Underneath

      Наступает утро, и они настроены решительно. Джисон чувствует, как собственное сердце колотится в груди, пока Минхо трёт глаза рядом с ним, пытаясь проснуться. На часах едва семь утра, а до открытия канцелярского Йеджи осталось совсем чуть-чуть, поэтому они резко встают, чтобы пойти помыть кружки и налить в них чай. Пока чайник стоит на подставке, грея воду, оба идут в ванную чистить зубы.       В зеркале отражаются два усталых лица. Глаза Минхо чуть отекли, из-за чего его двойное веко чуть больше, чем обычно, а глаза меньше. У Джисона они совсем стали щелками. Губы сухие.       Но друг с другом комфортно и хорошо. Тепло плеча Минхо приятно греет плечо Джисона, который с усердием чистит язык задней стороной щётки. Паста течёт по подбородку, каплями падая в белоснежную раковину. Минхо чистит зубы аккуратнее, только вокруг рта ореол из пены.       Как только с утренними прихорашиваниями покончено, они идут пить чай и кушать, а точнее выискивать, что у них осталось со вчерашнего дня. Минхо залипает в телефоне, сонно моргая. Ощущение, что его глаза при этом слипаются и даже с огромными усилиями веки не могут отлипнуть друг от друга, как будто бы на каждом толстый слой суперклея.       Чай его не бодрит, в отличие от Джисона, который с лёгкой, слегка горьковатой жидкостью, плескающейся во рту, начинает чувствовать себя лучше. Минхо широко зевает.              — Давай по-бырому бутеры сварганим, а потом пойдём уже к этой девушке в канцелярском. Попытаем удачу, — говорит он, вставая со стула и направляясь к холодильнику. Рука цепляется за дверцу и с чмоканьем резинки открывает её.       Так они и делают простенькие кривые бутерброды, которые на вкус, правда, вполне себе хороши. Они быстро ухомякивают их, но даже это не помогает Джисону сглотнуть тяжёлый ком нехорошего предчувствия, застрявший в горле. Тревога, которая немного стихла, возвращается к нему вновь вместе с воспоминаниями. Минхо выглядит спокойным, но всё же лёгкую его нервозность выдают дёргающиеся кончики пальцев.       Они выходят из дома, запирая квартиру. Джисон смотрит на железную дверь, только сейчас замечая, что она не гладкая, как он мог ожидать, а вся рельефная, в мелких выпуклых точках. Кое-где красуются царапинки, что выделяются своим светлым оттенком. Глазок на двери почти не выделяется.       Почему-то сейчас Джисон решает приглядется к месту, где он живёт. Вспоминается этот глупый снежный шарик с человечком внутри, который указывает на сияющую пыль, похожую на звёзды, вспоминается балкон, на котором они спали с Минхо. Где Минхо однажды попытался выкурить сигарету, но туманные шарики просто-напросто уже потухли.       Минхо больше не курил.       Его комната, вся усеянная светящимися точками, пустая и как будто бы нежилая, тоже всплывает в реке воспоминаний, как летний труп. От Джисона там только детективная доска, да и она выглядит такой незавершённой и пустой, что вписывается безоговорочно в пустынный интерьер. Как будто бы давно заброшенная комната, в которой осталось всё от владельца.       Джисон передёргивает плечами.       Он не хочет смотреть на это чужими глазами.       Минхо идёт рядом с ним, и он единственное живое рядом с ним сейчас. Всё остальное кажется необитаемым.       Вымершим долгие годы назад.       Дома, что они проходят, кажутся старее и серее, чем раньше, когда Джисон видел их впервые. Блуждая по пыльным дорогам, они забредают во двор десятиэтажных и пятиэтажных домов. Туман оседает настолько толстым липким слоем, что они не сразу понимают, что оказываются почти в нужном месте. Посмотрев на карту, Джисон ведёт Минхо за угол, как вдруг они чуть ли не врезаются в деревянные брусья, из которых построена избушка канцелярского магазина.       Та же красочная вывеска.       Та же атмосфера.       Они молча заходят через массивную дверь, когда чувство ностальгии захватывает Джисона с ног до головы, укутав в кокон, сотканный из пяти чувств.       Йеджи, имя которой как и в прошлый раз было написано у неё на бейджике, выплывает из-за стеллажа, и её тёмные лисьи глаза встречаются со взглядом Джисона. Что-то в ней есть такое, необыкновенное. Как будто магия течёт по её венам, а под кожей сияет волшебный свет.       Она выглядит словно маяк в этом месте.       В Андернис.       — Доброе утро! Чем я могу вам помочь? — спрашивает она, когда Джисон неловко мнётся, не зная с чего начать. Минхо рядом с ним просто осматривает помещение, вечно натыкаясь взглядом на замок двери, ведущей на второй этаж.       — Доброе! Извините, помните, вы недавно мне продали блокнот с лесом Смерти? — спрашивает Джисон неловко, сжав в ладони рукав зелёной, скорее малахитового цвета, толстовки. Минхо был в такой же.       Девушка присматривается к нему, выгибая бровь в шутливой манере, и по итогу смеётся, отмахивается рукой.       — Конечно, помню. Что-то случилось? — отвечает она, заправляя мешающую прядь волос за ухо, когда Джисон думает над тем, как это сказать, чтобы их не погнали тряпками сразу же после первого слова. Он не может полностью доверять девушке, но она кажется понимающей. Он оборачивается, пытаясь посмотреть за стеллажи, пытаясь увидеть, есть ли кто ещё.       Как оказывается, есть. Рюджин, та самая официантка из кафе на берегу, выходит к ним с нечитаемым выражением лица.       — О, эм, — Джисон замолкает при виде девушки, уже думая над тем, чтобы сказать, что они зайдут позже, когда Йеджи вглядывается в его лицо ещё внимательнее.       — Что-то нелегальное, да? — спрашивает она, заставив Джисона подскочить. Он бы так и до потолка достать смог, если бы Минхо не удержал его за запястье.       — Не особо, просто вопрос. Как ты нарисовала деревья в такой близи, если лес Смерти огорожен? — бубнит Джисон, на что Йеджи и Рюджин приклеиваются к нему взглядами.       — Не говорите, что вы хотите попасть туда, — наконец отвечает Йеджи. Глаза становятся ещё вытянутее из-за прищура. — Вам лучше оставить это. Это невозможно. Да и вы что, не слышали о камерах в телефоне? Приблизил и сфоткал. Всё.       Джисон хочет сказать что-то, но его опережает Рюджин.       — Не втягивайте мою подругу в это и сваливайте. Видели мы уже подобных, вас никто не пустит. Не знаю, зачем вам это, но есть много других вариантов что-то сделать без леса. Найдите что-нибудь другое, чем можно выпендриться, — шипит она. Её слова, вроде как, не задумывались как нечто злое, но по итогу они выходят, как яд. Скорее всего она просто обеспокоена, что Йеджи могли подставить. Это ясное дело. Джисон бы тоже заступился за Минхо.       Но это всё равно не останавливает его от слёз, что наполняют глаза, потому что другого выхода нет и больше никогда не будет. Если он не достанет эти ущербные кристаллы воспоминаний, Минхо вновь исчезнет из его жизни и даже спустя тысячу лет они никогда больше не встретятся.       И ладно, не встретятся, так не встретятся, что тут такого, правда?       Но именно Джисон виноват в смерти Минхо. Если бы он не пытался сбежать, если бы он не пытался закрыться от проблем, судьба его друга могла бы быть другой.       Опять если бы.       Если бы.       Если бы.       Одна слеза скатывается по щеке, и Джисон опускает голову, чтобы никто ничего не увидел. Он так зол на себя, что хочется умереть. Но вот незадача, он уже мёртв, а в туман ему не превратиться даже при большом желании.       — Простите, что доставляю неудобства, но других решений больше нет, я уже не знаю, что делать. Я заплачу вам большие деньги! Пять миллионов арэ за информацию! Мало? Повышу ставку до десяти! Только пожалуйста, если вы что-то знаете, помогите, — Джисон почти что готов встать на колени и начать умолять. Ему так страшно. Сердце бьётся так, словно прямо сейчас взорвётся и зальёт все внутренности кровью. Конечности немеют, как и язык. Он не любил унижаться.       Он не любит, когда не может что-то решить, но теперь избегать проблем больше нельзя.       Теперь это опять чревато наихудшими последствиями.       — Мы ничего не знаем, сказали же! — ещё громче шипит Рюджин, скрещивая руки на груди и отворачиваясь, чтобы не смотреть на Джисона. — Постыдился бы! Подговариваешь людей на преступление!       — Минхо осталось жить полгода. Его убила та, кто теперь тоже мертва. Если не достать нужные кристаллы из леса Смерти, он умрёт и превратится в туман. Я потерял его в прошлом, но я не смогу пережить, если не предотвращу этого в настоящем, — Джисон сцепляет руки в замок, прикладывая их ко лбу, пытаясь вновь спрятать слёзы. Тревога так и бьёт по его сердцу. Он уже думал о том, что, может быть, это всё же был кто-то ещё, не она, но Чанмин, по его воспоминаниям, появился только после того, как они всё же стали отдаляться.       Если честно, он уже начал сдаваться. Новые чувства смешиваются со старыми. Старые воспоминания накладываются на новые. Этого слишком много. Особенно, точно зная, что, если бы не какое-то глупое сомнение, ничего бы этого не было.       Даже если не Гаыль убила Минхо, а какой-то её друг, который был готов на всё ради неё, что с того? Даже Джисон не вспомнил лица своего убийцы, кто его убил, а Минхо и подавно не сможет.       Искать прах не было смысла, ведь оно тоже не у убийцы.       Если у них ничего не получится, значит, Джисон сделает всё, чтобы Минхо выбрался из леса, даже если это означало умереть душой.       Кому-то суждено переродиться и жить счастливо, если повезёт. Кому-то суждено скитаться целую вечность в лабиринте страданий и мук, с каждой секундой теряя связь с реальностью, чувствуя лишь дуновение ветерка на сухой землистой коже. А остальным суждено превратиться в бесчувственный туман, что будет висеть над Андернис ещё долгие       Долгие.       Долгие годы…       И если Джисону и пророчится лучшее, он не примет это, ведь именно из-за его халатности такое произошло с его лучшим другом.       Лучшим другом, который был ему гораздо дороже, чем он мог предполагать.       Йеджи, кажется, хочет что-то сказать, её взгляд смягчился, но Рюджин влезает перед ней, пытаясь закрыть собой от умоляющих глаз Джисона. Видно, что это даётся ей с большим трудом, она отводит взгляд, лишь бы не видеть всей картины, и мешкает перед тем, как всё же открыть рот.       — Мы ничего не знаем. Уходите, — говорит она, и теперь Джисон теряет надежду.       Он устал.       Кивнув, он берёт Минхо за руку и выходит из хижины, вдыхая воздух, когда на глаза опять наворачиваются слёзы, а ком в горле мешает сделать глубокий вздох. Попытавшись его сглотнуть, он лишь усугубляет ситуацию.       Минхо рядом явно не знает, что делать или что говорить, он просто молча смотрит на то, как по щекам Джисона текут слёзы, сияя в свете тумана.       У дома, чьи окна выходят на берег, стоит скамейка, на которую Джисон грузно оседает. Пальцы вплетаются в светлые волосы и стягивают их так сильно, что кажется, будто он их все себе прямо сейчас и выдерет.       Рваный вздох срывается с губ Джисона, слёзы так и текут. Он просто-напросто не знает, что делать дальше. Нервы уже не выдерживают, когда Минхо кладёт свою ладонь ему на макушку и притягивает к себе, заставляя разогнуть спину и лечь ему на плечо.       — Не плачь, пожалуйста. Всё будет хорошо. Всё уже хорошо, — старший нежно массирует затылок Джисона пальцами, пропуская через них светлые короткие пряди. — Мы найдём решение.       — Ощущение, что свет включать было не нужно, чтобы увидеть трупы. Маньяк это заметил, — вбрасывает Джисон, не желая признавать того, что был не прав. Что лучше было вообще ничего не искать, ведь всё стало только хуже.       Минхо кивает.       — Ты прав. Свет включать было не надо, но и сидеть, дожидаться своей, так сказать, участи, категорически нельзя. Я понял это. — Минхо хочет что-то добавить, когда их прерывают торопливые шаги за ними. Они оборачиваются только для того, чтобы увидеть бегущих к ним Рюджин и Йеджи.       — Простите мою подругу за её поведение, она немного грубая, когда волнуется. У вас правда всё так плохо? — спрашивает владелица канцелярского, когда Джисон лишь слабо пожимает плечами, не желая доставлять неприятности. Рюджин чётко дала понять, что помогать им не собираются. И это было понятно и понимаемо.       — Простите за наше вторжение. Мы, наверное, доставили неудобства, — берёт на себя инициативу Минхо, кивая головой, на что Рюджин явно желает съязвить, но её толкает под ребро Йеджи.       — Давайте вернёмся, и я вам кое-что покажу, но вы должны обещать, что никому не проболтаетесь. Я хочу дать вам это только по доброте душевной, но если вы обманете, Рюджин знает, куда вас можно увезти, — она кивает в сторону девушки, что улыбается немного злобно.       Минхо переводит взгляд на Джисона, который лишь ещё раз пожимает плечами, но уголки губ всё же слегка дёргаются вверх.       — Нам незачем сдавать вас. Мне просто нужно озеро, где есть эти тупые кристаллы, которые помогут ему, — с предательскими слезами бормочет Джисон, слегка кивая, насколько позволяет положение, в сторону парня.       — Тогда пойдёмте с нами.

***

      Джисон и Минхо вновь оказываются в избушке, когда Йеджи ведёт их троих (недовольная Рюджин тоже считается, плетётся еле-еле) в комнату наверх, что всё это время была заперта, и достаёт большой, размером со средний палец, ключ. Блестящий, но почему-то в некоторых местах ржавый. Головка выполнена в форме треф, карточной масти.       Как только ключ проворачивается в замочной скважине несколько раз, дверь со скрипом распахивается, впуская в темноту четырёх гостей. Йеджи быстро включает свет и впускает всех выше, плотно запирая за ними дверь.       Свет в комнате очень слабый, окон в ней тоже нет, из-за чего Джисон и Минхо то и дело запинаются о что-либо на полу, пока не доходят до пыльного дивана, на котором кучей забросаны разные блокноты, карты и просто бумаги.       Йеджи усаживается на мягкие подушки, начиная рыться, чтобы что-то найти. Каждое своё движение она комментирует гостям.       — Смотрите, дело в том, что в заборах тоже есть кое-какие лазейки, но к ним нужно аккуратно пробираться. За последнее время самая надежная, которую точно не перекрыли, скорее всего-о, — на секунду девушка затихает, чтобы развернуть очередную карту и быстро пробежаться по ней глазами, — вот эта. Я была тут пару недель назад, не думаю, что её должны были обнаружить, — говорит она и указывает пальцем на маленькую красную точку на границе тёмной зелени и отметку посветлее в районе Случайностей. — А вот если вы пройдёте вперёд, там будет водопад Инанимэйт, впадающий в озеро Грёз. Не знаю, он ли вам нужен, я не особо разбираюсь в диковинах леса и где они там находятся, но всё же решила указать, — заканчивает предложение Йеджи, указывая на берег в середине леса. — Если вы не знали, мы живём на берегу полуострова, то есть с трёх сторон нас омывает океан, поэтому, если вы забудете путь назад, просто идите вперёд, а уже потом идите обратно, тоже прямо, — говорит она, когда наконец и Рюджин подаёт голос.       — Наш мир во многом не идеален. Он как сеть со множеством дыр, которые мешают свободно жить, а государство это прикрывает абы как. Если твой убийца мёртв, то у тебя не остаётся шансов, — пожимает плечами она и вздыхает, почесав затылок. — У меня была такая же ситуация. Мне жаль, что я так накинулась на вас.       Джисон выдавливает улыбку и кивает, пока Минхо укладывает руку на плечо парня.       — Спасибо, что всё же позволили увидеть это. Можем ли мы сфотографировать карту? — спрашивает он, на что Йеджи лишь переворачивает бумагу, чтобы было видно лучше.       Так они и достигли нужной цели.       Одной из.

***

      Джисон залетает в квартиру, чтобы взять рюкзак из комнаты. Он не очень большой, но всё же вместительный, туда поместится хотя бы один плед, блокнот и еда на день вместе с водой. Схватив его и книгу подмышкой, он вылетает обратно к Минхо, который залипает в телефоне.       Так они направляются в продуктовый, в котором ранее никогда не были. А зачем, если можно пойти в кафе и купить там уже готовое? Им же даже о деньгах беспокоиться не надо, двадцати миллионов на год хватает даже с огромнейшим излишком.       Но сейчас им нужно было купить что-то такое, что пригодится в лесу. Уж точно не супчик или морсик.       Продуктовый магазин оказывается большим одноэтажным зданием у лодочной дороги, окна светятся мягким зеленоватым оттенком, внутри видны стеллажи с разными продуктами. Входа два, один крутящийся, второй самый обычный. Они особо не парятся и заходят через дверь.       Джисон думает, что может пригодиться в таком «небольшом походе», когда он проходит мимо разноцветных стеллажей. Сам супермаркет выглядит очень пусто, даже пугающе. Людей не видно, а на кассах никого.       Всё на самообслуживании.       Быстренько подсчитав, Джисон приходит к выводу, что тут стоит двадцать высоких длинных стеллажей и десять морозильников. В помещении полутьма, свет исходит только из парочки тусклых лампочек над каждым шкафом и из холодильников. Кафельный пол отражает их, из-за чего кажется, что тут и там лежат стеклянные светящиеся шарики.       Немного пугающе, но так даже спокойнее. Никого вокруг, ничего, кроме тишины и еды тоже. Джисон поднимает голову и замечает небольшую камеру на стеллаже, что внимательно наблюдает за ним. Улыбнувшись ей натянуто, он идёт вдоль стеллажей, чтобы выбрать что-нибудь. Отдалённые шаги Минхо раздаются где-то в другой части зала.       Сначала он берёт несколько бутылок воды, когда понимает, что ими двумя уже его руки и заняты. Придётся возвращаться обратно.       Не успевает он развернуться, как слышит стук колёсиков о кафельные плиты.       — Тележка! Нам она точно понадобится, да? — говорит с ухмылкой Минхо. Перегнувшись через ручку, парень катится на ней, едва держа равновесие и указывая на руки Джисона, занятые водой. Младший не может сдержать улыбки, когда те всё же оказываются окружёнными с пяти сторон железными прутьями.       — Что бы ещё такого взять, — бормочет он, когда Минхо катится на тележке дальше, осматривая всё вокруг.       — Сухари какие-нибудь можно было бы, наверное. Они достаточно сытные, и их не надо раскладывать по тарелкам, — говорит он, после чего берёт со стойки пакет с конфетами. — И это тоже можно.       Так они набирают полный рюкзак, и теперь последним заданием остаётся поиск пледа. Джисон не уверен, что его можно приобрести где-то тут, пока его взгляд не натыкается на стеллаж с подушками и пледами в пластиковых пакетах. Минхо быстро проскальзывает мимо него, на петельке для ремня болтается двуглавый кот. Его рука тут же ложится на плед со светящимися звёздами.       — Давай этот? — спрашивает он, и Джисон не может отказать.       Так они и оказываются на лодке, чей путь проложен в район Случайностей, укрытые пледом со светящимися звёздами и полным рюкзаком еды. Экран телефона светится, отображая чат с Чанбином. Последнее сообщение гласит: «Заранее спокойной ночи».       Сейчас только половина двенадцатого утра.       Он быстро ставит телефон на беззвучный и укладывает его в рюкзак под еду. Минхо зевает рядом с ним, потирая глаза и смотря по сторонам.       — Ты же понимаешь, что мы можем не вернуться, да? — спрашивает его Джисон, когда тот прыскает в смехе.              — Понимаю, — единственное, что служит его ответом.

***

      Лес мощной беспросветной стеной отделяет их от мира иного. Джисон действительно удивляется, когда видит, что в ограждении из сетки проделана едва видимая дыра, через которую можно легко пробраться. Отодвинув часть в сторону, Минхо аккуратно проходит сквозь. Земля влажная, хлюпающая даже. Толстая подошва кроссовок утопает в текстурах, как если бы они жили в игре.       Оказавшись по ту сторону, оба тихонько выдыхают. Наконец-то всё закончится.       Остаётся только сделать шаг в неизвестность, кишащую опаснейшими тварями, покрытую плотным слоем тумана, размазанного ножом смерти. Они в последний раз оборачиваются на обрывки города за деревьями и быстро исчезают в белёсой пелене.       Сначала ничего не кажется странным. Чуть глубже в лесу сучья деревьев оплетены странными тонкими струнами тягучего молока, похожего на паутину. Земля под ногами кажется болотистой, но при этом сухой, как будто всё самое гнилое и опасное спрятано под ней.       Но потом, когда они делают ещё по одному шагу, Джисон понимает, что же не так.       Звуков вокруг почти что не существует. Только стук подошв о почву и их дыхание. Те самые нити оказываются лишь плодом воображения Джисона — подойдя к ним ближе, он видит, как они распадаются на нечто бесформенное.       Минхо сжимает в кулаке плюшевую игрушку двуглавого кота и медленно обвивает руку вокруг плеча парня, прерывисто выдыхая.       — Тише, всё будет в порядке, давай присядем, посмотрим на карту в книге и на ту, что мы сфотали у Йеджи, — тихонько произносит Джисон, высматривая широкое дерево Эш поблизости, где можно будет спрятаться, чисто на всякий случай. И ровно через десять шагов вперёд оно всё же открывает свои тёмные объятия.       Толстый ствол вбит, как гвоздь, в угольную, словно сгоревшую землю. Крона, что соткана из тонких чернильно-изумрудных лоскутов, отбрасывает смоляную тень. Вокруг растут густые кусты Абскондере, что оправдывают своё название, вполне идеально подходя для того, чтобы за ними прятаться.       Джисон усаживается на землю, ведя за собой Минхо, и раскрывает книгу на нужном развороте, где изображена карта леса. Их место очень козырное: если идти вперёд, то они наткнутся на озеро, что расположено по отношению к ним горизонтально. То есть им лишь нужно не попасться в руки всяким тварям, и всё. Они у цели.       — Джисон, — тихо шепчет Минхо на ухо. Голос слегка дрожит. Джисон поворачивается к нему и уже хочет что-то сказать, когда вдруг его глаза встречаются с лицом человека за спиной Минхо. Его сложно принять за живое существо — тёмные провалы на худом сгнившем лице; улыбка словно приклеена, она не кажется настоящей, потому что чернильные уголки заходят за щёки, паря в воздухе; тело всё скукоженное, как будто бы обезвожено, сморщенная кожа прилипает к костям.       Перед ними явно покачивается мужчина, на нём потрёпанная одежда цвета хаки, но из-за грязи, налипшей на ней, не сразу бросаются в глаза мазки, что когда-то пестрили разными оттенками зелёного. На голове металлическая каска.       — Где ты?! — вдруг вскрикивает он истошно, запрокинув голову назад и раскрыв челюсти так широко, что у Джисона создаётся впечатление, что верхняя вот-вот оторвётся и обернётся вокруг его скальпа. Острые зубы, блеснув в тумане, так и кричат об опасности, а язык, что как змея извивается в его зловонном рту, так и норовит выскользнуть на поиски, вот только остается привязан на цепи. — Где ты-ы?! — заливистый истеричный смех тут же достигает ушей двух парней, вырвав Минхо из транса. Он дрожащей рукой дотягивается до Джисона и шаркает к нему, лишь бы быть ближе.       Тварь ещё раз осматривается вокруг своими пустыми глазницами. Кости словно желейные, шея существа проворачивается на все триста шестьдесят градусов, колени тоже гнутся то в одну сторону, то в другую, помогая передвигаться. Одна рука согнута в локте, но совершенно в другую сторону. Ещё пару мгновений, и всё же некогда нормальный мужчина скрывается в толще тумана.       Кровь, что стучала в висках, наконец успокаивается.       И вновь наступает тишина.       — Что это, чёрт возьми, такое было, — шепчет Минхо, вцепившись ногтями в плечо Джисона, с ужасом осознав, во что они ввязались.       — Оно заметило нас, — говорит Джисон, кожа бледнеет, а кончики пальцев немеют. — Оно просто не поняло, где мы прячемся, — шепчет он, складывая книгу в рюкзак со всё ещё ошарашенным выражением лица. — Туман, что выше и что погуще, как паутина для них. Нам не стоит подниматься, если мы не хотим угодить в сети.       Минхо раскрывает рот, шаркая на коленях ещё ближе, желая что-то сказать, но, увидев выражение лица Джисона, он всё же решает, что стоит его просто обнять. Рука мягко проходится по его зеленоватым в отражении иголок волосам.       — Пойдём дальше? — спрашивает Минхо, на что парень угрюмо кивает.       — Я защищу тебя. Обещаю.       Так они и двигаются дальше.       Пейзаж вокруг них никак не меняется, в один момент всё вообще начинает сливаться в одно сплошное коричнево-зелёное пятно с непонятной белёсой плёнкой выше. Больше монстров особо и не видно. Только бесконечные полотна чего-то мерзкого. Отвратительного. Зловонного.       Когда они устают, а время только кажется поздним, они решают сделать небольшую передышку, сесть на траву под деревом Эш и слегка перекусить. Пакет с сухарями укладывается на середину между ними, чтобы было не так далеко тянуться. Портфель облокачивается о ствол дерева. Джисон тянется рукой к высушенному сладкому хлебу, улыбаясь Минхо. С ним не так уж и страшно, он одним своим присутствием делает всё светлее. Вместо мрачных кривых елей, или чего-то похожего на них, кажется, что вокруг солнечная берёзовая роща. Вместо мрачной густой мглы, готовой поглотить всё живое, — лёгкая дымка над озером, подкрашенная лучами утреннего солнца. Вместо неустойчивой земли, словно полой, — безопасный камень.       С ним безопасно, даже если он выглядит нежно и мило.       С ним всегда хорошо.       И вот, когда Джисон собирается закинуть очередной сухарик в рот, из тумана выплывает новая тварь. Минхо, что сидел перед ним, выпрямляется в ужасе. Мелкая дрожь пробегает по его пальцам, которыми он цепляется за плечи Джисона.       — Я убью-ю тебя-я! — кричит она за спиной Джисона так яростно, что кажется, будто мир трясётся вокруг него. Он быстро оборачивается, чтобы с первых секунд понять, кто это.       Ким Гаыль.       Распознать её не составляет особого труда. Тёмные волосы, что ранее были густыми и мягкими, теперь секущимися нитями разной длины торчат в стороны. Кожа сухая и с трещинами, как на старом разбитом фарфоре, покрытом пылью и паутиной. Глаза наполнены мелкими червями, они светятся красноватым светом в густом кислом молоке тумана и гниющей тьме леса. Секунда, и один сваливается на землю, дёргаясь и барахтаясь так, словно утопает в чём-то невидимом и густом. Следующее мгновение, и свет гаснет, оставляя после себя едва заметное мигание в некоторых точках белёсого тела.       Мерзость.       По горлу вверх поднимается мохнатый ком тошноты. Взгляд вновь взлетает к чужому вытянутому лицу. Джисон не понимает, в чём же дело, почему оно такое, пока его глаза не опускаются ниже проваленного, как от сифилиса, носа, иссохших чёрных губ, растянутых в широченной улыбке до ушей в буквальном смысле.       Кожа свисает с черепа, как маска из теста.       Джисон молча сглатывает, крепко обхватывая рукой Минхо. Тот тихо поворачивает голову к нему с широко распахнутыми глазами, в которых читается лишь страх.       — Тш-ш, всё будет хорошо, отодвинься, но аккуратно, — шепчет Джисон, мягко поворачиваясь на земле, чтобы не привлекать внимания твари перед ними. Когда спина Минхо касается неровной поверхности дерева, он позволяет себе разогнуться и выдохнуть.       Вот только откуда ему было знать, что туман успел опуститься? Откуда ему было знать, что он угодил в паутину смерти?       Паутину, которая обладает собственным разумом.       Резкий визг раздаётся за ним, оглушив их обоих. Минхо кривится, пытаясь зажать уши, когда прямо перед его лицом огромное зубастое нечто вгрызается в плечо Джисона. Тёмные волосы вблизи кажутся ещё более отвратительными и мерзкими. Слипшиеся грязные пряди как будто масляные и живые. Куча таких же отвратительных личинок выпадают из глазниц твари, погасая через пару мгновений на земле у ног Минхо.       Джисон перед ним вскрикивает, после чего инстинктивно разворачивается, пытаясь ударить в лицо ту тварь, что вцепилась в его плечо. Когда Джисон оказывается к нему в профиль, взгляд Минхо скользит ниже, замечая коротенькое платье в цветочек землистого цвета, скорее всего, просто грязное. На шее болтается такая же подвеска, как та, которую они обнаружили в доме Гаыль. Подвеска глубокого синего цвета качается, как маятник часов, пока Джисон старается скинуть с себя прокажённую.       Кусок смолы останавливается в верхней точке левой стороны. Минхо видит очертания чего-то внутри.       Всё размывается при падении.       Кусок смолы замирает в верхней точке правой стороны. Минхо видит собственный палец, после чего ни этого Джисона, ни этой Гаыль, ни этого леса уже не существует.       Только отдалённые крики дорогого друга смешиваются с болезненно яркими всполохами перед глазами.       — Минхо, спасайся! — слышит он. — Минхо, пожалуйста, посмотри на меня.       Повисает тишина, которая через мгновение разрывается от ярких , но уже знакомых картинок и голосов.

***

      Гаыль сидит рядом с ним, за соседней партой, крутя ручку в руках. Они хорошо ладили с самой первой встречи, потому что примерно одного возраста и вкусы у них тоже похожи. Минхо считает её одной из самых надёжных людей в округе. От неё всегда веет безопасностью.       — Слушай, го сгоняем в кафеху после пар? — спрашивает девушка, поворачиваясь к нему, подперев кулаком подбородок. — Мне надо тебе кое-что сказать, — улыбка расцветает на её лице, и Минхо не может отказать.       — Без проблем. Но ненадолго, у меня встреча с Джисоном намечена, так что, — он пожимает плечами.       Джисон ему сразу понравился. Он был мягким на вид, но со своими соображениями и принципами. К огромнейшему сожалению, скорее всего, гетеро. Минхо не хочет его разочаровать, поэтому старается делать всё, чтобы тот считал его «крутым».

***

      — Ты мне нравишься, — говорит девушка, из-за чего глаза Минхо расширяются, а сам он впадает в ступор.       Нравится, ещё раз повторите, кто?       — Ещё раз?       — Ты мне нравишься, Минхо-я, я не шучу. Ты мне кажешься очень надёжным, заботливым и нежным, — говорит она, накрутив локон волос на длинный палец. В глазах сияют искорки, которые буквально излучают уверенность в успехе. И понятное дело, она красива, она добра, она идеальна, но есть одна загвоздка.       — Я гей, Гаыль. Мне не нравятся девушки, мне жаль, — ошалевше отвечает Минхо, сглатывая слюну, что скопилась во рту. — Ты мне тоже кажешься очень надёжным человеком. Очень. Именно поэтому я общаюсь с тобой. Ты очень интересная, да и мы ловим одну волну во всяких вещах, но мне уже кое-кто нравится. Прости ещё раз, — глаза девушки вмиг темнеют, но тут же становятся такими же, как и прежде. Она выдавливает улыбку.       — Это Джисон, не так ли? — сквозь зубы спрашивает Гаыль, на что Минхо распахивает глаза.       — Откуда ты… — закончить ему не дают.       — Я догадывалась, на самом деле. Ты вечно смотришь на него, когда он смеётся. Ты вечно пытаешься ему помогать. Ты никогда не отменяешь встреч с ним. Ты всё делаешь для него. Ты меняешься рядом с ним. Не знаю, нарочно или нет, но меняешься. Но я подумала, что, может быть, тебе просто комфортнее с парнями, — говорит она, на что Минхо осознаёт, насколько сильно он был очевидным. — Оказывается, он и правда тебе нравится.

***

      Минхо стоит в туалете университета. Вода течёт по лицу, задерживаясь на ресницах, носу и подбородке. Желваки ходят по челюстям, а вена пульсирует на висках.       Эта сука всё растрепала.       Дверь открывается, и показывается наглая морда одногруппника, имя которого он и не помнит даже.       — Не плачешь, пидорок? — спрашивает он, и нервы у Минхо уже сдают, а кулаки чешутся. Он бы так и раскромсал его тупое лицо.       — Извините, сонбэ-ним, там какой-то парень сказал, что вы курите и пошёл к ректору, — раздаётся голос Джисона, наполненный холодом. — Вам лучше поторопиться.       — Вот же чёрт! — шипит парень и уносится, оставляя Минхо и Джисона одних. Тёмные карие глаза изучают его, и Минхо уже ментально готовится к обвинениям, может быть, даже не пустым.       — Какого хера, хён? Почему ты избегаешь меня? И откуда слухи? Что происходит? — спрашивает Джисон, скрестив руки на груди и закрыв дверь в туалетную комнату, Минхо поглубже вдыхает воздух и качает головой.       — Какая-то сучка распустила слух, что я гей, — выдыхает он.

***

      — Какого хера, Гаыль?! Нахера ты это сделала?! — Минхо заходит в комнату девушки после того, как её отец открыл ему дверь. Сама девушка что-то мастерит из эпоксидной смолы, как обычно. Это было её главным хобби.       — Ты о чём? — спрашивает она невинно, после чего Минхо агрессивно начинает махать руками, краснея и белея на глазах.       — Зачем ты рассказала им, что я гей?! Зачем?! — шипит он, на что та полностью оборачивается к нему лицом, хмурясь.       — Но я ничего никому не говорила, Минхо-я. Я бы не стала. Вполне возможно, что кто-то подслушал, мы же были в кафе у уника, — вкрадчиво отвечает она, и возвращается к своему делу, замешивая сухие цветочки в баночке со смолой.       Точно. Гаыль бы никогда не стала так с ним поступать, правда же?

***

      — Хён, ты давно знаешь Гаыль-нуну, так ведь? — спрашивает Джисон, когда они лежат на кровати Минхо, смотря аниме с телефона, на что тот утвердительно мычит. — Мне она нравится.       Старший подрывается в шоке, усаживаясь на кровати, как будто его друг вылил на него ведро кипятка.       Как так получилось, что в один день его жизнь свернула не туда? Как так вышло, что он всё разрушил?

***

      Минхо тянется к ручке двери, открывая её милому взбудораженному парню, что вбегает в его квартиру.       — Хён! Она согласилась! Я не думал, что она вообще мне ответит, типа, ты видел меня?! Я даже на её Чимина не похож, а она всё равно согласилась! Боже, я так счастлив, так счастлив! — тараторит он, обнимая Минхо поперёк торса, поднимая его в воздух и кружа.       Чувство нестерпимой печали охватывает всё тело до болезненных покалываний в сердце. Так хочется сказать, что он не первый, что совсем недавно эта девушка признавалась в любви ему, но он не имеет права рушить чужие судьбы. Как бы сильно больно ему ни было всё это время. Это не его жизнь.       — Блять, если б ты только знал, как я очковал перед признанием, думал, полечу с новой скоростью под названием «Чиминова» или что-то вроде, — смеётся Джисон, и Минхо подхватывает, точнее, пытается, хотя хочется реветь и рвать.       — Да, Джисон. Я рад, что ты счастлив, — говорит он, подавляя ком в горле. Пальцы мягко вплетаются в чужие волосы. — Надеюсь, ты и дальше будешь таким. Тебе очень идёт эта улыбка, — Минхо тяжело сглатывает, стараясь не подавать вида, что слёзы подступают на глаза, а сам он ни разу не счастлив за друга.       Потому что себя жалко гораздо больше.

***

      — Какого чёрта, Гаыль? Ты же всё знаешь! — Минхо запирается в её комнате, пока она лишь вытирает пыль с полок, на которых стоят её игрушки Чимина. — Зачем?! Ты хочешь испортить мне жизнь?!       Девушка тяжело вздыхает, закатывая глаза.       — Все люди двигаются дальше, Минхо. Тебе уже надо это понять. Джисон. Я. Мы все двигаемся дальше. Все двигаются, кроме тебя, потому что ты застрял где-то там в своих мечтах. Вот только дай я тебя образумлю. Не всегда всё, что мы желаем, превращается в реальность. Ты мне нравился. И я отпустила тебя. Почему ты думаешь, что все твои проблемы из-за меня? Думаешь, если бы он не признался мне, то обязательно был бы с тобой? Думаешь, не пришла бы другая? — Гаыль скрещивает руки, шипя через зубы. Гневные искорки скачут по её радужке, но вмиг складки между бровей разглаживаются, и она пытается пересилить свою злость. — Уходи, пожалуйста, и подумай надо всем лучше.       И правда. Гаыль не может быть виновата в его несчастиях. Главное, чтобы счастлив был Джисон.       Это самое главное.

***

      — Господи, Хёнджин, у твоего друга реально золотые руки, — шепчет Минхо, осматривая гитару, что ему передали.       Джисону точно понравится! Он точно будет рад такому подарку. Мазки краски разных цветов формируют из себя некий узор, успокаивающий душу.

***

      Минхо не хочет оставлять Джисона и Гаыль наедине. Вообще они вышли погулять компанией, но Хёнджин куда-то умотал со словами «скоро вернусь», оставляя старшего третьим ненужным колесом. Минхо даже подумывал пойти домой, но по итогу решил, что ну его к чёрту, уж лучше быть бесполезным мешающим третьим колесом, чем одиноким на обочине.       По итогу он, конечно же, сто раз жалеет, что не решился уйти, потому что аттракцион оказывается слишком страшным для него. Чем он вообще думал?       — Зачем ты полез, хён? Мы могли бы с Гаыль-нуной сами прокатиться, — пожимает плечами Джисон, сдерживая улыбку, пододвигаясь ближе к заскучавшей девушке, чтобы освободить немного места для друга, вот только Минхо даже на миллиметр не сдвигается.       — Минхо-я, тут нечего бояться, серьёзно, — закатывает глаза Гаыль, после чего на всю кабинку раздаётся отчаянный визг, которым Минхо не гордится. Хочется плакать, потому что и без того столько всего навалилось: сессия, учёба, отношения Джисона, слухи, а вот это просто становится уже предпоследней каплей.       Секунда, и после этого слышится хохот младшего, от которого только хуже, но подавать вид, что ему обидно, он не желает, именно поэтому переключается на что-то другое, лишь бы скрыть навернувшиеся слёзы.       Щёлк.       — Минхо, зараза, даже с самым перепуганным лицом выглядит красиво, — шипит Гаыль, и видно, как молнии блещут в её глазах, но почти тут же она расслабляется и показывает фото парням.       — Реально зараза! Как ты вообще можешь выглядеть так красиво с таким серым от страха лицом? — интересуется Джисон, на что Минхо корчит физиономию.       Его нельзя винить. Это неправильно. Джисон ни о чём не знает, не знает, что эти слова дают надежду в сердце Минхо, а потом тут же её топчут с особой жестокостью. Он не догадывается.       Но всё равно больно.       — Вы ещё моё очко сфотайте и скажите, что оно красивее всех, бля, — шипит он, как ему кажется, достаточно спокойно, вжимаясь в кресло и закрывая глаза, при этом показывая фак двоим.       Оба трясутся в смехе вместе с кабиной колеса обозрения, из-за чего у Минхо действительно ощущение, что его сердце сейчас остановится к чертям собачьим. Он даже не осознаёт, что начинает завывать, пока Джисон не перетаскивает его к себе на колени, успокаивающе поглаживая и называя своим ребёночком.       Минхо готов выпрыгнуть прямо сейчас, чтобы разбиться и больше не слышать этого.

***

      — Давай в фотобудку, Джисон-а? — лепечет Минхо, улыбка сама растекается по лицу, когда он смотрит на младшего, что внимательно вглядывается в его лицо. — Тебе же исполнилось девятнадцать! Такое нужно запечатлеть!       — У тебя какая-то мания копить вот эту макулатуру? — Джисон смеётся, слегка запрокидывая голову назад, но при этом безропотно следуя за ним.       Минхо всё равно, да, ему нравятся фотографии, у него куча альбомов дома, он обожает просто в какой-то из дней садиться и пересматривать их все. Он относится к этому со всей серьёзностью, подписывает каждый момент, добавляет даты, украшает. Он любит это, хоть и не признаётся в открытую.       Нажав на кнопку, что им нужно две копии, Минхо встаёт рядом, прижимаясь щекой к щеке Джисона. Алкоголь ударил в голову, и он уже не видел ничего такого в том, чтобы прижаться к друг чуть ближе положенного.       Следующий кадр, он поворачивает голову, касаясь носом чужой щеки.       Ещё один, и вот его губы накрывают ушную раковину парня.       Сердце стучит, как бешеное, пока он не может остановить себя. Поцелуи приходятся на щёку, шею и любой участок кожи замершего парня, до которого он может дотянуться. В какой-то момент всё это начинает проясняться, и он понимает, что всё это неправильно.       Что главная проблема не в Гаыль.       Уж тем более не в Джисоне.       Она в нём.       Он бурчит что-то себе под нос, когда Джисон подаёт голос:       — Почему? Что не так?       — Почему ты любишь её, а не меня? — в последний раз спрашивает Минхо, заливаясь слезами. Перед глазами всё крутится, цвета смешиваются в один сплошной яркий ком, что через мгновение теряет оттенки серого. Потом белого. А в конце всё окрашивается в благородный чёрный, без единой плеши света.       Он больше ничего не слышит.

***

      Слёзы текут по щекам, когда он рыдает навзрыд. Ненависть к себе переполняет чашу так, что сил не остаётся. Липкая противная ненависть разливается по скатерти его личности, въедаясь тёмным пятном в ткань. Убрать лёгким взмахом руки невозможно.       Ненависть к себе не выводится так просто. Нужно постирать скатерть, вот только всё равно останется хотя бы окантовка пятна, что всю жизнь будет напоминать о себе.       Если, конечно, не выбросить эту скатерть. Так ведь проще, не так ли?

***

      Минхо не понимает, что происходит. В его руках апельсин, причём какой-то странной формы. Он не понимает, что он говорит. Слышится отдалённое «ну или целоваться со мной», но оно не кажется настоящим. Как будто всё это только в его голове. Он бы так и думал дальше, если бы не голос Джисона рядом.       — То есть, если я не в крсе, как это делается, то я должен тебя цловать? — спрашивает Джисон. Его взгляд скользит вниз по губам старшего. Изображение парня размывается, и если уж быть конкретно честным, Минхо не уверен, что это действительно Джисон. Может быть, это только плод его воображения. — А слшай, давай! — восклицает парень, после чего на талии появляются широкие ладони. — А то бл бесит, я уже устал думать, какие твои гбы на вкс, — бормочет он, обжигая чужую кожу жарким дыханием и запахом алкоголя. Минхо хочет вдохнуть, как вдруг его губы уже накрыты чужими.       Надо оттолкнуть.       Срочно надо.       Джисон в отношениях. У Джисона есть девушка. Девушка — одногруппница Минхо и бывшая хорошая подруга.       Но губы Джисона слишком желаемые, чтобы отказаться, именно поэтому Минхо плавится в чужих объятиях, полностью отдаваясь секундному порыву.       — Эм, — вдруг прерывает их громкое восклицание. — Что вы делаете? — Гаыль выглядела разъярённой. Минхо может её понять, ему тоже больно, когда она целует Джисона.       Вот только между ними есть огромная разница.       Она его девушка.       А он просто друг.

***

      У Минхо развивается паранойя. Ощущение, что каждый день его кто-то преследует, за ним следят, в каждой комнате у него камеры. Кажется, будто бы он никогда не остаётся один.       Днём ещё терпимо, но вот ночью… Ночью весь груз его ошибок и проблем, вытекающих из них, полностью сваливается сверху.       Он не должен был целовать Джисона.       Он не должен был даже не ради Гаыль. Ради их дружбы, ведь сейчас всё сломано. Всё разрушено. Он пишет ему, но тот не отвечает и не читает. В университете отмахивается парой слов.       Минхо совсем один. Хёнджин занят, не отвечает. С остальными он не настолько в хороших отношениях, чтобы вливаться в чужие компании. Да и не хочется ему. Ни одна из его проблем не решена, он лишь скрывает их за фальшивой улыбкой.       Он даже задумывается, что, может быть, все люди специально это игнорируют? Что Джисон это игнорирует, надеясь, что в скором времени Минхо будет невыносимо рядом с ним. Что, если все его терпят? Ощущение, будто ничья жизнь без его присутствия никак не изменится.       Ощущение, будто уже все давно заметили, что он ненастоящий. Что его улыбка выдавлена. Что его глаза больше не блестят.       Может быть, стоило бы кому-то наконец-то раскрыться, показать, что у него на душе, но он не может никому доверять. Ему хватило слухов и насмешек про то, что он гей. Он больше не хочет. Он любит Джисона, но он не может ему доверять. Он не может. Он не должен нагружать проблемами других людей.       Так надо.

***

      — Джисон-а, давай вместе сегодня пойдём? — спрашивает Минхо, с надеждой опираясь о его парту с улыбкой, которая грозилась сойти на нет. Сегодня тревога с ещё большим усердием била по вискам, заставляя его дышать через рот, чтобы не задохнуться.       — Прости, хён. Мне нужно сдать долги, — отвечает Джисон, пожимая плечами и отводя взгляд с безразличием. Минхо понимает, что было глупо надеяться, что тот согласится. Мосты сожжены. — А потом на работу с Субином. Прости ещё раз, — заканчивает он, на что Минхо слабо улыбается, а его глаза слезятся, потому что ему страшно. Ему так страшно, он уже больше не может.       Если бы сейчас Джисон спросил, в чём дело, он бы, скорее всего, раскололся. Но тот даже не собирался.       — Всё хорошо. Тогда до завтра? — спрашивает он, сглатывая ком, что застрял в горле, чтобы не показаться жалким. Джисон кивает.       Но никакого завтра, как оказалось, ему не предназначено.

***

      — Минхо? Что-то случилось? — из окна машины, что ехала рядом, высовывается голова Гаыль. Она не кажется расстроенной или злой, больше обеспокоенной.              — Забей, — отмахивается он, но девушка качает головой.       — Тебя подвезти? Я как раз в сторону твоего дома еду, так что мне не тяжело, — говорит она, и Минхо задумывается: «А почему бы нет? В машине гораздо безопаснее».       Вот только откуда он мог знать, что на заднем сидении кто-то готовил ему платок, пропитанный хлороформом, правда?

***

      Минхо просыпается оттого, что его тело приземляется на траву с глухим ударом. Дышать всё ещё тяжело. Думать тоже. Он не особо понимает, что с ним сейчас происходит и как он сюда попал. Трава пахнет свежо, предвещая лето.       — Минхо-я-я, ты уже очнулся, не так ли? — мило спрашивает Гаыль, усаживаясь ему на поясницу. — Как дела? Знаешь, мне кажется, ты немного не понял, что я пыталась до тебя донести. Я, конечно, рада, что ты начал действовать, но я надеялась, ты вдуплишь, что это не должно идти наперекор мне, — говорит она, на фоне слышится отдалённое рычание машин, но они явно не у обочины.       — Я был пьян, мне жаль, что я поцеловал твоего парня, — шепчет Минхо, жмурясь, чтобы прогнать тёмные круги перед глазами, на что девушка лишь цыкает.       — Похер на него. Ты думаешь, он мне так сильно был нужен? Да я всё это время пахала, чтобы он, не дай бог, не решил мутить с тобой. Думаешь, я хотела встречаться с малолеткой? Мне это никак не упёрлось. Мне всегда нравился ты, — вкрадчиво объясняет она. — Я сказала тебе двигаться дальше, Джисон для тебя должен был быть в прошлом. Почему ты просто не мог включить свою башку?!       — О чём ты? Думаешь, если бы я не был с Джисоном, то я бы не нашёл другого? — почти слово в слово повторяет за ней Минхо, на что та специально пихает его коленом в бок.       — В точку. Я об этом уже долго думаю, именно поэтому я пришла к одному выводу, — она наклоняется к его уху. — Не доставайся же ты никому, Минхо-я.       После этих слов он словно просыпается вновь. Подскочив и свалив с себя девушку, он с распахнутыми глазами смотрит на неё, сделав пару шагов назад.       — Ты совсем конченная?! Тебя посадят! Ты же не можешь просто взять и убить меня! О чём ты вообще говоришь? — у Минхо начинается истерика, из-за чего он не может остановиться от смеха, а Гаыль спокойно закатывает глаза.       — Папочка не даст своей принцессе попасть в тюрьму, лапочка, — замечает с улыбкой она, но Минхо всё не может перестать смеяться. Ему так страшно, он просто хочет вернуться домой и закутаться в одеяло. Неужели он чувствовал, что грядёт опасность?       — Но ты не можешь просто убить меня!       — Мне и не надо напрягаться. За меня всё сделают, не так ли, Чанмин-а? — она выглядывает из-за плеча Минхо, заставляя того обернуться.       За ним всё это время безжизненной фигурой стоял одногруппник Джисона. Высокий мощный парниша, который сейчас кажется испуганным. У него в руках нож, но его невозможно разглядеть из-за того, как дрожат руки парня.       — Ты заставляешь его убивать?! — спрашивает в ужасе Минхо. Гаыль пожимает плечами.       — Нет. Это его первый раз. Я пообещала ему хорошую сумму и кое-что ещё, если он мне поможет.       — Да ты ебанутая на всю голову, — бормочет Минхо и делает шаг назад.       Ужас и страх собираются в его груди с тревогой. Под тёмными взглядами двух человек так страшно. Невыносимо страшно. Он делает последний медленный шаг, после чего несётся со всех ног к машине, что стоит где-то там за деревьями, надеясь, что он сможет выбежать на обочину. Перед глазами всё крутится то ли из-за хлороформа, то ли из-за адреналина.       — Куда ты бежишь! Ты не можешь! — раздаётся визг парня за ним, после чего на его всё ещё онемевшее от долгой потери сознания тело приземляется Чанмин, начавший долбить его ножом. — Не смей идти в полицию! Не смей! Не смей! Моя жизнь зависит от этого! Ты не можешь! Ты не можешь идти в полицию! Я ненавижу тебя! Ты хотел угробить мне жизнь?! Признайся, ты хотел идти в полицию! Ты хотел! Моя жизнь идёт под откос! Всё идёт по пизде, а ещё ты! Ты самая главная проблема! Не смей идти в полицию, иначе я убью тебя! — кричит истерично Чанмин, а Минхо в ужасе не понимает, что делать.       Острая боль пронзает его тело. Он даже не знает, с чем это сравнить, даже если бы знал, не вспомнил бы. Всё крутится, смешивается и пульсирует. Воспоминания проносятся перед его глазами.       А правда. Всё только из-за него. Он и правда главная проблема. Вместе с ненавистью к себе появляется чувство разочарования и отчаяния.       Он испортил отношения с Джисоном.       Разочарование.       Он не смог оправдать чужие ожидания.       Разочарование.       Он не смог ничего в своей жизни.       Разочарование.       Слёзы собираются в уголках глаз, когда сознание совсем помутняется.       — Надо отнести его на обочи—       Темнота, смешанная с осознанием, что все проблемы были решаемы, переплетается с разочарованием, ненавистью к себе и болью, что опаляет всё его тело.       Он — своё главное разочарование.       Джисон никогда не узнает о том, как он был ему дорог.

***

      Джисон видит, как исчезает за туманом маленькая, по сравнению с деревом Эш, фигурка Минхо, пока он все дальше отдаляется от места, где на них напали. Его тело слегка трясёт, он явно не в сознании, и единственное, на что может надеяться Джисон, — это помощь извне, что парень останется в порядке.       Зубы существа плотно засели в плоти, место укуса болит так остро, словно из парня начинают доставать все органы через маленькие отверстия. На удивление, оно не пытается съесть его или что-то ещё. Оно просто тащит его, как будто бы потягивая все жизненные соки. Всё как будто замирает. Даже скитающиеся без цели чудовища как будто бы обретают своё место. Словно тут они живут спокойно, пока что-то не начинает напоминать им о том, что давно утрачено.       В какой-то момент, когда они с монстром Гаыль приходят в некое подобие тёмной пещеры, он осознаёт, что это конец. Голова кружится, всё теряет краски, раздражение только растёт.       Жажда чужой боли затмевает здравый рассудок.       Его тело сваливается на землю, как мешок, набитый картошкой, а Гаыль, что до этого всасывалась в его шею, вдруг начинает озираться по сторонам.       — Где ты?!       Интересно, как там Минхо?       Джисон чувствует, как пара слезинок скатываются по щеке.

***

      Выпрыгнув из транса, Минхо с усилием вдыхает воздух. Всё лицо липкое и мокрое от слёз, а в горле сухо. Он молчит про резкие покалывания в спине, куда ему пришлись удары. Вокруг пусто. Ничего, кроме грузных деревьев, тумана и тишины. Рядом валяется нетронутый рюкзак, из которого торчит книга про лес Смерти. Сухари валяются на земле, в то время как пакет виснет на ветвях кустов.       Минхо вздыхает, стараясь успокоиться, и убирает весь беспорядок. Целлофан забивается в самый дальний угол рюкзака. Сухари же он решает не забирать. Природе это не помешает.       Когда же его рукам делать уже нечего, мозг возвращает его к фигуре Джисона.       Где его искать? Жив ли он хотя бы? Что теперь Минхо к нему чувствует?       Кажется, это судьба. Он влюбился в него, когда был живым, а потом полюбил его вновь после смерти.       Но на душе скребут кошки. Вновь тяжёлое чувство оседает на его плечах.       Это то ли обида, то ли что-то другое. Он вспоминает слова Джисона, что всё это из-за него, а не из-за Минхо, но…       Это ведь не правда.       Виноваты все. Каждый ежеминутно делает какой-то выбор или шаг. Они сделали свои, но, как оказалось, что-то надо было отбросить ещё давно.       Это как выбирать, какой из двух бокалов с ядом. Шансы пятьдесят на пятьдесят. Они оба сделали глоток из чаши с вином, в которую добавили цианид.       Может быть, если бы Минхо был менее наивен, если бы рассказал Джисону обо всём, то сейчас бы он не корчился под деревом в лесу Смерти, а сам Джисон был бы сейчас рядом. Или хотя бы жив.       Страх потерять всё ограничивает и связывает конечности. Таким образом, не Минхо решал свою судьбу, а течение жизни.       Если не пытаться плыть, то как вообще можно выжить в воде, да?       Как можно выжить, если не обращать внимания на таблички «Купание запрещено» или живность, обитающую в водах?       Они с Джисоном никогда не были в одной лодке.       Но оба утопли в одной реке.       Минхо смахивает слёзы, когда в груди рождается новое чувство. Он вспоминает, как Джисон только заселился, как доказывал ему, что нужно стремиться к знанию, а не мариноваться во тьме. Его рука тянется к книге, открывая её на странице с содержанием. Первый модуль кажется ему интересным, потому что он завязан на географических объектах, и это действительно может ему пригодиться сейчас. Следующие три тоже, но пока что он даже представить себе не может, как применить их на практике.       А вот пятый уже гораздо полезнее. Его название лаконично, в отличие от остальных.

      «Души»

      Открыв на самом начале модуля, он с интересом вглядывается в заголовок.

      Вирус «Вендиго»

      Те души, что попадают в лес Смерти, уже прошли первые стадии заражения вирусом и достигли последней, фатальной.

      Минхо закатывает глаза, видя, что дальше там идёт что-то вроде «бла-бла бла бла-бла-бла и ещё раз бла», но потом его взгляд натыкается на уже расписанные стадии.

      1 стадия начинается с момента укуса и длится около 5-10 минут. Из последствий могут наблюдаться слабость, головокружение, повышение агрессии. Верхний слой эпидермиса только начинает поражаться вирусом, поэтому сначала можно заметить тёмное пятно, расходящееся от раны. В это время заражение еще не полностью проникает в организм, поэтому можно обратиться за помощью к врачам, которые смажут мазью поражённое место.

Не всегда прокажённые кусают, иногда они сдавливают часть тела жертвы до открытых ран. Последствия всё те же, но сам временной период развития вируса в разы длиннее. Иногда он растягивается до суток.

2 стадия начинается, когда всё тело обретёт достаточно тёмный оттенок, какой обычно бывает после того, как человек сгорает заживо в запертом помещении. Так душа выглядит следующие 10 минут, после чего вирус проникает глубже в тело человека. Поганый чёрный цвет кожи начинает рассасываться обычно до сероватого оттенка. На этой стадии заражённый безобиден, так как всё его тело мучается в судорогах, а сознание блуждает по остаткам воспоминаний, что уже разрушаются. Белки наливаются чёрным, и как только последний миллиметр слизистой обретает этот цвет, примерно спустя 20 минут с момента полного «почернения», начинается 3 стадия. 2 стадия — это последний шанс на спасение человека, однако для излечения потребуется кристалл Vita, притом как минимум в количестве двух штук, а то и более.

Если же человек так и не обратился за помощью после того, как его поранил прокажённый, и наступает 2 стадия, то она может длиться от 5 часов до 2 суток в лучшем случае.

На 3 стадии человек теряет себя в плане сознания. В нём собираются только плохие качества: агрессивность, жестокость, желание убивать и ненависть ко всему живому. После этого человека уже не спасти. Если вы находитесь рядом с ним в этот период, то лучше бежать и прятаться, потому что он всё ещё слышит и видит вас. Эта стадия самая короткая и длится в основном ровно 3 минуты для всех заражённых.

Лечения не найдено.

4 стадия, финальная. Ничего не меняется, кроме внешности. Кожа обвисает, но в некоторых точках, таких как скальп, бёдра, колени, локти, икры и плечи, наоборот, прилипает. Жировая прослойка быстро исчезает, мышцы усыхают, но выполняют свою функцию. Зубы удлиняются и заостряются. Рот растягивается в улыбку, мышцы застывают в этом состоянии. Глаза атрофируются, затем их поедают личинки Ignis. Если прокажённый находит кристаллы Vita или же любую живую душу, то их души обрекаются на вечные страдания и блуждания. Не уверен, что воспоминания возвращаются к ним. В обычном же случае неприкаянные души бродят по лесу от 1 до 2 лет.

Лечения нет.

      Вот так вот обнадёживающе заканчивается глава. У Минхо начинается паника, из-за которой он даже не представляет, что дальше делать. Сколько уже прошло? Где вообще искать Джисона? Господи, без Божьих сил у него нет шансов!       Слёзы выступают на глазах, но Минхо серьёзно настроен поменяться в этой смерти. Именно поэтому, злобно натянув портфель, он выползает из кустов, двигаясь вперёд, как они и изначально планировали с Джисоном. Нужно же найти эти чёртовы кристаллы, верно? Если всё удачно сложится и им правда суждено было быть вместе, он найдёт его до конца второй стадии.       Вздохнув, он начинает двигаться, когда видит перед собой железную дорогу, что извивается петлями на земле. Кое-где между шпалами уже видна свежая трава. Осторожно прислушавшись и присмотревшись, он точно убеждается в том, что никакого поезда не видно и подавно и быстро перебегает рельсы.       Спустя пару минут через туман начинают виднеться золотые огни, расплывающиеся во мгле бесформенными пятнами. Тишину разбивает звук воды. Через ещё пару мгновений Минхо понимает, что это цветы. Светящиеся лепестки в форме звёзд колышутся перед озером. Минхо с приоткрытым ртом заглядывается на них, протягивая руку поближе.       Всё пространство усеяно ими.       Тьма рассеивается, и кажется, что надежда вновь вернулась.       Джисон дарил ему открытку с ними.       «Вот. Это тебе. Давай вместе раскроем эту тайну, а потом, когда всё закончится, обсудим наш путь за чашкой чая на балконе под свет свечи!» — сказал тогда он. Сердце Минхо на секунду останавливается. Слёзы текут по щекам, когда он закрывает голову руками, забывая о том, что здесь повсюду куча похожих на Гаыль тварей.       Если он не найдёт Джисона, что будет дальше? Он оставит его здесь, зная, что он сам еще днем был полон решимости всё исправить? Что еще в ту ночь они обнимались во сне?       Что будет, если он не найдёт его?       Одна слеза скатывается по щеке и падает прямо на лепесток, загораясь золотым. Цветок покачивается, но стойко держится, лишь раз мигнув в темноте.       Минхо хочет быть, как этот цветок. Тот излучает силу.       Он хочет так же.       — Так, — говорит он себе, стукнув кулаком по ладони. — Не время распускать сопли! Джисон ждёт меня! Он точно жив, я верю в это! — убеждает он себя, после чего уже направляется к озеру, по пути скидывая портфель с плеч, только сейчас замечая, что перед ним распростёрлась широкая скала, с которой лоскутами спадает вода.       Водопад Инанимэйт.       Минхо смотрит на эту величественную завесу, не мигая. Смотрит, как она разбивается о мерцающую гладь прямо перед его носом, растворяясь в зазеркалье. Тонкая полоса песка вокруг озера, что ещё не успела зарасти, сияет лазурным светом, как тайна Вселенной. Вот только стоит подойти ближе, как она превращается в обычный грязно-коричневый ил. Вода кажется почти что чернильной, дна не видно совсем. Из-за лёгкого тумана создаётся ощущение, что над озером собрался какой-то опасный удушающий газ.       Становится ещё более жутко.       Он морщится, когда слабая волна накатывает на берег и слизывает ил, но всё равно ступает прямо в кроссовках в воду, сдерживая звуки отвращения. Он не видит даже собственных ног, как ему разглядеть эти чёртовы кристаллы?              Ступня проваливается через землю на дне, вытянуть её тяжело. Пройдя десять шагов дальше, Минхо понимает, что, на удивление, глубина небольшая. Может быть, на середине ему по грудь. Но нырять всё равно страшно. Конечно, вода не совсем стоячая, но кто знает, что в ней может быть? Тут повсюду прокажённые, не дай Бог, он получит какую-то инфекцию.       Сглотнув и задержав дыхание, он всё же опускается ниже, рукой пытаясь проверить, есть ли что-то на дне.       Его пальцев касается что-то желейное, и он тут же достаёт это. В руках оказывается ничто иное, как чья-то кожа, ничего особенного. Просто чёртова кожа лица, которая как будто мариновалась в этом озере. И Минхо держит её. Видно две дыры, где должны располагаться глаза. Ещё одна, где рот. Выдохнув, он отпускает её восвояси, после чего всё его тело начинает биться в дрожи.       Что он только что держал в руке?       Кричать хочется очень сильно, чисто чтобы сбросить стресс, но он вспоминает.       Вряд ли тут есть прокажённые третьей стадии, но он всё равно должен держаться в тени. Потому что неважно, тут они или нет. Главное, что это существует.       Сбросив последние капли отвращения, он вновь суёт руку под воду и начинает шарить по дну, ходя из стороны в сторону. Пару раз он опять вытаскивает кожу с разных частей тела. Может быть, какая-то тварь упала в реку, из-за чего её унесло к водопаду, чёрт её знает. И вот, когда он совсем теряет надежду вновь, когда кажется, что прошла уже вечность, Минхо вытаскивает первый кристалл. Он и правда оказывается очень хрупким, из-за чего парню приходится снова притянуть к себе кусок чьей-то кожи и положить диковинку на неё, чтобы она не утонула. Согнувшись в три погибели, он продолжает искать ещё парочку, и в этот раз это не занимает много времени: он вытаскивает сразу два.       Обрадовавшись, он берёт все три кристалла, собираясь уходить от водопада, когда позади себя слышит странные звуки. Холодок пробегает по позвоночнику.       Он медленно оборачивается, когда в воду рядом с ним с жалким криком плашмя спиной падает прокажённый. Всё его тело разлетается на кусочки, шмоток кожи отлетает от его лица и прилипает к телу Минхо. Сразу после из воды встаёт костлявое нечто, обтянутое в некоторых местах плотью.       Минхо замирает, не зная что и делать. Если он двинется с места, то существо это ощутит. Если он останется, то до него быстро доберутся.       — Помогите, — тихо шепчет он.       Вдруг двуглавый кот загорается ярким малахитовым цветом, а вода закручивается в спирали вокруг Минхо вместе с кожей, что плавает в ней, и остальными противными ужасами. Всё плотной стеной ограждает его от остального мира. Туман же, наоборот, проникает к нему, но не весь, только некоторые отдельные его ленты. Он с удивлением смотрит на них, когда они забиваются ему в нос и рот, из-за чего дышать становится слишком трудно. Минхо не понимает, как что-то такое, как туман, может быть таким плотным. Сопротивляясь буквально секунд тридцать, он теряет сознание, а когда просыпается, то находит себя       В пустоте.       Всё окутано туманом.       — Ты звал нас? — слышит Минхо звон голосов, эхо бьёт по ушам.       Вокруг никого. Откуда эти звуки?       — Ты звал нас? — повторяет монотонный хор.       — Мне нужна помощь, — шепчет Минхо, удивляясь, когда его голос звучит так, как будто он вскрикнул. — Пожалуйста, если ещё не поздно, мне нужно к Джисону.       — Кто это? — спрашивают голоса, и Минхо старается не расплакаться.       — Очень дорогой мне человек. Его похитила девушка, которую сюда привезли. Мне нужно его найти.       — Ты единственный живой человек здесь. Больше никого нет. — Минхо замирает. В его руке три кристалла, которые он чуть не раздавил от переживаний.       — Вы не знаете, где его, — он замолкает на мгновение, — где его тело?       Туман ничего не произносит, и Минхо уже не надеется. Нет и шанса, что он его найдёт. Слёзы всё же опять скатываются по его щекам, и он даже не знает, откуда они. Почему в нём столько слёз? Он никогда не плакал так много.       — Он в пещере Долорес, — вдруг отвечает голос какой-то девушки, отцепившийся от остальных. — Был перед тем, как он слился со всем. Если есть хотя бы шанс спасти его — беги изо всех сил. Мой возлюбленный спасся сам, оставив меня здесь. Я не знаю, где он. Никогда не узнаю, — голос постепенно затихает, и Минхо так жаль её. Бедная.       — Спасибо тебе, — кивает он с улыбкой. Сразу после этого туман рассеивается, и он оказывается на берегу среди звёздных цветов. Портфель валяется рядом с ним. Книга рядом раскрыта на развороте с картой, и лепесток от цветка лежит прямо на пещере с названием «Долорес».       На самом деле, она недалеко, по крайней мере, как кажется Минхо. Она располагается на стороне скалы, с которой стекает водопад. Вздохнув, парень собирает всё обратно в сумку, срывая один цветок, чтобы положить его на верхушку всех вещей, аккуратно перехватывает три кристалла другой рукой, потому что одна затекла, и начинает бежать изо всех сил.       Двуглавого кота больше нет.       Туман его забрал с собой.       Они забрали его с собой.       Ветки бьют его по лицу, когда он бесстрашно пересекает лес, не задумываясь, что может наткнуться на ещё одного прокажённого. Ему всё равно. Обиды на Джисона нет, да и не было. Он просто хочет, чтобы всё было хотя бы спокойно. Ему не надо, чтобы всё было замечательно. Ему нужна хотя бы безопасность.       Вдруг его взгляду из-за очередных ветвей показывается тёмная пещера в скале, что уходит куда-то очень глубоко. На земле лежит Джисон, всё тело которого содрогается в конвульсиях так болезненно, что по позвоночнику Минхо проходится молния. Он быстро подбегает к нему, пальцами раздвигая его веки, чтобы увидеть лишь маленький светлый кусочек глазного яблока. Паника прошибает насквозь, он трясущимися пальцами раскрывает первый кристалл и вливает себе в рот, чтобы потом протолкнуть всё в рот Джисона с усилием. Хорошо, что язык не запал, хотя, наверное, это и не важно, когда ты уже мёртв. Второй кристалл раскалывается быстрее, и он опять заставляет парня все проглотить. И вот, когда разбивается третий, всё глазное яблоко Джисона затягивается чернью. Сердце Минхо в груди стучит, как бешенное, он шепчет «нет-нет-нет» и вновь проталкивает в рот парня содержимое кристалла Вита.       Конвульсии прекращаются.       Минхо с облегчением выдыхает, и расцветает улыбка. До того момента, пока глаза Джисона не распахиваются. Белки двигаются, это видно по едва различимой радужке, что дергается туда-сюда.       — Джисон? — с опаской спрашивает Минхо, когда искусственная ненастоящая улыбка растягивается по чужим губам. Видно, как мускулы на щеках дёргаются в судорогах, но парень явно это не замечает, потому что уголки всё тянутся вверх, в то время как глаза не меняются.       «Это не Джисон», — доходит до Минхо, что пятится назад, пытаясь найти что-либо для укрытия. «Не сработало».       — Я нашёл тебя, — щебечет уже прокажённый, поднимаясь, как будто у него вообще костей нет. Голова падает на плечо, с такого угла оно и смотрит на Минхо. Чужеродный смех разрывает воздух и сердце Минхо на куски.       Нет, этого не может быть.       Этого не может быть.       Не может ведь?       Нет. Нет. Нет       Нет.       Почему всё так получается? Почему все говорят, что хоть где-нибудь ты будешь счастлив, когда даже после смерти тебе суют под нос одни страдания? Почему мир так издевается над ним? Разве он заслуживает всего этого? Да, может быть, он был слегка слабохарактерным и остаётся таковым, но разве это повод, чтобы лишать его того, кого он поистине любит?       Он делает ещё шаг назад, пока Джисон неустойчивой походкой двигается к нему, улыбаясь всё той же улыбкой.       Минхо врезается в дерево, что оказалось за его спиной, и рассматривает черты лица существа. Тёмные глазницы, как будто пустые. Чёрные губы на серой, как будто пепельной, коже. Ранки от зубов тянутся от ключиц до, вероятно, спины. Оно даже не говорит, просто пялится и улыбается.       — Джисон, не надо! — вскрикивает Минхо, когда существо со всех ног срывается в его сторону, и парень жмурится от страха. Особенно, когда рядом с ним раздаётся душераздирающий крик.       Приоткрыв одно веко, он видит, как Джисон хватается за свои глаза, крича так, как будто их вырывают с корнями из глазниц. Всё его тело искривляется в болезненных конвульсиях, пока он не падает на колени и не начинает дёргаться прямо перед ногами парня.       Минхо не может смотреть на эти страдания и опускается рядом, пытаясь отодвинуть ладони Джисона с лица, дабы увидеть, что же там болит. Может быть, он уже переходит на четвёртую стадию?       Белки всё ещё чёрные, как небо по ночам, как космос. Кожа всё ещё серая.              — Минхо, уходи отсюда, я прошу тебя, — хрипит Джисон, схватив его руки и сильно сжав. Его глазные яблоки как будто хотят выпрыгнуть, а сам он выглядит на грани потери сознания. — Уходи, я больше не смогу сдерживать себя, прошу, уходи, уходи, уходи, — после последнего слова его губы вновь насильно растягиваются в улыбке и он начинает хохотать, как безумный, оттягивая руки Минхо от себя подальше.       Так всё и кончится, получается?       То есть, весь путь, что они проделали, ни к чему не привёл?...       Если бы он только раньше нашёл эти чёртовы кристаллы...       Если бы он только бежал быстрее...       Если бы он только потратил меньше времени на слёзы...       Сейчас бы всё было по-другому...       Он нежно улыбается Джисону, что старается даже не смотреть на него, после чего наклоняется ниже и целует его в щёку.       — Всё равно. Я не знаю, как отсюда выбраться, — он знает. — Так что смысла нет мне бежать отсюда, Джисон-а.       — Я молю тебя, Минхо, я не хочу убивать тебя ещё раз, — из чернильных глаз брызгают такие же чернильные слёзы, что стекают по щекам. — Уходи.       Минхо отпускает чужие руки и берёт портфель, чтобы достать цветок, что уже погас. Он показывает его Джисону, видя, как жёлтая звезда отражается в омутах глаз.       — Ты не убивал меня, слышишь? Мы все допускали ошибки. Я тоже виноват в этом. Я должен был сразу сказать, что Гаыль до этого признавалась в любви мне, а потом, когда я ей сказал, что я гей и мне нравишься ты, она растрепала это по всему универу и решила перейти на тебя, лишь бы ты не был со мной. Я не знаю, почему я тебе не сказал. Может быть, я боялся, что ты не поверишь мне. Или что тебе будет противно. Я допустил ошибки. Ты допустил. Но это не значит, что мы заслуживали смерти, понимаешь? Это не значит, что мы убили друг друга. Если бы Гаыль совсем не свихнулась, кто знает, может быть, сейчас мы бы были живы, — Минхо аккуратно прикладывает ладонь к чужой щеке и с улыбкой поворачивает лицо Джисона к нему, чтобы встретиться с ним глазами. — Но знаешь, мне всё равно, ведь мы уже и так умерли. Я просто хочу, чтобы хотя бы ты остался в моей смерти.       Пару секунд чужие смоляные глаза просто неотрывно смотрят на него, после чего ещё одна чернильная слеза скатывается по щеке.       — Я тоже хотел бы этого, — говорит он, после чего его голова заваливается назад, а глаза закрываются. Паника накатывает на Минхо, и он оттаскивает парня подальше в кусты, чтобы посмотреть что с ним.       Три минуты уже, казалось, прошли давно. Изменений во внешности нет. В книге не сказано, что после третьей стадии человек теряет сознание. Немного поразмыслив над этим, Минхо всё же решает проверить глаза Джисона вновь и с удивлением находит вместо чернильных омутов обычные человеческие глазные яблоки.       Кожа тоже постепенно темнеет и приобретает розоватый здоровый оттенок.       Минхо с облегчением выдыхает, начиная хихикать над сложившейся ситуацией, пока Джисон не просыпается спустя минут пять.       Тогда-то он и обещает ему всё рассказать, когда они выберутся отсюда.       — Знаешь, в чём смысл этих цветов? — спрашивает Джисон, когда они добираются до озера. Он усаживается на поляну, усеянную золотистыми звёздами, что как будто бы упали с неба. Минхо пожимает плечами и садится близко-близко к парню, вкладывая свою руку в чужую.       — Не знаю.       — Цветы Эфе. Чанбин говорил, что их дарят, чтобы показать, что как бы ни были скоротечны любовь, жизнь или любые другие вещи, у которых есть конец, вы всё равно будете находить друг друга даже после. Сама легенда этих цветов мне не нравится, она такая мрачная и трагическая, но, знаешь… — Джисон замирает, сильнее сжимая руку Минхо. — Легенда, может быть, и придумана, а вот наша история — нет.       Джисон поворачивает голову в сторону озера, где всё ещё барахтается страшное существо, то попадая под водопад, то выныривая из него. Голимый скелет, который разваливается на части прямо на их глазах. И вот в последний миг черепушка отскакивает со звонким щелчком с плеч прокажённого. Парни только и могут, что поморщиться.       — Пойдём? Честно, не в курсе, сколько сейчас времени, но всё равно. Нам пора домой, — заканчивает он, после чего Минхо ярко ему улыбается, забывая о зрелище, и отводит взгляд, чтобы в последний раз взглянуть на золотистые цветочки.       — Ты прав, — шепчет Минхо, вставая с места.       Звёзды колышутся от ветерка, и кажется, что в мгновение ока мир остановился. Джисон закидывает на плечи рюкзак, оглядываясь, нет ли нигде поблизости прокажённых, но единственным замеченным остаётся тот, что в озере, который больше даже и не шевелится.       Они двигаются вперёд по тому пути, что прошёл Минхо, но останавливаются из-за непривычного шума. Как будто что-то металлическое бьёт по рельсам с неприятным звуком. Джисон всматривается в туман, когда видит две полосы и шпалы между ними. Минхо делает шаг к парню, когда прямо перед ними медленно проезжает вагон.

      В окне виднеется чья-то миловидная мордашка с копной тёмных волос. Эта душа совсем не похожа на заражённую вирусом Вендиго. Чем-то этот парень похож на Минхо. Они оба смотрят друг на друга с прищуром, пока чья-то рука не утягивает душу в сторону.

      — Ого, уже, похоже, ночь! — восклицает Джисон, переступая через рельсы вместе с Минхо. Тот, похоже, не заметил ничего необычного. Значит, Минхо всё это показалось.       Может быть, это его разум говорит о том, что он мог бы быть там, если бы его жизненные принципы были другими. Может быть, жизнь всё же не так жестока, просто она не вмешивается в происходящее.       Не получилось в этой жизни? Попробуй после смерти!       Не получилось после смерти? Не отчаивайся, после очередного конца всегда будет ещё одно начало, если ты дашь этому случиться!       Кто знает, сколько неудачных жизней и смертей у него было до? Может быть, именно сегодня он получил то, чего пытался добиться многие столетия.       Всё это не было напрасно.       Джисон улыбается, выпрямляясь во весь рост, чтобы отодвинуть в сторону сетку и открыть проход в их настоящий мир. Тот, где теперь вся их жизнь.       Тот, который ведёт прямиком домой.       — Мы справились, да? — со слезами на глазах вопрошает Джисон, когда Минхо вытирает свои рукавом, как можно тише вдыхая.       — Да, Джисон. Мы справились.       И вот, когда они твёрдо стоят по другую стороны от леса Смерти, всё кажется таким новым, как будто они вновь родились. Оказывается, затхлый запах был только там, а здесь воздух чистый, пахнет, как воспоминания с толикой людской радости. Огни района Случайностей крутятся перед глазами, превращаясь в калейдоскоп с осколками чего-то забытого.       Ощущение, что их не было здесь миллионы лет.       Миллиарды.       Очертания домов, очертания деревьев, очертания всего давно-давно потухли, и вот сейчас они вновь разгораются вместе с огоньками тумана, что как бабочки вьются вокруг.       Минхо делает глубокий вдох. Это его первый вдох здесь, когда он в сознании. Джисон ласково берёт его за руку, и улыбка расплывается по его лицу.       — Спасибо, что спас меня, — шепчет он, на что Минхо лишь смеётся и вновь отворачивается к виду, открывшемуся перед ними.       — Я люблю тебя, ты это знаешь, так ведь? Думаешь, я бы смог бросить тебя там, зная, что ты станешь вот такой тварью, и, может быть, никогда не обретёшь покой? — спрашивает Минхо, на что Джисон лишь улыбается и пожимает плечами.       — Мне там самое место, — отвечает он, на что получает лёгкий удар в плечо кулаком. Старший изгибает бровь в недовольстве.       — Придурок, дай я тебе ещё раз повторю, что я сказал, — Минхо подходит ближе. — Я люблю тебя, ты это знаешь, так ведь? — расставляя акценты на нужных словах, Минхо продолжает. — Думаешь, я бы смог бросить тебя там, зная, что ты станешь вот такой тварью, и, может быть, никогда не обретёшь покой? — заканчивает он, после чего до Джисона доходит, что именно имел в виду парень.       — И я люблю тебя, Минхо.       Слёзы скатываются по щекам Джисона, когда он мягко обнимает старшего за талию, утыкаясь носом ему в плечо. До него доносится лёгкий запах цветов Эфе. Действительно эфемерный.       Но даже если всё в этом мире скоротечно, его чувства будут существовать до момента падения Андернис.       Даже если всё в этом мире скоротечно, Андернис никогда не исчезнет с лица загробных земель.       Потому что чувства вечны. Неважно, меняются они или нет, точно так же, как и загробный город.       Даже если они умирают вместе с человеком, воспоминания о них остаются навсегда в памяти тех, кто ещё жив.       Страшно умирать не потому, что не знаешь, что в конце, а потому что не успел сделать то, что должен был сделать гораздо раньше.       Страшно терять людей. Всегда страшно. Потому что в будущем ты находишь сотни моментов, за которые хотелось бы поблагодарить того, кого больше нет. Потому что даже в настоящем не успеваешь показать все свои чувства.       Смерть никогда не была злодейкой.       И никогда не будет.       Потому что без неё не было бы и понятия ценности. Мы не начинаем дорожить кем-то только после их смертей. Мы начинаем осознавать, что на то, чтобы показать всю свою любовь, нам было выделено не так много времени.       Следующего шанса может и не быть. Лучше сказать сегодня все слова, что вертятся на языке, нежели винить себя до конца жизни, что так и не нашёл для этого подходящего времени.       Иногда завтра может раствориться в тумане загробного города Андернис, что таит в себе много тайн и несбыточных надежд.       А сегодня может покрыться солнечной плёнкой тёплых чувств.       

The end.

Allow yourself to be happy