Ты-мой

— И ты просто взял и привёз его сюда? Ты с ума сошёл Намджун? — вспыхнул омега. Как только он пришёл с работы, обнаружил сына беседующего за столом с маленьким омегой. Они оба разговаривали и ели с набитыми ртами, везде рассыпаны крошки хлеба от бутербродов, на полу кто-то из них разлил кофе. Старший омега был в бешенстве. Такой беспорядок он в последний раз видел около шести-семи лет назад. Когда он вскрикнул, пытаясь понять — что происходит: Альфа встал, маленького омегу спрятал за спиной и твёрдо сказал, что отныне этот ребёнок будет жить с ними. У омеги чуть инфаркт не случился. Зайдя в гостиную. Сейчас сидели на небольшом диване вдвоём. Сокджин остался на кухне. Намджун велел ему съесть все, что находится на столе. Ему не нравилась худощавость омеги. — Папа, он сбежал из приюта, — накрыл руку старшего, когда увидел взволнованные глаза. — Джин~и — хороший мальчик. Воспитанный, — на глазах сразу появляется сцена, где омега отбивался от него ногами, когда альфа пытался его переодеть. — Тихий, — и альфа вспоминает, как тот накричал на него, называя извращенцем. — Скромный, — и вспоминает, как омежка после душа подошёл к нему, нагло взял с его рук бутерброд, сел на стул и с равнодушным лицом кушал. — Он даже захотел работать, чтобы не быть обузой… — Но, что мы скажем людям? Как объясним появление ребёнка? — Мингю — папа Намджуна, успокоился немного. И сейчас разговаривал спокойным тоном. — Скажите, что купили меня из приюта, как прислугу, — тихо произнёс и нашёл выход Сокджин, который стоял у порога и кусал губы, сжимая и разжимая руки. — Я даже не против ею быть. Могу убирать, стирать, да, даже готовить, хотя с этим у меня не очень… Но я постараюсь, честно! Только позвольте мне остаться, пожалуйста, — посмотрел на хозяина дома, умоляющимися глазами. На что сердце Мингю растаяло. Сердце сжалось, когда он услышал просьбу ребёнка; сердце сжалось, когда ребёнок говорил про стирку и уборку. В такие годы, вместо того, чтобы учится, у этого омеги в голове только работа. Мингю никогда не соглашался с мнением общества. Он был наслышан про приют. То, как этих маленьких презирали, заставляли работать, продавали… Он, знал обо всём, хотел помочь, но в одиночку ничего сделать не мог. Потому что он — омега. Его самое ненавистное слово. Старший посмотрел в сторону ребёнка, который не решался зайти внутрь, так и стоял на пороге, ожидая ответа. Потом перевёл взгляд на сына, тот смотрел умоляюще. — Иди сюда, — сказал Мингю, раскрывая руки для объятий. Он гордился с сыном, гордился тем, что тот не стал похож на отца. У Намджуна большое и доброе сердце. Он растет благородным. Альфа улыбнулся и прильнул к нему, понимая, какое решение принял его папа. Мингю наткнулся взглядом на Джина. Тот смотрел на них так тоскливо, так разбито, что старший не выдержал. — Чего ты стоишь? Беги сюда, дитя, — мягко сказал он, одной рукой, боком обнимая сына, другой раскрывая объятия для ребёнка. Сокджин с недоверием посмотрел в сторону старшего. Его хотят обнять? Серьёзно? То есть, его приняли? Сердце начало стучит быстрее, он сделал маленький, неуверенный шаг, руки вспотели. Ещё один шажок, и видя, как старшие посмотрели на него с теплотой, подбежал к ним, сильно обнимая, впервые в жизни пуская слезу. Его приняли, его обнимают, не смотрят с отвращением и презрением. Мингю прижал ребёнка к себе. Омеги ни в чем не виноваты: ни в том, что такими родились, ни в том, что слабые. А слабые ли они? Уж то через что каждый день проходят омеги, невозможно назвать их слабыми. Мингю с этого момента обещал себе, что будет растить ребёнка, будет учить его читать и писать. Ведь омегам нельзя было ходить в школу. Таким как Джин, нельзя было выйти даже из дома. Мингю будет растить чужую маленькую омегу, как собственную. Потому что полюбил ребёнка, смотря на разбитые глаза.

Год спустя.

— Я буду скучать, — сказал Мингю, обнимая сына. Намджун окончил школу, теперь его ждёт студенческая жизнь в Америке. Родитель приехал провожать сына в аэропорт. — Я тоже буду скучать, па, — улыбнулся Нам. — А ты нас точно не забудешь? — дуя пухлые губы, спросил Сокджин, который стоял рядом с Мингю и тоскливо смотрел на старшего брата. — Идём сюда, — Намджун поднял на руки братика, тот сразу окольцевал его шею. — Разве я могу забыть такую бешеную фурию как ты, Джин~и? — сказал Нам и щелкнул пальцем в носик омеги. Омега поморщил нос и слабо улыбнулся. Чмокнул старшего в щеку на прощание. Не хотелось, чтобы Нам~и уезжал, не хотелось остаться дома одному. Без старшего очень скучно. Джин даже не представляет, как будет жить без шуток Намджуна, без его улыбки. Даже не знает, с кем теперь он будет драться по-доброму, играть. За этот год эти двое стали очень близкими, даже не скажешь, что они не родные. Они стали настоящими братьями. Поддерживали друг друга, в чем могли, до приезда папы быстро убирали дом и готовили ужин. Намджун готовить не очень умел, но вот Джин благодаря Мингю, много чему научился относительно готовки. У него очень хорошо получилось готовить, даже решил поваром стать, на что Намджун расхохотался на весь дом, говоря, что если младшенький станет поваром, то ресторану конец, либо устроит там пожар, либо всех сотрудников в дурку отправит. Самолёт улетел, унося Намджуна в другую страну и оставляя семью в одиночестве. Он будет там хорошо учиться, вернётся к семье с красным дипломом и найдёт хорошую работу. Его омеги не будут в чем-либо нуждаться. Он себе это обещает. Джин уныло отпускает голову, берет родителя за руку и покидает аэропорт. Он уже скучает. *** — Думаешь, понравится? — с надеждой спросил шестилетний Тэхён у Анальда. Они с братом приготовили кекс на день рождения Миндже. Господин Тан уехал в другой город, сегодня его не будет. Поэтому омеги воспользовались его кухней. Лицо маленькой омеги было запачкано мукой, как и его широкая футболка. На шортах были отпечатки его руки от муки. Он очень старался, чтобы приготовленный десерт, понравился альфе. — Ну конечно! Всё что ты делаешь для него, ему нравится, Тэ. — улыбнулся Анальд. Тэхён широко улыбнулся, взял кусочек шоколада и, высунув кончик языка, медленно и осторожно поставил поверх приготовленного кекса. Анальд рассмеялся от его действий, щелкнул пальцем его нос. — Собираешься сделать из Миндже сладкоежку что ли? — У нас одинаковые вкусы, братец Анальд. То, что нравится мне, ему тоже по душе! — умно произнёс омега. — С этим я точно не поспорю! — сказал старший и сильно обнял младшего. Действия и поведение Тэхёна его очень развлекает заодно и умиляет. — Вы что тут устроили?! — взбесился Феликс. Кухня была в полном беспорядке. — Что за беспорядок?! — он строго посмотрел в сторону Тэхёна, глаза стали большими. — Ты что, в мешок муки упал?! — он схватился за голову. — Господин Чон меня убьет! И всё из-за вас двоих! — Я просто хотел порадовать Миндже. У него же день рождения… — мило, тихо и виновато пробубнил Тэ. — Это больше не твой дом, чтобы без разрешения… — Феликс! — крикнул Анальд, на что старший замолк. — Перестань, он всё ещё ребёнок, — проговорил сквозь зубы. — Я сам отвечу за всё, перед господином Чоном, если будет нужно! — он приземлился на корточки, увидел, как Тэ полностью замолк, а по щеке стекала слеза. — Сладкоежка моя, — проговорил Анальд мягким голосом, взял Тэ за предплечье, — забери свой шедевр, иди, поздравь моего зятя, об остальном не думай, хорошо? — Хорошо, — тихо сказал Тэ, взял с собой приготовленный кекс и вышел из кухни. Анальд нахмурился и подошёл вплотную к Феликсу. — Не смей напоминать Тэхёну, что это больше не его дом. Он и так старается забыть, незачем ребёнку сердце разбивать! — Да… Прости, я просто перенервничал… — Даже если и так! — перебил его младший. — Чтоб я больше не видел, что ты кричишь на него! Даже если он в чем-то будет виновен, приди ко мне, обвини меня, но его, ни в коем случае, не трогай! — Он тебе никто… — Он мой брат! И я за него любого порву, Феликс, не забывай, — он развернулся и ушёл. Даже если и сильно любит этого омегу, Тэхёна он в обиду никому не даст. *** — Ммм… Как вкусно! — восхитился Миндже, с удовольствием уплетая кекс. — Ты сам приготовил? — Да… — бубнил Тэ и покраснел. С Миндже всегда так. Всегда либо восхищается, либо смущается. — Это было очевидно, маленький. Спасибо. — улыбнулся Миндже, видя, в каком состоянии одежда и лицо Тэхёна. А тот ещё сильнее покраснел. Миндже, беря кусочек шоколада, который находился поверх кекса, протянул ко рту младшенького. — На, ты же у нас любитель вкусняшек. — Спасибо, — улыбнулся Тэ и открыл рот. Аппетитно жевал шоколадку, искрящимися глазами смотря на альфу. — Как дела в учёбе? Анальд хороший учитель? — спросил альфа. Они сидели в укромном месте, в саду, поверх трав и облокотились на большое дерево, которое спрятало их от других. — Хороший! Я уже выучил весь алфавит, и писать их почти все умею! — гордился собой омега. — Английский тоже не забывай. — Я помню. — Молодец, маленький. Я так горжусь тобой! — сказал Миндже и обнял Тэхёна, зарываясь носом в его макушку. Цветочный аромат приносил спокойствие.

Десять лет спустя.

Яркое и тёплое солнце обрамляли каштановые, немного кудрявые волосы, даря им особенный блеск. Цветочный и медовый аромат окутывал двух возлюбленных. Тэхён лежал над травой, положив голову на колени своего парня и прикрыв свои красивые глаза, улыбался уголками губ, чувствуя, как альфа перебирает его волосы. Перед ними на маленьком столике были положено стираное белье, которое омега должен был повесить на сушилку. Миндже прибежав, обнял его за талию и сказал, что у него появилось свободное время. Они могут побыть наедине. — С каждым днём мы находим все меньше времени друг на друга, — тоскливо сказал Тэ, открывая глаза и смотря на своего парня. — Знаю мой маленький, работа удваивается каждый день, но я пытаюсь найти время лишь для тебя, любимый, — альфа поцеловал в лоб омегу. — Господин Тан слишком суров, не даёт мне побыть с моим любимым… Он совсем не оставляет меня без работы, хотя бы на две минуты… — Потерпи ещё немного Тэ. Когда ты станешь совершеннолетним, я увезу тебя отсюда. Мы купим дом и будем жить вместе. — Потерпеть ещё два года?! — омега встал с место. — Это слишком долго! — Тэ… — Давай сбежим сейчас! — Тэ приземлился на корточки и взял за руки парня, умоляюще смотря в глаза. — Давай любимый, оставим всё и всех. Давай навсегда: вместе и счастливо. — У нас недостаточно денег на побег, Тэ. Но я постараюсь накопить ещё больше, я обязательно освобожу тебя от всех этих работ, верь мне. — Я верю… Губы соединяются, они целуются медленно, тягуче, с любовью. Тэхён верит словам своего парня, однажды, они обязательно покинут это место, которое для них стало клеткой, они выйдут на свободу и будут счастливы вместе. *** Три… Два… Один… Свист. Шум молодежи. Чонгук перестает замечать все вокруг. Лишь длинная ночная дорога и крепко сжатые на руле руки. Машины с визгом шин по асфальту срываются с места. Чонгук нажимает на газ, увеличивая скорость. Он впервые согласился участвовать в гонке, посреди безлюдных домов. Гонку, в которой нет никаких правил, главное победить. Если полиция их поймает — всем конец. Адреналин повышается, он усмехается уголком губ, замечая, что идёт впереди всех. Уверенный взгляд смотрит только вперёд. Финишная черта. И машина с визгом останавливается. Альфа, одетый в кожаные вещи, выходит с водительского места. Все омеги подбегают к нему, вешаются на шею, успев облапать крепкое тело. Чонгук замечает Намджуна. Недовольный друг подходит к нему. — Как всегда, я побеждаю во всём, дружище, — хмыкает Чонгук. — Ты заебал, своей надменной ухмылкой и твёрдой уверенностью, — проговаривает недовольно Намджун, но поздравляет друга. Он и не сомневался, что Чонгук будет первым. — Где отпразднуем победу? — В клубе, где же ещё? — ухмыляется Намджун. *** — Ах!.. Чонгууууук!.. — стонет очередная омега из клуба, ногтями царапая плечи альфы. Гук всё резче вдалбливается в горячее нутро омеги, порыкивает, кусая шею и ключицы. Целовать таких дешёвых он не любит, брезгует. Всё сильнее и глубже входит в просящее нутро, игнорирует крики омеги, сильнее сжимает его бёдра до красных отметин. Двадцатишестилетний альфа — закончил универ с красным дипломом. С Намджуном он встретился на втором курсе учёбы, их взгляды были одинаковыми на жизнь, поэтому быстро подружились. Вместе через многое прошли. После окончания универа, вместе создали план — как развивать бизнес. Вместе начинали с малого без чьей-либо помощи. Сейчас, они уже имеют вполне хорошую компанию, в которой оба главные. Чонгук брал от жизни всё. Омег трахал без чувств и бросал тех, которые надеялись на что-то большее, чем секс. Он просто помогал им во время течки, а те в его гоны. Ему было плевать, что он разобьет чье-то сердце. Он никого и ничего не боялся, никому ничего не обещал в любовном плане. Делал то, чего хотело тело: Гон — значит надо кого-то поиметь так, чтобы тот встать не смог; агрессивные альфы — значит надо им кожу рвать, чтобы знали, на кого нападают. Он вёл себя по-разному, так, как надо в нужной ситуации. Эмоции он хорошо умел скрывать, внешне оставался равнодушным ко всем и всему. Чон продолжал тренировку, успел участвовать в спортивных турах, выигрывал первые места. Он становился сильнее и в моральном, и в физическом плане. То, что он посеял в голове: стать сильным, умным — он им стал. Осталось только взять в руки весь Сеул, избавится любым способом от Миндже и наконец, заполучить Тэхёна. Только Тэ остался у него в сердце, только его цветочный аромат Чонгук представлял, трахая других. Только по нему одному скучал альфа. И на запястье был только браслет омеги рядом с наручными часами. Осталось потерпеть ещё немного, поднять акции компании ещё выше, и когда он добьется этого успеха, вернётся к своему омеге и в родную страну. *** — Ну же, Намджун, бери трубку, — дрожащими руками омега звонил брату, и слышал только голос автоответчика. — Он наверное занят, Джин~и, — тоскливо произнёс омега, который лежал на кровати, весь бледный, с чёрными кругами под глазами и бледными, сухими губами. — Даже не может найти пяти минут, чтобы семье ответить на звонок? — психанул он. Это не впервые, Намджун совершенно стал другим. Мало с ними общался, просто отправлял им деньги и всё. Не спрашивал, как они живут, что у них происходит. Сегодня приехал врач, сказал, что у Мингю опухоль мозга. Нужно провести операцию. А для проведения — нужна подпись альфы. В этом мире везде нужен только альфа. Джин сам хотел подписать бумаги, лишь бы без папы не остаться, но врач категорически запрещал. Только альфа. Только во все должны были вмешиваться альфы. Как же это всё бесит! Джин ничего не мог сделать, а папа умирал на глазах. Намджун куда-то запропастился, целых два месяца не берет трубку. Только кинет им никому ненужные деньги. Намджун позабыл их…