Коснись моего сердца

      Тёплый погожий денек. Оля вышла из машины во дворе подстанции, поправила тонкое пальто, закрыла машину. Настроение более менее соответствовало погоде. Уже давно стало привычно, что пальцы дрожат. Взяла себя в руки, стараясь выглядеть более спокойно. То, что с ней случилось несколько месяцев назад до сих пор не отпускало. Да и как это вообще возможно. Все это так ужасно и странно. И, что самое главное, до сих пор не понятно, как такое могло произойти.       Темнота. Вокруг темнота и тишина. Кто я? Что со мной? И самое главное, где я? Руки связаны за спиной, настолько давно, что я едва чувствую их. Немного...еще немного. Тело грузно падает на бок, заставляя дрожать пол. Подо мной грязные деревянные доски. Только сейчас я понимаю, что это похоже на дно грузовика. Что-то шатается, скрипят пружины, скорее не слышу, а чувствую. В ушах шумит, похоже на пелену, за которой ничего нет. Не слышно ничего кроме этого шума. Отчего же так темно? Жутко болит голова. Холодный пол, несмотря на грязь, так желанен. Ничего не слышу. Ничего не вижу. Не могу пошевелиться. Лучше бы и не чувствовал ничего. Лучше бы совсем ничего...       Тен открывается, пропуская в кромешную темноту небольшую частичку света. -Эй, ты живой? - тоненький, почти детский голос. В ответ тишина, даже дыхания не слышно. Скрипит засов, ещё один, и бортик опускается. Кто-то с кряхтением забирается внутрь, тяжело ступает, раскачивая под собой машину. Шеи касается холодная, слегка влажная рука, от прикосновения связанный человек вздрагивает, пытается отползти подальше. -Что с ним? - вновь раздаётся детский голосок -Не знаю пока, сейчас развяжем, дальше думать будем.       Он дрожит и дёргается, пока его развязывают. Но не говорит ни слова, хотя на лице явно читается ужас. Теперь он видит, мечется взглядом от сидящего на корточках мужчины перед собой на девчачье лицо на фоне закатного зарева. -Ты не помнишь меня? - мягко спрашивает он, но тот в ответ не реагирует, кажется будто и вовсе не слышит. -Лер, звони нашим, нам нужна травма для начала и было бы хорошо слух проверить, - девушка уже собиралась отойти, как вслед крикнули -И психиатра ещё.       До кареты скорой парня пришлось тащить практически на руках. Связанные руки и ноги затекли, верёвки сильно натерли, до самого мяса. Поэтому даже после того, как он поддался уговорам пойти следом, стоять не мог. Полицейские прибывшие чуть позже скорой большего от него добиться не смогли. Все также молчал, и трясся, пугаясь мелких движений. -Что теперь с ним будет? - шепнула напарница, с полными сочувствия глазами. -Не знаю, как-то все это...страшно, - впервые она слышала такое от напарника, внимательно вгляделась в его лицо, полное, кажется, страдания. -Вы знаете его? - он лишь кивнул. -Это Паша Рыков, пропал со смены, три месяца назад, и вот нашелся...- мужчина судорожно сглотнул, ставшую вязкой слюну. -Ладно, поехали, - девушка кивнула и запрыгнула в салон. Паша, как его назвал напарник спал беспокойным медикаметозным сном, при этом не решаясь закрыть глаза полностью. От неизвестности и непонимания брала дрожь. Что с ним случилось? Почему так произошло? Она пришла на работу совсем недавно. И уже тогда все бригады отпускали только в присутствии врача и фельдшера или двух фельдшеров. Чтобы только не в одиночестве. Это было довольно странно, на прошлом месте работы бригада чаще всего состояла из одного человека, не считая водителя, конечно. Мужчина вздрогнул, заозирался, сжимаясь в тревожный комочек. -Тише, вы в скорой, мы вам поможем, - примирительно зашептала она, видимо он услышал, потому что вскоре, слегка расслабившись, прикрыл глаза и окончательно ухнул в темноту.       Звонок - это же так просто. Так обычно. Все люди звонят друг другу. Сообщают разные вещи. Разговаривают. Но почему в этот раз руки так сильно дрожат. Пришлось ущипнуть себя и даже пару раз ударить в грудь чтобы решиться. -Оль, его нашли... Несколько месяцев назад.       Они начали проявлять друг другу знаки внимания очень по-дурацки. Оля только что ушла с улиц и начала работать с документами. Дома ждала пустота и бесвкусные макароны, а на работе перекусы и беготня с бумажками. Внезапно на столе, примерно в районе обеда начали появляться контейнеры с едой, фрукты. Пришлось провести расследование и она узнала, что это все оставляет Паша, отчаянно стараясь остаться незамеченным. И она поймала его. Он был так отчаянно мил в своих попытках объясниться. Потом Оля начала захаживать в диспетческую и просить для Паши вызовы попроще, не часто, лишь тогда, когда он выглядел особенно уставшим. По вечерам они возвращались домой вместе. Точнее он просто провожал её до подъезда, а потом уходил, и все начиналось с начала. Однажды она даже пригласила его попить чай, но парень отказался при этом заливаясь краской, кажется, от головы до кончиков пальцев ног. То, что зарождалось между ними не смог бы распознать только слепой. Её собственного опыта в отношениях в лице двухлетнего студенческого брака было достаточно чтобы сейчас наслаждаться каждым неловким и милым моментом. -Оль, подождешь меня после смены? - встрепаная голова заглянула в крошечный кабинет, отчаянно заваленный бумагами в ожидании новых стеллажей. На её лице расползается улыбка, она слегка откидывается на спинку стула, и он, словно увидев в этом разрешение войти, протискивается целиком. Для него, такого большого, тут совершенно нет места. Он аккуратно закрывает за собой дверь и прижимается спиной к дверному полотну чтобы ненароком не смахнуть рассортированные папочки, как это уже случалось ранее. Его улыбка кажется ей ужасно милой. Настолько, что в животе порхают бабочки, а вместе с ними и она, и все время хотелось улыбаться. -Подожду, конечно, прогуляемся до парка? Говорят там для озера новые каяки закупили, - Паша улыбается ещё шире. -Это что свидание? - Оля не может сдержать усмешки и кивает. Им давно пора перестать ходить вокруг друг друга. Она поднимается, грациозно огибает все эти пизанские башни из папок и подходит вплотную. От его темнеющего взгляда что-то внутри переворачивается. Он слегка подаётся вперёд, нагибается и их губы встречают друг друга. Тонкие пальцы цепляются за ткань форменной куртки, его большие руки на ее пояснице и чуть выше. -До вечера, - бормочет он, с трудом оторвавшись от неё и уходит, а она более не могла нормально восстановить остаток того дня. Сначала были бумаги, а потом всепоглощающий ужас. Машина вернулась без Паши. Он просто пропал. Водитель тогда почему-то решил, что правильнее всего вернуться на подстанцию, и лишь спустя несколько часов получилось подать заявление об исчезновении. Многоквартирный дом, в котором его видели в последний раз до сих пор иногда снился ей. Она так часто стояла там, ждала чуда, что он вот-вот появится, что все снова станет хорошо, как раньше. Что они пойдут гулять, на самое настоящее свидание, что он обнимет её и скажет: все хорошо, я здесь, я рядом. Она почти не спала все эти месяцы, вздрагивала от каждого звонка. Про его родственников никто ничего не знал, даже сообщить некому. От этого было ещё более тошно, словно пропал никому не нужный человек. Она все сильнее напоминала привидение и за ней начали приглядывать старшие Пашины товарищи. Кулыгин, Ломагин. Выгоняли вечером домой, точно также, как это когда-то делал Паша заставляли есть. И вот вновь звонок. На экране дурацкая фотография Кости. А на том конце -Оль, его нашли...- и сердце тут же пускается в пляс, дрожащие ноги едва удерживают от того, чтобы рухнуть прямо на пол -Где он?  Я сейчас приеду, -  Костик мнется, тяжело дышит в трубку. -Оль, может не надо? - от этих его слов вся радость вмиг пропадает, и она более не пытается держаться. Почти падает на свой стул -Что там, Кость? -2 градская, но будь готова к тому, что он не вспомнит тебя