импропорн

— Попку покажешь? — Ты ошалел, Барбарисыч, я тебе че шлюха какая-то? — Ну, пожалуйста, Дим! Я тут подрочить даже нормально не могу, вернее, могу, но мне мало. Заебали просто фантазии… — И как ты, блять, себе это представляешь вообще? — Ну, поставь телефон на спинку, развернись и приспусти штанишки, — Серёжа играет бровями и подмигивает. Дима морщится, делает жест будто его тошнит от Серёжи. Но только Серёжа на серьёзных щах может говорить и творить отвратительные мерзкие пошлости и не усомниться ни в своей адекватности, ни в чьей-то ещё. И этим он выключает Димин аналитический ум. С ним Дима перестает давать оценку происходящему, ведь Серёжа не осудит его. Мало того он никогда не припомнит и не использует, то что происходило и происходит между ними. Дима не потеряет ни свой статус ни свой авторитет в глазах Серёжи, даже если однажды вылижет его ступни. — Блин, так говоришь как будто мы не шутим… — Димин голос слегка ломается. — А мы и не шутим. Давай. Смазка есть? — А это зачем? — Увидишь… Ну! Дима закатывает глаза и неуверенно разворачивается. Касается резинки штанов. — Снимай, Поз. Я уже всё там видел. — Ну, раз ты видел зачем тогда…? — Дим, не ломайся, пожалуйста. Соскучился… хочу! … Вот так…да… Дима спускает треники вместе с трусами. — Вот они мои мягкие теплые булочки, — радостно шепчет Серёжа, и Дима краснеет. Он оборачивается и смотрит в камеру. Серёжа откинулся на подушки и осоловело уставился на Димин зад. — Поз встань, встань на четвереньки, подвинь попу поближе к экрану. Как будто я могу взять и помять, как будто ты прям здесь… Слышнен тихий причмок. — Ты дрочишь, козёл? — Конечно, я дрочу. Дрочу, Позов. Прогнись немного, умоляю хочу чтобы дырочка твоя показалась... Ноги Димы задрожали. Но мыслей не было, слава Богу. Ни одной! Он неизящно прогнул поясницу, услышав как сбилось дыхание Серёжи, и звук скользящего о ладонь мокрого члена ускорился. — Поз, ты чего? Ты побрил? Сладкий, мне пиздец… Теплая пульсация наполнила низ живота, Дима прикрыл глаза и сгрёб в ладонь своё хозяйство. Это был не он. Он просто перечитал и пересмотрел кучу инфы про Queen. И так активно примерял на себя судьбы участников, что сейчас — он был простой, скромный, скучный, семейный Джон Дикон. И он не виноват, что попал в руки к этому соблазнителю. Серёже, конечно, до Фредди, как до Меркурия и обратно. Но Диме не хочется думать об этом сейчас. Сейчас он слаб, и он не может сопротивлятся, когда ему словно в самое ухо мурлычат. — Возьми смазки… хотя нет, пальцы оближи, Дима… Хочу, чтобы твои пальцы красивые туда прямо… Серёжа тихо постанывает. — Сможешь сразу два? Дима смачивает пальцы слюной и вводит в себя. Хорошо. — Поз-Поз, слышишь? — хрипит Серёжа, — трахай себя. Резко, милый. Представь, как будто я голодный дорвался до тебя… Поз бы простебал каждое слово из этой блядски пошлой связки, но его мажет, он сейчас не Дима. И он быстро вставляет пальцы, трахая своё тело. Он чувствует тепло и нежность внутри и представляет там Серёжу. Представляет, как эластичные стенки сжимали бы твердый член, который — как вот сейчас пальцы — давил на этот чувствительный узелок, и Диму бы тряхнуло в Серёжиных руках, а Серёжа, поняв в чем дело, ускорился ещё, нещадно выжимая из Димы дикий оргазм. В реальности Диму тоже трясет, он разминает простату, выставляя себя на показ, только чтобы не прекращая слушать Сережино: — Да, мой мальчик, ты нереальный. Как же я хочу в тебя… И когда всё — стоны, всхлипы, шлепки сливаются в один протяжный звук натянутой струны, которая внезапно лопается на самой высокой ноте, Димино горло выталкивает комок неразличимых слов: «Кк ж я…м…тебя.» И обессиленно падает на постель. — Дим, — тихий голос Серёжи раздаётся где-то в простыне под ногами. Телефон упал от тряски. Дима ложится на спину и смотрит в экран. Серёжа, словно скинувший за эти минуты несколько лет, смотрит чистыми блестящими глазами. — Я правильно понял? Ты вот сейчас сказал…? Мысли вновь заполняют Димину голову. Он резко обрубает Серёжу. — Это был не я.