной. Я сжала кунай крепче. Он лежал в руке так удобно, будто его делали под меня. Я вновь загипнотизировано взглянула на синее лезвие, в животе приятно щекотнуло. — На что ты там наяриваешь? — Анко прервала моё скромное единение с прекрасным и рывком развернула к себе лицом. — Дай сюда, — она вырвала из моих рук оружие и рассмотрела. — Острый. То, что нужно. — И что теперь? — Репетиция, — Анко спрятала кунай под одеждой. — Я встану за дверью, а ты притворись, что тебе плохо настолько, что вот-вот умрешь. Я слегка растерялась: мне не раз доводилось заставать последние секунды жизни пациентов, но сыграть так, чтобы выглядело правдоподобно, потребовало бы немалого актëрского мастерства. Которым, к сожалению, я не обладала. После пары моих неудачных попыток изобразить агонию Анко обречëнно закатила глаза: — Тебе даже слепой не поверит. — Сама попробуй, — возмутилась я, поднимаясь с пола и отряхивая колени. — Это не так просто, как тебе кажется. — Ладно, — снисходительно протянула Анко. — Мы должны выиграть всего пару секунд до того, как Шуго поймëт, что его одурачили. План не вселял в меня никакой надежды: пойти не так могло всë что угодно. Анко старалась выглядеть уверенной, но еë голос выдавал напряжение. Если мы не справимся — нам, скорее всего, конец. Но, если ничего не предпримем… Кто знает, возможно, нас ожидает участь похуже смерти. Нет, не возможно, а точно. Лишь одного взгляда на Суйгина мне оказалось достаточно, чтобы понять: он с нами не «Лебединое озеро» ставить собрался. В лучшем случае убьет, в худшем — сгниём в лаборатории. Почему-то второй вариант мне казался более реальным, ведь убить нас он и так мог в любой момент. Мы зачем-то нужны ему, поэтому и держит в подвале. И я, кажется, начинаю догадываться, зачем ему два генина, одна из которых приходится правнучкой основателю, а другая долгое время находилась под крылом Орочимару. Вероятнее всего, ему нужны наши геномы… Анко была на взводе. Она ходила взад-вперёд, меряя подвал шагами. Напряженно крутила в руках кунай. Я никак не могла понять: её нервирует предстоящее убийство или отсутствие надёжного плана? Возможно, всё сразу. — Так не пойдет, — я прервала напряженную тишину. — Нам нужен другой план. — Придумай, раз такая умная. — Убедительно сыграть я не сумею, следовательно, нас сразу раскусят — я начала рассуждать вслух. — Значит, притворяться должна не я. — А кто, я что ли? — Отчасти, — мой взгляд переметнулся на стопку вещей, где до сей поры лежала бутыль. — А хотя… Я, вдохновлённая внезапно появившейся идеей, двинулась в нужную сторону и взяла в руку бутыль. С характерным хлопком выдернула пробку и напрягла обонятельные рецепторы. Почувствовался слабый травяной запах — не стоит этим злоупотреблять, не то лягу раньше, чем воплотится задумка. Да, это именно то, о чём я и думала, — сок торикабуто. — Что ты вынюхиваешь? — Анко явно раздражал мой озадаченный вид. Она скоротечно приблизилась ко мне и попыталась выхватить бутылку, но я не позволила, отдёрнув вовремя руку. — И как это понимать? — Я же говорила тебе, что это яд, — шикнула я, крепко сжав стеклянную вещь. — Неси кунай — будем смазывать.

***

Я поднялась по скрипучей лестнице, к запертой двери. Сердце почти выпрыгивало из груди, ладони потели, по венам бежал адреналин. Организм в полной мере предвкушал предстоящее событие и уже заранее перешёл в режим «бей, беги». Я привалилась спиной к двери, изо всех сил стараясь собраться, взять свою трусливую натуру в руки. Ничего не получалось. С каждой секундой откладывания неизбежного моя внутренняя паника поднималась всё сильнее, грозясь и вовсе перерасти в истерику. Больше медлить было нельзя. Я начала колотить по двери кулаками. Снала никакой реакции не последовало, но спустя совсем немного времени я услышала тяжёлые шаги и скрип половицы. Я со всех ног бросилась прочь от лестницы, затаилась внизу, в тени у стены. Ключ пару раз провернулся в замочной скважине. Дверь со скрипом отперлась. Яркий столб света озарил ступени. — Что вы задумали, соплячки? — послышался раздражённый голос нукенина. Он запер за собой дверь. — Даю вам последний шанс сдаться. — Ответом ему стала лишь стоящая в подвале звенящая тишина. Всё произошло быстро. Зловещая тень отделилась от потолка и устремилась к незащищённой спине нукенина. Шуго мгновенно почувствовал угрозу сзади, отклонился вбок. Митараши пролетела мимо, сумев лишь полоснуть его кунаем по щеке. Из рассечённой кожи ручьем потекла кровь. Я в панике уставилась на Шуго. На его лице читался страшный приговор. Он всё понял ещё в тот момент, когда зашёл. Однако у нас в рукаве оставался козырь, о котором этот громила даже догадываться не мог. Надеюсь. — Ах ты, дрянь такая! — он по инерции с разворота прописал удар Анко в скулу, и та за малым не полетела с лестницы. Она кое-как устояла на своих двух и молниеносно бросилась вниз, ко мне. — Далеко собрались? Нам ничего не оставалось, кроме как дождаться проявления симптомов отравления. Я следила за действиями Шуго, его лицом и координацией движений, пусть и видимость была слабой, — пока никаких изменений не наблюдалось. И это напрягло не только меня: мои щёки загорелись от испепеляющего взгляда временной напарницы, которая не меньше желала скорой кончины нашего общего врага. Ввиду нарастающей паники, мышцы ног постепенно немели, пока Шуго медленно спускался к нам. Стоп… Медленно. Да, я не прогадала! Он начал оттягивать от шеи воротник верхней одежды и жадно глотать воздух, открывая рот как рыба на суше, — ему явно не хватало кислорода. На его морщинистом лбу выступила испарина липкого холодного пота. Хриплый кашель вырывался из посиневших губ, широко распахнутые глаза вдруг налились кровью. В один момент его тело парализовало, и мужчина тряпичной куклой свалился с лестницы, отбивая каждую косточку о деревянные ступени. Я бросила мимолётный взгляд на Анко — она, придерживая ладонь у пострадавшей части лица, с нескрываемой гордостью наблюдала за последними признаками жизни Шуго. — Отродье… — стеклянными глазами он смотрел в одну точку перед собой, с невероятным усилием шевеля пересохшими губами. И это стало последним действием в его жизни.