Лилит в Междумирье

— Чего? — Лилит подскочила с кровати, совершенно не волнуясь об одежде, в которой она сейчас была, — Так дядь, постой! Какой сударь, какое наказание, что за бляха муха? Девушка стояла возле кровати, уперев руки в бока и смотрела на достопочтенного- мужчину-чуть-за-тридцать-девять-вот-уже-как-не-помню-сколько-времени своими зелёными и злющими глазищами. Разве что из носа и рта пар не шёл, да скалки в руках не было. — Я на такое НЕ ПОДПИСЫВАЛАСЬ! Понятно? — Да понятно, понятно. Не холодно? — Чего...? — Говорю, не холодно, в одной рубашке стоять-то? — Хохотнул мужчина. — А?! — Лилит закрутила головой в поисках зеркала, и увидев свое отражение в красивом резном зеркале, что стояло с противоположной стороны кровати, потеряла дар речи, — Что-о-о-о?! Какого... какого дьявола! Мужчина лишь прыснул в кулак, наблюдая за такой реакцией. Девушка была смущена, разгневана и поставлена, как бы это сказать, в довольно неловкое положение. Ведь в данный момент, на прелестной девичьей фигурке была лишь шёлковая рубашка, которая еле прикрывала бедра, скрывая постыдные части тела, что принято прятать за некими слоями ткани. Лилит пыхтела от смущения. Всё же, это было слишком! Почему она в таком виде? И пока девушка пыталась спрятать глаза хоть куда-нибудь, любезный господин направился к ней. — Эй-эй-эй! Стой там! На месте! — вопила девчонка, — Н-н-е по-д-ходи ко мне! Ты!!! Мужчина замер на середине своего пути, как и требовала истеричная особа. Он снял очки, аккуратно держа их в одной руке, а потом другой рукой устало потёр переносицу. Взгляд у него был немного уставший, всё же так шумно у него в башне давно не было. — Ну и что ты орёшь? Не ори, — мужчина опять поднял на потерпевшую свой взгляд, — будь так добра. — Как не орать-то?! Я тут... я..., да я... я же... голая! — уже во всю путаясь в словах и заикаясь произнесла девушка. — Послушай, твоя одежда, в которой я тебя подобрал, была... как бы помягче сказать, — облизнув губы задумался мужчина, — не в самом презентабельном виде. Вся какая-то порванная, грязная. Один только вырез чего стоил, — вновь сведя брови своеобразным домиком, принялся пояснять достопочтенный, — ну весь в крови был заляпан! А шея? А руки? Про подол я вообще молчу. Девушка тоже молчала. Она только подбирала к рукам одеяло, пытаясь хоть как-то прикрыться. — Поэтому пришлось тебя переодеть. Из моего арсенала одежды эта рубашка была единственной вещью, которая тебе хоть немного подошла по размеру. Уж извини, у меня в башне девушки не особо бывают, так что женской одежды тоже нет. Но ты держись! Говорить последние три слова всё же не стоило.... В мужчину прилетела подушка. В ответ же мужчина кинул в девушку какое-то тряпьё. — А вот подушками в меня кидать не стоит! Берега то, не путай, — Ухмылка пропала, а глаза сверкнули недобрым огоньком злости, - На, оденься. Я пока погуляю. И ушёл, оставив Лилит, что закипала, словно чайник на плите, наедине с какими-то вещами. Одним словом- ужас, а не утро! *** Эти вещи точно были ей слегка великоваты. Ну прямо совсем чуть-чуть. Рубашка смотрелась словно ночнушка, штаны... Ну здесь лучше промолчать. Это были не штаны, это были шаровары. А жилетку и плащ девушка даже примерять не стала. Фигурка, что казалась ещё меньше в этих вещах, недовольно крутилась перед зеркалом. Тук-тук-тук. Лилит слишком резко развернула голову на звук, из-за чего шея хрустнула. Этот неприятный хруст напомнил такие же неприятные воспоминания... Девушка болезненно сморщилась и зажмурила глаза. После стука последовал вопрос: — «Ну ты там оделась, или как?» Это был дяденька. Всё ясно, понятно. Можно выдохнуть. Или нет... — Да! — быстро крикнула девушка. — Отлично, — дверь скрипнула, впуская в комнату её законного хозяина, — а то я уже устал бродить по башне. Знаешь ли, в дождь мало приятного шататься по каменным коридорам без согрей-перстня. Оу... И мужчина с досадой и сожалением взглянул на потерпевшую. Всё же она была через чур худой! Ей даже одежда для учеников-подростков не подошла... — Да... великовато будет, — Лилит как-то совсем уж неловко усмехнулась. — Вот скажи пожалуйста, ты что, совсем не ешь? — с возмущением посмотрел на неё любезный, — Тебе даже одежда для первой ступени учеников не подходит...Тц-тц-тц. — Чего? — Лилит удивилась какой-то непонятной системе обучения, но потом решила, что её внешний вид всё же важнее, — Дядь, а можно что-то нормального размера? И вообще, где моё платье? — Эти вещи- самое нормальное, что у меня есть. Это, во-первых. А во-вторых, твоё платье пало смертью храбрых, — Мужчина устало потёр переносицу уже как в сотый раз, и уловив прожигающий взгляд потерпевшей, посмотрел на неё не менее раздражённо и колюче, как бы передразнивая, — Не смотри на меня так. Это уже перестало быть платьем, то были лишь лохмотья. Девушка вздохнула, огорчаясь этой прискорбной вестью, и состроила самое жалостливое личико. Всё же это было её любимое платье... и при этом самое дорогое из всего, что только было в её гардеробе! А теперь... теперь она даже не сможет предать его останки земле... — Ну, не делай такое выражение лица, — мужчина усмехнулся такой реакции, — всё же лучше, когда ты пыхтишь. — Дядь! — Всё, всё, молчу! — И дяденька в примирительном жесте поднял руки вверх, — К слову, тебя хоть как зовут-то? — А меня не зовут, я сама прихожу, — Лилит улыбнулась, обнажив свои острые клычки, — а кстати, дядь, а тебя как зовут? Вы же, получается, брат Смерти? — Ну получается, что да, брат. Старший из трех. — Ого... — девушка решила, что всё же будет удобнее усесться на кровать и продолжить спокойно слушать дальше, — Выходит, что Дяденька самый старший, потом идёт Смерть... — она всё же задумалась, кто из двух оставшихся братьев старше. Выбор пал на достопочтенного по имени Смерть, — так ведь? — Да, — любезный ограничился кивком и сухим да, дожидаясь более интересных вопросов от девушки. — А младший брат? Где он? — На земле. Он смотрит за людьми и за тем, чтобы наши миры пересекались по минимуму. — Тогда он халтурит, — Лилит с прищуром смотрела куда-то в гладь зеркала. — Согласен, мне тоже не нравится, — Достопочтенный кивнул и усмехнулся на эту реплику об их младшеньком. Эти дети всегда столько крови выпивают... — Если бы он лучше свою работу выполнял, ты бы здесь не сидела. Поэтому благодари его... — мужчина подошёл к столу в конце комнаты, откупорил пузатую бутылку, и взяв откуда-то кубок с витиеватой резьбой, плеснул туда то, что находилось в бутылке, а потом посмотрел на попаданку через плечо, — Или ненавидь его. Выбор за тобой, дорогуша. — Ой, скажете тоже. За его халтурщину я готова его отблагодарить от всего сердца. До этого дня он работал куда лучше, из-за чего мой путь сюда прилично задержался, — Девушка нахально хмыкнула и вновь посмотрела на дяденьку. — Ну не скажи, не скажи. Раз в пару тысячелетий случается, что сюда и в царство смерти заявляются такие залётные птички как ты. С ними всегда много проблем, — дяденька- ноунейм-номер-два отхлебнул из кубка и направился к девушке, — но это куда ещё не шло. Бывает же и такое, что вызовут кого-нибудь из преисподней, а ты потом бегай за ними, возвращай, — Он опустился на край кровати, совсем близко от девушки. — И это только пол беды! А если призовут демона, которого специально запечатали? Его придётся возвращать на родину, туда-сюда... потом ещё разбираться с потерпевшими и не дай Господь Бог, — мужчина перекрестился и сложил руки в молебном жесте, — кто- то из человеков пострадает. — Людей, вообще-то. — Человеки звучат лучше. Девушка ничего не сказала, лишь задумчиво кивнула. Они сидели так близко, что казалось вот-вот соприкоснуться коленями. Он смотрел на попаданку. А попаданка смотрела куда-то вдаль. — Да уж. Нелегко тебе пришлось, раз ты сюда сунулась, — Мужчина покачал головой, — Вот только здесь легче не станет. Братец зол. На тебя и на нашего младшенького. — Ничего страшного, переживу. Мужчина ничего не сказал. Лишь молча посмотрел на девушку, потом потрепал за волосы и спросил: — Так как тебя зовут, горемычная? Девушка решила поддаться какому-то непонятному порыву и положила голову на плечо дяденьке. Точнее на ту часть плеча, до которой дотягивалась, потому что дяденька был не меньше метра девяносто. Любезный такому жесту улыбнулся и лишь тихо вздохнул. Девушка вздохнула за ним, а потом сказала: — Лилит.