Underneath

      Приехав обратно в Андернис, Джисон понимает, что ему нужно успеть заехать за чем-нибудь съестным для себя. Поэтому, как только приходит вагонетка, он указывает ту же улицу в Безмятежном районе, чтобы закупиться едой из уже знакомого кафе.       Джисон в принципе не видит смысла выбирать между какой-либо пищей, потому что он может съесть всё. Минхо же вообще всё равно. Так что, недолго думая, он забирает домой тот самый салат из синих сияющих водорослей, пару тарелок супа с золотистой рыбой и обычное мясо, у которого прожилки едва подсвечиваются красным. Джисон, конечно, задаётся вопросом, почему здесь всё светится, но вслух этого не спрашивает.       Домой он заходит достаточно тихо, стараясь не шуметь, но Минхо, который до этого просыпался даже от небольшого шороха, всё равно выходит из своей комнаты в чёрной пижаме. Глаза слегка припухшие ото сна, видать, сейчас он по-настоящему спал. Парень оглядывает пришедшего в квартиру соседа, а потом медленно, словно находясь в воде, кивает, никак не меняясь в лице.       — Я ужин принёс, — приподнимает руку с едой Джисон, на что Минхо едва реагирует морганием. — Пойдём, пора кушать. Как думаешь, сейчас какой-нибудь бытовой или строительный закрыт? — Джисон расставляет еду на высоком столе, который кажется непонятно непривычным. Он говорит с Минхо как с рыбкой за аквариумом и даже начинает привыкать к тому, что по сути говорит сам с собой. По дымке в чужих глазах ясно, что тот даже не слушает его особо.       — Я не знаю, — пожимает парень плечами, забирая из чужих ладоней салат из волшебных, горящих синим огнём водорослей, которые он опять начинает есть руками, даже не позаботившись о их чистоте.       Джисон слегка кривится, но ничего не говорит на это, раскладывая остальную еду на столе, и уже собирается открыть себе суп, как вдруг Минхо сзади него сладко мурчит, уплетая за обе щеки салат. Впервые в глазах есть хоть какой-то намёк на хорошую эмоцию, хотя лицо всё такое же безэмоциональное.       — Вкусно? — смягчаясь, спрашивает Джисон, укладывая ладонь на чужое плечо, когда Минхо пожимает плечами, продолжая есть.       Мурчание иссякает так же быстро, как и начинается, младший даже хочет хоть как-то растормошить его, чтобы услышать этот звук опять. Это буквально было мурчание из глубины горла Минхо, но он не понимает, зачем и, главное, как тот это сделал, потому что Джисон, стоя у стола и пытаясь выдавить из себя хоть что-то похоже на довольное «мр-р», получает лишь гортанный хрип, словно не может выговорить букву «р».       — Как ты мурчал? — спрашивает он наконец у Минхо, который берётся за тарелку супа и, видя как Джисон его ел, повторяет за ним, цепляя осьминога палочками, которые тут же вываливаются из его рук. Ложка почти тонет в наваристом бульоне.       — Я не знаю, — пожимает он плечами, пытаясь расположить приборы в руке так, как те лежат в ладони Джисона, но ничего не получается, и они вновь падают на стол. Минхо равнодушно оглядывает их сверху вниз и безэмоционально выдыхает, уже собираясь есть руками, но младший, рассмеявшись, встаёт со стула и подходит к нему со спины. Это действительно выглядит очень забавно, а в особенности его лицо, с которым тот пытается научиться кушать палочками.       — Ты не умеешь пользоваться столовыми приборами? — спрашивает Джисон, беря правую руку Минхо в свою и пытаясь вложить тому в пальцы палочки. Старший замирает, а потом пытается повторить смех соседа, но это ровно так же плохо, как мурчание Хана. Ненастоящий, безэмоциональный и похожий больше на всхлипы звук.       — Не знаю, — отвечает Минхо после попытки посмеяться вместе с Джисоном, который, прижавшись к его спине, всё ещё мучается с чужими пальцами, которые никак не хотят крепче ухватить столовые приборы. — Наверное, да.       — Ты не пробовал прикладывать силу, чтобы удержать в руках предмет, а? — спрашивает парень, и Минхо всё же слегка надавливает на деревянные палочки, удерживая их между пальцев. Старший ничего не отвечает на это, лишь пожимает плечами и пытается подцепить осьминога, но предметы опять выпадают из рук под смех Джисона, который уже не так сильно раздражается с любой мелочи.       Притащив стул к Минхо, он старается показать, как правильно кушать палочками, и спустя десяток попыток у того всё же получается. И Джисон, счастливый, даже кладёт свою ладонь на его плечо, трепля, пока старший уплетает еду, не обращая внимания на то, что его сосед стал менее раздражительным.       — Как думаешь, я смогу добежать до бытового, купить доску, которая пробковая, стикеры, маркер и закончить сегодняшние дела? — спрашивает Джисон, выкидывая в мусорку пустые пластиковые контейнеры, на что Минхо пожимает плечами. — Полвосьмого вечера. Блин, ладно, завтра утром, значит, — говорит он и заталкивает телефон обратно в карман джинсов, а потом переводит взгляд на своего соседа, который просто сидит на стуле, не двигаясь. — Хочешь узнать, где я сегодня был? — спрашивает он у Минхо, который склоняет голову набок, а потом медленно кивает.       Джисон радостно улыбается дёснами, а потом манит его за собой рукой, обдумывая, как он может записать весь найденный за день материал. Было бы классно оформить всё на доске с фотографиями и заметками, но сейчас вряд ли что-либо работает, значит, придётся идти с утра.       Усевшись на кровать, он открывает галерею, дожидаясь, когда Минхо подойдёт, но тот лишь стоит в проходе, не двигаясь и даже не думая переступать порог.       — Ты чего? — спрашивает Джисон, хмурясь. Сосед без эмоций обводит рукой комнату и пожимает плечами. Младший хмурится ещё сильнее, не понимая причину странного поведения.       — Ты запретил заходить к себе в комнату, — наконец шепчет Минхо, сцепляя руки в замок перед собой, как вдруг Джисон хлопает себя по лбу ладонью, болезненно морщась. У бедного соседа, который наверное сегодня перегрелся от такого большого количества задач, как старый компьютер, мозги бухнут и угрожают выползти из ушей.       — Да не, — Джисон трёт рукавом нос и ведёт рукой, отмахиваясь. — Смотри, ко мне в комнату нельзя, когда я, допустим, сплю или меня нет дома. А так, если я тебя сам зову, то можешь заходить. Это значит, что я не против, — Минхо склоняет голову набок, а потом кивает и осторожно делает шаг вперёд. Джисон ободряюще улыбается, впредь понимая, что тому всё же стоит объяснять всё действительно до мелочей.       Разблокировав телефон, он показывает и рассказывает о каждой детальке, что он увидел в своей комнате, и попутно делится своими гипотезами.       — О, смотри, это постеры, — говорит Джисон, показывая пару фотографий, но быстро их перелистывает и почти не зацикливается на них, как вдруг Минхо старается вернуть их обратно, кладя ладонь на экран, как кот.       — Они красивые, — отстранённо шепчет он, не убирая ладони с фотографии. — Это что? — Минхо, кажется, впервые за всё время, что они знакомы задаёт вопрос, чем-то заинтересовавшись.       Палец Минхо указывает на маленький рисунок, буквально размера А5. Там нарисована устрашающая женщина с длинным лицом, прямым носом, острыми зубами, светлыми волосами и большим оголённым лбом, единственное, глаза были совершенно в другой стилистике, нарисованные просто двумя овалами. Внизу едва различимо чёрной ручкой подписано: «Хз, как рисовать глаза, сорри~».       — Рисунок, — отвечает Джисон, рассматривая картинку вместе с Минхо. При осмотре комнаты он не заметил его, хотя, казалось бы, как такой кошмар можно не заметить сразу, ведь девушка на рисунке действительно очень пугающая, но при этом яркая и примечательная.       — Он странный. Таких людей не бывает, — говорит Минхо, наконец пролистывая фотографию без эмоций. — Глазастая чудилка, — говорит парень, на что Джисон смеётся и заваливается на кровать под пустой взгляд Минхо, который пялится на то, как соседа распирает от хохота.       — Ты сам как из аниме вылез, серьёзно. Я таких огромных глаз нигде не видел. У тебя лицо это чисто тонкий нос, губы и огромнейшие глаза. Вот и представь, каково просыпаться, увидев такое перед своим лицом в полной темноте, — Джисон опирается на локти и приподнимается, пока Минхо склоняет голову набок и, кажется, даже задумывается. — А ещё у неё нет глаз.       — Ты хочешь сказать, что я глазастое чучело, — заявляет он, кивая, чем вызывает новую волну смеха у Джисона. — Но у меня не такие острые зубы, — хоть у Минхо скудный запас эмоций (точнее, никакой), даже ему не нравится, что его сравнили с таким существом. — Я не глазастое чучело.       — Конечно. Но смотри, — он показывает на девушку из какого-то аниме, — у них у всех огромные глаза, но это нормально. Я имел в виду, что ты просто сам по себе будто из аниме, зато называешь их глазастыми чудилками.       — Удачи. Я реален, — говорит Минхо, вырывая из чужих рук телефон и начиная листать дальше под гневные комментарии Джисона.       — Эй! Я же тебе должен рассказывать истории всякие и теории! — вопит он, опрокидывая Минхо, который, наверное, поднялся бы как матрёшка в своё обычное положение, если бы не Джисон сверху. — Мёба, серьёзно, без моих теорий это просто комната! Отдай, — смеётся парень, жмурясь.       — Ты сегодня другой, — вдруг говорит он, отдавая телефон в руки владельцу, который лишь вопросительно выгибает бровь.       — Да, ты тоже на амёбу не очень сегодня похож, — пытается сделать комплимент в ответ Джисон, почёсывая затылок в смущении, на что Минхо качает головой и пытается подняться, но тело парня сверху мешает, поэтому, оставив попытки, он тупо смотрит в упор.       — Ты много ругался, — поясняет он, медленно моргнув. Фиолетовые волосы мило подсвечиваются голубым светом от стен комнаты, а большие карие глаза кажутся глубокими, как море. Джисон думает, что это волшебно, словно под толщей воды скрывается космос. Вот только добраться до него слишком сложно.       Казалось бы, только утром в этом взгляде не было даже намёка на что-то живое. Сейчас же в зрачках виднеются звёзды, спрятанные под сине-медовыми волнами сияющих точек-светильников на стенах.       Джисон даже сглатывает, засмотревшись на парня, который просто без сопротивления лежит под ним в ожидании, когда сможет встать.       — Разве? — наконец спрашивает Джисон, пытаясь вспомнить, о чём они вообще говорили. Он отодвигается от соседа, потому что всё это начинает казаться странным и даже неправильным.       — Ага. Но сегодня – только утром, — объясняет Минхо, наконец поднимаясь и садясь на кровати, лицом к нему.       Джисон замирает, пытаясь обдумать, почему это так произошло. Ведь действительно, он даже хотел полностью избегать своего соседа, потому что тот странный. Его раздражала любая мелочь, которая казалась ему неправильной. Сейчас… Сейчас ему даже весело общаться с Минхо, хоть и ощущение неправильности рядом с ним не отступало.       — В этой комнате точно было что-то, что связано с моей смертью, — тихо шепчет он, прикрывая рот ладонью, на что старший лишь склоняет голову и вздёргивает бровь.

***

      Джисон долгое время не мог уснуть, размышляя над произошедшим. Минхо почти два часа назад ушёл к себе в комнату и скорее всего спит либо смотрит в потолок. Как понял младший, это нормальное состояние у его соседа.       — Но что же помогло мне побороть раздражительность? — шепчет он, вытягивая руку вперёд, сжимая и разжимая пальцы. Голубоватый свет от стен мягко ложится на кожу, подсвечивая её будто бы изнутри.       Может быть, всё дело в том, что он наконец-то увидел своих родителей, близких друзей на фото и все свои личные вещи?       Сев на кровати в позу лотоса, он закрывает лицо ладонями и опускает ноги вниз, чувствуя ступнями прохладный пол. Опять открыв лоджию, он выходит из комнаты, опираясь о перила и переваливаясь за них. Но ничего не меняется: нет ни давления в голове, ни тяжести. Состояние почти не меняется.       — Ты висишь, — раздаётся голос Минхо сзади, а потом Джисон видит, как парень с заспанным лицом, укутанный в тёмно-зелёный плед, поднимается, и туман, который лежал на нём, словно домашний кот, скатывается на пол, плавясь и растворяясь в воздухе.       — Зависаю, — отвечает Джисон сухо, смотря на него через толстые металлические прутья. — Ты опять на кресле спишь? Неудобно же, — Минхо тянет руки вверх, из-за чего плед сползает на пол, полностью показывая тело в чёрной пижаме и пушистых белых носках.       — Я не могу уснуть в помещении. И лёжа тоже не могу, — пожимает он плечами, аккуратно вставая с кресла. Фиолетовые волосы облаком лежат на его голове, прикрывая опухшие ото сна глаза.       Оперевшись о перила, Минхо достаёт из кармана сигареты и вдруг понимает, что туман уже не горит. Выдохнув, он беспомощно переводит взгляд на Джисона, который пожимает плечами и показывает экран телефона, где белыми цифрами на чёрных обоях написано «23:57». Увидев время, Минхо заталкивает сигарету обратно в коробочку и убирает в карман с тяжёлым вздохом.       Сегодня туман достаточно прозрачный, чтобы разглядеть вдалеке волны близлежащего океана. Джисон вообще рад, что его дом буквально почти на второй береговой линии, что действительно круто. И если бы ему предложили жить в огромном небоскрёбе или здесь, почти на пляже, он бы без раздумий выбрал этот же дом и Минхо. К своей амёбе по соседству он уже почти привык. Тот стал ему почти как домашним питомцем, с которым разговариваешь, а тебе отвечают редким «мяу» или «гав».       Джисон вытягивает руку вперёд, пытаясь ухватить туман, который так красиво лежал на Минхо, как первый тонкий слой снега, но полупрозрачный дым просто рассыпается под его пальцами, не давая даже прикоснуться. Он хмурится, не понимая в чём дело, когда его сосед повторяет за ним. Вот только туман спокойно ложится на его ладонь, проваливаясь сквозь пальцы и стекая вниз, как струи водопада.       Это странно, ведь это обычный туман. Он не должен вести себя так, как ведёт в руках Минхо.       — Смерть близко, — шепчет Минхо, наблюдая остекленелым взглядом, пока Джисон испуганно дёргается и отступает на шаг назад. — Они часто говорят со мной. Там царит пустота. Когда-то я мечтал оказаться в действительном мире мёртвых. Сейчас я уже ничего не хочу.       Минхо поворачивается к Джисону, и в его глазах, в которых не отражается даже маленький огонёк света, опять ни единого намёка на жизнь. В них нет звёзд и нет волн океана. Затягивает не неизвестный мир со своими секретами, затягивают чёрные дыры, в которых вертелись воронками отголоски прошлых вселенных. Может быть, в кружащихся спиралях чёрных глаз и прокрутились, как воспоминания, те звёзды, те галактики, какой-то подводный мир, которых уже нет и никогда не будет.       Джисон и дальше может сравнивать Минхо с космосом.       Минхо — это далёкая звезда, которую едва видно в самые безлунные ночи. Может быть, всё то, что он увидел тогда, — это лишь прошлое, как свет звезды, доходящий до планеты. Словно всё это было так давно, и сейчас эта звезда уже совсем другая.       Ведь даже солнце человек не видит настоящим.       Минхо же совсем далёкая звезда, которая теперь к Джисону так близко, почти обжигает своими тайнами. Вот он, в двенадцать ночи, в начале нового дня, когда вокруг нет ни единого намёка на свет, в полной тьме, полностью лишенный жизни прямо перед его глазами.       Это вроде бы настоящий Минхо. Тот Минхо, чья жизнь висит на волоске.       Тот Минхо, который для Джисона никогда не будет настоящим, потому что что-то заходящееся в его груди, что имитирует биение сердца, точно говорит, что сосед может быть другим.       Он и есть другой.       — Ты помнишь, почему захотел стать туманом? — шёпотом спрашивает Джисон, делая два шага вперёд и подушечками пальцев накрывая костяшки Минхо. Тот поворачивается к парню совершенно без эмоций.       — Разочарование, — он сжимает руки на перилах, отчего кожа белеет, хотя его лицо никак не меняется, словно ему всё равно. — Пока ты злился от каждой мелочи, что тебе не нравилась, я просто попал сюда мёртвым, не зная, что вообще можно ощущать кроме разочарования.       У Джисона проскальзывает ужас в глазах, когда он начинает понимать, почему Минхо выбрал стать туманом, а не переродиться, ведь, казалось бы, снова можно будет по-настоящему дышать, по-настоящему слушать своё сердцебиение.       Минхо этого не надо.       Его травма оказалась гораздо сильнее, чем мог представить себе Джисон.       — А сейчас? — тихо спрашивает он. Волны моря плещутся, едва попадая в поле зрения, пока волосы Минхо сливовыми завитушками после душа, которые так и не успели осесть, колышатся на лёгком прибрежном ветру.       — А сейчас ничего, — это звучит слишком зловеще, по мнению Джисона, который смотрит в глаза Минхо. В них не отражается боль или болезненные воспоминания. Он говорит правду. — Хотя, может быть, я всё же не был мёртвым тогда.       — Я тоже мёртв, — говорит Джисон, пытаясь понять, о чём же говорит Минхо, ведь они все уже потеряли свои жизни. Парень качает головой и поворачивается к нему.       — Нет. Здесь все тоже живы. Представь труп, который на оскорбление встанет и начнёт плакать. Это тогда не труп. Мёртв тот, кто уже ничего не чувствует, — Джисон в шоке смотрит на Минхо, у которого, видать, идёт небольшая перезагрузка после такого большого количества слов. Он поправляет волосы свободной рукой, не пытаясь вырвать другую из ладони парня. — Туман – это тоже души, но в отличие от тебя, от других жителей они по-настоящему мертвы. Но знаешь, мне кажется, что когда тебе всё равно, это не ощущается как пытка, наоборот, это умиротворение, ведь больше не нужно думать, не нужно чувствовать. Даже говорить не нужно, — Минхо удивляет Джисона, он не ожидал от него такого потока вдумчивых слов. Неужели у него всё это было в голове? Он не говорил этого, потому что ему плевать?       Джисон вздыхает и отводит взгляд, смотря поверх пятиэтажных зданий на спокойные лёгкие волны, которые сначала выпрыгивают из тумана, а потом вновь скрываются в нём, облизывая и унося с собой песок.       Как вдруг из-за угла выезжает тот самый мальчик на велосипеде, который утром чуть не сбил его с ног. За его спиной, кажется, розовая палатка, если Джисон не ошибается, потому что с высоты десятого этажа ничего не видно. Он что-то кричит двум друзьям, у которых за спинами рюкзаки.       Мальчик на велосипеде делает вид, что собирается встать на заднее колесо велосипеда, когда к нему сзади подбегает его друг с каштановыми волосами и даёт подзатыльник, упрекая. Минхо и Джисон следят за тем, как мальчики направляются на пляж в такое позднее время.       — Слушай, я сегодня иду с новыми знакомыми на пляж, — вдруг вспоминает младший, щёлкая пальцами и поворачиваясь к Минхо, который смотрит непонимающе. — Пошли со мной? Будет круто! Чанбин обещал научить меня игре на гитаре. Там ещё будут люди, так что не заскучаем. Как ты смотришь на это?       — Не знаю, — пожимает плечами Минхо. — Мне без разницы, — он отходит в сторону кресла и садится обратно на него, намекая, что устал. Подняв плед, он зевает и укрывается им вновь.       Джисон пару секунд смотрит на него, изучая, а потом вздыхает, зачёсывая светлые волосы назад.       — Ты точно не против?       — Мне всё равно, — Минхо приоткрывает один глаз и медленно жмурится. — Если хочешь, то можешь взять меня с собой.       Джисон кивает и улыбается краешками губ, а потом видит, как Минхо закрывает глаза и облокачивает голову о спинку кресла, пытаясь уснуть. Джисон бы может и ещё посидел на лоджии, потому что сна ни в одном глазу, но понимает, что у его соседа и так бессонница. Лучше дать ему выспаться. Да и себе в том числе.       — Спокойной ночи, — тихо шепчет Джисон, прежде чем уйти к себе в комнату и затворить двери.

***

      Утро начинается с яркого света тумана, который заполонил всю комнату. Видать, ветер поменял направление ночью. Джисон кулаком трёт глаз, чувствуя небольшую головную боль, но в целом всё неплохо. Он открывает балконную дверь, как по полу начинает стелиться белый дым, который через пару секунд осознаёт, что это закрытое помещение и обратно втягивается на улицу, обтекая ноги парня.       Джисон удивлённо цыкает и выходит на лоджию, прикрывая дверь к себе в комнату. Невидно даже собственных рук, если их вытянуть, хоть туман и светится. Он осторожно подходит к перилам, стараясь двигаться вдоль них, чтобы дойти до кресла Минхо и проверить, спит ли тот, и если спит, то разбудить или всё же перетащить с креслом в комнату. А то кто знает, вдруг он заблудится в тумане?       Конечно, эти переживания глупы, но не оставлять же его там одного, правда?       Джисон наконец-то подходит к креслу, когда сквозь туман замечает, что Минхо спит, укрывшись пледом. Куча огоньков висят на сливовых прядях или просто на пижаме. Туман плотно окутывает Минхо, хотя Джисона он обходит. Прямо как ночью.       — Эй, Мёба, ты спишь? — тихонько спрашивает Джисон, касаясь плеча Минхо, но стараясь не задевать ни одного светящегося шарика. Парень приоткрывает глаза, закрытые чёлкой, и кивает. — Пойдём в дом. Тут много тумана, а я сейчас уйду.       — Я посплю ещё, — сонно отвечает Минхо, вновь прикрывая глаза и натягивая плед выше по самый подбородок. Он выглядит уставшим, что Джисон даже жалеет, что разбудил его. Поэтому тихо пробравшись обратно в квартиру, он умывается и собирается, чтобы дома вновь воцарилась тишина.       Надев на себя свой лавандовый свитшот и синие джинсы, он хватает портфель и идёт в коридор, где на пороге аккуратно выставлена пара обуви Минхо, которую он наверняка никогда не надевал, и конверсы Джисона, один из которых валяется на боку. Он надевает их и, ещё раз пытаясь заглянуть на лоджию через кухню, видит лишь пару фиолетовых прядок, на которых прыгают сияющие шарики тумана.       Выдохнув, он решает, что ничего страшного случиться не должно, поэтому с чистой совестью выходит из квартиры и закрывает дверь с едва слышимым щелчком.       Оказавшись на улице, Джисон смотрит на карту и понимает, что около них есть кафе, поэтому туда он зайдёт сразу после того, как закупит всё для своей «детективной» доски. Именно поэтому он находит на карте ближайший канцелярский магазин, записывает в заметки то, что нужно взять, чтобы не забыть, и пытается понять направление, в котором ему идти.       Оказалось, что небольшой магазинчик находится прямо перед жилым пятиэтажным домом в небольшой избушке, но, кстати говоря, сделанной аккуратно и эстетично. Казалось чем-то странным, что прямо посреди высоких каменных домов, выполненных в серых, пыльных цветах, стоит вот это деревянное чудо с красочной вывеской.       Отворив дверь, Джисон видит небольшую кассу, за которой сидит девушка, рисующая в блокноте простым карандашом. Дальше на первом этаже стоят небольшие стеллажи с разными канцелярскими принадлежностями. Второй этаж закрыт на массивный замок.       Это место изначально показалось достаточно сюрреалистичным, но и сейчас это ощущение не покидает Джисона. Кажется, словно это совершенно другой мир. Слегка тёмное помещение, но при этом от него не веет опасностью, лишь магией. Туман за окном красиво подсвечивается.       — Здравствуйте! — девушка поднимается, заправляя розовую прядку волос за ухо и улыбаясь. — Интересует что-то конкретное? — Джисон кивает и показывает заметки в телефоне. Она пробегается глазами по строчкам и кивает, сразу же пропадая среди стеллажей, столиков и полок. Лишь иногда мелькает тёмная макушка с прядкой цвета фуксии.       Пока продавец ищет нужные Джисону товары, он осматривает всё вокруг. На ближайшей полке лежат тетради с тёмными обложками, но подсвечивающиеся блёстками. На кассе стоят разные ручки и карандаши тоже в тёмно-морской цветовой гамме.       На самом деле, весь Андернис словно в таких оттенках, и Джисону нравится. Он протягивает руку и касается блокнота, на котором нарисован лес. Почти тот же, что нарисовал Чанбин на гитаре, но словно реалистичнее.       Словно действительно такое есть в реальности.       — Это лес Смерти, — говорит девушка, подходя к нему из-за стеллажа с полными руками. — Я обошла весь Андернис в первый год пребывания здесь. Пару раз проходила мимо него и вот, теперь у меня есть подобный дизайн, — она дружелюбно улыбается и показывает всё, что нашла. Неоновый клубок голубой пряжи, канцелярские гвоздики трёх цветов опять же в морской тематике, стикеры лавандового цвета и маркеры с ручками чёрных цветов с тонким наконечником.       — Спасибо! А можно мне ещё этот блокнот? — почему-то лес очень притянул внимание Джисона. Тем более, как выразилась девушка, это действительно написано с леса Смерти.       — Многие обходят его стороной, потому что он пугающий. Мне так говорят покупатели, — пожимает она плечами, складывая всё в бумажный пакет. — Но нечего бояться. Лес Смерти издали неопасен. Опасны лишь его жители, которые никогда не найдут пути к нам через туман, — загадочно бросает фразу она, отдавая все покупки ему через стойку. Джисон впитывает капли информации как губка, доставая карту из портфеля и прикладывая к датчику, чтобы оплатить. Через пару секунд слышится звоночек, и девушка с кивком улыбается. — Спасибо за покупку и удачи, — Джисон зеркалит её движения и выходит из избушки, думая над тем, сколько ему ещё предстоит узнать об Андернис.       Он кладёт пакет в рюкзак и направляется в обычный хозяйственный, чтобы купить саму пробковую доску, но это место уже не удивляет – магазинчик самый обычный с самой обычной вывеской в виде погасшей буквой «з». Само помещение даже не оформлено особо: стены обклеены серыми обоями, у металлических стеллажей, где лежат всякие разные предметы для дома, стоят вёдра грязных оттенков. А в самом конце помещения друг на друга сложены разные доски: пробковые, маркерные и даже меловые. Джисон почти без раздумий берёт досочку среднего размера и, расплатившись, идёт домой, чтобы оставить всё в коридоре и со спокойной душой пойти покупать завтрак.       Через минут двадцать, когда он открывает дверь в квартиру, его приветствует тишина и мрак. Шторы во всех комнатах, кроме комнаты Джисона (где их вообще нет), задёрнуты. Минхо забыл закрыть дверь к себе, но там его нет.       Всё же сняв обувь, Джисон проходит по всем комнатам, кроме спальни его соседа, но нигде его не находит. И только через пару десятков секунд раздумий, он понимает, что не проверил лоджию. И правда, как только он выходит на неё, то видит всё ещё спящего Минхо, полностью укрытого пледом и туманом.       Джисон сам не замечает, как слегка улыбается. Он отрывает стикер и пишет на нём, что ушёл за обедом. Бумажка прикрепляется к подлокотнику кресла, а сам парень тихо выходит из квартиры, чтобы не разбудить своего соседа, который, видать, поздно уснул.       Возвращается он только через час с полными пакетами всякой разной еды. Супы в объёмных чашках едва держатся на других контейнерах с мясом и парой салатов. У стенки пакета стоят две бутылки с чем-то типа сока, но яркого голубого оттенка. Он ставит всё на стол на кухне, надеясь, что Минхо уже проснулся. Выглянув в окно, выходящее на балкон, он видит лишь сиреневую макушку, уже почти полностью покрытую туманом.       Открыв форточку и кашлянув от тумана, Джисон вытягивает руку и касается фиолетовых прядок, стараясь достать до кожи чужой головы, что очень проблематично, когда просовываешь руку через маленькую щель.       Минхо приподнимается, сонно моргая, пока туман сыплется с него, как песок. Он осматривается по сторонам, силясь понять, что вообще происходит, где он, да и вообще кто он такой. На последний вопрос он никогда не ищет ответа, но зато задается им каждый раз после пробуждения.       — Эй, Мёба, завтракать пошли? — Джисон убирает руку и говорит теперь в самую щель форточки, слегка улыбаясь, пока Минхо медленно моргает, смотря через стекло. Через пару долгих секунд парень кивает, вставая с кресла и складывая плед в четыре раза, чтобы получить квадратик.       Парень тихо проходит в ванную через свою комнату, зевая и, кажется, чистит зубы после сна. Джисон радуется, что ему не нужно напоминать о таких базовых вещах своему соседу, поэтому раскладывает на столе весь завтрак, или, если говорить точнее, уже обед. Он не был уверен в том, что вообще берёт, но, как он уже понял, Минхо вообще без разницы, что есть, а сам Джисон думает, что местная еда слишком вкусная, чтобы из неё выбирать.       Единственное, он так и не может понять, с чем этот сок, потому что сложное мудреное название ему ни о чём не говорило, а женщина не смогла объяснить ему, что это за ягоды, из которых она его сделала.       Через пару минут выходит Минхо, всё так же бесшумно передвигаясь по квартире в своих пушистых носках. Чёрная пижама слегка висит на нём, но это выглядит так естественно, что Джисон в прошлые разы даже не замечал этого. Тонкие косточки запястий проглядывают бледными пятнами из-под рукавов, а толстые голубые венки испещряют руки, что даже на ладонях можно заметить едва видимые синие полоски.       Джисон думает, что это не настоящий Минхо. В нём что-то не так, но до парня всё никак не может прийти осознание, что же в нём неправильно. Или дело заключается в слишком маленькой и худой фигурке? Может быть, Минхо был более мощный? Или у него была не такая бледная кожа?       Джисон не понимает. Но он хочет докопаться до сути, ведь это чувство не отпускает, иногда сильно тревожа его. Можно было бы это чувство списать на влюблённость: бабочки в животе, Минхо вечно крутится в его голове и всякое такое, но это совсем не так.       В этом всём нет ничего приятного.       Это тревога, никак не влюблённость. Бабочки похожи на иголки, протыкающие изнутри, а крутится в голове он только как навязчивая загадка, ответ на которую никак не найти.       Джисон делает вдох, а после шумно выдыхает через нос, когда Минхо садится на стул перед ним и притягивает к себе палочки в упаковке, тут же раскрывая пластик и вытаскивая их наружу.       Сев рядом, Джисон сверлит взглядом парня, пытаясь вновь найти ответ на безэмоциональном лице, но не найдя там ничего нового, так же подцепляет пальцами палочки и раскрывает упаковку, всё же решая поесть.       Обед проходит молча, если не считать редких комментариев Джисона о вкусе. Минхо сонно жуёт, наверное, даже не чувствуя еды, настолько серым он кажется. Видать, он потратил слишком много сил на раздумья и попытки разговаривать, потому что сегодня он выглядит, по мнению Джисона, на все десять признаков амёбы из десяти.       — Я купил доску и всякое такое. Хочешь глянуть? — спрашивает парень, не выдерживая молчания. Минхо явно без разницы, что он почти не говорит, но вот Джисону неловко.       Юноша поднимает глаза на своего соседа, без интереса оглядывая его свитшот, светлые волосы, зачёсанные назад, а потом пожимает плечами, даже не удосуживаясь подтвердить всё словами. В свете тумана и достаточно тёмной кухни он выглядит белым пятном с выразительными чёрными глазами и едва видимыми рубцами на скулах. Через ворот домашней рубашки виднеется длинная бирюзовая тонкая проволока вены, проходящая ниже слишком ярко виднеющейся ключицы.       Джисон морщится от осознания того, насколько он худой. До появления Джисона… как часто питался Минхо?       Отбросив мысли в сторону, парень открывает тот самый голубоватый сок. После глубокого вдоха в нос ударяет приятный сладковатый запах с нотой свежести. Джисон заинтересованно делает глоток, а Минхо повторяет его движения. Можно было бы подумать, что тот его отражение, будь они близнецами.       Сладкая жидкость попадает на язык и остужает мысли. Теперь думается гораздо легче. Этот напиток придаёт сил, и Джисон делает заметку, что этот сок стоит покупать каждый раз после того, как он будет возвращаться из мира живых.       Минхо отпивает пару глотков и ставит бутылку на стол, обдумывая вкус. По глазам так и видно, как шестерёнки в голове начинают крутиться. Конечно, со скрипом и медленнее, чем улитки, но всё же теперь Джисон может поставить ему восемь признаков из десяти, что он как амёба.       — Странный сок, — медленно тянет Минхо, отпивая ещё один глоток и причмокивая, пытаясь распробовать вкус. — Мысли яснее становятся.       Джисон улыбается и кивает, понимая, что не только на него этот сок подействовал. Надо будет точнее спросить у женщины, из чего он.       Доев и свалив всё в мусорный мешок, который сегодня стоит вынести, оба идут в комнату Джисона. Он собирается прикреплять все улики к новенькой доске.       Войдя в комнату, младший включает дневной свет в комнате, озаряя ту белой вспышкой. Усевшись на пол, он подтягивает к себе канцелярию в пакете и доску, пока Минхо усаживается рядом, едва касаясь своим плечом его. Джисон отрывает лавандовый стикер, пишет на нём своё имя и возраст. Решая, что нет смысла сейчас думать, сколько ему точно, двадцать или девятнадцать, он ставит второе, просто потому что доверяет своим воспоминаниям. Гвоздик протыкает бумагу, а потом втыкается в пробковую доску прямо в самом центре.       Начало положено.       Минхо смотрит на то, как у Джисона кипит работа, слушая его комментарии и теории по второму кругу. Стикеры с именами или приметами дальше крепятся на доску, пока вся доступная точная информация не заканчивается.       — Смотри. В автобусе я встретил двух парней. Один из них, Субин, явно был знаком со мной. Умер я недавно и как раз вчера проходили мои похороны, — объясняет Джисон, делая голубые дорожки нитками, связывая людей с собой. — В первый день, скорее всего, готовили моё тело к проводам и всякое такое, во второй день приходили гости, а на третий день уже сами похороны. Родители меня похоронили ранним утром вчера. Знаешь, что я понял? — спрашивает он, останавливая руки как раз над стикерами с именами его родителей. Минхо поднимает взгляд на его лицо, пытаясь понять, что от него ждут, но, видать, не додумавшись до ответа, отрицательно мотает головой.       — Не знаю.       — Я в Андернис по сути только третьи сутки. Я приехал сюда ночью, на следующее утро сделал документы, вчера забрал карточку и поехал в мир живых. Это означает, что я где-то был целый день. Либо я не умер, что невозможно, либо я был в баре Андернис, прежде чем меня отвезли сюда. Понимаешь? — по лицу Минхо невозможно прочитать его мысли, поэтому Джисон не ждёт его ответа, а сразу продолжает, облизав нижнюю губу и отпустив нитки. — Я не мог погибнуть вечером или ночью, потому что это уже был первый день, когда мои родители проводили похоронные традиции. То есть, моя душа где-то должна была быть до этого момента. В баре Андернис. Меня точно кто-то должен был запомнить. Как думаешь, я мог кому-нибудь сболтнуть о том, как умер?       — Не знаю, я никогда не был вне нашего дома, — пожимает плечами Минхо. Он задумчиво берёт конец пряжи в руки и потихоньку начинает разматывать клубок. — Но думаю, что это хорошая идея. Тебе стоит попробовать спросить. Но не у посетителей, а у работников. Типа Сынмина, но которые в мире живых. Они должны знать больше.       Лицо Джисона вытягивается, прежде чем он кладёт свою ладонь на фиолетовые волосы Минхо и ерошит их с улыбкой, пока старший даже не сопротивляется.       — Тебе чаще тот сок пить надо, Мёба! Прям проснулся! — хвалит его Джисон, отстраняясь, чтобы взять пряжу и продолжить начатое дело. — Вот я тоже об этом подумал. Но что, если никто меня не помнит? Тогда мне придётся идти в университет и попытаться найти людей, кто меня знают. Проблема ещё в том, что у меня есть страх того, что я был не особо общительным. Хотя, как я понял, у меня были хотя бы три близких друга и девушка. Вот только один из них погиб до меня. Странное совпадение, тебе не кажется? — спрашивает Джисон, отрезая пряжу и любуясь на своё творение, пока Минхо пожимает плечами, опять не понимая, что нужно отвечать. — Как я понял, то его тоже убили, потому что Субин говорил именно об убийствах. Значит, есть вариант того, что он тоже тут. У меня есть пара подозрений, — Джисон, щурясь, задерживается взглядом на Минхо, ещё раз обдумывая его кандидатуру. — Если его убили до меня, то вполне возможно, что по той же причине. Кто-то нас ненавидел, но за что именно я так и не понял, потому что ничего странного в себе, по рассказам родителей, я не заметил. Обычный парень, даже не неудачник, у меня была девушка. Может быть, мы были сектантами? — задумчиво шепчет Джисон, рассматривая доску, но потом видит взгляд Минхо и кивает. — Да, ты прав, хрень какая-то.       — Я ничего не говорил, — говорит ему парень, но Джисон лишь отмахивается, всё же записывая на стикер возможную причину, как то, что он был сектантом. — Почему это?       — У меня нет других мыслей, — Джисон пожимает плечами, на что Минхо серьёзно задумывается.       — А ты думаешь, что ты бы мог помнить причину, почему тебя ненавидели? Разве это не часть твоей личности? — предполагает он, заставляя Джисона повернуться к нему лицом с широко открытыми глазами и приоткрытым ртом.       — Слава Богу, что я не сектант, — выдыхает он в конце концов, вычёркивая причину из списка, да так, чтобы её не видно было. — А то мои родители явно неверующие, а у меня крестик, — он вытаскивает огромный крест из-под свитшота, который явно не похож на тот, который обычно люди носят на груди. Минхо рассматривает его и потом поднимает взгляд выше, как бы спрашивая, не сошёл ли тот с ума, на что Джисон пожимает плечами.       Парень берёт в руки телефон, включая экран, когда видит, что уже достаточно много времени. А ещё уже висит сообщение от Чанбина, который пишет, что они скоро выезжают с Джэхёном.       Джисон быстро печатает ответ, а потом несётся к шкафу, вынимая оттуда гитару в чехле. Он аккуратно кладёт её на пол и вынимает на свет, показывая Минхо, который за всё это время даже не пошевелился, всё так и сидя на коленях с прямой осанкой.       Показав инструмент со всех сторон, Джисон хватает соседа за руку и ведёт в его комнату. Минхо не сопротивляется, лишь покорно идёт следом. Джисон садится на пол у кровати парня и разводит руки в стороны, как бы показывая, что все остальные действия должны совершаться им самим.       — У тебя есть одежда? — спрашивает он, подтягивая колени к груди, с интересом разглядывая Минхо и шкаф в углу комнаты.       — Я почти ничего не ношу, кроме пижамы. Иногда днём надеваю другую одежду, — отвечает парень, осторожно открывая дверцу гардероба, в котором всё, на удивление Джисона, сложено аккуратно. Правда, там лишь пара комплектов одежды, но всё равно.       Минхо вынимает толстовку кремового оттенка с полки и джинсы чёрного цвета. Ничего такого примечательного, но Джисон задумчиво оглядывает первый элемент гардероба, ведь большая часть всех вещей в Андернис морских цветов. Конечно, бежевый тоже где-то должен быть, но как Минхо нашёл это тут, если он никуда не выходит?       Парень уже хочет задать вопрос, как его сосед сам открывает рот:       — Это одежда, в которой я приехал сюда. Оно мягкое, — он трясёт толстовкой, и в глазах проскальзывает что-то нечитаемое. Джисон кивает и улыбается понимающе, хотя понимает он на данный момент очень мало.       Они проходят в коридор, и Джисон начинает обуваться, а потом завязывать шнурки, пока Минхо рядом пытается повторить его движения со своими кроссовками, но терпит неудачу, поэтому лишь безэмоционально смотрит, пытаясь понять, что ему вообще с этим делать. Джисон зажимает рот рукой, пытаясь не засмеяться с того, как огромный великовозрастный парень не знает, как завязывать шнурки.       — М-да, ты, конечно, то ещё горе луковое, — усмехается Джисон по-доброму, садясь на одно колено и беря в руки шнурки, быстро завязывая их на небольшие бантики. — Смотри и запоминай, — Джисон берётся за второй и показывает уже медленнее, — сначала на узелок, потом одну сторону сворачиваешь в петельку, вторым обматываешь эту петельку, но чтобы оставался хвостик, потом просовываешь вот этот кончик сюда, чтобы получилась ещё одна петелька, и затягиваешь, — комментриует свои действия словами Джисон, отстранясь и упираясь руками в бока. — Вот и всё, — парень отдаёт соседу в руки портфель, а сам берёт гитару.       Как раз, когда они выходят, то видят идущих Чанбина и Джэхёна с двумя незнакомыми парнями с гитарами за плечами. Все трое наворачивают хоровод вокруг старшего, который печатает что-то в телефоне. Почти сразу Джисон чувствует, как телефон в кармане вибрирует.       — Чанбин, мы тут! — выкрикивает он, заставляя всех подскочить. Они с Минхо идут навстречу ребятам, когда Джэхён дружелюбно машет им руками, улыбаясь так, что глаза превращаются в две щёлочки. Старший хватает Джисона в объятиях, пока Минхо стоит за ним, теребя пальцами лямку портфеля.       — Привет! Джисон, да? — темноволосый подросток с кошачьими чертами лица, достаточно похожий на Минхо, улыбается и протягивает руку, которую парень с удовольствием пожимает. — Меня зовут Донмин, — улыбается он, а потом переводит взгляд за спину Джисона и повторяет приветствие, но уже для Минхо, который кивает и представляется.       — Донхён, — второй подросток с каштановыми волосами ниже скул улыбается и кивает. Он кажется более молчаливым, но при этом не менее дружелюбным, чем Донмин. Джисон радостно улыбается и кивает.       Сияющие шарики во тьме выглядят волшебно, а атмосфера вокруг лишь больше убеждает парня, что он сделал правильный выбор. Времени ещё много, он успеет узнать о своей смерти всё, а может, даже больше.       — Ещё нас ждут Сонхо, Чонин и Унхак на пляже. Эти гении туда с палатками детскими притащились и заночевали, — говорит Джэхён, улыбаясь. — Унхак вчера мне прислал фотку палатки с принцессой.       — Они там втроём что ли спали? — смеётся Чанбин, хлопая парня рядом по плечу, который его, несмотря на возраст, выше. — Они же все дылды, куда там в одну эту палатку метр на метр вместиться?       — Да нет, конечно. У Чонина с машинками палатка была, а у Сонхо в виде башни принцессы. Он её у Унхака прямо из-под носа забрал, — Джэхён пожимает плечами, пытаясь не засмеяться, пока Чанбин поворачивается поочередёно ко всем людям в компании со словами: «Не, ну вы вообще слышали?». Джисон тоже смеётся с этой истории, тем более что, видать, те три мальчика знакомы с его новыми друзьями и это те самые парнишки, о которых говорил Сынмин. Именно им на месте не сидится.       Донмин и Донхён тоже идут и смеются, рассказывая о том, как их друзья даже однажды песок на пляже не поделили, хотя казалось бы, как это вообще возможно? Но они смогли и целый день просидели на пляже, высчитывая песчинки. Чонин же в это время спокойно купался, загорал и по-всякому развлекался, а к ночи вообще вырубился. Одним словом, эта троица — местные знаменитости.       Минхо почти не видно и не слышно. Он тихо идёт рядом с Джисоном, не зная, как говорить и опять превращаясь в амёбу. По лицу не видно, что ему страшно или некомфортно, просто скорее безразлично. Он ведь почти не говорит ни с кем, не понимает темы разговора и поэтому не видит смысла вставлять своё мнение, а смеяться вместе со всеми он и подавно не может. Джисон поджимает губы, думая, что зря вытащил парня из дома. Вдруг ему неприятно или грустно?       — Жалеешь? — тихо спрашивает он, поворачиваясь к нему, но Минхо лишь пожимает плечами и смотрит ему в глаза, поправляя портфель.       — Не знаю, каково это, жалеть. Но я не видел всего вокруг. Это, наверное, интересно, — произносит он вполголоса, отворачиваясь, чтобы показать на их дом, почти полностью скрывающийся за туманом. — Я никогда не видел его со стороны.       — Серьёзно? — задаёт вопрос Джэхён, идущий рядом с Джисоном. — Мне жаль, что я подслушал, но правда? Мы слышали, что тут есть парень, который вообще никогда не выходит из квартиры, но я думал, что это глупые шутки Чонина, — после фразы все обращают внимания на них двоих. Джисон обеспокоенно смотрит на Минхо, но тот выглядит спокойным. Он медленно кивает.       — Да. Не хотел перерождаться, вот и всё, — объясняет он, пожимая плечами, когда все, кроме Джисона, который и так знал об этом, прикрывают рты.       — Вообще, я могу понять. Когда я попал сюда, мне было страшно. Да так, что меня трясло, — кивает Донхён. — Но мне было интересно, почему мне так страшно.       — М, кстати! У меня тоже так было, — кивает Джэхён, мелко покачивая пальцем в такт этим движениям. — Мне кажется, что почти у всех в Андернис самой сильной эмоцией был страх. Это нормально, ведь все люди боятся смерти, а точнее того, что будет дальше, — Чанбин кивает, соглашаясь с младшим       — У меня вообще все эмоции слабыми были, когда я тут оказался, — пожимает плечами Донмин, как будто разговаривает о том, что сегодня приготовил себе на завтрак.       — Ну так, ты уже забыл, что угорел? — напоминает ему Чанбин. — У меня после этого фобия спать. Вдруг что загорится, а я даже не узнаю об этом.       — То есть вы все умерли более-менее естественно? — перебивает их Джисон, с интересом спрашивая, когда все четверо кивают.       — Мы с Донмином из района Случайностей. Нас никто не хотел убивать, просто так получилось. Джэхён и Чанбин погибли, защищая других. Мы не знаем никого, кто бы умер от рук другого человека, — говорит Донхён совершенно спокойно, а потом вздёргивает палец вверх. — Кроме вас, получается.       Джисон понимающе кивает, сжимая край рукава своего свитшота, когда Минхо повторяет за ним. Минхо вообще всегда повторяет за ним, и если вчера парня это бы взбесило, то сегодня его разум яснее. Он понимает, что тот делает это, чтобы хоть немного походить на других и не выделяться.       — Я узнаю, кто виноват в моей смерти, — поджимает губы Джисон, веря в свою победу. Парни кивают и подбадривающе улыбаются, а Минхо моргает.       Через десяток минут они наконец доходят до пляжа, на котором нет никого и ничего, кроме трёх палаток, одна из которых, наверное, ростом с Джисона и покачивается на лёгком морском ветру. Из самой низкой палатки, сделанной в форме купола, выползает красноволосый мальчик, чтобы вытащить что-то из пакета, а потом залезть обратно.       Джисон ведёт плечами, потому что холодно. Он поворачивается к парням, но все выглядят более-менее сносно, хотя Чанбин вытаскивает кожаную куртку из плотно набитого рюкзака. Джэхён, Донмин и Донхён уже тогда были в тёплых ветровках поверх. Минхо же даже в лёгкой толстовке на голое тело не выглядит так, словно ему что-то не нравится.       — Тебе не холодно? — спрашивает его Джисон, но парень качает головой, лишь накинув капюшон и убрав руки в карман спереди. Его глаза бегают по округе. По волнам, в которых утопают горящие огоньки, по лесу Смерти, который полностью окружает Безмятежный район и ещё чуть-чуть цепляет Осуждённый, и по голубоватому песку, который совсем не похож на обычный золотистый.       — Эй, Чонин! Не делай вид, что не видишь нас! — громко ворчит Чанбин, дёргая рукой вверх, чтобы привлечь внимание мальчика, чья макушка уже почти полностью скрылась в палатке. Он медленно поворачивается, рассматривает шестерых идущих к ним парней и всё равно скрывается в палатке под гневный возглас Чанбина, который уже машет двумя руками.       Правда, он всё равно вновь высовывается с парой кроссовок и, надев их на ноги, идёт к ним, расслабленно маша рукой, пока Сонхо и Унхак сонно выглядывают из своих палаток.       — Не ори, Чанбин. Щас все мертвецы сбегутся на твой зов. Ты хочешь маяком для убийц подработать? — тянет Чонин, зевая и потирая глаз рукой и переводя взгляд на Джисона и Минхо. — О, парень, которого чуть не сбил Сонхо!       — Имей уважение, негодник! — хмурится шутливо Чанбин, хватая парня в объятия и поднимая над землёй. — Как вообще жизнь свела меня с тобой.       — Смерть вообще-то, — напоминает мальчик, но Чанбин не обращает внимания, уже здороваясь с сонными Сонхо и Унхаком, которые идут к ним.       — Вы чего такие вялые? — спрашивает их Джэхён, отвлекаясь от разговора с Донмином и Донхёном о рыбках, которые почему-то есть в этом мире, хотя животных здесь нет.       — Уснули под утро только. Решили, что в этот раз не будем спать ночью, — отвечает Унхак, потирая глаз, пока Сонхо кивает, соглашаясь. Чонин же пожал плечами, выпивая сок, который он взял из пакета.       — Вы просто слабаки. Вот я спокойно проснулся уже час назад, — гордо отвечает им мальчик, хотя у самого глаза опухшие ото сна. Донмин это отмечает, заставляя подростка залиться краской.       — Эй, Чонин, не ври, ты только мордашку высунул из палатки, — тоже дразнит его Чанбин, отчего Чонин поджимает губы и закатывает глаза.       — У нас тут новые люди, а вы молчите! Не стыдно? — переводит тему он, отворачиваясь от своих друзей к Джисону и Минхо. — Как вас зовут? Я Чонин. Приятно познакомиться.       — Джисон, — он улыбается, когда мальчик кивает и показывает большой палец вверх.       — Это же ты, кого Сонхо чуть не сбил на велике, да? Я угадал? А ты видел душу, которая станет туманом? О нём часто говорят! Вы даже в одном доме живёте — заговорщецки шепчет Чонин, когда Чанбин даёт ему слабого подзатыльника, а Минхо медленно моргает. — За что?!       — Это мой сосед, — решает ответить Джисон, показывая на парня рядом, который не выглядит даже на каплю оскорблённым, как мальчик сразу же тушуется, бормоча извинения, на которые Минхо, правда, всё равно.       — У нас остались зефирки. Можем пожарить их на костре. Только надо сходить за ветками в сторону леса, — меняет тему Унхак, которого уже заобнимал Джэхён, почти закинув парнишку к себе на плечо. — Мы вчера потушили костёр, ветки в нём до сих пор влажные, поэтому стоит набрать новых.       Чанбин кивает, снимая тяжёлый рюкзак с плеч и закидывая его к Чонину в палатку. В палатку Сонхо отправляются четыре гитары в чехлах, а дальше все садятся на пледы, постеленные на песке ребятами до этого.       Джисон, Минхо и Донмин оказываются на одном, пока все остальные рассаживаются по местам, дабы обсудить, кто и за что ответственен.       — Я пойду за палками. Кто со мной? — спрашивает Чанбин, подбрасывая в руке влажную почерневшую ветку в руке, что когда-то горела в костре.       Джисон на секунду задумывается, а потом поднимает руку. Минхо почти со страхом хватает его за рукав, думая, что тот оставит его здесь, а сам он не найдёт дорогу обратно. Парень кладёт ему ладонь на плечо и треплет, говоря, что не собирается его бросать.       — Отлично, тогда мы с Джи идём за дровами, все остальные занимаются распаковкой еды. Мы скоро вернёмся, — Чанбин встаёт с места и потягивается. Тёмные волосы развеваются на прохладном морском ветру, но лицо выглядит довольным. Джисон тоже медленно поднимается, задумываясь над тем, стоит ли оставлять Минхо здесь. Через пару секунд раздумий он всё же поднимает за собой Минхо, вызывая удивление на лицах остальных. Чанбин слегка задумывается, а потом молча кивает, разрешая взять того с собой.       Отойдя от своеобразного лагеря, Джисон тихо благодарит парня, не зная, как сказать, что Минхо просто мешался бы всем и ничем бы не помог, но Чанбин, кажется, не возражает против ещё одного человека, ведь это ещё один слушатель.       — Это лес Смерти, но мы не собираемся туда заходить, конечно, — объясняет парень, показывая пальцем на верхушки высоких деревьев, что растягиваются всё дальше. — Мы ходим только у самой кромки, перед ограждением. Часто деревья в лесу Смерти и за ним погибают, иссушаются и ветки ломаются даже от лёгких дуновений ветра, падая на землю и за забор, а мы их собираем. Так что не заблудимся.       — А Чонин, Унхак и Сонхо, это они, да? Кто пытались перелезть через забор, — спрашивает Джисон с интересом, пока Минхо держится за его рукав на локте, не решаясь как-то ещё нарушать чужое личное пространство и касаться его кожи, ведь уже была ситуация, когда он неосознанно вывел парня из себя.       — Именно. Им тогда по самое не хочу влетело. Они почти перелезли через забор, когда охрана заметила их по камерам и вывела. Обычно защитники, как мы их зовём, сидят тихо, пока не наступит опасная ситуация, — объясняет Чанбин, пожимая плечами и показывая на маленькие кубики камер в ветках негустых деревьев. Джисон ёжится, а Минхо ослабляет хватку на его рукаве, думая, что это был намёк на это.       — Вот и я о том же! Никто не знает, что вообще в этом лесу творится, — понижает голос Чанбин, чуть разводя руки в стороны и щурясь. Ветерок шелестит сквозь листву деревьев, пока туман, несвойственно густой, обволакивает и оседает на их одежде, как снег. Огоньков почему-то в этой части почти нет, а в лесу их ещё меньше. Это можно увидеть невооружённым глазом. — Сынмин, ну вы его знаете, он самый главный по развозке душ, но в основном занимается только людьми из четырёх районов: Героического, Осуждённого, Случайностей и Глупости. Все остальные уже под покровительством других людей. Так вот, даже он не знает, что там происходит. Тут есть военные из прошлых жизней, и они ответственны за завоз мертвецов, как мы их зовём с друзьями, в лес Смерти, но это держится в секрете. Типа знаете, как Государственная тайна.       Чанбин пригибается, чтобы поднять ветки с земли, покрутить их между пальцами, а потом продолжить свой рассказ:       — Чонин, Сонхо и Унхак ещё живыми были любопытными и любителями адреналина. Вот и умерли по глупости, хотя вся жизнь впереди была. Причём не поверите, умерли они втроём в одно время. Зацепщиками были и руферами. Типа знаете, по крышам гоняли. А в один день Сонхо оступился и сбил их двоих с крыши вместе с собой, — рассказывает спокойно парень, собирая сухие ветки, пока Джисон внимательно слушает, неосознанно проверяя Минхо свободной рукой. — Но, если быть честным, они друг другу гораздо ближе, чем своим родителям. Недолюбленные мальчуганы, что с них взять, — пожимает Чанбин плечами уже непонятно в какой раз, пока слушающие начинают собирать дрова за ним. — Внимания захотели они тогда, видать. Фиг знает, что у них там в головах, но на данный момент они единственные из жителей, кто вообще попытался изучить лес. По крайней мере единственные, о ком знают.       Джисон задумывается, вспоминая сегодняшнюю девушку из канцелярского. На обложке блокнота не было ограждения, а сам лес был слишком близко, словно вот руку протянешь и коснёшься ствола первого дерева, закутавшегося в туман.       Они спокойно собирают ветки, пока у всех не наполняются руки. Джисон хочет потянуться назад, когда не чувствует никакого присутствия Минхо рядом. Тот всегда стоял к нему очень близко и в основном касался его плеча своим телом. Сейчас же ему в спину только дует холодный промозглый морской ветер. Он оборачивается, оглядываясь, пока Чанбин рассказывает какую-то историю о том, как к нему пришёл клиент, думающий, что в его магазинчике продаются банджо и упрекающий его в их отсутствии.       Минхо стоит, прижавшись к металлической сетке. Его взгляд направлен в глубину леса, но кроме тумана там ничего и нет. Даже, как отметил ранее Джисон, огоньков. Он облегчённо выдыхает, подходя к парню, когда видит, что тот почти загипнотизированно пялится стеклянными глазами, не реагируя на его шаги.       — Ты чего?       — Оно следило за нами, — тихо шепчет Минхо, показывая пальцем в пустоту и склоняя голову набок. — У этого есть разум, — по коже Джисона бегут мурашки, когда Чанбин подходит к ним, спрашивая, что они делают.       Парень закусывает губу и начинает напряжённо вглядываться в туман, пытаясь найти что-то, не понимая, что вообще ищет. Сморщенная тёмная сухая кора деревьев рябит в глазах, пожелтевшие на концах иглы елей протыкают вату тумана, едва высовываясь через него. Малахитовые острые макушки почти утопают в белёсом воздухе. Редкая жёсткая трава возвышается над землёй мощными шпилями, покачиваясь на ветру. Всё это словно говорит о заброшенности места, что нога человека здесь не ступала уже давно, если вообще была тут. Сетка ограждения в некоторых местах проржавела, но всё ещё держится, хотя Джисон думает, что это как минимум очень ненадёжно. Пара огоньков мигают в тумане, разрывая пространство своим светом, но почти сразу же пропадают где-то в глубине. Чанбин стоит с ними пару секунд, также пялясь в пустоту, а потом хмыкает, отходя и призывая к тому, чтобы те следовали за ним, а не занимались ерундой.       Джисон не видит ничего разумного или страшного, поэтому отлипает от ограждения и тянет за собой Минхо, который впервые показывает своё желание, упираясь ногами и сопротивляясь.       — Да что с тобой? Там пусто. Я ничего не вижу, — раздражается Джисон, отпуская парня и упирая руки в боки, когда Минхо смотрит ему в глаза своими огромными звёздными безднами, будто осуждая.       — Оно разумное. Я чувствую это. Оно знает нас, — говорит парень, показывая пальцем за сетку. Джисон замирает, а от взгляда Минхо ему становится лишь страшнее. Вокруг ни души, кроме Чанбина, ушедшего уже достаточно далеко, и Минхо, смотрящего так, словно за ним по пятам гуляет смерть. Вокруг темно, лишь редкие огоньки и деревья. Вдалеке слышны разбивающиеся о берег волны. Джисон точно знает, что они здесь одни.       Кто их знает?       — О чём ты? Кто оно?       — Не знаю. Оно шептало, что знает нас, — объясняет Минхо, но Джисону всё надоедает. Ему страшно после этих глупостей. Он берёт парня за руку и тянет за Чанбином, второй рукой придерживая охапку веток, пока Минхо плетётся за ним, уже не сопротивляясь, лишь повторяя, что кто-то их знает.       Чанбин ворчит, что могла прийти охрана и надрать им задницы, но злым не выглядит, таща огромную кучу веток. Молча добравшись до их своеобразного лагеря, они скидывают с себя ношу. На пледах уже лежат небольшие тарелочки и еда, которую готовить не надо. Донмин общается с Чонином, закидывая конфеты в рот. Сонхо, Джэхён и Унхак строят песочный замок, вечно бегая к воде с одноразовым стаканчиком, чтобы смочить песок. Донхён же стоит прямо в одежде по колено в воде, рассматривая что в глубине.       Чанбин присаживается и начинает разводить костёр. Джисон решает, что здесь они не нужны, а вклиниваться в чужие разговоры он не хочет. Поэтому парень тащит за собой Минхо прямо к воде, чтобы спросить у Донхёна, чем тот занимается.       Юноша кажется сосредоточенным, поэтому в какой-то момент Джисон начинает отступать, пока сам подросток не поворачивается к ним.       — Тш-ш, спугнёте, — шепчет он им, показывая пальцем вниз. Джисон выгибает бровь в непонимании, когда Донхён пытается изобразить рыбу верхней частью своего тела. — Идите сюда, только закатайте штанины, чтобы они не сильно намокли.       Джисон кивает и методично закручивает джинсу вверх, радуясь, что те не сильно обтягивающие. Он переводит взгляд на Минхо, который скатал свои штанины до середины икры непонятно как и сейчас пялится на них. Выдохнув, он переделывает всю чужую работу, закатав плотную ткань аж до бедра.       — Нужно это делать аккуратно. Иначе у тебя не получится, — поясняет Джисон, показывая на аккуратно закатанную штанину, что плотно сидела на бедре бубликом. — Пошли.       Зайдя в воду, парень кривится от холода, когда его соседу хоть бы хны, как и Донхёну, привыкшему к ледяному морю. Оказывается, что даже на мелководье плавают разные рыбки, чуть светящиеся голубым сиянием. Минхо касается поверхности воды своей ладонью, когда к нему подплывает небольшая рыбка, касаясь его пальцев.       — Вау! Они не боятся тебя! — отмечает Донхён, с восторгом смотря на Минхо, который безэмоционально моргает, вникая в слова парня. — Мне даже завидно, я тут часто их навещаю, но они всё равно шугаются!       Минхо привыкает к манере речи парня и даже отвечает ему больше, чем простые «да» или «нет». Джисон же просто стоит рядом, рассматривая Минхо уже непонятно в какой раз.       Слегка волнистые яркие фиолетовые волосы, переплетаясь с ветром, исполняют замысловатый танец. Ресницы дрожат, отражаясь в тёмных глазах. Рубцы на скулах контрастируют с почти королевской внешностью, но Джисон лишь убеждается, что тот настоящий. С некоторыми недочётами и деталями он выглядит, как законченная картина великого художника. Губы сухие, но при этом всё ещё налиты кровью.       Внешность у него идеальна, Джисон замечает это не в первый раз. Он задумывается, могли ли Минхо убить из-за его красоты? Из-за зависти? Кому он перешёл дорогу?       Джисон жмурится и отворачивается, вышагивая на берег, стараясь не намочить джинсы, когда слышит плеск воды за собой. Обернувшись, он видит Минхо, торопливо идущего за ним, и Донхёна, что вновь смотрит в воду.       — Эй! Идите сюда! Тут Унхак припрятал зефирки в палатке! — кричит Чонин с берега, маша руками. Донмин уже сидит на пледе и перебирает струны гитары рядом с Джэхёном, который что-то ему объясняет и рассказывает.       — А у меня шампура есть! — рядом с ним кричит Сонхо, показывая железные закрученные палочки. Донхён почти не дёргается, лишь маша рукой, как бы отмахиваясь. Джисон же хватает Минхо за ладонь и вместе с ним разбивает волны, добираясь до берега. Штанины все же намокли, но парню весело, пока Минхо сзади лишь моргает почти со звоном, как в каких-нибудь мультиках.       Тёплый свет от костра мягко ложится на их лица и сплетённые руки. Языки пламени пляшут в темноте, смешиваясь с молочным туманом, играясь искрами в белёсых частичках, смешиваясь в нежно-золотой. Мягкая мелодия, которую наигрывает Донмин, словно ностальгическая, а его голос просто прекрасно сливается с ней, ещё больше проникая в сердца. Голос печальный, но сам текст словно рассказывает об освобождении.       О свободе.       Трепещущее чувство сжимает сердце Джисона в тисках, передавая импульс в ладонь, которой он держит руку Минхо, сжимая пальцы. Черты Донмина острые, кошачьи, но в тёплом свете костра смягчаются. Его ладонь лежит на корпусе гитары, на золотистой поверхности которой нарисованы облака, смешивающиеся с вишнёвым закатом. Три разноцветных шарика летят вверх.       Минхо садится напротив Джисона через костёр. Рядом с ним Донхён, рассказывающий занимательные факты про рыбок и океан. Джэхён и Чанбин передают ему его собственную гитару, а сами плюхаются на плед рядом с ним и Донмином, рассказывая о самых базовых вещах и помогая с расстановкой пальцев на грифе.       Темнота вокруг густая и холодная, но внутри неё есть островок с горящим костром. Чанбин смеётся, сжёвывая с шампура Унхака подгоревшую зефирку, на которую жаловался мальчик. Сонхо заплетает Донхёну косичку, вплетая в волосы водоросли, горящие багровым оттенком. Чонин допивает последнюю баночку сока, что сохранял весь день. В глазах Минхо пляшут языки пламени, оживляя его, хотя на лице всё ещё нет ни единой эмоции. Джисону хочется самостоятельно растянуть на лице этом улыбку, но всё, что он может делать, — это смотреть, как играют на гитарах Джэхён и Донмин.       Туман полностью погас, теперь единственным светом во тьме была водоросль в волосах Донхёна, огонь и камни на их браслетах, иногда мигающие в тени. Зефир оказывается тягучим до такой степени, что Джисон растянул его на сантиметров десять точно.       После небольшого наблюдения за парнями, он берёт свою гитару и ставит руки так, как его научили. Положение неудобное, но он старается, пытаясь на слух сыграть что-то похожее на то, что играл Донмин, и перебирает струны. Светлая чёлка, что отливает рыжиной в языках пламени, закрывает глаза, поэтому Джисон откидывает голову назад, чтобы сбросить волосы с глаз.       Его взгляд цепляется за лицо Минхо, обрамлённое волнистыми прядями. Чужие кошачьи глаза смотрят на него безотрывно, пока Джисон, слегка запнувшись, пытается продолжить играть, но оторваться от разглядывания Минхо сквозь костёр он просто не в силах.       Через пару мгновений смутившись, он всё же отводит взгляд, стараясь обращать внимание только на струны под подушечками пальцев.       Чанбин, Донмин и Донхён в конце хлопают, хваля его и говоря, что тут сразу видно, что в прошлой жизни Джисон был хорош в этом. Это лишь подогревает интерес парня к собственному прошлому. Он улыбается, благодаря всех. Чонин забирает сразу четыре шампура у своих друзей и убегает под крики к небольшой возвышенности, высоко держа зефир над головой и смеясь во весь голос.       Чанбин резво подпрыгивает, отправляясь в погоню за своей сладостью, обгоняя ранее стартовавших Сонхо, Унхака и Донхёна. Джисон откладывает гитару в сторону, кладя её рядом с гитарой Джэхёна, который, обняв Донмина за плечи, тащит его за всеми. Минхо же непонимающе грызёт зефир, держа металлическую палочку в руках с двух сторон.       Джисон кивает в сторону уже отдалившихся парней, и юноша встаёт с места, откладывая уже полностью оголённый шампур в сторону.       — Чанбин, не забудь лифчик надеть в следующий раз! Титьки отвалятся такими темпами! — визжит Чонин из-за кустов на склоне, куда он взбирается, всё так же размахивая бедными зефиринками под ворчание четырёх парней.       — Не переживай! В следующий раз я притащу тебе манеж, из которого ты фиг выберешься! — отвечает ему в той же манере Чанбин, прыгая в заросли зелени.       Унхак и Сонхо исчезают в кустах следом, а вскоре и красная водорослевая прядка Донхёна скрывается там же. Джэхён громко смеётся, запрокинув голову, полностью оперевшись о Донмина, который немного замкнуто, но по-доброму улыбается. Джисон ускоряет шаг, схватив Минхо за руку и обгоняя двух неторопящихся парней. Туман тонкими нитями мешает глазам смотреть вперёд, но когда они оказываются на том же склоне, то молочная пряжа рассеивается. Снизу волны бьются о берег и камни. Отсюда видно, как красные водоросли подсвечивают некоторые места под водой на мелководье, а вокруг плавают рыбы, иногда разбивая хрустальную поверхность хвостами.       — Твоё последнее желание, мелочь, — злорадно хихикает Чанбин, надвигаясь на Чонина, держащего перед собой шампура с зефиром.       — Надень лифчик, я вообще-то подросток. У меня пубертатный период! — вопит мальчик, заставляя Чанбина шокированно застыть. Хихикнув, тот оббегает его и с радостным визгом сжёвывает сладости с металлической палочки, а другие отдает законным владельцам.       — Малой, я понимаю, что я очень хорош, но у нас слишком большая разница в возрасте. Я не могу принять твоё признание в любви, — драматично заявляет Чанбин, разворачиваясь и прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу. Чонин кривится так, словно только что проглотил какую-нибудь букашку, и делает шаг назад от старшего.       — Отвратительно, — отворачивается он и идёт ближе к склону, отдавая Чанбину половину от целых зефирок. — На, забери. У меня пропал аппетит.       Старший хихикает и толкает его в бок локтём, когда они садятся на траву и песок рядом с Джэхёном и Донмином и свешивают ноги с обрыва.       — Они?.. — тихо спрашивает Джисон у Унхака, доедающего последнюю сладость. Тот удивлённо поворачивается, а потом начинает хихикать, прикрыв рот рукой.       — Они просто как два брата. Чанбину нравится заботиться о других, а Чонину этой заботы среди нас меньше всех хватало, вот и получился этот забавный дуэт. Обычно Чонин спокойный, но стоит им встретиться с Чанбином, как происходит это, — пожимает он плечами.       Джисон понимающе кивает и оборачивается на Минхо, стоящего поодаль. Тот водит палочкой по земле, вырисовывая на ней какую-то мордашку. Парень не понял, зачем опять посмотрел на него. Наверное, захотел проверить, что он в безопасности. Это не больше, чем чувство ответственности за чью-то душу.       Они сидят на обрыве ещё минут десять, после чего возвращаются к лагерю. Никто даже и не собирается спать – наоборот, оживленно рассказывают друг другу о жизни, делятся страшными историями. За всем этим время переваливает за четыре утра. Туман начинает загораться, и все идут к холодной воде, смеясь. Даже Минхо будто выглядит мягче, словно через пару секунд на его лице появится улыбка.       Но всё хорошее имеет привычку заканчиваться, поэтому в пять утра все идут по палаткам. Чанбин заваливается к Чонину, который для вида ворчит. Сонхо забирает к себе Донмина и Донхёна, а Джэхён остаётся у Унхака. Джисон решает, что нет смысла занимать место, когда им до дома минут двадцать от силы, поэтому, взяв Минхо за запястье, он прощается со всеми и просит их позвонить в домофон, если они будут проходить мимо до двенадцати.       — Надо ещё раз собраться! Джисон, как думаешь, успеем до того, как ты вернёшь воспоминания? Или только после? — подскакивает Джэхён, обнимая их с Минхо, да так крепко, что кости трещат.       — Эй, ты их щас переломаешь! — смеётся Сонхо, указывая на двух парней, что изогнуты в немного неестественном положении. Чанбин смеётся, пихая Чонина в бок, на что получает ответный толчок локтём.       — Не, серьёзно! Будет интересно посмотреть, как ты поменяешься, — улыбается Унхак. — Донхён попал позже нас и изначально был достаточно общительным, экстравертным и взбалмошным, как мы с Чонином и Сонхо, а потом вернул себе воспоминания и всё, — он разводит руки в стороны. — Теперь он наш любимый и родной Донхён.       — Вообще, они правы. То есть до настоящих воспоминаний люди обычно противоположны своим настоящим личностям. Джэхён попал в Андернис через неделю после меня, — говорит Чанбин, становясь серьзным. — И он боялся прикосновений к себе. Ну а сейчас он такой, какой есть, — посмеиваясь, показывает на улыбчивого и прилипчивого парня.       — Ставлю десять пачек своего любимого сока, что Джисон на самом деле какой-нибудь громкий чувак и экстраверт. Буду угарать, если он ещё и какой-нибудь флиртун, но свитшот слишком софтовый, если честно, — бросает Чонин, рассасывая конфету.       — Какие-то маленькие ставки, ты не уверен в своих словах? — дразнит его Донмин из соседней палатки, заставляя мальчика зачесать назад красные волосы.       — Ставлю двадцать.       — Приходите как-нибудь, — прерывает их Донхён, мило улыбаясь и поднимаясь. Алая водорослина в волосах горит огнём. — И ты, Минхо, — обращается он к другому парню, беря его за ладони. — Я надеюсь, что ты тоже сможешь вернуть свои воспоминания. Рыбы могут казаться глупыми, но они любят тебя, а ничто живое не выберет плохого человека. Думаю, нам всем хочется, чтобы ты остался.       Минхо моргает и склоняет голову набок. Медленно кивнув, он сжимает чужие ладони в своих.       — Я уже не успею, — отвечает он, достаточно равнодушно глядя на Донхёна. — Но Джисон сможет. Я уверен.       — Мёба, ну не нагнетай, — младший трясёт его за плечо, а потом улыбается всем, подняв голову так, словно уже завтра все загадки решатся. — Давайте не будем загадывать. Если что, заходите к нам. Квартира самая последняя, так что не заплутаете, — все машут руками, когда они удаляются с пляжа, проваливаясь в грязноватого цвета голубой песок.       Туман сияет огоньками, как и прошлым днём. Дома-коробки проглядываются неясными очертаниями, а свет из окон виснет перед стёклами голубоватой пыльцой.       — Спокойного утра, Мёба? — спрашивает Джисон, когда они уже оба сходили в душ и переоделись. — Я скорее всего уйду до того, как ты проснёшься, — говорит он, на что Минхо кивает.       — Удачи и… спасибо, — тихо отвечает он, закрывая за собой дверь.       Джисон выдыхает, смотря на неё и пытаясь понять, за что его благодарят. Почему это еле различимое «спасибо» слышится так печально?       Он всё же чувствует что-то?.. Или почему?..       Неужели он уже жалеет, что когда-то не узнал причины своей смерти, а теперь на это уже и надежды нет?