Немного приукрашивать, а о чём-то умалчивать

Московский подхватывает Сашу под бёдра и усаживает на столешницу, не разрывая жаркий поцелуй, шарится руками по телу Романова, уверенно толкаясь языком в рот северного города. Они не виделись почти месяц, за который можно не только соскучиться по совместным прогулкам, но и по близости любимого тела, поэтому, как только Александр распахнул дверь перед столицей, то был сразу препечатан к стене в коридоре. Миша ненадолго отстраняется от Петербурга, порываясь стянуть с него мешающий бадлон, но был остановлен глухим звуком удара чего-то тяжёлого о пол и последующим вскриком Саши. Александр испуганно воззрился в глаза напротив, после перевёл взволнованный взгляд на дверь спальни, из которой парой секунд назад предположительно раздался звук удара. Романов изъявляет желание спрыгнуть с кухонной поверхности, но его останавливает тело Михаила, что так упорно давит, преграждая собой путь. Москва определённо недоумевает с испуга и удивления Романова, утыкается ему в плечо носом, тихо посмеиваясь. - Саша, ну чего ты? Это же Нева, не отвлекайся, - он поднимает смеющийся взгляд на Александра, но испуганно-встревоженное выражение его глаз на такое радостное, как у Москвы, почему-то не сменяется. - Нева у Петергофа уже неделю, - Саша изворачивается, выныривая из объятий и спрыгивая наконец со столешницы. Сейчас напрягается и Московский. Раз не Нева, то кто сейчас громит спальню в квартире Романова? Миша быстро проходит к двери, ведущей в комнату, вслед за Александром, медленно дёргает за ручку и осторожно отворяет дверь. Две пары глаз сразу устремляются на что-то живое, завёрнутое в штору, шторы этой, к слову, уже не висело на окне. Это что-то, по форме напоминающее человека, задёргалось, пытаясь выпутаться из оконного полотна, и злобно закричало. - Pour l'amour de Dieu, sortez-moi d'ici! - нечто, очевидно мужчина средних лет со знанием французского, наконец выпутался из штор и пытался начать ориентироваться в незнакомом пространстве, он сначала обернулся к окну, не дав столицам разглядеть свой профиль. Может, это неумелый вор, который попытался пролезть в квартиру через окно и запутался в шторах? Хотя нет, окно-то закрыто. Да и французский вор в Петербурге явно редкость, несмотря на близость к европейским государствам. Странный гость медленно разворачивается к столицам, что стояли уже с минуту в молчаливом недоумении. Москва весь напрягся и сжал кулаки, видимо, собираясь драться с незнакомцем. Александр же напротив, очень заинтересованный в происходящем, сделал небольшой шаг вперёд и протянул руку к человеку, внимательно оглядывая его с ног до головы. Когда же Романов дошёл до лица и глаз мужчины, немного прикрытыми тёмными волосами, послышался вскрик, а после фраза на французском. - Père? - Петербург немного подрагивающей рукой коснулся рукава платья мужчины, который на вид, как будто вышел прямиком из восемнадцатого века. Что ж, возможно, так оно и есть. Общее напряжение заметно спало, когда каждому из присутствующих стало понятно, кто стоит перед ним. - Mon paradis, - Пётр был, очевидно, растроган столь неожиданной встречей с любимым сыном, судя по скопившейся в уголках его глаз влаге. - Comment beau as-tu grandi. Александр прижался к человеку напротив в самых любовных объятиях, на которые только способны отец и сын. Московский же, находясь в полнейшем недоумении от сложившейся ситуации, хотел было воскликнуть что-то вроде "Пётр Алексеевич!", но видя сейчас своими глазами крайне трогательное воссоединение семьи после стольких веков разлуки, лишь облокотился на дверной косяк, сложив руки на груди. Каким это образом в двадцать первом веке вдруг появился Пётр Первый, живший почти три века назад. В голове столицы всё ещё витала толика недоумения и удивления. Но показывать свою неуверенность или удивление он был не намерен. Сам Пётр объявился, и не важно совершенно, что он мёртв, это ведь было очень давно, значит то, что сейчас он здесь - не считается. Москве нужно обратить на себя внимание. - Пётр Алексеевич, давайте на наш язык перейдём, а то что вы всё на иностранном, - столица ехидно улыбается, поглядывая то на Сашу, то на Петра, которые уже вдоволь друг другом налюбовались и наприветствовались. - Московский! Я уж думал, ты состарился в своей Москве, - Правитель обратил взор на Михаила, который всё так же стоял, облокотившись на дверной косяк. Недовольным ситуацией оставался только Саша, он совсем не желал, что бы между двух заядлых спорщиков сейчас разгорался совершенно неуместный конфликт. Очень сложно, долго и муторно автор бы описывал, как же всё таки Пётр попал в другую эпоху, объяснялся перед столицами и попытался адаптироваться в современности, поэтому мы сразу перейдём к тому самому интересному разговору, что произошёл в тот же день в ресторане. Петра явно смущала современная одежда, в которую его заставили вырядиться, уж явно она не походила на платья и камзолы. Хорошо, хоть этикет столичный остался с Романовым: вилка в левой руке, нож - в правой. - Как столичные дела идут, развиваешь государство? - Пётр с интересом посмотрел на Александра, что немного поперхнулся от такого резкого вопроса на тему политики. Петербург запивал свои переживания уже вторым бокалом вина, новых ему не хватало. Как же теперь отцу объяснить, что столица не он, а сидящий рядом Московский, что империя, которую так усердно выстраивал Пётр, распалась веком тому назад. Да как вообще ввести его в курс дела. "Всё просто" - пронеслось в мыслях Саши для большего успокоения, нежели от алкоголя. Нужно просто думать, как Пётр. Ну, во-первых, он в восемнадцатом веке. Его парадиз ещё совсем ребёнок, находящийся в процессе обучения Москвой, по сути столицей стал не так уж и давно. Рушить все светлые мечтания отца Александру сейчас совершенно не хотелось. Можно просто немного преукрасить некоторые моменты истории, возможно, о чём-то смолчать, но не потерять идеальный образ в глазах папы. Главное, что бы Миша в процессе ничего лишнего не сболтнул. - Да, папа, империя нынче набрала небывалую мощь и силу, - Саша нервно улыбнулся, пытаясь горделиво выпрямить осанку, от чего плечи начинало немного потряхивать. Московский тут же оживился, из своей задумчивой расслабленности быстро вытянулся и весь обратился в слух, кажется, начиная подозревать Сашин замысел. - Прекрасно, прекрасно, - протароторил тихо правитель, бегая взглядом по двум напряжённым господам перед ним. - А вы по какому поводу в столице, Москва? - очень странно было обоим городам слышать такую фразу в данном временном контексте, когда Москва ведь, действительно, - столица. Александр с Мишей переглядываются, ища негласной поддержки в диалоге. Руки их находят друг друга и незаметно сцепляются в замок под столом. - Приехал погостить к Александру, - Московский сглатывает слюну, смотря на взирающего на него Петра, уж больно устрашающим он выглядел. Нельзя ни в коем случае допустить, что бы он прознал об отношениях между столицами иначе, как о дружеских или приятельских. Москву же тогда убьёт, или сам замертво упадёт от шока. - И часто вы в столице бываете? - Пётр непринуждённо оглядывает интерьер заведения, в котором они решили отобедать. - Достаточно часто, но в основном по делам государственным, - тут правитель снова заинтересованно глядит на столицу, кажется, даже немного наклоняясь в его сторону, но после глядит так же на сына, который почему-то опустил взгляд в свой бокал. Оба, под этим хмурым взором, крепче сжимают руки друг друга под столом. - Вот вы, Михаил Юрьевич, как наставник, расскажите об успехах Сашеньки, а то вдруг он где-нибудь слукавит, - вот здесь Московский замялся. Бросил вопрошающий взгляд на Сашу, пару раз сжал его ладонь, но ответа на вопрос "что отвечать?" так и не получил. Ведь, действительно, что же сейчас ответить? О каких успехах рассказать? За три века Саша столько терпел: перевороты, революции, войны, блокаду, зависимость, самого Москву. Территория империи была намного больше, чем нынешняя территория России. Конечно, можно было сказать, что границы России не заканчиваются нигде, но если бы Пётр воспринял это всерьёз и решил, что его Сашенька завоевал весь мир.. Лучшим выходом Москве показалось придерживаться плана Саши - немного приукрашивать, а о чём-то умалчивать. - Знаете, Александр отлично себя показал, пару войн выиграл, многих врагов страны победил без чьей-либо помощи. Кстати, не знаете, почему мы утром ужинаем? - Пётр посмотрел на Московского, затем на сына, активно кивая второму головой, подтверждая этим слова столицы. Александр же в замешательстве поглядывал на обоих. Миша посильнее сжал его руку по столом и прошептал: - Саша, доброе утро, - в глазах Романова начало мутнеть, а через пару секунд он уже разглядывал Москву, только не в ресторане, а в кровати комнаты, в которой они обнаружили совсем недавно его отца. Петербург на локтях приподнялся на кровати, ещё немного мутным ото сна взглядом оглядывая комнату. - Ты чего, зорюшка? Шторы на месте, висят на гардине над окном, как им и положено. Александр, расстроенный, падает обратно на постель. Как же так? Сон такой реальный был. Пётр там был прямо как живой. Они же с Мишей нашли его, завёрнутого, как шаверма, в эту самую штору. Потом был разговор в ресторане. Не могло это быть сном, это как вторая реальность. - Приснилось, - Питер, обиженный на ситуацию, надувает губы, в которые его моментально целуют. Чувственно и аккуратно, прямо по утреннему. - Что же тебе такого приснилось? - Миша же не посчитает его за сумасшедшего?