Underneath

      Проснувшись под будильник, Джисон протяжно зевает, что аж челюсть сводит, и трёт глаза. Неприятное дребезжание разрывает ушные перепонки, и хочется бросить телефон в стену, но он сдерживает себя. В квартире тихо, не слышно ничего, кроме скрипа двери на кухне от сквозняка. На экране написаны цифры «09:23», указывающие на то, что он поспал часа четыре от силы. Не так уж и плохо, просто сегодня придётся лечь раньше.       Джисон встаёт с кровати, морщась от того, как холод пронзает его ступни. На нём была одна лишь рубашка, которую он купил недавно в Безмятежном районе, и боксеры. Он не парится на этот счёт, ведь его единственному соседу, Минхо, буквально плевать, как и ему самому собственно, поэтому он выходит из комнаты, проходя на кухню, где ставит чайник, дно которого подсвечивается и освещает мрачное пространство вокруг синим. Открыв все шкафчики, Джисон находит небольшую полупустую коробочку с чаем. Взяв один пакетик, он бросает его в кружку и идёт в ванную.       Мельком бросив взгляд на себя в зеркало, он не особо обращает внимание на огромные бледно-зеленоватые синяки и просто умывается. Пряди волос распушились ночью, потому что он вчера не высушил их, из-за чего сейчас выглядит точь-в-точь как одуванчик.       Лениво водя щёткой по зубам, Джисон обдумывает план сегодняшних действий. Ему нужно расспросить всех душ в заведении о себе, нужно ещё успеть заглянуть в университет, который находится достаточно далеко от входа в Андернис. Значит, сейчас нужно сразу выяснить, какие автобусы ходят с Каннамгу до Гванакгу и как часто. Он пытается простроить в голове всё, но мысли не желают структурироваться из-за сонного состояния, поэтому, сплюнув ментоловую жидкость в раковину, он ставит свою щётку с чёрным глянцевым корпусом рядом с белой щёткой Минхо и выходит из ванной комнаты, проходя к себе в поисках своих блокнота и ручки. Джисон быстро записывает пункты, которые ему обязательно нужно учесть для плана, и наконец наливает себе чай, который, на его удивление, оказывается бирюзового цвета. Он запускает руку в волосы, дуя губы, когда слышит, как дверь лоджии в комнате Минхо открывается, а через несколько секунд видит и самого парня, идущего умываться в ванную с полузакрытыми глазами.       — Эй! Мёба, доброе утро! — добродушно улыбается он, беря чай в руку и отпивая. Минхо всё так же сонно оборачивается, кутаясь в свою чёрную пижаму так, что кажется, словно он в ней сейчас утонет. Он осматривает Джисона, и бровь почти дёргается вверх, но вместо этого он лишь моргает, поднимая взгляд обратно на его лицо.       — Доброе, — кивает он, а потом добавляет абсолютно безэмоционально:— Ты забыл надеть штаны. Не выйди так на улицу.       Джисон давится чаем, начиная кашлять, пока Минхо в непонимании склоняет голову набок, пытаясь осознать, что он не так сказал. Он даже опускает взгляд обратно, думая, что, может быть, что-то перепутал и это такие шорты. Вдруг у Джисона нетипичный вкус в одежде? Но тот смущённо поворачивается к нему спиной, краснея ушами.       — Не забыл, — для Джисона это звучит ещё более смущающе, потому что он не знает, как объяснить эту ситуацию, когда Минхо, видать, вообще не спит ни в чём, кроме своей пижамы. — Просто нет другой одежды. Да и жарко, тебе не кажется?       — О, — с его губ срывается выдох, а сами они красиво округляются. — Имеет смысл. Наверное, в квартире действительно жарче, — на самом деле, как думает Джисон, не особо, но он сам сморозил чушь, поэтому опровергать было бы глупо. — Снаружи просто прохладно.       Джисон встаёт полубоком, хотя, в действительности, это делает ситуацию ещё хуже, но в тот момент он об этом не задумывается, а Минхо больше не обращает на него внимания, доставая собственную кружку, кидая в неё пакетик чая и заливая всё это кипятком. После этого он сразу же идёт чистить зубы, пока Джисон тихо допивает свой напиток, наблюдая, как бирюзовые ленты изгибаются в воде, оседая на дне глубоким синим.       Парень садится на стул, морщась от прохладной искусственной кожи под ляжками. Кружка ставится на стол со звонким стуком, а сам он берёт в руки блокнот и ручку, вновь начиная схематично просчитывать свой план. Пять часов очень мало, он это понимает, потому что два с половиной часа как минимум потратятся на поездку, а другие два с половиной придётся делить на времязатратные занятия. Он решает если что сначала поехать в университет.       Джисон быстро чиркает ручкой по бумаге, когда Минхо встаёт перед ним, склоняясь над его руками в попытке разглядеть, что он делает. — Я опять уйду, — говорит он, поднимая голову и заглядывая в чужое лицо напротив. Фиолетовая прядь спадает прямо на глаза, а несколько волосков цепляются за длинные ресницы, что чуть светлее на концах. Джисон сам не понимает, почему это допускает, но подушечки его пальцев скользят прямо по чужой скуле, двигаясь к уголку глаза, чтобы убрать прядь за ухо аккуратным и мягким движением кисти. Сам Минхо на это не обращает внимания и не видит в этом ничего странного, лишь слегка щуря глаз, пока Джисон замирает, одёргивая руку и смотря на кончики пальцев то ли с ужасом, то ли с обычным удивлением.       Почему он это делает? На самом деле, такое ощущение, словно вовсе не он, а его тело управляет им. Если грызёшь ногти, то сам не замечаешь, как тянешь руку ко рту. Джисон сравнивает то, что сейчас произошло, с привычкой. Может быть, когда-то он так делал с Гаыль? С другими своими друзьями? — Понятно, — кивает Минхо, отталкиваясь назад, чтобы взять свой чай со столешницы, совершенно не задумываясь о явной запутанности Джисона, который всё пытается понять, что не так с ним самим. Его сердце не бьётся быстро, дыхание не сбивается и он ничего не чувствует к Минхо. Просто иногда у него не получается контролировать своё тело.       И это страшно.       На самом деле его пугает мысль, что с самого первого момента его притягивает к Минхо, даже когда он обещал себе держаться подальше, ведь ни к чему хорошему это не приведёт.       Для него Минхо странный. Он понимает, что не хочет слишком сближаться с ним, но его конечности словно двигаются сами по себе и ему не принадлежат.       По итогу Джисон абстрагируется от своих мыслей и встаёт со стула, уходя к себе в комнату, чтобы переодеться во вчерашнюю одежду и пойти в кафе за едой для них двоих. Мысленно он делает пометку взять сразу и на ужин, а также на обед Минхо. Переступив порог своей комнаты, он сразу же подходит к шкафу, вытаскивая с полки сложенный неаккуратно свитшот, а также джинсы, что квадратиком лежат на нижней полке. Быстро натянув всё на себя, он расчёсывает волосы, которые никак не хотят выпрямляться и лежать аккуратно, выглядя, как веник на его голове. Когда ему надоедает ещё больше пушить их, парень просто отбрасывает деревянную расчёску на кровать и выходит из комнаты, захлопывая её с протяжным вздохом. Минхо выглядывает из кухни, держа кружку двумя руками.       Джисон не сразу замечает, что его сосед буквально не отводит взгляда от него, прожигая дыру в его голове. Только когда он собирается выйти, он понимает, что парень всё это время хочет ему что-то сказать, но не решается открыть рта.       — Хочешь со мной? — спрашивает он, предполагая, что скорее всего тот хотел спросить его именно об этом. Минхо пару раз моргает, а потом кивает. Джисон приподнимает телефон, дабы глянуть время, убеждается, что его ещё предостаточно, поэтому лишь дёргает головой в сторону, указывая на дверь. — Одевайся.       Минхо молниеносно ускользает к себе в комнату, выполняя наставление своего соседа, пока сам Джисон опирается о дверь, скрещивая руки на груди и разглядывая рукава свитшота. Край резинки, что плотно прилегает к запястью, распушён и порван. Не особо заметно, но достаточно, чтобы понять, что вещь явно не была новой. Либо он не самый аккуратный человек.       Минхо выходит полностью одетым через пару минут, так же во вчерашней одежде. В этот раз он сам завязывает шнурки и у него получается. Конечно, Джисону пришлось ему их затянуть чуть больше, чтобы они не развязывались по пути, но в целом Минхо учится очень быстро.       Они выходят из квартиры и захлопывают дверь. Кафе находится в противоположной стороне от пляжа, поэтому для старшего всё в новинку, хоть в его глазах и нет интереса, тело на автомате поворачивается вместе с головой, оглядывая дома, вывески, дорожку, остановку — всё, что может увидеть. Туман скользит вокруг них, гоняя на своих пушистых волнах свет. Прохожие выглядят сонными и торопящимися. Скорее всего, как думает Джисон, они все идут на свои работы.       Кафе достаточно близко к их дому, потому через минут пятнадцать они уже заходят в заведение на втором этаже. Минхо идёт за Джисоном следом, глядя безэмоционально и холодно, но при этом не отставая от своего соседа и всё время держась за его рукав, как маленький мальчик, что боится потеряться в огромном магазине. Это никак не вяжется с его строгим, почти пугающим выражением лица, но Джисон привык к этому.       Быстро привык.       Парень указывает на разные блюда за стеклянной витриной, говоря, что он брал в прошлый раз, пока Минхо внимательно сосредотачивается, следя за его пальцем. По итогу тот не может ничего выбрать, из-за чего Джисон берёт всё на свой вкус. Опять.       Выйдя из заведения, оба открывают те самые соки и отпивают, опираясь о стену здания. Минхо достаёт сигарету и зажигает её через один из огоньков, что, на удивление младшего, в этот раз не лопается, а лишь пульсирует, пролетая мимо них. Вдохнув глубоко, Минхо задерживает дыхание. Его глаза слезятся от того, что горло, скорее всего, дерёт, но при этом лицо расслабляется. Джисон смотрит на него некоторое время, также опираясь спиной о стену и болтая бутылкой с соком в руке, наблюдая, как дым тонкими витками просачивается через ноздри и губы Минхо, а пара слезинок задерживаются на концах его ресниц, подсвечиваясь из-за сияния огней вокруг, что парят над ними.       — Нравится? — спрашивает его Джисон в конце концов, делая глоток синей жидкости. Минхо безучастно поворачивается, а потом выдыхает дым ему в лицо. Опять. В глазах пляшут огоньки, которые временами прячутся под приопущенными веками.       — Не знаю. Я ничего не чувствую, — говорит он, моргая и делая ещё одну затяжку, ещё более глубокую, отчего слезинки скатываются по щекам, а влажная дорожка подсвечивается на тёплого оттенка коже лазурью. — Хотя когда я курю, я чувствую, что что-то во мне есть. Тело реагирует. Но каждый раз приходится делать затяжки всё более глубокими, потому что привыкаешь.       — Ты же жалеешь, что выбрал этот путь, — хмыкает Джисон, забирая сигарету у Минхо и кидая её на асфальт, после чего топча её носком конверса. Парень безэмоционально смотрит на то, как голубая искра догорает и исчезает среди бумажного вытянутого цилиндрика.       — Не знаю, — Минхо пожимает плечами. Мимо проходит девушка, сонно зевающая и печатающая в телефоне сообщение. Как только она заворачивает за угол дома, старший продолжает. — Всё равно уже нет шансов найти даже маленькую деталь про мою прошлую жизнь.       — А вдруг убийцу нашли? И родители об этом твои знают? — спрашивает Джисон, когда Минхо поворачивается к нему, вздыхая почти с усталостью.       — Я всё равно не знаю, что мне делать.       Джисон решает, что нет смысла больше его о чём-либо расспрашивать, так как парень действительно не знает, чего вообще хочет. Это не его вина. Он просто не чувствует никакой тяги к живому, не чувствует правильного пути. Это как у слепого забрать палочку, покрутить его на карусели, а потом отпустить восвояси, попросив найти дорогу до какого-то места, о котором тот слышит впервые.       Минхо в каком-то роде тоже не видит. И это, если честно, очень грустно.       Добравшись до дома, Джисон расставляет еду в холодильнике по полочкам, объясняя, где на вечер и где на обед. Минхо кивает и открывает один из контейнеров с супом, начиная спокойно хлебать ложкой бульон, пока его сосед бегает по двум комнатам с бутербродом во рту, собирая рюкзак. Одна бутылка сока оказывается во внутреннем кармашке сумки, блокнот же откладывается в верхний, почти потайной, вместе с ручкой. Телефон кладется в заднем кармане джинс.       Джисон садится на стул, быстро пропихивая в рот ещё кусок бутерброда. Минхо не отводит от него взгляд, пристально изучая, пока первый не начинает смущаться и не отворачивается, большим пальцем проводя по кончику носа. Старший всё ещё молчит.       — Что-то случилось? — не выдерживает пристального взгляда Джисон, когда Минхо моргает, кажется, вновь вернувшись в реальность.       О… Так он, видать, и не смотрел…       — А? — спрашивает парень, вновь начиная есть, как будто не было ничего странного. Как будто он не отключился на минуты две, просто уперевшись взглядом в Джисона. — Почему ты спрашиваешь?       Парень сглатывает и машет рукой, как бы говоря: «забей». Он встаёт из-за стола, включая телефон и заходя в карты, пытаясь понять, на какой автобус ему нужно, и, когда находит, заносит номер в заметки. Минхо же продолжает есть уже более осознанно и не особо пытается узнать, что там делает его сосед. Джисон пытается не пугаться. Он не знает, почему ему страшно. Может быть, за Минхо. Но всё же что-то другое крутится в его голове, совершенно не связанное с определённой личностью.       Его ужасает, как именно уходит чья-то жизнь. Он уже успел смириться, что физическая смерть не является настоящим концом. Душа может пережить остановку органа, что качает кровь, или даже того же мозга, в котором это сознание находится, но не потерю чувств. Кто ты, если не можешь чувствовать вкус еды? Кто ты, если ты даже не чувствуешь боли?       Кто ты, если то, что некогда было тобой, становится пылью, вечно витающей над головами живых?       Джисон вновь сглатывает, переводя взгляд на Минхо. Он кажется обычным. Не как у кафе, когда слёзы текли по его щекам из-за горла, что драл сигаретный дым. Просто он кажется самым обычным человеком, у которого проблемы с эмоциями. И вроде бы ничего страшного, пока ты не понимаешь, что это не просто такой тип человека.       Это угасающая жизнь. Ты буквально смотришь на того, кто через каких-то полгода уйдёт навсегда, как будто его и не было, лишь фотографии и воспоминания будут доказательствами, что он когда-то существовал.       Это так смешно, что для разных людей один и тот же отрезок времени также кажется совсем разным. Школьники вечно ноют, что лето ещё не скоро, как только наступает первый месяц зимы. А для кого-то полгода — это отсчёт до неизбежного.       Джисон не ставит себя на место Минхо, чтобы понять, что чувствует по этому поводу парень. В этом нет смысла. Но он может осознать свои мысли. И для него ясно, что полгода — это огромный срок, чтобы успеть привязаться к человеку хотя бы как к другу, особенно когда вы живёте вместе, но при этом и такой ничтожный, когда приходит осознание, что насладиться общими моментами уже не получится.       Словно ты живёшь в одной палате со смертельно больным. Ты не хочешь видеть, как тот прощается с жизнью, как тот рассуждает, как тот рассказывает о себе, но тебе запрещено покидать его.       Джисон не хочет этого сближения, на самом деле.       Он выбрасывает контейнер из-под еды в мусорку, когда домофон, впервые за то время, что он живёт здесь, звонит. Это оказывается приятный звук с лёгким биликаньем, что растворяется в фоновой мелодии, полностью окутывающей квартиру.       Посмотрев на время, Джисон понимает, что ещё нет и двенадцати, но уже достаточно близко. Минхо оборачивается, пережёвывая еду и склоняя голову набок, пока его сосед длинными шагами преодолевает расстояние с кухни до входной двери, снимая трубку цвета кости с установки и прикладывая её к уху, начиная теребить шнур, свёрнутый в пружинку.       — Доброе утро! Ну как? Выспались? — выпаливает тут же Чанбин, пока за ним раздаются ворчливые препирания Чонина и Унхака.       — Я сфотографировал выпрыгнувшую рыбу! — тоже вносит свою лепту Донхён, кажется, широко улыбающийся, если судить по его интонации. Донмин, Джэхён и Сонхо на фоне тоже что-то говорят, но их уже совсем не слышно. Джисон смеётся и кивает, всё так же играясь со шнуром и отвечая на все вопросы, что их интересуют (Чонин вообще расспрашивал о еде, которую они ели на завтрак).       — Как там Минхо? Он рядом? — спрашивает Донхён, кажется, восхитившийся до ужаса тем, как рыбки подплывали к соседу Джисона, но тот, в отличие от подростка, не считал, что это из-за какой-то там волшебной натуры парня. Если мыслить логически, то это было именно из-за того, что он уже почти мёртв.       Те, как бы грустно это не звучало, скорее всего уже видели его как нечто неживое, как те же камни на дне, на которых зависают морские звёзды и другие обитатели подводного мира.       Джисон быстро тараторит, чтобы парни подождали, и отпускает трубку, которая, слегка подпрыгивая вверх-вниз, начинает качаться на проводе, пока сам идёт на кухню к спокойно кушающему Минхо, что опять смотрит нечитаемым взглядом в окно, лишь иногда переключаясь с одного огонька на другой.       — С тобой хочет поговорить Донхён, — говорит он, водя ладонью перед чужими глазами, чтобы вернуть внимание соседа. Старший быстро моргает, тут же переключаясь на Джисона, что с улыбкой показывает большим пальцем на всё ещё качающуюся трубку домофона.       Минхо отодвигает со скрипом стул и встаёт с места, тут же проходя в коридор и хватая трубку.       — Алло? — тихо спрашивает он. Одна его рука просто опущена вниз, слегка касаясь бедра подрагивающими кончиками пальцев.       — Я сфотографировал рыбку того вида, что вчера поцеловала тебя, — говорит ему уже тише, зеркаля тон Минхо. — Нам надо будет ещё сходить на пляж, только для начала купим тебе костюм, потому что вода же ледяная, а судороги вообще не кайф. Джисон сейчас уйдёт, да? — спрашивает Донхён, пока Минхо смотрит на соседа, слегка поджав губы и моргая. Младший же кивает, говоря, что да, он скоро собирается уходить.       — Ага, — успевает сказать парень, когда трубка из его руки перекочёвывает в ладонь Джисона, который с улыбкой чешет затылок, ероша свои светлые волосы.       — Если хочешь, заходи сюда. Как раз пообщаетесь, пока меня не будет, пообедаете вместе, — спокойно отвечает Джисон, а Донхён с радостью соглашается и ворчит на Донмина, который обвиняет того в предательстве.       Через две минуты Донхён уже стоит в квартире и разувается, показывая Минхо телефон с фотографией. Джисон улыбается, поднимает пальцы вверх и идёт к себе в комнату, чтобы в последний раз глянуть на «детективную» доску, пока парни устраивают место на лоджии, перетащив из комнаты, которая подразумевалась залом младшего, одно кресло и установив его рядом с креслом Минхо. На удивление Донхёну правда было комфортно со старшим, он спокойно обсуждал с ним что-либо, не уставая от ожидания ответа и беэмоциональности собеседника. Джисон не хотел думать, что он особенный, но он всё равно считал, что никто не сможет подружиться с его соседом и понять его фишки. Было обидно, что он не единственный, так ещё похоже и не лучший.       Поэтому, открыв дверь на лоджию, он проходит к ним, чтобы попрощаться и убедиться, что Минхо всё такой же. Такой же, как и с ним. И увидев, что тот сидит с обычным каменным лицом, выдыхает и радостно уходит, прося не заходить к нему в комнату или хотя бы предупреждать его заранее. Те кивают в ответ, укрывшись пледом.       Джисон уходит в коридор, держа рюкзак за лямку, и завязывает шнурки конверсов, после чего выходит из квартиры, слыша на балконе голос Донхёна.       Как только он оказывается на улице, на него набрасываются парни, что ждали у подъезда, крепко обнимая и придавливая к двери.       — Всё, Джисон. Удачи! — хлопает его по плечу Чанбин и улыбается, пока Чонин за его спиной кивает, да так, что кажется, что голова отлетит.       — Реально, пора уже узнать прошлое! Ты сможешь! — Сонхо в подтверждение щёлкает пальцами, пока Джэхён его обнимает со спины и кивает в такт Чонину. Унхак же, просто улыбаясь, протягивает пачку маршмеллоу.              — Этот говнюк, — мальчик показывает на рыжего и бодрого друга, — пытался их съесть, но я вырвал их. Поешь, пока будешь ехать. Удачи!       Все были так добры, что казалось, словно они общаются уже гораздо дольше, чем какой-то день. Джисон сглатывает ком, подступивший к горлу, и кивает с улыбкой, складывая зефир в портфель.       Его провожают до остановки, и он уезжает в сторону Безмятежного района, пока все остальные просятся в гости к Чанбину и Джэхёну, у которых дома дорогая приставка.       Всё это кажется таким привычным и обычным. Люди вокруг занимаются своими делами, природа, конечно, отличается, но при этом она такая же живая. Казалось бы, вроде мир Мёртвых должен быть похож на что-то абсолютно необитаемое и мрачное, но Андернис таковым не является.       Удивительно, как для людей в их мире смерть означает одно, а в загробном это уже приобретает совсем иное значение. И даже сейчас нельзя сказать, правда ли это конец. Своеобразная матрёшка. В одном мирке прячется ещё один, а в нём ещё, но пока ты не дойдёшь до каждого, ты не будешь знать, последняя ли это «куколка в куколке» или там есть продолжение.       И опять Джисона возвращает к неизвестности. Существует столько всего, чего боятся люди, столько всего, что те пытаются изучить, вот только всегда будет оставаться какая-то неизвестность. Невозможно понять что-то на все сто процентов просто потому, что в какой-то маленькой детали останется загадка. Можно продолжать пытаться изучить океаны и его обитателей, но кто знает, где на самом деле настоящее дно? Кто знает, одна ли такая Вселенная?       Джисон поджимает губы, опираясь о бортик вагонетки локтём. Здания проносятся мимо него, сменяя друг друга. Лица людей смазываются, и запомнить хотя бы кого-то невозможно, хотя, может быть, во сне они напомнят о себе, когда сознание выудит чужое лицо в памяти, но на утро сотрёт как ненужную информацию.       Память тоже интересная штука. Что-то в ней задерживается надолго, даже если ты этим не пользуешься годами, а что-то ускользает через пару мгновений, как песок сквозь пальцы. Даже себе иногда доверять нельзя, ведь что сейчас происходит с Джисоном? Он помнит почти всё, но не помнит самого главного.       Можно ли дальше доверять самому себе?       Это правда пугает, но парень вдыхает через нос, а потом также выдыхает, облизывая нижнюю губу. Конечно, можно было бы забиться в угол и бояться себя, ведь никогда не знаешь, разочарует ли тебя новое знание или нет, но при этом не попробуешь — так и будешь накручивать себя.       Вагонетка со скрипом останавливается, и Джисона слегка заносит вперёд. Он моргает пару раз и видит, что уже на месте. Небольшая, похожая на каменный сарай конструкция, оказывается прямо перед его глазами. Те же самые турникеты слегка мигают красными таблоидами, говоря, что сейчас невозможно пройти. Джисон спускается на землю, попутно доставая карточку, чтобы приложить её к дисплею.       Как только он проходит обратно в метро, то спускается вниз. На перроне всё так же много людей, но при этом вагонеток явно больше. Джисон едет в город с двумя девушками в одной лодке. Одна светленькая, с мягкими кудряшками, что слегка подпрыгивают на стыке железных рельс, а вторая с тёмным каре почти по плечи, у неё острые, немного жёсткие черты лица, пока она не здоровается, и на её лице не расцветает дружелюбная улыбка. Обе оказываются достаточно милыми, но, несмотря на миловидность, обе старше Джисона.       Тоннель всё такой же завораживающий и красивый, но вода в этот раз будто бы более глубокая с синеватым отливом. Хрустальная рыбка так же плещется, подпрыгивает, не разгибаясь, и вновь утопает в тягучем сиропе. Красиво.       Девушки общаются между собой, никак не обращая внимания на Джисона, который задумчиво оглядывает всё ещё раз, пытаясь найти что-то новое, но глаза каждый раз цепляются лишь за цветы, чьи лепестки колышутся на ветру от вагонетки. У светлой девушки браслет с розовым камнем, а у темноволосой – с фиолетовым. Невольно Джисон начинает прислушиваться к их разговору, когда понимает, из каких они районов.       — Завидую тем, кто из героического района, потому что у меня не дом, а сарай! Реально какой-то барак, так ещё и соседка абсолютно ни на что не реагирует. Ходит, как призрак, — жалуется девушка, накручивая свой светленький локон на палец и дуя губки. — А в тумане ни зги не видно. Я только раза два выходила за продуктами, а уже заблудилась раз пять!       — Это понятно. Район Самоубийц всё же. В Андернис есть легенда, что если спросить у уходящей души там дорогу, то можно заблудиться навсегда, потому что та отправит тебя в лес, ведь в этот момент у неё открывается желание мстить за всю свою боль. Поэтому мы никогда не суёмся туда. Это жутко, — вторая кивает и указывает пальцем на розовый камушек на запястье. — У нас тоже на самом деле жизнь не сахар, но хотя бы не так страшно.       — Государство не обеспечивает этот район вообще. Им плевать что ли? — девушка ещё больше дуется, когда темноволосая качает головой из стороны в сторону и окидывает её знающим взглядом.       — Нет. Просто по статистике почти ни одна душа, что попадает в район Быстрых Решений, не выбирает жизнь, вот и всё, — Джисон кивает, хотя разговаривают не с ним, и видит, как светловолосая попутчица чешет руку и отворачивается, кажется, задумываясь о чём-то, пока другая, более знающая девушка пожимает плечами на это.       Как только они оказываются в баре Андернис, Джисон смотрит на время и понимает, что через пять минут, если судить по расписанию, должен приехать его автобус. Он всё ещё успевает к концу пар и, если повезёт, сможет услышать разговоры о себе, поэтому он буквально выпрыгивает из лодки, почти её опрокидывая вместе с бедными девушками, а потом вылетает из зала, чуть ли не сбивая бедные коматозные души, поправляя на ходу перекрутившуюся лямку портфеля.       В этот раз погода более благоприятная: небо ясное и голубое, а солнце золотым диском слепит глаза. Джисон улыбается и бежит к остановке, оббегая людей, хотя ему это и не нужно, всё равно сквозь них пройдёт. Автобус подъезжает к нему как раз по расписанию, и он просто садится на свободное место, выдыхая с облегчением. Теперь можно расслабиться на час как минимум и постараться не расстраиваться из-за потери времени.       Донхён присылает ему видео, где Минхо лепит из тумана рыбку, которая через пару секунд разваливается под недовольный лепет подростка. Джисон улыбается и шлёт улыбающийся эмоджи, после чего откидывается на спинку кресла, вглядываясь в город, что так разительно отличается от Андернис. Совсем маленькие дома, яркое солнце вместо тумана и какая-то совершенно другая атмосфера. Может быть безмятежности, может быть лёгкости и незнания, а может быть наоборот, атмосфера чего-то изученного и простого.       Джисон чувствует себя наблюдателем из другого измерения, знающий все секреты, что скрываются среди спешащих людей. Он опирается локтём о небольшой подоконник и смотрит перед собой.       Но даже простота мира никак не скидывает с него чувство тревоги.

***

      Джисон идёт по коридорам университета, смотря по сторонам. Кажется, сейчас небольшой перерыв, потому что студентов слишком много. Стоит сказать, что ни одно лицо не кажется даже отдалённо знакомым. Пройдя в лингвистический корпус, он пытается распознать в диалогах что-то о себе, но даже спустя несколько этажей и столовой (что он едва смог отыскать), максимум, что он узнаёт, – это что профессор Ким задал по истории кучу домашки. Про себя он услышал лишь единожды, да и то только упоминание. Ничего особо интересного, просто удивление на лицах девушек и парней, которые сочувствуют Джисону.       Он идёт мимо туалетов, когда отдалённо улавливает три тихих голоса и имя Минхо.       — Думаете, это связано? — спрашивает низкорослая узкокостная девушка с накрученными искусственно кудряшками и тонкими, не особо симпатичными стрелками, которые должны были придать ей милый образ щеночка. — Минхо-сонбэ полгода назад погиб же, и он тоже студент нашего универа. Так ещё про него ходил слушок, что он гей. Про Джисона тоже долгое время ходил, как раз из-за его близкой дружбы с сонбэ.       — Не неси чушь, — выдыхает другая, что чуть повыше, но при этом не отличающаяся более мощным строением скелета. — Почерк не один и тот же. Говорят, что Джисон был убит не тут, а в своей квартире, потому что там были какие-то следы крови или что-то вроде того, а Минхо вообще убили на пустыре за городом в провинции Кёнгидо. Так и как я уже сказала, то совершенно не похоже, что дело рук одного человека как минимум, потому что в первом случае был применен тупой предмет, а во втором — кухонный нож.       — Чего вы мусолите это? — ворчит парень, стоящий рядом с ними. По нему было ясно видно, что разговор ему противен как минимум, а как максимум он его пугает. — Нашлись мне. Полиция без вас со всем разберётся. Тем более имейте уважение к Гаыль-нуне, не думаю, что она бы была счастлива слышать, как вы тут пытаетесь связать её парня с этим пидором.       — Чанмин! — повышает голос самая низкая девушка, сжимая край юбки в кулаке. Её аккуратные бровки нахмурены в высшей степени раздражения, вена слегка пульсирует на виске. — Ты серьёзно такой мудак? Никто не расследует их смерти, о Минхо-сонбэ уже все давно забыли и никто бы не вспомнил, если бы не смерть нашего однокурсника, понимаешь?       — Именно поэтому все выдающиеся детективы — мужчины. Вы слишком чувствительные, так ещё пока вы будете пиздеть, все улики затопчите или не заметите из-за слёзок, — фыркает парень, отталкиваясь от стены и проходя через Джисона, который осматривает его со всех сторон, пытаясь найти что-то подозрительное, но каких-то деталей нет, кроме того, что тот просто мудак, верящий в силу «справедливости». Таких людей очень много, и, как правило, они глупы.       — Уёбок, — шипит девушка, вытирая проступившую слезу от обиды рукавом, пока вторая её похлопывает по спине, успокаивая.       — Ты же знаешь, что ему нравится Гаыль-онни? Что от него ещё можно было ожидать? Не удивлюсь, если он радуется сейчас смерти Джисона, ведь место освободилось. Давай подождём пару дней, и ты сама увидишь, как он будет нарезать вокруг неё. Хотя, честно, я была лучшего мнения о нём. Всегда думала, что он грубый, но в глубине души не такой.       Две девушки тоже выходят и идут в противоположную сторону от Чанмина, который с таким же пофигистическим выражением лица заходит за угол, а после спускается вниз.       Джисон мотает головой и срывается за парнем, всё же подозревая его. Ему хочется узнать больше о нём, тем более что такая мразь может нагрянуть к разбитой от горя девушке. Непорядок.       Нагнав парня, что теперь торопливо спускается по лестнице, почти сбивая других студентов, в его руках вибрирует телефон, на экране которого высвечивается звонок, подписанный как «gmf». Он сразу же отвечает, и его лицо, как думает Джисон, светлеет, ведь улыбка тут же появляется на его лице.       — Да, привет, — шепчет он, проводя рукой по волосам и вытирая пот со лба. — Ага. Да, всё хорошо. Нет, серьёзно, всё отлично. Я зайду вас навестить сегодня, — тараторит Чанмин, пока его глаза бегают по помещению, ища кого-то. Джисон же сопоставляет надпись и понимает, что это скорее всего его бабушка или дедушка. — Да, спасибо. Люблю тебя. До встречи, — завершает звонок парень, торопливо запихивая телефон в карман, после поправляя лямку рюкзака.       Его лицо опять омрачняется, и улыбка тут же соскальзывает с лица, когда он уходит в аудиторию, шепча о том, что весь стресс его скоро убьёт. Джисон торопливо семенит за ним, а его взгляд задерживается на огромной доске с фотографиями лучших учеников университета.       В горле пересыхает, хотя у него почти не бывает слюноотделения, если он только не начинает есть. Он, конечно, понимает, что это было логично, что его сосед и был тем самым Минхо, но всё равно видеть все доказательства воочию было слишком даже для него.       На него смотрели живые карие глаза, что чуть исказились из-за улыбки с овальными кончиками, бровь слегка вздёрнута, придавая ему слегка мальчишеской игривости. Джисон выдыхает, подходя ближе и пытаясь в этот раз вдолбить себе в голову, что это не может быть Минхо, хотя, конечно же, это был именно он и никто иной, даже волосы всё ещё фиолетовые и явно завитые искусственно.       Джисону даже не верится, что это может быть один человек. И если раньше Джисону удавалось хоть как-то абстрагироваться от мыслей о прошлой жизни Минхо, то сейчас это невозможно. Его пугает даже сама мысль о том, что вот, у человека жизнь текла своим чередом и он точно был счастлив, а потом… потом всё просто обрывается.       Потом кто-то просто решает её оборвать. Как нитку отрезать или что-то типа того, не заботясь о том, что человек не хотел умирать.       Джисон сглатывает и смотрит правее, видя уже своё лицо рядом. Он казался менее улыбчивым и сдержанным, но при этом более смущённым из-за камеры. Но собственный вид не пугает его так сильно, как чужое фото рядом.       Он достаёт телефон из рюкзака и фотографирует это, чтобы после показать Минхо, как вдруг за ним раздаются знакомые голоса двух девушек, что решили вернуться к аудитории.       — Мне всё же кажется, что между ними что-то было, — тихо шепчет низкая девушка, проходя сквозь Джисона, чтобы быть ещё ближе к доске. — Типа знаешь, взгляды их вот эти все. Как думаешь? Или это я схожу с ума? — спрашивает она, задрав голову вверх, когда её подруга дёргает её за рукав в сторону аудитории с нечитаемым выражением лица.       — Пойдём. Хватит говорить об этом. Всё равно уже нет смысла ни о чем думать, — тихо шепчет она, поправляя тёмную прядь, выбившуюся из-под ободка. Обе скрываются в кабинете через минуту, причём та самая болтливая девчушка по итогу не выдержала и расплакалась в плечо своей подруги, что-то неразборчиво бурча ей в рубашку.       Джисон непонимающе моргает и переводит взгляд на две фотографии улыбающихся парней в рамках. Это были единственные фотографии студентов, на которых были какие-либо эмоции. Они были единственными улыбающимися лицами среди тридцати или больше таких же студентов.       Для этого мира их уже не существует. Их образы сохранились лишь на картинках и в чьих-то воспоминаниях. Хотя Джисон и не помнит о себе и других совершенно ничего, ему больно даже представлять, что в какой-то момент он просто исчез.       Оказался стёрт с лица земли.       Это становится очередным толчком для него, чтобы продолжать расследовать свою смерть. Не останавливаться на достигнутом, хотя у него нет абсолютно никаких мыслей. Ведь, конечно, со всем можно смириться, но он этого не хочет.       Он не хочет вновь умирать.       Сглотнув, он быстро записывает в заметки все самые важные детали, что он успел услышать, чтобы потом обмозговать всё дома. Самую последнюю строчку он пишет маленьким шрифтом, но при этом он, по мнению Джисона, – самый важный пункт тут.       Он обязан вытащить Минхо с собой. Да, это эгоистично, и вряд ли бы прежний Джисон оценил такое, ведь для него Минхо был кем-то большим, чем просто знакомым или соседом, но в этом и различие.       От прошлого Джисона осталась лишь оболочка и эмоции. От прошлого Минхо осталась лишь оболочка. Они оба не являются теми, кем были раньше, именно поэтому парень сейчас думает только о собственном благополучии.

***

      Добравшись до бара Андернис, Джисон открывает дверь, тяжело вздыхая. Времени осталось всего ничего — один час. После этого ему придётся ехать обратно ни с чем. В университете он почти ничего не узнал, вся надежда на это заведение.       Он входит в помещение, пытаясь найти сотрудников, хотя всё перед глазами сливается в цветное пятно из людей с руками, ногами и головами. За барной стойкой никого нет, только сидящие на высоких стульях коматозники. Девушка и парень смеются, запивая всё какими-то напитками, не вселяющими доверия. Делать нечего, конечно, было бы удобнее сразу обратиться к сотрудникам, ведь те точно могли бы застать его душу тут. Джисон осматривает помещение, когда примечает небольшую компанию в углу на диване. Они явно уже хорошо знакомы, то есть могли долго находиться здесь, а значит, что и шанс узнать о себе от них гораздо выше.       Он подходит к столу, слегка закатывая рукава, а после опираясь о глянцевую мраморную поверхность. Три парня и две девушки переводят на него взгляд, удивлённо приподнимая брови.       — Привет, — улыбается Джисон, слегка поджимая губы, пока вся компания кивает ему, а девушка даже показывает на место рядом с ней, чтобы он присел, но парень качает головой, показывая, что он ненадолго. — Вы ни разу не видели меня? Дня так четыре назад? — с надеждой спрашивает он, выпрямляясь в полный рост, пока все пятеро окидывают его взглядом, пытаясь вспомнить.       Трое парней сразу же качают головами, а вот девушки задумываются.              — Ты же умер, да? — спрашивает одна, что была посередине и пила газировку из стеклянной бутылочки. — Четыре дня назад сюда попало много душ, но среди них я не заметила никого похожего на тебя, — объясняет она, обхватывая губами трубочку и потягивая газировку. Её глаза изучают Джисона сверху вниз. Другая девушка пожимает плечами и обводит его пальцем.       — Мы не видим всех умерших душ. Там очень много нюансов. Некоторых притаскивают на носилках, и то это просто их части тела. Души нужно восстановить до ночи, чтобы при пробуждении в метро они не травмировались собственным видом. Опять же, есть разные ситуации, допустим, есть люди, что умирают от старости, да? Вот они спокойно приходят сюда сами. Но самоубийц и убитых привозят сюда сотрудники.       — То есть вы не могли меня видеть? — разочаровано произносит Джисон, сжимая руки в кулаки и облизывая губы в разочаровании.       — Спроси у уборщика, — парень, что обнимал девушку с газировкой, показывает двумя пальцами на пожилого мужчину, что вытирал полы в углу зала. — Он часто бывает в операционке после.       Джисон благодарно кивает и, слегка помахав рукой, уходит, быстро направляясь к мужчине и проверяя время на телефоне. Ещё достаточно времени, чтобы успеть обратно.       Он протискивается мимо людей, пытаясь не потерять из виду сотрудника, что спокойно моет пол, не особо сосредотачиваясь на душах вокруг. Джисон аккуратно переступает через влажную глянцевую полосу на полу и замирает. Мужчина всё ещё не особо замечает его, поэтому он кашляет в кулак, чтобы тот всё же поднял на него глаза.       — Здравствуйте? — обращается он к уставшему мужчине, что непонятно как выбрал эту работу.       — Добрый вечер. Что-то беспокоит? — выдыхает хрипло он, облокачивая швабру о стену и снимая синие резиновые перчатки с рук. Седые усы прикрывают верхнюю губу, а веки почти полностью наплывают на глаза.       — Мне сказали, что вы часто бываете в операционной для душ. Я умер примерно четыре дня назад, вы не можете припомнить меня? — спрашивает Джисон аккуратно, сцепляя руки в замок перед собой. Ему безумно хочется узнать о себе хотя бы чуточку информации. Ему нужно знать.       Мужчина прищуривается, пытаясь разглядеть его лицо и одежду, после чего задумчиво отводит взгляд в пол. Парень с надеждой ещё сильнее сжимает руки вместе, что аж костяшки белеют.       — Да. У нас был убитый юноша недавно. У него был проломлен череп тяжёлым предметом в районе виска. Чем-то был похож на вас, да. Извините, я ничем не могу помочь, я просто убираю там после операций, — пожимает он плечами, заставляя Джисона задуматься. Да, та девушка тоже что-то говорила про удар тяжёлым предметом по голове. Это имеет смысл.       — Спасибо, — Джисон кланяется и записывает информацию в заметки, поджимая губы.       Пробить череп очень сложно, хотя височная зона очень слабая и навредить ему мог даже подросток. Джисон вздыхает и решает, что нужно зайти в книжный магазин и прикупить пару книг, чтобы узнать больше о всех травмах.       Через полтора часа он всё же оказывается дома. Донхён уже ушёл, а Минхо спит в кресле на балконе. И Джисону не хочется его будить, но ему срочно нужно решить все проблемы, а Минхо может ему помочь.       Он должен ему помочь.