Коллекция бабочек

Слезы обжигали белое от страха лицо. От сбитого дыхания в легких кололо. Перед глазами скакали черные точки, но я не останавливалась. На одной чистой силе воли бежала с Анко на спине, не смея сбавлять темп. Нукенины были уже близко, я слышала их, чувствовала. Они, как стая голодных хищников, загоняли добычу, и этой добычей была я. Впереди лес сгущался — в теории там можно было даже спрятаться, но на практике попробовать я так и не решилась: нас в любом случае рано или поздно найдут. Однако складываемые обстоятельства вынуждали начать действовать как-то иначе, ведь идея бездумно бежать вперед с грузом на спине казалась мне уже далеко не респектабельной. Видимо, пришло время прибегнуть к другому варианту плана побега. — Постой! — звонкий голос Анко напугал, меня занесло влево, и мы кубарем покатились с обрыва, невольно глотая во время падения поднявшуюся пыль. Сопровождаемое нашей бранью приземление вышло не самым мягким, но, оглядевшись по сторонам, я убедилась, что нам удалось временно скрыться от чужих глаз. Хоть какой-то плюс. — Что ты творишь? А если бы мы себе кости переломали? — я истерично шикнула на Митараши, но она быстро прервала поток моих возмущений, приложив указательный палец к своим губам. — Я попробую снова отвлечь их клоном, — Анко говорила уверенно, без колебаний, уже складывая пальцы в нужном порядке, — он побежит в сторону Конохи. А я, — пар, из которого показалась копия Анко, на мгновение загородил обзор, — в сторону деревни, из которой мы и бежим. — Даже не!.. — я попыталась поспорить, но она вновь меня перебила. — Да угомонись ты уже и дай договорить! — ей явно не нравилось моё упорное противостояние. — Нукенины растеряются. Их не так много, чтобы делиться, поэтому явно погонятся за той, кто бежит от деревни, — на последнем предлоге она сделала чёткий акцент. — Как они пропадут с поля зрения, мы с тобой встретимся и используем обходной путь. Я слушала её, не отрывая взгляда от бледного лица. Серьёзно? Клон, который может в любой момент испариться? Полуживая Анко, которая совсем не бережёт чакру в теле? Нукенины, которых более чем достаточно, чтобы разделиться и поймать всех сразу? Да, этот план действительно надёжный, как швейцарские часы. Моё скептическое отношение к этой идее было замечено. — Мито, просто пойми, — её обращение ко мне по имени подействовало получше любой отрезвляющей пощечины, — что иначе нам не сбежать. — Но вдруг они побегут не за клоном, а за тобой?! — мне стало страшно. Поистине страшно от осознания, что план провалится крахом. — Тогда ты побежишь за клоном и доложишь всё Конохе. Её уверенности я могла только позавидовать. Я почти согласилась на её совсем не заманчивое предложение, как вдруг наш разговор был прерван чужим свистом. Нас нашли. Метрах в пяти от нас встала молодая девушка с недобрым выражением лица — настроена дама была явно не на дружелюбный лад. Она громко свистнула, видимо, вновь оповещая товарищей о своем местоположении. В моей ладони тут же оказался кунай, рукоятка которого от сильного сжатия впивалась в кожу и наверняка оставляла на ней ощутимые вмятины. Толкнув в сторону Анко, я приняла боевую стойку, выставив вперёд оружие. — Уноси ноги! — мой гулкий крик непроизвольно вырвался из пересохших губ, но остался проигнорированным, и меня это ощутимо выбесило. Теперь понятно, почему Анко злилась, когда я тормозила и бездействовала точно так же, как она сейчас. — Анко, да приди ты уже в себя! На этот раз тело рядом вздрогнуло. Митараши устремила на меня полный непонимания взгляд, но, стоило мне сделать шаг в сторону нукенина, как она рысью бросилась прочь со злосчастного оврага. Я прерывисто выдохнула. Крепче сжала кунай в руках — он слегка завибрировал, отзываясь, и начал волнами разносить по телу странную щекотку. Секунда — девушка кинулась на меня с голыми руками, порываясь поймать за растрепанный хвост. Понять толком ничего не успела, нырнула ей под руку, полоснула кунаем по боку, распарывая темно-синюю тунику. Девушка навалилась на дерево, удивленно провела пальцами по глубокому надрезу, от которого быстро расползалось багровое пятно, и сползла по стволу вниз, на землю. Лезвие куная тускло засветилось — я почувствовала во рту мерзкий вкус крови. В ушах зазвенело, голову затопили мыли. Самые разношерстные, путающие, нарастающие громким гулом, в конце концов сливающиеся в слова: «Я голодный» Дышать становилось тяжело, на грудь будто положили мешок с песком. Кунай завибрировал сильнее, дернул за собой, разворачивая лицом к подоспевшему подкреплению. Пока колючий страх медленно обгладывал позвонки, в голове вновь раздался почти оглушающий шёпот: «Покорми меня» Я взвизгнула от неожиданности, когда меня швырнуло вслед за кунаем, прямиком к нукенину. Тело словно парализовало: ноги не слушались меня, а руки, казалось, приросли к рукоятке. Меня бросало из стороны в сторону — я оставляла на коже противника как минимум по паре кровоточащих порезов. Но, видимо, этого было мало для того, чтобы кунай насытился. Он хотел крови, много крови — столько, чтобы её можно было пить ведрами. Столько, чтобы можно было купаться в ней. Он жаждал намного больше, чем смог бы осилить. И теперь я хотела того же. Вот он легко скользит под кожу нукенина и пересчитывает рёбра. Я чувствую его наслаждение, чувствую, как он смакует момент, проворачиваясь в ране, и выскальзывает обратно на свет, дабы глотнуть свежего воздуха. Но сразу же ныряет обратно, протыкает одежду, кожу и щекочет внутренности жертвы. Мужчина, сгибаясь от болевого шока, падает на землю, судорожно глотая ртом воздух. Я не отдаю отчет своим действиям — опускаюсь перед жертвой на колени, оглаживаю лезвием его перекошенное от немой ярости лицо. — Паскуда, — шипит мужчина, а я спускаюсь к вспотевшей шее, надавливаю на пульсирующую жилку острием. Кунай с легкостью её протыкает, пуская кровь. Я веду дальше, режу горло. Нукенин хочет что-то сказать — кровь под напором брызгает в разные стороны, обливает меня. Недолго смотрю, как он корчится, и быстро теряю интерес. Я медленно поднимаюсь на ноги, иду к девушке. Её ярко-зелёные глаза мечутся из стороны в сторону; она дрожащей рукой достаёт из подсумка кунай и выставляет перед собой, пытаясь встать, отползти, но боль сковывает движения. Где-то недалеко раздаётся свист. Нужно уходить: я ещё могу сбежать вместе с Анко, ещё могу добраться до дома. Но у куная другие планы. Ему мало крови, он жаждет ещё, ненасытная тварь хочет больше. Он так долго голодал, и сейчас его жажду ничто не сможет перебить. Та часть меня, что ещё не лишилась рассудка, что не поддалась кунаю, истерично бьётся внутри, пытается образумить, вырваться из намордника, и ей удается. Удается взять под контроль правую руку на жалкие секунды, но и этого оказывается достаточно, чтобы всадить лезвие в собственную ладонь и прийти в себя от отрезвляющей боли, прокатившейся волной до предплечья. Пока кунай жадно впитывает в себя свежую кровь, меня рвёт на куски. Страх, боль, отвращение, жалость, вина тисками сжимают сердце. Снова свист. Я насильно выдираю кунай из ладони, пихаю в карман и бегу. Ветер свистит в ушах, треплет слипшиеся от крови волосы, щекочет немеющую ладонь. Я не оборачиваюсь, не смотрю под ноги — только вперед, только на бесконечный густой лес. Но он быстро обрывается, и в следующую секунду меня уже ничего не держит. Под ногами пустота, отчего дыхание перехватывает и сердце замирает в груди. Я переворачиваюсь в полёте и в последний момент успеваю увидеть буйное течение реки. Удар. Тело прошибает тупая боль. Я давлюсь водой, не в состоянии пошевелить конечностями, паникую, пока меня течением уносит все дальше. Снедающее чувство младенческой беспомощности бьёт кувалдой по затылку. От холода отбитое об воду тело сводит судорогами. Я чувствую, что уже на грани, что почти мертва. И никто мне не поможет, никто не спасёт. Кругом только равнодушный лес и беспощадное течение реки, жаждущее поглотить моё тело, зарыв под толщу ила. Но этого не будет. Я так просто не дамся. Я хочу дышать, смеяться и плакать. Хочу любить и ненавидеть. Терять и обретать. Я хочу жить. Впереди течение реки делилось надвое, и куда каждое из них может меня перевести — неизвестно. Моей целью являлось скорее спастись, а значит, самый оптимальный вариант в данной ситуации — выкарабкаться из воды любой ценой. «Ты же ирьенин. Воспользуйся этим». Я мысленно ударила себя по лбу. Текущая внутри чакра начала разгоняться, заполняя неудержимым потоком каждую частичку тела. Я сконцентрировалась на ощущениях, попыталась максимально проникнуть в собственное сознание, вкладывая все усилия, какие ещё остались после побега. Боковым зрением мельком заметила сук склонившегося к воде дерева. Вот он мой шанс. Мышцы ног напряглись, к лицу резко прилил жар. Сквозь стиснутые до скрипа зубы я вынырнула и оказалась на поверхности воды. Околевшие ладони до хруста сжали сук. Прохладный ветер пронзил мокрую кожу — меня передёрнуло. Ноги, хоть и не твердо, но стояли на неровной поверхности воды. Времени было мало, концентрация могла пропасть в любой момент, и я бы с поразительной легкостью и обломленным суком ушла под воду. Я покрепче схватилась за свою иллюзорную гарантию безопасности и, осторожно переставляя ноги, начала подтягиваться к берегу. Вот он, совсем близко — только руку протяни. Когда моя нога наконец-то ступила на берег, я свалилась на сухую колючую траву, обняла дрожащее тело руками и заплакала. Я не знаю, где нахожусь, как добраться до дома, где добыть еду, ищут ли меня ещё нукенины? С каждой секундой количество вопросов, на которые у меня нет ответа, множились в геометрической прогрессии. И зачем, зачем только я согласилась принять участие в этой потенциально опасной миссии, хоть и с виду кажущейся простецкой? Хотела хорошо подзаработать, особо не напрягаясь? Вырваться из-под родительского контроля на пару дней? Накупить себе безделушек в городе на обратном пути? Вот и получай результат, дура! Жалеть себя больше не было времени: нужно что-то делать. Для начала наконец-то научиться брать ответственность за свою жизнь и не надеяться на мать. Я поднялась на ноги. Сейчас, когда адреналин потихоньку начал выветриваться из крови, я ощутила, как ломит кости, как колеет кожа, от холода болят уши, и ручьем текут сопли. Сначала нужно было высушить одежду, но перед этим вспомнить азы предмета «основы выживания в дикой природе», на который я с чистой совестью клала всё, что только можно, наивно полагаясь на то, что никогда не выйду за рамки своего комфорта, не попаду в такую ситуацию, в которой мне могли бы пригодиться наставления финикообразного препода. И сейчас, когда я действительно оказалась одна в лесу, мне чертовски хотелось вернуться в прошлое, дать той себе, что помладше, по лицу и заставить зубрить предмет. Но такая функция была для меня заблокирована. К сожалению. Я стянула с себя коричневую кофту на молнии, выжала её как следует и закинула на нижнюю ветку дерева. Сама же пошла вдоль реки, собирая с земли сухие ветки и листья, пока даже не представляя, как их разжигать. В итоге, насобирав достойную охапку, я вернулась к дереву с кофтой. Она находилась по-прежнему в плачевном состоянии. Вещь была залита кровью, сверху налипли кусочки земли, и все это добро было присыпано сухой травой. Я просто оставила её сохнуть дальше, морщась от холодного, осеннего ветра и разгоняя чакру в теле, как учила Хино. Да, не буду отрицать: всё же некоторые шинобские штучки мне пригождались в быту. Я свалила в кучу собранные листья и ветки и начала думать. В успешную реализацию способа «камень о камень» я не верила совсем, особенно в моих руках. «Палка о кору» звучало уже чуть более правдоподобно, но всё также невыполнимо. Ладно, даже если не получится, всё равно стоит попробовать. Я подсела ближе к импровизированному костру, нашла кусок сухой коры, насыпала сверху какой-то трухи и начала усиленно тереть. Вначале ничего не происходило, только руки быстро устали, а слипшийся порез на ладони начал кровить. Но я не остановилась, уже предвкушая тепло, исходящее от костра. Спустя три неудачные попытки мне таки удалось добыть огонь и развести маленький костер. И я радовалась этому так, как будто выиграла пожизненный купон на бесплатные обеды в самом дорогом ресторане Конохи. Я не могла насытиться теплом, тянула руки к огню, почти обжигая кожу. Любовалась огненными языками, лижущими воздух. И про себя раз за разом повторяла: «Я смогла!». На улице постепенно начинало темнеть, костер уже давно затух, от него остались только тлеющие угли. Ночевать в лесу я точно не собиралась — мне следовало бы найти какую-нибудь деревушку. Если думать логически, то мне стоит идти вдоль реки, чтобы попасть на кипящую жизнью территорию. Возле воды в любом случае должно находиться хоть какое-то поселение. Да даже наткнуться на какой-то шалаш грибника было бы огромной удачей. Иначе я пропаду.