Лилит в Междумирье

— Чёрт бы тебя побрал, Константин! — Сильвестр рычал от злости, — Твоя гордость... это всё твоя гордость виновата! Если б ты усмирил её хоть немного, то не валялся бы сейчас корчась от боли. Колдун провёл рукой по лицу вампира шепча что-то невнятное. Другой рукой он шарил по складкам своей одежды в поисках чудесного порошка. Того самого, который он нюхал, когда они с Лилит ехали во владения Константина. Найдя заветный паучий табак, он насыпал небольшую горсточку на ладонь, шепнул что-то на колдовском и рассыпал табак над сгораемым от агонии вампиром. Лицо его расслабилось, снимая маску ужасной гримасы, но глаза его продолжали дрожать то ли от боли, то ли от кошмарных видений, что сопровождались не менее отвратительными звуками Ахероновых голосов. — Нино! Хоть бы помогла! — Бог мой! — женщина, наконец вышедшая из минутного ступора, подлетела к лежащему без сознания мальчишке в красном и колдуну рядом с ним, — Что мне сделать? — Просто... чёрт, надо унять голоса. Только после этого мы сможем ему помочь. — Гениально... Что от меня то требуется? Заклятие, выход в иной уровень, прямой запрос Аиду? Выбирай, придурок, — цыганка не то, что б отличалась каким-то благородством или воспитанностью, однако основной её проблемой было именно отсутствие всякого терпения. Нынешняя ситуация не предусматривала препирательств или стычек между двумя могущественными существами, но как обычно судьбе на такие мелочи плевать... Женщина аккуратно гладила мальчишку по руке, вкладывая в эти худющие, ледяные и обессилевшие ладони потоки магии. Сильвестр же гаркнул на весь замок, что нужно заклятие упокоения и святая вода. Нино Шакировна, конечно, удивилась последнему, но спрашивать не стала. Достав буквально из ниоткуда небольшую скляночку с освящённой водой, всунула её в руки колдуну, а потом резко встала и отошла поближе к центру зала. Туда, где потемнел пол и проглядывались следы ладоней и линии от ногтей. Она пару тройку раз махнула руками туда-сюда, наклонилась и присела на пол, а потом обеими руками ухватилась за один из почерневших потоков энергии и начала его тянуть, то и дело что-то нашёптывая. Нашёптывания становились всё громче и громче, а поток всё чернее и чернее. Не помогло... Цыганка выпустила поток из рук и принялась формировать светящийся шар в своих ладонях. Когда же ему приказали «развеять тьму», мерцающий шар, спокойно парящий меж её ладоней в ожидании команды, внезапно блеснул ослепительно ярко и исчез. Голоса стали тише, но не прекратились. — Вот ведь... накаркала зараза! — Сильвестр от злости со всей дури хлопнул рукой по мраморному полу, да так сильно, что аж трещины пошли! — Как бы в самом деле Аиду грешным образом не пришлось посылать этот чёртов запрос... Колдун посмотрел на вампирскую тушку. Ему вроде бы стало чуточку легче, но это было не точно. Во всяком случае, Константин-не-Кондратьевич лежал уже без ужасной гримасы. Теперь он попросту лежал полудохлых телом. Нино подошла обратно к волшебнику и присела возле несчастного мальчишки. Она принялась нежно гладить того по головушке. Сильвестр же решил встать и сам подойти на то место, где завывали Ахероновы голоса. Уж слишком странным всё это было, с какой стороны не посмотри. Благо конечно, что в данный момент всё это проклятье удалось более-менее утихомирить с самым минимальным уроном для мальчишки. Голоса хоть и всё ещё были слышны, но уже не так сильно и не так противно. Терпеть можно было. Вдруг откуда ни возьмись, послышались шаги. А после грома сверкнула и молния: Лилит со всех ног, покачиваясь будто дырявый корабль в шторм, бежала с третьего этажа. Когда же её чудные ножки коснулись второго этажа, девушка со всей скорости влетела в перила, чудом не перекинувший через них и не пролетев пару лишних метров, которые могли сыграть с ней злую шутку. Колдун и цыганка как-то даже толком удивиться не успели, как в самом центре, примерно там же, где стоял Сильвестр в этот момент, сверкнуло всё чем-то чёрным и искрящимся, громыхнуло и сквозь облако пыли и дыма появился зловещий силуэт кого-то рогатого и не шибко доброжелательного. Нино Шакировна ахнула, волшебник обречённо и зло вздохнул, а Лилит, одной рукой схватившись за перила, а другой за голову, упала на колени и крепко-крепко зажмурилась. Голоса вновь завыли, да ещё пуще прежнего, а вампир снова скорчился от боли. На пару секунд открыв глаза и с безумным видом схватив цыганку за руку, в горячке он молил ту убить его и избавить от проклятия. — Я не могу так жить... не.. могу!... Прошу, про..шу.. т..ебя, избавь... избавь мен..я о..т э..той.. боли!.. После того, как вампир успел повторить несколько раз то, что жить он не хочет и жаждет покоя, его глаза вновь закатилась за веки и сами собой закрылись. Тело его покрылось холодным потом и начало дрожать. Женщина, то и дело поглядывая на девчонку, вкладывала в вампира энергию, чтоб он не подох. Сильвестр всё ещё стоял в самой середине зала, пытаясь как-то успокоить разбушевавшееся проклятие и непонятную хтонь, как по всему залу прокатился ужасающий то ли вой, то ли крик. Под этот жуткий звук, внезапно прилетевшая в эпицентр чёрной магии, ваза разбилась в дребезге и... всё затихло. Слышно было только чьё-то громкое дыхание. Нино Шакировна с Сильвестром не то, чтобы были в шоке, они попросту охренели от происходящего. Когда же они обернулись и увидели, как рыжеволосая человеческая девчонка стоит на втором этаже, крепко впившись тонюсенькими руками в перила из красного дерева, тяжело дыша и в буквальном смысле выпуская пар изо рта, у двух соратников времён Иррогена отпали всякие сомнения, но появились новые вопросы. Девчонка сорвалась с места и чуть ли не кубарем слетела с лестницы, а белой тенью за ней летел Виллиам. Подлетев к вампиру со скоростью света, Лилит ка-а-ак возьми, да и пни его со всей дури. Константин открыл глаза и судорожно начал глотать воздух после чудо-пинка, а потом, откашлявшись, спросил охрипшим голосом: — Какого дьявола...? Вампира с горем по полам привели в чувства. Сильвестр облегчённо вздохнул ещё в тот момент, когда он открыл глаза. Нет, конечно выходка Лилит всё ещё вызывала немало вопросов, как впрочем и то, что привиделось всем в этом тумане. Уж рога и злую рожу колдун в силах различить, не даром же он Великий Волшебник, не так ли? Но что именно, а точнее кто именно это был — не понятно. Надо бы с Константином поговорить и выудить у этого горемычного, что тот натворил, что проклятье ТАК распоясалось. И с Лилит конечно тоже надо поболтать. Но в данный момент мыслительные процессы относительно случившегося колдуну пришлось отставить на потом. Вся пати сидела в гостиной, пыльной, но просторной и с хорошими диванами. Константин-не-Кондратьевич, развалившись на турецких подушках с самым прискорбным и полуобморочным выражением вампирской морды и закинув ноги на близ стоящий столик самым пошлейшим образом, меланхолично похлёбывал кровушку из хрустального кубка. Кубок-ракушка ему, видите ли, надоел и комфортнее в руках держать именно хрусталь. Ну да чёрт с ним, с вампиром этим. Лилит сидела и ничегошеньки не понимала. Что тут произошло и как всё так обернулось?.. Она же бежать хотела! Голова болела после того ужасающего воя... — Деточка, — голос принадлежал совершенно незнакомой для Лилит женщине, — ты себя нормально чувствуешь? Ничего не болит? — Голова болит, — честно ответила девушка, с интересом разглядывая то женщину цыганской внешности, то полудохлого вампира. Цыганка стояла и о чём-то увлечённо разговаривала с колдуном. У колдуна, к слову, выражение лица было довольно обеспокоенное и какое-то слишком серьёзное. Но разговаривали эти двое на совершенно неясном языке для Лилит. Цыганка время от времени поворачивалась в сторону девушки и внимательно смотрела той в глаза. — Сильно? — в ответ кивок. Женщина подошла к Лилит и приложила указательный и безымянные пальцы ей ко лбу. Тёплые. Лилит с блаженством прикрыла глаза и начала наслаждаться теплом, которое ото лба, вытесняя головную боль, постепенно растекалось по всему её телу. Так хорошо... так, как никогда не было. — Теперь лучше? Голова не болит? В сон не клонит? — участливо интересовалась заботливая женщина. — Не-нет. Всё в порядке, спасибо... — Вот и славно! — женщина потрепала удивлённую девушку по волосам и с энтузиазмом начала разговор, — Меня зовут Нино Шакировна, можешь обращаться ко мне «Тётушка Нино». Я очень давняя знакомая Сильвестра и Константинушки. А ты у нас Лилит, да? Приятно познакомиться! Ой, деточка, у тебя ручки такие ледяные! И такие худые! Ты что, не доедаешь? Или тебя старый лис голодом морит? А, Сильвестр?! Это что такое? Сильвестр устало потёр переносицу и, посмотрев на офигевшее лицо человеческой девчонки, усмехнулся. На кудахтанья этой старой гадалки он давно перестал обращать внимание, но такой интерес к его подопечной весьма похвален. — Нино, я тебя прошу, потише. Ты девочку вгоняешь в шоковое состояние, — Сильвестр укоризненно посмотрел на цыганку, но та лишь отмахнулись от него, словно от назойливой мухи, и вновь затараторила что-то Лилит. Последняя правда только слушала и кивала, лишь иногда что-то негромко отвечая. Колдун снова покачал головой, припоминая, что у Шакировны это уже довольно-таки старый метод выяснения принадлежности того или иного существа к какой-нибудь тёмной и грешной магии. Сначала она забалтывает свою жертву, а потом по ниточке вытягивает ту информацию, которая ей нужна. Самое примечательное в этой технике то, что жертва никогда не догадывается о том, что её воспоминания просканировали от самого начала жизни и до этого момента. — Извините, — послышался тихий, но настойчивый голосок Лилит, — Но не могли бы Вы, тётушка Нино, прекратить вытягивать мои воспоминания... Тётушка Нино посмотрела на Сильвестра совершенно круглыми от удивления глазами. Как и Сильвестр на неё. Да уж, не бывало ещё таких существ, что сказали бы о «вытягивание их воспоминаний». Интересно... Но колдуну-волшебнику сейчас было немного не до этого. Ему нужно было разобраться с проклятьем Константина, которое по какой-то неведомой причине решило разбушеваться. Неладное что-то творится в датском королевстве. — Константин, скажи мне пожалуйста, как так вышло, что твоё проклятье решило ВОТ ТАК заработать? Нино погоди, потом разберёшься с шайтан-девочкой, тут дело особой важности. У нас тут вампир чуть коней не двинул! — Ай.. ну в самом деле! Мне даже в моём замке покоя нет! — Константин убрал ноги со столика и со стуком поставил на него хрустальный бокал. Рискованно однако, — Вы что, потише быть не можете? — ... и закатил глаза казалось бы к самому небу, ибо только Господу богу было известно как же он задолбался здесь. Колдун только осуждающе покосился на упырёнка и в немом жесте приставил указательный палец ко рту, сверкнув глазами в сторону представительниц прекрасного пола. Прекрасный пол стрельнул глазами в ответ, но всё же замолчал. Должно быть, на безмолвный шёпот в голове перешли. ...А вампир на это мракобесие посмотрел и лишь как-то странно усмехнулся, тихонечко начав отвечать на вопрос волшебника-не-страны-Оз. — Да что тут говорить-то?.. Всё было... А в прочем, что я тебе рассказываю? Ха!... — кубок вновь оказался в руках бессмертного, но в этот раз безо всякого пафоса и красования своими длиннющими и костлявыми пальцами. Он выпил залпом всю кровь, что была там, а затем уже заговорил более связно и разумно, — Знаешь же, что раз в месяц у меня случается чёртов приступ. — Знаю, — ответил волшебник, не способный творить чудеса по отношению к вампиру в депрессии. — Вот и молчи раз знаешь, — пробормотал себе под нос Константин, — Дело в том, что этот месяц сам по себе выдался аномальным. Шествие мёртвых, все дела... Вот дракон и бушевал, да... Ты же знаешь, если он начинает просыпаться, то мне сразу плохо становиться. Ну вот, так получилось, что в День Шествия мёртвых кто-то из летевших на шабаш ведьм и чертей рассыпал этот грешный Потаённый Порох. Нет, ну ты только представь! — вампир аж от досады чуть ли не слёзы пускал. На эту ошибку матрицы с шокированным выражением лица смотрели цыганка, начинающая горе-чернокнижница и тысячелетний колдун. Лилит в рассказе ни хрена не понимала, но очень внимательно слушала. А ведь это было только начало представления... — Да ты что... прям рассыпали, что ли? — Да! Это же..! Это!... — бессмертный не мог подобрать слов, чтобы описать своё негодование, — Короче, в День Шествия мёртвых порох рассыпали, до этого проходил слёт всяких сил чёрного козла на топях, речках да болотах... вот оно друг на друга и наложилось... Да уж, подумалось в тот момент Лилит. Умело дядька стелет, вот прямо-таки без сучка, без задоринки. Всё ровно по протоколу. Так обычно лапшу на уши вешают либо школьному психологу, либо особо участливом человеку, который то и дело норовит всю душу из тебя вытащить, разложить её на абзацы и подчеркнуть все ошибочки, все места, где ты посмел пропустить запятые. А достопочтенный полудохлый кровопийца же ещё и к психотерапевту ходит, три раза в неделю по три часа... Да уж, распоясались черти, что сказать? Вот у неё депрессии и прочей лабуды не было в жизни ни разу. Хоть она выросла в приюте и было там не так-то сладко, но ничего. Человеком же выросла. Выросла же?.. А Константин тем временем всё врал да завирался не по-детски, шикарно развешивая лапшу двум многотысячелетним хтоническим существам, которые сидели на турецких подушках и с укоризной в глаза смотрели на эту ошибку бессмертия. Никто, никтошеньки даже не замети минутного замешательства девушки, которая пыталась понять, смогла ли она всё же стать человеком, иль ей удалось стать лишь разочарованием своей собственной жизни. — Это всё конечно очень интересно, но можно побыстрее и поконкретнее? — неожиданно для всех подала свой мелодичный голосок первая жена Адама, бес пожирающий новорождённых и принцесса Ада, — Влиятельные люди теряют терпение, я полагаю, — Лилит всё же решила задать вопросик чисто крестьянского характера. Ну так, для перестраховки, что ли... Драгоценный, чуть не утраченный вампир глупо полупоглазил на придурошную дамочку, которая задала ТАКОЙ вопрос, тем самым разрушив все те тщетные попытки отвести от дел своих грешных подальше левых людей, которых Константин видеть не хотел лишний раз. Но увы и ах! План провалился с ужасающим грохотом. А вот влиятельные люди сидели и давались диву. Нет, ну вы только подумайте! Человеческий ребёнок так бесцеремонно взял и оборвал стенания многоуважаемого Рыцаря Мракобесия, вмиг прекращая виртуозные попытки пустить пыль в глаза тем, кто знает всё даже с закрытыми глазами, заложенными ушами и зашитым ртом. Да уж, интересно теперь будет в Междумирье! Только б худо не стало, а в остальном... — Да кто ты... — бедняга стал весь пунцовый от злости и обиды. Это ж надо так взять и наплевательски отнестись к его нежному самочувствию и ранимому нутру!.. — ... такая? Взялась не пойми от куда, вся чумазая, дикая и лишённая ума! Идиотка необразованная! Достопочтенный вскочил как ужаленный, чуть покачнулся, да так, что колдун думал ловить беднягу, но аристократичный мужчина в грязном красном халате гордо задрал нос, казалось бы к самым небесам, выставив свою костлявую ручонку в жесте «Не смейте трогать меня, я королева драмы!», проковылял к выходу из злополучной комнаты и истерично хлопнул дверью, всем своим видом показывая, как сильно он оскорбился. — Ха-а-а... Этот удручённый вдох принадлежал не иначе, как господину Колдуну. Господи милостивый, если бы он только знал как же сильно устал Сильвестр! — В следующий раз тебе стоит отнестись к его стенаниям бережнее, — заговорила цыганка, подсаживаясь к девушке плотнее и беря её руки в свои, — Лилит, всё-таки Константин... он заслуживает сострадания, понимаешь? — Нет, не понимаю. — Это... — Подожди, Нино. Лилит, послушай меня внимательно сейчас. У Константина только что случился приступ. Вообще, такие приступы случаются с ним первые четыре дня каждого месяца, но в этот раз всё сложнее. Приступ был аномально силён и мог забрать его жизнь, — Лилит задумалась и это отчётливо было видно по её помутневшим глазам цвета самых отборных дорогих изумрудов. Сильвестр прекрасно осознавал, что ему придётся прочитать не одну лекцию о том, что обижать вампира с неустойчивым психологическим состоянием и извечными эмоциональными качелями, что раскачиваются из одной изнуряюще ужасной идеи в другую, не менее кошмарную, — это плохо. Однако он так же понимал и то, что соболезнований относительно сдохшей радости клыкастого от этой непрошибаемо-сумасшедшей психички не дождёшься. Это доказанный временем факт. — Разве бессмертный может утратить жизнь? — А?! Ей что, только это интересно?.. — Поверь деточка, порой случается так, что даже Смерть может умереть, — Нино Шакировна вмешалась, пока колдун был в раздумьях относительно человечности и способности Лилит к состраданию, — Видишь ли, Константин... Он был проклят и суть проклятия в том, что он на века утратил возможность радости. Женщина грустно улыбнулась. Ей искренне было жаль того мальчика, что утратил искру жизни и лишь влачил своё жалкое существование. А вот Лилит не понимала этого. Она вообще не понимала сути проклятия. Девушка пробурчала что-то о том, что это странно и наверняка должен быть способ как-то снять проклятие. Сильвестр, проснувшийся от размышлений и понявший, что в этом ребёнке от человека лишь название, решил рассказать о том, что же случилось несколько сотен лет назад. Внести коррективы, так сказать. — Лилит, позволь мне рассказать тебе историю об одном аристократе, что был проклят... ...Когда-то, давным-давно, жил да был герцог со своей женой. И родился у них долгожданный ребёнок. Дитя то было с самого детства окружено всевозможными благами. Дорогие и прекрасные игрушки, всеобщее внимание и обожание — всё, что только бы не пожелал мальчишка, было у его ног в ту же секунду. Мальчик рос умным, светлым и очень весёлым ребёнком. И вырос сын герцога прекрасным юношей, что сражал на повал своей красотой, своим умом и виртуозным владением меча. Но пришла беда в цветущее герцогство — чума постучала в коварные серебром двери замка. И скосила чума и отца, и мать, и к молодцу руки свои чёрные, костлявые протянула, да только спас его один вампир, что пожалел юношу и обратил его. И прошла тогда чума, словно и не заметив молодого и ныне бессмертного герцога. Совсем молодой юноша девятнадцати лет был абсолютно счастлив, ибо стал он жить в мире, что был в разы прекраснее и интереснее того, в котором жил доселе. А мир новый был полон колдовства да волшебства всякого, что ум постичь не мог и разум выдумать не был способен. И повстречал прекрасный герцог такого же прекрасного бессмертного, что за века уже насытился всеми возможными удовольствиями и устал от увеселений всех. Бессмертный капитан оказался до безумия необычной личностью! Он был капитаном корабля, что охранял покой морской и отвечал за перевозку товаров повышенной важности. Капитан умён, хитёр, коварен и слишком долго скучал. А тут, как по божьему велению, ему чуть ли не под ноги падает этот юнец. Безусловно, Капитан Каспиан просто не мог отказать в помощи маленькому и совсем наивному ягнёнку и пропустить такое веселье! Завязалась дружба, что послужила началом конца. Для юноши Капитан стал очень важным человеком, мнение которого всегда учитывалось в первую очередь. Капитан многому научил мальчишку и, к сожалению, многое из этого не было хорошим. Но юноша этого попросту не замечал. Он искренне верил в то, что этот мужчина, что в буквальном смысле заменил ему семью, желает для него лишь лучшего, что Капитан не способен ни на жестокость, ни на обман. Что это лишь злые языки завистников болтают в переулках о нём такие ужасы. У этих двоих всё было славно. Они кутили от заката до рассвета, а потом от рассвета до заката. Капитан показывал бессмертному герцогу все прелести жизни без страха смерти. Он показывал ему самые изящные вещи, что сотворены были самыми искусными мастерами. Таких вещей не видел ни один из царствующих монархов в мире людей, ибо вещи те были созданы руками не простых мастеров, а руками прекрасных фей и эльфов, сильных и бесстрашных гномов, благословенных ангелов и завораживающе- ужасающих демонов. Юноше представляли безумное количество прекрасных женщин чуть ли не каждый день. Капитан с особым упоением души водил юношу по балам, кабакам да борделям. Он мальчишку научил играть с оружием, вином и женщинами, предаваясь истинному разврату и избавлению ото всяких оков морали. Но мальчишка перестал быть мальчишкой после первой любви, что разбила его наивность стеклом внутрь. Герцогу случилось влюбиться в красавицу, что подносила вино на одном из пиршеств. Да так влюбился, что перестал обращать внимание на всё на свете, кроме той красавицы. Он даже позабыл о Капитане. После долгих сражений за сердце красавицы и увесистого мешка злата, что было потрачено на неё, девица открыла свои объятия герцогу, маня его своим тоненьким и изящным пальчиком то туда, то сюда. В те моменты юноша думал, что вознёсся на небеса, полагая, что полюбил ангела...Однако ангел оказался всего лишь обыкновенной порочной женщиной, что желала денег и славы. Застав свою избранницу в объятиях другого, юноша разочаровался. Вначале он вызвал того наглеца на дуэль и убил его, а потом горько-горько плакал на плече у Капитана. Последний был более чем доволен таким раскладом событий и утешал своего «блудного сына», приговаривая о том, что теперь всё будет хорошо, надо лишь его слушаться и тогда всё точно будет в порядке. После того случая, когда искренние чувства и намерения чистого сердца были растоптаны, юноша перестал быть юношей, он стал взрослее. Отныне он менял женщин как перчатки, забавляясь то с одной, то с другой. Теперь он пил лишь самый крепкий алкоголь и самую сладкую кровь. И ныне он не думал о последствиях своих выходок, а думал лишь о том, насколько это его прославит и какую выгоду принесёт. Однако же не всё коту масленица. Случилось повстречать вампиру интересную женщину. Она была дьяволом в ангельском обличии. Говорила, что хотела, смотрела на всех свысока и курила отвратительные демонические сигареты. Она носила вопиюще яркие и откровенные платья, ничуть не стесняясь подчёркивать все самые аппетитные округлости своего тела. Эта демоница не на шутку заинтересовала вампирского герцога. Своевольная красавица, повстречавшая такого же своенравного наглеца, была счастлива и отчего то думала, что именно она станет для него самой незаменимой, самой желанной и той, что избавит его ото всех печалей. Искусительница желала обладать сердцем его, не желая отдавать своё сердце тому взамен. Герцог же и вовсе отказался отдавать своё давно не стучащее сердце кому-то в руки, а после, когда ему надоела та женщина со своими извечными капризами и истериками, взял, да и выбросил её, словно ненужную пару перчаток. Но женщина та была не так проста. Оказалось, что вампир посмел отвергнуть чувства ведьмы Шарлотт, что продала свою душу Дьяволу. И местью за неоправданные ожидание и отказ отдать своё сердце стало страшное проклятие, что обрекло душу его на вечные и неумолимые страдания. Чёрная ведьма поместила вампирское сердце и запечатала душу его в огромном драконе, что состоял из горестей, печалей и страданий. И сказала после этого Шалотт, что каждые четыре дня и четыре ночи каждого месяца адские муки настигать будут гордеца, независимо от того где он и с кем он. А если бессмертный посмеет хоть что-то сделать против заклятия её, то огромный дракон разбушуется и завоют голоса всех тех, чьи печали хранятся в его брюхе и пожалеет тогда проклятый, что увидел свет божий. И смертью он не сможет откупиться от проклятия, ибо не сможет теперь бессмертный наложить на себя руки. Отныне и во веки веков сидеть на главной башне у вампира в замке дракону, что будет высасывать все счастливые воспоминания, радость и душу. Более того, ведьма сотворила проклятье своё так, что боле ни одна дева не полюбит бессмертного по-настоящему, как и он не сможет узнать на вкус искреннюю и всепоглощающую любовь. А после того, как проклятие вошло в силу свою безграничную, дружба с Капитаном прежняя была оставлена, как и ворох других совершенно никчёмных и бесполезных, как оказалось, связей. И с тех пор погружена в вечную печаль земля Д`Ардинг холла. Сердце прежде весёлого господина отныне пожирают горести да дракон, что извечно уж столько сотен лет сидит на главной башне и извергает в особые минуты отчаяния синее пламя да скорбь... — Вот, — сухо сказал колдун, — как-то так. Поэтому запомни Лилит. Запомни раз и навсегда, что не тебе его судить и не тебе выбивать из него последние силы к жизни, — Лилит сидела нахмурившись. Ей отчего-то казалось, что Константин просто избалованный бессмертием вампир, а оказалось вон оно как... Однако же, ей не было жаль его. Ведь если прокляли его, значит было за что. Или нет...? — Так, ладно. Мне нужно переговорить с нашим рыцарем Мракобесия, — Сильвестр состроил уже более приятное выражение лица и подобрав свой плащ, который валялся на одном из диванов, шустро пересёк расстояние гостиной и уже в дверях добавил: — А вы пока тут посидите. Может быть ты, Нино, сможешь выяснить несколько интересных деталей... Точно! Ещё, если тебе не трудно, то введи это чудо в курс дела. О’ Кей? — Как и всегда, колдовской колпак, — лучезарно и нахально улыбнулась Нино Шакировна, провожая взглядом постепенно исчезающую фигуру волшебника. Посмотрев на Лилит, женщина лишь усмехнулась, взъерошила той волосы и как-то по- доброму и совсем по родному приобняла ту, прижав к себе. Посмотрела в непонимающие и оттого большие глаза- изумруды и сказала: — Добро пожаловать в Междумирье, Лилит. Именно с этой фразы и начинаются самые знаменательные события и потрясения для мира бессмертных и волшебных, а для Лилит — невероятные приключения и знакомства.