импропорн

Было странно. Непривычно, пропуская её в темноту комнаты, не придумывать поводы, не сочинять комплименты, не играть в игры. Они вошли сюда, как два взрослых человека. И хотя всё было предельно ясно, Серёжа понял, что волнуется. И возбуждается от одного осознания того, что он может вот прямо сейчас обхватить её талию, целовать её губы, вдыхать запах её волос, не спрашивая. Она сама пришла, сама захотела. И она сама вдруг резко прижалась к нему, утыкаясь в висок и осторожно втягивая воздух. Он провёл ладонями вниз от её лопаток. — Ты смелая. — Ты пахнешь… — она провела носом от его виска к скуле. — Плохо? — усмехнулся он. Она посмотрела ему в глаза. — Мужчиной. Её слова вместе с легкой щекоткой от её дыхания на его щеке тёплым жаром опустились от солнечного сплетения в низ живота. Он смял её груди, впиваясь губами в её рот. Она мягко приняла его, встречаясь своим языком с его. Дрожащими пальцами он расстегнул верхние пуговицы её блузки и оттянул чашечку её бюстгальтера вниз, тут же обхватывая грудь и встречая показавшийся сосок губами. Он услышал, как сам сладко замычал от удовольствия, втягивая крошечную шишечку, облизывая, оставляя влажные дорожки слюны на коже, и крепко вжимаясь в её бёдра своим до предела налившимся членом. — Сними брюки, — он и сам не знал приказывает он ей или умоляет. Она приоткрыла припухшие губы, принимая эту игру. — И что мне за это будет? — её пальчики пробежались по его груди, животу, подбираясь к паху, когда он накрыв своей ладонью её руку, прижал к своей ноющей плоти. — За это я трахну тебя. Они улыбнулись друг другу. И как только она скинула брюки, он запустил руку ей в трусики. Самодовольно ухмыльнулся и словно огромную тайну прошептал ей на ухо: — Ты мокренькая. Она вздрогнула, он прижал средний палец к влажному входу и заскользил от него вверх к нежному клитору. Он слышал, как сбилось её дыхание, каждым неровным выдохом увеличивая тяжесть в его паху. Обведя тугое преддверье её входа, он хрипло заговорил: — Представляю, как войду в твою сладкую дырочку… Он почувствовал, как влага стекла ему на пальцы. Господи, её заводят грязные разговорчики, а его заводит их произносить. Ну и где тут не судьба? Он, продолжая осторожно проникать в неё кончиками пальцев, вновь еле слышно зашептал: — Я хочу, чтобы ты сняла трусики и легла. Он легко подразнил её клитор и вынул руку. Она, не отрывая взгляда от него, выполнила приказ, медленно опустившись на кровать. Он задрожал, его член дернулся от резкого притока горячей крови: она оставалась в белой рубашке, слегка смятой на груди и полностью обнаженной ниже пояса. — Раздвинь ноги, — он захрипел. Она развела в сторону колени. Её мягкая заласканная плоть блестела от смазки. Он словно завороженный инстинктивно расстегнул брюки и вынул член, торопливо оглаживая его, чтобы хоть немного унять напряжение. — Они зря шутили, — тихо сказала она, облизываясь, — он не такой уж и маленький, — она хитро улыбнулась, чуть выгибая поясницу. — Боже! — он кинулся к постели, нависая над ней, — Разреши… — он запнулся, — Я хочу… — Что? — она спросила его, прижимаясь губами к его губам. Он немного испугался своего желания: как же его амплуа хмурого брутала, презирающего женщин? Он понизил свой голос до еле слышного и, обнимая её за шею, прошептал куда-то в висок. — Я хочу вылизать тебя… там… позволишь? Он замер. Она приподняла бёдра, и он почувствовал, как её мокрый лобок потёрся о головку его члена. Он застонал и медленно спустился. Он дернул её на себя, опустив её ступни на пол, и встал на колени между её ног. Это был первый раз в его жизни, когда женская плоть заставляла его рот наполняться слюной, когда запах её возбуждения туманил его голову и пробуждал что-то первобытное, рождал желание познать её во всех смыслах. Он припал к ней ртом, и это снесло ему крышу. Он бешено вылизывал, засасывал так, как будто хотел пожрать её тело. Там она пахла ещё концентрированнее, пахла тёплой кожей, сладким потом, самым горячим сексом. Она стонала и толкалась бедрами ему в лицо. И он не мог насытиться этим жаром, этой мускусной влагой на своём языке…до тех пор пока… — Серёжа, я хочу… Он не дал ей договорить и накрыл её своим телом. Они оба ахнули от долгожданного проникновения друг в друга. Он замер на секунду от полноты ощущений. — Ты такая узенькая, господи. Она нетерпеливо задвигала под ним бедрами, с мягкими причмокиваниями вбирая в себя его член, её маленькая киска ходила плавными кругами, покрывая его тягучей смазкой. — Ты моя торопливая жадная девочка... Он стиснул её бедра, фиксируя, и яростно задвигал своими. Он готов был кричать на разрыв от наслаждения: её сумасшедшая узость сжимала его член так, что каждый толчок подводил его к грани, сводил судорогой все его мышцы, она текла под ним и стонала так, что ему хотелось плакать. — Серёжа, — она так же, как он до этого, доверительно зашептала ему на ухо. — Что моя сладкая? Она мучительно захныкала. — Я не понимаю, что со мной… — Тебе больно? Плохо? — он приостановился. — Нет, нет, пожалуйста, продолжай, — он возобновил фрикции, её стеночки задрожали, он охнул от осознания, — я не понимаю, — она снова застонала, подаваясь к нему навстречу, — я даже не прикоснулась к себе, и ты, и у меня… я… — Тихо-тихо, моя маленькая, всё хорошо, — он удвоил усилия, — внутри неё всё сжималось. Он вёл ее к финалу. К такому финалу впервые для неё. И для него, вероятно, тоже. И вдруг она выгнулась под ним. Он резко вышел из неё, расплёскиваясь на её сокращающееся, оргазмирующее тело, покрывая белесыми каплями её дрожащие бедра. Тяжело дыша, он лег рядом с ней, прижимаясь горячими губами к её влажной шее, прошептал: — Это нормально, что я даже пошевелиться не могу, но хочу тебя, кажется, ещё сильнее?