Ты-мой

Сокджин сидел в своём кабинете, протянулся рукой к чашке кофе, которая находилась рядом с рабочим компьютером. Другой рукой щелкнул по мышке компьютера и потер лоб, снимая круглые очки. Он уже целых три дня не выходил с работы, не уходил домой, где его никто не ждал. Мингю покинул этот мир два года назад — ему так и не провели операцию. Намджун, так и не появился, не отвечал на звонки, только отправлял деньги, не зная, что его папы больше нет в живых. Он не удостоил их даже одним звонком. Сокджин положил все присланные альфой деньги в старый сундук, они ему не нужны. Они не вернут того, кто поддерживал и растил его. После смерти Мингю, Джин потерял счёт времени, держал траур, не ел, не пил, только плакал. Возненавидел этот мир ещё больше. Если бы не было таких низких правил против омег, он точно смог бы спасти Мингю. Сам себя начал презирать из-за того, что он — омега. Самое жалкое существо в мире. Его состояние спас Чон Хосок — альфа, который был лучшим другом Намджуна. Альфа был в армии, но когда вернулся к другу — не обнаружил его, а вот младшего брата — Сокджина, который был сам на себя не похож: бледный с потухшими, красными от слез глазами он нашёл. Хосок тогда знатно обматерил Намджуна, видя, в каком состоянии находится дом, в каком состоянии находится Сокджин. Если бы он прежде, чем идти на службу пришел бы хоть разок к ним, то возможно смог бы помочь. Ведь нужна была всего лишь одна подпись альфы. Хосок поднял Сокджина на ноги. Благодаря ему, омега сейчас работает в банке. Его никто не презирает, потому что Хосок всем объявил его своим родным младшим братом. Благодаря ему омега смог отпустить прошлое. А ведь Хосок — альфа, богатый, зрелый, ни в чем не нуждающийся альфа. Разве можно такому, как Хосоку сказать что-либо плохое? Ни про него, ни про Джина никто и лишнего слова сказать не смог. А Джин работал, всё своё время отдал работе. Стал серьёзным, харизматичным мужчиной, который ни нуждался ни в ком и ни в чем. Кроме Хосока, других альф возненавидел в два раза больше. Он всем сердцем возненавидел того, кого считал братом. Сокджин ненавидит Намджуна. *** — Намджун, поздравь меня! — ухмыльнулся Чонгук, войдя в кабинет Намджуна и садясь на кресло. Старший лениво повернул голову в сторону младшего, положил сигарету в пепельницу. — Дай угадаю, — хмыкнул старший. — Акции повысились? — О-о, да-а, — улыбнулся Чонгук. — Мы поднимаемся на вершины, бро, — довольно проговорил он. Немного молчав, продолжил — На самом деле, я хотел сказать тебе про другую новость. — Да неужели, — безразлично проговорил Намджун, вздернув бровь. — Нашёл новую игрушку? — имея ввиду омег. — Игрушки сами меня найдут, — безразлично ответил он и притворно-разочарованно произнёс. — Снова провал Нам~и. Стареешь. — Не тяни, Гук. — В общем, дела идут хорошо. Всё в порядке и, — Чонгук в предвкушении смотрел на старшего и проговорил. — Я собираюсь вернутся обратно в Корею. Намджун не удивился. Чонгук давно хочет вернутся в свою родную страну. Всегда работал усерднее, чтобы повысить все акции, повысить рейтинг компании — лишь бы домой вернуться. Говорил, что его омега очень соскучился по нему, и больше не хочет терпеть разлуку. Как никак, не виделись целых тринадцать лет. — Раз дела у нас хороши — позволю тебе вернутся, — хмыкнул старший альфа. — Я не просил разрешения, просто оповестил тебя о своём решении. Если возникнут какие-то проблемы, сообщи мне, обязательно вернусь, — твёрдо и со всей серьёзностью сказал Чонгук. Встал с места, направился к двери, что-то вспомнив, обернулся. — И да, чуть не забыл, полечу я сегодня после двух часов. — Вот ж! А пораньше сообщить не мог что-ли?! — со слабой нервозностью проговорил старший. — Мог, но не хотел, — хмыкнул он. — Счастливо оставаться, бро. Не скучай! *** — А этот хоть маленький, но просторнее и жить в нем удобнее, — объяснила арендатор дома. Миндже искал надёжный дом, не роскошный и не слишком дешевый. Хотелось найти уютный дом, чтобы жить в нем тихо, мирно, с любовью. Он планирует купить его сегодня, а послезавтра показать его Тэхёну. Его омеге, у которого послезавтра день рождения. И, как сам альфа обещал, в день совершеннолетия омеги, он заберёт Тэхёна с собой, они будут жить вместе: долго и счастливо. Вспоминая Тэ, на лице альфы появляется слабая и счастливая улыбка. У него есть такой красивый, добрый, смелый, хороший омега, готовый на всё только ради него. Миндже тоже готов собственную жизнь за него отдать. Его Тэхён с каждым днём становился красивее, очаровательнее. Его глаза, когда видели альфу сверкали ярче всех звёзд. Омега всячески давал понять Миндже, что любит его ни смотря ни на что. Омега давал понять, что в его глазах и в сердце, есть место только для одного альфы, коим является — Миндже. Расплатившись с арендатором дома, он подписал все документы и возвращается домой. Хочется скорее обнять любимого и вдыхать его цветочный аромат. *** — Ммм… Я… Я сейчас… Ах… — Анальд седлая Феликса, двигался на нем, не контролируя себя и свой голос. Ему было до одури приятно почувствовать жар любимого тела. Когда Феликс признался ему в любви, он был в полнейшем шоке. Думал, что омега издевается над ним. Но постепенно начал верить ему. Они отдавались друг другу, как в последний раз. — Давай, — рыкнул Феликс, сильнее сжимая талию Анальда, — кончай для меня, сладкий. Анальд громко простонав, кончил на их животы. Устало улыбнулся, не выпуская мягкий орган из тела и потянулся к губам любимого. Только губы воссоединились, как дверь подвала широко распахнулась, напугав двух обнажённых людей. Омеги застыли в той же позе, шире раскрывая глаза. — О, привет! — широко улыбнулся Тэхён. Зайдя внутрь, он махнул рукой. — Вы продолжайте, не стесняйтесь, я заберу кое-что и выйду. Омеги не двигались, находясь в шоке. Младший что-то искал в коробке хмуря брови. А когда нашёл прежде, чем выйти, произнёс: — Голубки мои, не забудьте двери закрыть во время своих упражнений! И уменьшите громкость своих красивых голосов! — подмигнул он. Быстро закрыл дверь, потому что в него полетела подушка, звонко рассмеявшись, покидая место. — Шалунишка, — хихикал Феликс. — Я его убью! — прошипел Анальд. — Ты чего лыбишься? — возмущался он. — Что бы мы ответили, если б вместо Тэхёна, вошёл кто-нибудь другой?! — А разве секс нужно как-то объяснять? — вздернув бровью, насмешливо спросил старший. — Господи, Феликс, — младший уткнулся носом в шею старшего. — Мы же оба омеги… — И что? Мы берём от жизни всё! Никому же не мешаем! — Не все могут принять нас, для других мы неправильные… — Да брось, всё нормально. И к тому же, Тэхён на нашей стороне, да, и Миндже тоже… — Ладно, всё, молчи! — прикусил шею старшего, тупо улыбаясь на заявление Феликса. — Блин, сладкий, у меня встал… — Ты всё ещё внутри меня, я прекрасно чувствую, как он твердеет! — Второй раунд? — Ты невыносим, — ответил омега и вновь начал насаживаться на член Феликса. Тэхён перекатывая во рту леденец, напевал под нос какую-то песню и протирал маленьким полотенцем фрукты. Господин Тан сказал, что вечером придут важные гости, поэтому стол должен быть накрыт самыми красивыми фруктами, блюдами и всё прочее. Всё должно было выглядеть замечательно и чисто. Дальше, он вымыл весь пол, помыл окна и вышел на балкон, чтобы полить цветы. *** Чонгук стоял возле аэропорта, вдыхая воздух родного города. Раскрывал руки, закрыл глаза, улыбнулся уголками губ и слушал пение птиц. Он, наконец, вернулся после долгих тринадцати лет. Водитель быстро прибежал к нему, открыл дверь самого дорогого бренда машины. Принесли его чемодан, он положил его рядом и машина тронулась с места. Тан очень обрадовался, когда узнал про возвращение сына. Было слышно, как тот говорил сквозь слёзы. Настолько сильно соскучился по сыну, что даже заплакал. Чон смотрел на город, через окна машины, представляя встречу с отцом. Тот наверняка прибежит, сильно обнимет, и скажет зайти внутрь, чтоб провести остаток времени вместе. А ещё он думал о Тэхёне, интересно, каким он стал. Вырос уж точно, наверняка расцвёл и стал ещё краше. Чонгук после того звонка, где увидел омегу с Миндже, больше не звонил отцу. Он не знал о состоянии омеги, ни разу не видел его, поэтому сейчас сидит пребывая в предвкушении: хочет скорее созерцать своего мальчика и вдохнуть поглубже его аромат. Наверняка он стал более сочным. Машина останавливается возле роскошных, золотистых ворот. Охранники открывают их. Чонгук выходит из машины, и первое, что замечают его глаза — омега, находившийся на балконе. Тот перекатывает во рту чупа-чупс, совсем не обращает внимания на то, что творится вокруг и поливает цветы, что-то бубня про себя. Омега очаровательно красив. Божественно прекрасен. Чонгук не может отвести взгляда. Жадными глазами смотрит на того, кто красивыми, длинными пальцами подносит цветок к носу и вдыхает аромат. Чонгуку хочется почувствовать этот нос у себя на шее. Он тяжело сглатывает. Закрывает глаза и до его ноздрей доходит цветочный аромат. Он распахивает глаза словно находится в шоке. Узнал. Узнал своего Тэхёна. Чонгук отвести глаз не может, не хочет. Боже, как же сильно он скучал по нему. Исследует действия любимого омеги, который находится на балконе второго этажа. Альфа даже не двигается с места, хочет чтобы Тэ тоже его заметил, даже сердце начало быстро биться. Но в этот миг случается то, чего он никак не ожидает. Сзади, к Тэхёну приближается «другой» альфа, обнимает омегу за талию, привлекая всё его внимание на себя. Омега улыбается широко, руки свои положив на плечи «другого» альфы. Альфа что-то тихо шепчет ему, а он краснеет. Даже отсюда видно, как Тэ смущается, губу нижнюю прикусывает. Чонгук сильно сжимает кулаки, инстинкты собственника просыпаются, внутренний голос твердит: «Моё», «Нужно убить альфу», «Чужой прикасается к тому, кто принадлежит мне». Альфа собирается сделать шаг, но путь ему преграждает отец, заставляя посмотреть на себя. Тан знатно постарел, волосы полностью стали седыми. Его глаза сверкают, они красные. — Отец, — хрипло произносит Чонгук, сам прильнув в объятия. — Ох, сын мой! Как же я соскучился по тебе, — Тан сильнее обнимает сына. Его гордость, его плод, его всё, вернулся. Наконец, вернулся его король. — Давай зайдем в дом. Нам есть о чем поговорить. — Я бы хотел принять ванну, отдохнуть немного и… — Ох, конечно-конечно! Ты заслужил самый лучший отдых, — улыбается тепло. Чонгук в ответ натянуто улыбается и выпутавшись из объятий, сразу же смотрит наверх. Вот только там никого нет. Он сжимает зубы и заходит внутрь особняка. После того, как альфа принял душ и отдохнул, спустился вниз, слыша множество чужих голосов. Когда он заходит в гостиную, видит гостей. За столом сидели самые важные люди города. Увидев сына, Тан встал с места, подошёл к альфе и проговорил: — Вот он, друзья мои. Новый мэр нашего города! — гордо заявил он, хлопая Чонгука по плечу. — Всем доброго вечера, — ответил альфа, пройдя по всем равнодушным взглядом. Он и так был в курсе, что Сеул принадлежит ему. Поэтому удивления не было. Дальше прошло знакомство, обсуждение будущего, про то, как Чон будет продвигать их город, и конечно же пустая, никому не нужная беседа за столом. Чонгук хоть и отвечал на вопросы, мыслями был не здесь. Он до сих пор не может забыть то, как Тэхён улыбался в кольце рук альфы. И кто же тот альфа? Неужели Миндже? Когда вечер закончился, он вышел из особняка, чтобы покурить. Прислуга до сих пор работала повсюду, а глазами Гук выискивал только одного цветочного человечка. Красивого цветочного человечка, который заполнил весь разум и сердце альфы. Чонгук начал просматривать всё, вспоминая детство. Одна рука была скрыта в кармане брюк, в другой держал сигарету. *** В саду в это время никто не ходил. Возлюбленные сидели в своём обычном месте, спрятались от других, облокотившись на толстый ствол дерева. Тэхён положив голову на грудь парня, спокойно и умиротворено слушал его биение сердца. Ему было спокойно рядом с медовым альфой, который обнимал его и перебирал пальцами его каштановые волосы. Каждый думал о своём, не замечая никого вокруг. Они не успевали находить время друг для друга днём, поэтому, когда приходила ночь и все мирно засыпали, оба приходили сюда, чтоб хоть немного побыть наедине, впитывать в себя медовый и цветочный аромат. Они молчали, и этим же молчанием обо всем признавались друг другу. В их молчании не было неловкости, никто не чувствовал себя напряженно. Их приняла в свои объятия — любовь, такая чистая, мирная, волшебная. Любовь, которая приносила им долгожданное спокойствие в объятиях друг друга. — Как там дела у Анальда и Феликса? — вдруг спросил альфа, нарушая тишину. Тэхён, который почти засыпал в руках любимого, тяжело открыл глаза. — У них всё прекрасно, даже завидую им… — Завидуешь? — Завидую, — тихо шептал омега. — Почему? — поинтересовался альфа. — Потому что они очень близки, даже больше, чем мы с тобой… — пожаловался он, заламывая бровь и поднимая голову. Жаловался, потому что Миндже кроме поцелуев дальше себе ничего не позволял. А ведь так хотелось. Так хотелось ощутить сильные руки на своём теле, жар чужого тела на себе — так говорил Анальд, который довольствовался всеми прелестями интимной близости. Тот, свои течки всегда проводил с Феликсом, а Тэхён, который имел прекрасного альфу, мучался во время течки в одиночку. — Тэ, маленький мой, — тихо сказал Миндже, рукой проводя по щеке парня. — Подожди ещё немножко. И я тебе обещаю, из своих объятий никуда и никогда не отпущу, — произнёс он, вспоминая новый купленный дом, в котором обязательно будет жить с Тэхёном, даря ему всю ласку. — Ты же веришь мне? — с надеждой спросил он. — Больше, чем себе… — томным шепотом ответил омега. Губами прижимаясь к губам любимого, медленно закрыл глаза. Было очень приятно, когда альфа вот так, как сейчас, держал сильно его за талию и углублял поцелуй. Было до дрожи в ногах приятно и трепетно. Пребывая в своём мире, они не заметили, как вспыхнули яростью бездонные чёрные как ночь глаза, которые неотрывно, со всей ненавистью смотрели в сторону Миндже.