импропорн

— Арс, тащи сюда свою задницу! — А? — Говорю тащи свою задницу, я буду её трахать… — Буээ, какой ты отвратительный! — Нееэ, я просто молодой и раскрепощённый… И не стесняюсь своих желаний. — Почему нельзя озвучивать свои желания в более изящной форме? — Эмм, ну, а как бы ты хотел? Извольте подойти, ибо я желаю любить вашу пятую точку? Арсений подкрадывается со спины, слюнявит ухо Антона, обкусывая раковинку и тут же ныряя пальцами в теплоту широких Шастовых треников. Там горячо, волосато, упруго. Антон сразу разваливает ноги в разные стороны, протяжно мычит, прикрывая глаза. Арсений сжимает крепкий ствол: — Какой быстрый… Тоже издержки молодости? — Неаа, это из-за тебя… — Из-за меня? — Угу, представлял, как в этой бане перекидываю Серёгу на свою сторону, а потом трогаю тебя — ты горячий, и ещё гладкий, знаешь, такой распаренный, разомлевший… Представлял, как сосочки твои сосу, они такие чуть из воды выглядывают, а ты стонешь… — А остальные что? Смотрят? — Ага, смотрят и охуевают в конец… Потому что я трусы снимаю и на бортик сажусь, подмерзаю чуть, а ты в рот берёшь, и меня сразу таким адским жаром накрывает, ты же актёр, и при зрителях сосёшь ещё гениальней: наслаждаешься по полной, во рту у тебя кайфово — горячо, влажненько, горлышко твоё вибрирует, язычок играется… — Ох уж, этот Шастун и его уменьшительно-ласкательные суффиксы… — Но я понимаю, что попочку твою хочу, шепчу тебе: ты растянут? А сам уже в шорты к тебе залез, палец в тебя засовываю, ты аж глаза закатил, чувствую — ты мягкий открытый, как будто смазанный внутри, не зря же я тебя в ту ночь ебал. Ты насаживаешься нетерпеливо, просишь. Я пальцы вынимаю, ты тут же шорты стягиваешь, о бортик руками опираешься, поясницу выгибаешь и попку свою подставляешь. И она, знаешь, такая чуть из воды выглядывает крепкая беленькая и дырочка твоя нежная, мной разработанная… Я поцеловать её хочу, вылизать… но вокруг люди, я не хочу быть сентиментальным, поэтому грубо вставляю в неё хуй. Но сопротивления нет, она с громким чавком принимает меня на всю длину, я скольжу в тебе как по маслу, и меня разрывает от нежности и ванили, и я не сдерживаюсь, шепчу громко: мой сладкий мальчик. А ты дрожишь, я знаю что тебе хорошо, ты даже не дрочишь, твой член покачивается на воде, вокруг видны сгустки спермы, значит, ты уже кончил и собираешься кончить ещё раз. И я безжалостно долблюсь в тебя. И, знаешь, типо вижу нас со стороны, как я растрёпанный, потный, с красными щеками держу тебя за бёдра и просто бешено трахаю, иногда раздвигая твои булочки, чтобы полюбоваться, а ты красивый, выгибаешь поясницу, расставляешь ноги, снова на грани твердишь… — Хватит, Шаст! — Нее, ну я немного другие слова представлял… — Давай меньше слов, больше дела. — С удовольствием! — А что там по итогу? — Ну, я представлял, что все в ужасе убежали, а вот Димон и Серёжкинс потрахались таки. — Шипперишь дирёж? — Немного… — Надеюсь, не в подробностях? — Нее, ты что!