Ты-мой

Чонгук открывает двери машины для своей маленькой леди, которая в руках несёт любимый папин шоколадный тортик, упакованный в коробку с подарочной лентой. Шестилетняя девочка с двумя хвостиками на голове и чупа-чупсом во рту, с помощью отца запрыгивает внутрь салона, крепко держа коробку. Как только Чонгук закрывает дверь, коробка падает из маленьких аккуратненьких ручек. Девочка большими глазами смотрит на коробку, которая лежит полубоком, зубами сжимает нижнюю губу, и пока отец не успел сесть на водительское место, быстро поднимает торт и сидит спокойно, будто ничего не произошло, продолжая сосать свою вкусняшку. Альфа запрыгивает внутрь, бросает нескольких бумажных пакетов на заднее сидение, начинает заводить машину. — Ну что, всё у нас готово, леди? Едем домой? — с улыбкой спрашивает Гук у своей дочери. Та быстро кивает, зеркально улыбаясь в ответ, и крепче держит торт. Сердечко у неё так быстро бьётся, что она еле понимает слова отца. Молится, чтобы хотя бы на этот раз они довезли этот десерт в целости и сохранности. Прошло шесть лет с момента свадьбы Чонгука и Тэхёна. Тогда, Тэхён родил дочку-омегу, которая ничем не отличалась от своего отца. Нос, губы, глаза, даже зубы очень похожи на Чонгука. От Тэхёна ей передались только его каштановые волосы и родинки на кончике носа, под нижней губой и глазом. Её назвали Розой, как и умершую маму Чонгука. Роза была доброй, иногда упрямой и смелой. Обычно вела себя спокойно. Когда Розе исполнилось три, цветочный человек снова забеременел, даря своему альфе сначала приятный шок, потом радость. У них теперь есть два золотых ребенка — девочка и мальчик. Мальчика-альфочку назвали Чану, в честь отца Тэхёна, который умер от болезни. Чани от отца унаследовал только смольные волосы и чёрные глаза. А в остальном был похож на Тэхёна. Когда мальчику исполнился годик, тот уже начал ходить, на что его всегда приходилось искать по всему особняку. Альфочка был очень активным и на месте никогда не сидел, отчего Тэхён думал, что его волосы, раньше времени станут седыми. Тэхён разговаривал со своими клиентами по телефону на террасе, и всё время наблюдал за своим двухлетним сыном, который играл с Ёнтаном — щенок, которого привёз Чонгук ради своего непоседливого сына. Цветочный человек получил хорошее образование в универе, закончил его, получил диплом, начал рисовать дома понемногу. И как только его шедеврам начали уделять много внимания, благодаря Чонгуку открыл студию. Альфа во всём поддерживал своего супруга. В студии смотрителей было достаточно, поэтому туда необязательно было ходить постоянно. — Чани! Фу! — закричал он, после того, как завершил звонок. Сын кусал уши бедного скулящего щенка. Омега быстрыми шагами направился к ним. — Ну, за что мне всё это! — с трудом отцепил сына от маленького Ёнтана. — Папошка, он шам виноват! — защищался альфочка, хмуря свои очаровательные брови. — Ага, только ты у нас невинный ангелочек, — произнёс Тэ, руками избавляясь от пыли на одежде мальчика. — Я не ангелочек, — обиделся, выпячивая нижнюю губу. — Тэхён! — позвал его Джин. — Анальд с Феликсом приготовили торт. Только принесли, — и улыбнулся немного виновато. Тэ встал с места, взял сына на руки и подошёл к другу. Чонгук отпустил всех слуг из особняка, но для начала купил каждому новое жильё, одежду и продукты, чтобы те, ни в чем не нуждались. Феликсу и Анальду он подарил отдельный дом, чтобы тем было свободнее выражать свои чувства, и они не скрывались в каждом углу. Омеги иногда приходили в особняк, чтобы навещать Тэхёна и его детей. А семье Миндже Чонгук подарил отдельную квартиру со всеми принадлежностями. Миндже закрыли и дали трехлетний срок, после освобождения тот нашел новую работу, оборвал все свои связи с семьёй Чон. — Зачем? Чонгук ведь сказал, что сам привезёт. Они с Розой ушли за ним. — Ой, да брось, — закатил глаза Джин, вместе с другом войдя в дом. — Когда это твой муженек приносил домой торт целым и невредимым? Никогда. Чонгук или из-за своего невезения, или нервозности, или как любит говорить Джин «старости», всегда приносил домой повреждённый торт: либо срок истёк, и его обманули, либо он случайно выпал из рук, либо сам собой упал на землю, и испортился, и разные подобные оправдания. — На этот раз Роза пошла с ним, уверен, они справятся, — оправдал своего мужа, вместе зайдя в гостиную, где друзья сидели за большим столом. Сегодня у Тэхёна день рождения, поэтому все собирались здесь, чтобы отпраздновать. Анальд с Феликсом сидят рядом, а перед ними на столе лежит их привезенный торт, который омега приготовил в доме. Намджун играет со своим трехлетним сыном-омегой, которого подарил ему Джин. Двое поженились четыре года назад, из-за капризов и отнекивания Сокджина. Нужно же было действовать на нервы своему альфе. Присутствуют ещё две пары, сидящие в обнимку рядом. Чимин и Юнги после того инцидента с Чонгуком шесть лет назад, дали друг другу шанс, чтобы вместе начать хоть что-то. И это что-то так сильно затянулось, что они уже помолвлены и в скором времени поженятся. Чонгук Чимина не мог принять, а когда узнал, что тогда именно этот альфа помог ему, начал постепенно принимать его. Но всё равно ограждал омегу от него, где-то глубоко еще думалось, что Чимин всё равно влюблён в его Тэхёна. И вот, прошли года, теперь все они стали неразлучными друзьями, поддерживающими друг друга в любое время. Джин подходит к сыну и Намджуну, забирает ребёнка на руки и садится за своё место, рядом с мужем. — Может нам спрятать это? — предлагает омега, кивая в сторону торта. — Посмотрим, что принесёт твой неуклюжий альфа, — смотрит на Тэхёна, который после этих слов закатывает глаза. — Я уверен, они привезут самый вкусный, хороший и идеальный торт, вот увидишь. *** Машина останавливается перед воротами, Чонгук выходит и открывает дверь для дочери. Та неуверенно выходит, сильнее сжимая коробку и прикусывая губу. Им с отцом конец. Папа их убьет, потому что она испортила самый нужный десерт в самый важный день. Чон протягивает руку, чтобы взять коробку самому, но Роза отрицательно мотает головой, твердя, что сама будет держать. Подходят к двери, альфа приведёт в порядок свой костюм, пальцем избавляется от несуществующей пыли, которые, по его мнению, находятся на плече дочери, и нажимает на звонок. Дверь открывает Тэхён. — Любимый, — улыбается хвойный альфа, сразу же целуя мужа на глазах дочери. Девочка краснеет и смущённо улыбаясь, поворачивает голову в другую сторону. Омега отстраняется первым, солнечно улыбается, пропуская обоих внутрь и беря коробку в руки. — Надеюсь, с ним всё в порядке, — Тэхён кивает в сторону коробка и Чонгук уверенно и гордо кивает, на что получает счастливую улыбку супруга. И только их маленькая леди, которая идёт позади, нервничает. — Ну вот, торт целый! — торжественно произносит Тэхён, счастливо улыбается, поставляя коробку на стол. Роза тихо подходит и беззвучно сидит на пустом стуле. — Не верю, пока не откроем! — произносит Джин, отдаёт ребёнка в руки отца и сразу же начинает открывать упаковку. Чонгук с высоко поднятой головой, улыбается уголками губ, стоит рядом с Тэхёном, обнимает за талию и прижимает к себе. Все в предвкушении: Юнги забрался на стул, кусает губу, не отрывая взгляда. Чимин держит своего будущего супруга за руку, Джун играет со своим малышом, иногда переводя взор, Феликс с Анальдом смотрят с улыбкой, ведь если что, то запасной спрятан под столом. Только Роза сжимает кулачки и прикусывает щёчку. А Чани снова куда-то убежал. — Та-даам! — произносит Джин, убирая упаковку в сторону и, когда видит, в каком состоянии находится десерт, не сдерживает свой дикий смех. Все разочарованно охают, поджимают губы, и опускают голову — одна сторона торта прилипла к коробке, а крем размазался. Выглядит не очень. — Я просто знал, что так и будет! — продолжает смеяться. Чонгук находясь в удивлении от увиденного, смотрит в сторону супруга, который выглядит очень обиженным и…злым. — Родной, я… — Снова провал, Чонгук. Я даже Розу с тобой отправил, — однако голос звучит спокойным. — Но я держал его аккуратно и осторожно, потом передал Розе, когда мы садились в машину. Все взгляды направляются в сторону девочки, а та сжимает голову в плечи. — Ну, всё, начинай теперь взвешивать вину на ребёнка, — произнёс Джин, недовольно смотря на альфу. Гук закатывает глаза. За эти годы все стали хорошо обращаться друг с другом, кроме этих двоих. Джин с Чонгуком всё время цапались, как маленькие дети. — Роза? Ты же крепко держала, да? — нежно спрашивает Гук, проигнорировав своего «врага». К Джину никаких тёплых чувств не имел. Тот всё время его унижал. — Нуу…я…эээм… — девочка поднимает на всех виноватый взгляд. Потом снова опускает голову и прижимает оба указательных пальца друг к другу, надувает губы. — Это я уронила. Простите, — тихо проговаривает она. Чонгук не выдерживает. Сразу же падает на колени перед своей леди, обнимает и целует в макушку. Пусть его обругают, пусть на него будут смотреть сердито, но только не на его маленькую леди. Все умиляются этой картине, восхищаются и взгляда оторвать не могут. Тэхён тоже улыбается уголками губ — Чонгук не может сдержать себя, когда его дети смотрят на него таким взглядом. Хвойный альфа любит своих детей, всегда стоит на их стороне, всегда защищает от всех, прощает все косяки и не даёт никому в обиду. Чонгук хороший отец. — Если ты не будешь именно таким отцом, я расчленю тебя и выгоню из страны, — Юнги строго смотрит в сторону Чимина. — Понял. Принял, — сглатывает альфа. — Как же вкушно! — из мыслей вырывает голос сына, и когда Тэ смотрит в сторону, то глаза распахиваются так, будто из орбит вылезти хотят: Чани забрался на стол в своих кроссовках, уселся по-турецки, и руками продолжает вырвать кусочки привезённого шоколадного торта и лопать его. Вся одежда в шоколадном креме, всё лицо и руки в шоколаде. При этом, мальчик с набитыми щеками улыбается, показывая свои маленькие зубы, которые совсем не белые из-за десерта. — Господи! — верещат все. Юнги громко смеётся, обожает таких детей, и забирает наполовину съеденный торт, Тэхён поднимает своего сына, бесится, что-то разозлено ворчит, Анальд с Феликсом начинают убирать стол, а Чонгук стоит и смеётся. Мда, дети у него, что надо… В итоге съедают приготовленный десерт Анальда. *** Чонгук раздражён. У Чонгука нервы бушуют. Чонгук не может найти себе места. И всё потому, что он не трогал, не целовал, не обнимал, не занимался любовью со своим цветочным человеком. Тэхён всё своё свободное время посвящает детям, всю свою любовь отдаёт им или же своей работе, которой будто бы нет конца, а Чонгуку ничего. Вот уже две недели они не спали на одной кровати: то Чани всё время тащит папочку к себе в детскую, то Роза приходит к ним именно в процесс их прекрасного занятия, требует спать вместе потому что ей видите ли, страшно. Конечно, Чонгук готов провести время со своими детьми, защищать и радовать их, но иногда так хочется остаться с Тэхёном вдвоём, провести время вместе, наслаждаться и удовлетворять друг друга. Сегодня, Чани проснулся слишком рано и захотел жареную колбасу с яичницей. И, конечно же, омега не смог отказать своему чаду. Прежде, чем спустится с сыном на кухню, зашёл в комнатку дочери, где все стены украшены розовыми цветами. Роза обожает розовый цвет. Девочка сладко спала. Тэ поцеловал её в лоб, укрыл одеялом, и с сыном на руках, потому что если не поднять его на руки, то может убежать в любую сторону и ищи его потом, вышел из комнаты, беззвучно закрывая за собой дверь. Пока мальчик на кухне играл с Ёнтаном, Тэхён приготовил завтрак. Поставил на кухонный гарнитур жареную яичницу и колбасу, попросил сына помыть руки и прийти покушать. Мальчик побежал в свою комнатку, помыл по-своему руки в детском умывальнике, забрал маленький мячик, который лежал рядом с другими игрушками и спустился вниз. Ему было немножко трудновато спускаться по лестницам, но он всегда старался. Когда альфочку хотели поднять и спустить вниз, тот брыкался, говоря, что он вообще-то мужчина, он альфа и сам всё сможет. Конечно, было трудно, но тот не показывал свою слабость, хотя был мал. Чувствовал себя супер героем, когда всё же мог спуститься к папе. Сев на стул, рядом со стойкой, где находился его завтрак и начал кушать свою колбасу, тыкая вилкой. Когда альфочка собирался пить свой апельсиновый сок, то мячик упал из его рук. — Мой мяшик! — воскликнул он, спустился со стула и начал искать свою лысую игрушку. — Чани, ты куда пропал? — нахмурившись, спросил Тэхён, оставляя своё дело и подойдя к стойке, руками опираясь на нее и нагибаясь, чтобы найти своего непоседу. — Мяшика ищу! — звонко произнес альфочка, теряясь под столом. Тэхён хотел что-то сказать, но в это время, чьи-то настойчивые руки, оплели его живот и бёдра. Расширив глаза, омега повернул голову, и сразу же получил поцелуй. Альфа настойчиво, местами грубо целовал его, протолкнув язык в горячий рот, проходясь руками по бокам. Боже, как же он скучал. И как же бесило сопротивление со стороны супруга. Оторвавшись от желанных губ, Чон спускался поцелуями-бабочками по шее своего омеги, вдыхал потрясающий цветочный аромат, пахом тёрся о ягодицы, которые были укрыты штанами. Хотелось разорвать ненужную ткань и исследовать тело горячо любимого мужа. — Чонгук, перестань, — шипит омега, пытаясь оттолкнуть альфу. Между ягодиц уже влажно, член стоит так некстати. Омега дышит с трудом, пытаясь контролировать своё возбуждение, ведь сын находится совсем рядом. — Я очень голодный, Тэ, — хрипло озвучивает хвойный, руками забираясь под футболку, проходясь ладонями по нежной коже, задевая соски. Поднимает возбуждённые глаза и смотрит на мужа. — Так хочу съесть тебя целиком и полностью… — Съесть папошку?! — Чани выходит из своего укрытия, так и не находя свою игрушку, смотрит расширившимися глазами в сторону отца. Мужчина резко отходит на шаг, прячет руки в карманы и толкает язык за щеку. Смотрит на своего сына, который появился совсем не вовремя. — Ты откуда вылез? — голос выходит немного грубоватым, отчего Тэ одаривает его строгим взглядом, а он выгибает бровь, подходя ближе к стойке. У обоих твёрдо стоит, а альфочка рядом. Хорошо, хоть стойка скрывает нижнюю часть тела, разделяя бесстыжих родителей от сына. Мальчик в шоке от услышанного, судорожно поднимается на носочки и протягивает свой завтрак отцу. — Вот! Если голодный, то съешь мой завтрак, а не папошку! Папошка не еда! — одаривает отца хмурым взглядом, вовсе забывая о мячике. — Малыш, — неловко смеётся Чон, руками избавляясь от длинных прядей, которые падают на глаза. Смотрит на яростные глаза мужа и понимает, почему тот отталкивал его. Подходит к своему чаду и садится на корточки, ровняясь с ним. — Я вовсе не хочу съесть папочку. Просто…понимаешь… — прикусывает губу, не зная, что именно ответить. — Эм… — Просто альфы так признаются в любви своим омегам, — спасает Чонгука цветочный омега, недовольно зыркая на мужа. Подходит и садится на корточки рядом с мужем. Целует мальчика в лоб и улыбается. — Но я сам слышал, что отец хошет тебя съесть, — жалостливо смотрит. Сильно боится того, что отец из-за дикого голода может съесть папочку и он больше никогда не может вдохнуть любимый цветочный аромат. — Не надо, пожалуйста. — Так, — омега встаёт с места. — Твой завтрак скоро остынет и станет невкусным. Так что, давай, кушай. — Но папош… — И я обещаю, что куплю тебе самолётик, который ты увидел, и захотел в торговом центре. *** Хвойный альфа что-то быстро печатает на своём рабочем компьютере, пытаясь выпустить всю злость именно на бедную клавиатуру. Прошла неделя, а он до сих пор не прикасался к своему мужу. Тэхён после того утра, где они в последний раз целовались и сын увидел их, улетел в Америку, на продажу своих картин. Картины, которые рисует омега, становятся всё больше популярным, омега стал больше востребован в разных местах, его вызывают в штаты, во все страны, где выставляют картины художников напоказ. А Чонгук бесится, иногда даже жалеет, что открыл студию для мужа. Просто собственными руками отдалил любимого человека от себя. Без Тэхёна плохо, без цветочного аромата невозможно спокойно расхаживать по дому. Хорошо, что есть его прекрасные дети, которые отвлекают, иначе мужчина сошёл бы с ума. В кабинет заходит Джун и садится напротив Гука. — Помедленнее старик, ты сейчас сломаешь его, — с ухмылкой произносит он, смотря, как друг сильно щелкает клавиатурой. — Работаю. — Видно. — Что-то нужно? — от работы не отвлекается. — Да нет, просто зашёл посмотреть, как ты? — В норме. — Ммм… Ну ладно. Я пойду, тогда. Раз всё в норме, — Ким улыбается, встаёт и выходит из кабинета. И что это сейчас было? Чон трёт виски и откидывается на стул. Нужно было пораньше приходить на работу, а то дел накопилось куча, пока он с детьми оставался. Вчера позвонил Анальду и попросил, чтобы тот присмотрел за детьми до его прихода. И со вчерашнего дня альфа сидит на этом стуле, продолжая печатать нужные документы, периодически разговаривая с мужем по телефону. Чёрт, как же он скучает. И как же он ревнует. Тэхён стал ещё красивее, ещё элегантнее, ещё симпатичнее. Наверняка все альфы вместо осмотра картин, осматривают его замечательного, распрекрасного и идеального мужа. И это бесит, и это приводит в ярость, и это пробуждает ревность. Нельзя было позволять Тэхёну идти. Просто нельзя было! Как только Намджун выходит из кабинета друга, направляется в сторону выхода из компании и звонит своему мужу. — Ну как? — спрашивает Джин. — С ума сходит? — хитро смеётся. Как же омега обожает издеваться над альфами. — Места себе не находит, работает, как ужаленный, — усмехается альфа в ответ. — Не усмехайся, кто знает, возможно, и ты попадешь в его ситуацию, — шикает на него муж. — Боже упаси, — улыбается Джун и после нескольких минут — Как там дети? Не мучают? — Дети?.. Нуу, Чани не отходит от нашего сыночка, а Роза играет на твоём компьютере. Лично я — отдыхаю. — Сейчас приду. Надеюсь, с детьми справимся, — тяжело вздыхает. — Чувствую я, ночь будет долгой. *** Чонгук возвращается домой поздно ночью. Охранники открывают ему ворота, и он выходит из машины, отдаёт ключи одному из них, чтобы те поставили её в гараж. Альфа очень уставший и дёрганный, хмуро заходит в дом. В руке у него пакет — всякие вкусняшки для детей: пачка чипсов, хрустяшек и кока-колы. Тэхён не позволяет есть такие «вредные» вещи, но его ведь здесь нет, так что баловать детей можно. Оставляет пакет на кухонный стол и зовёт детей. В доме мёртвая тишина, никто не приходит на зов, да, и Анальда нигде не видно. Где его дети? Неужели уснули? Заходит в детскую комнату и не находит своего непоседливого альфочку, еще больше хмурится. Может все лежат на кровати Розы? Проверяет и комнату дочери, но, к сожалению, там тоже никого нет. Теперь вместо раздражённости приходят ещё и чувства тревоги и беспокойства. Куда делись его прекрасные дети? Куда делся этот Анальд, которому Чон доверил их? Собирается сразу же спуститься, потому что телефон оставил внизу рядом с покупками, позвонить и спросить, где его бесценные человечки. Альфа молится, чтобы ни с одним из них ничего плохого не произошло. Спускаться не позволяют чужие изящные руки, которые окольцовывают его живот. Чон сразу же поворачивает голову и видит улыбающегося и расслабленного Тэхёна. — Привет, — тихо шепчет омега, нежно смотря в глаза. — Привет, — повторяет за ним альфа, положив руки поверх его. — Ты вернулся, — не вопрос, а утверждение. — Соскучился, — отчего-то оба шепчутся, находясь близко друг к другу. Губы находятся на расстоянии всего лишь нескольких миллиметров. — Где наши птенчики? — спрашивает Чон, то смотря в глаза, то на губы, которые блестят от бальзама. Раз омега здесь, расслабленный и спокойный, значит малыши в порядке. — У Джина. Нам ведь нужно было остаться наедине. Разве нет? — Жизненно необходимо было, — и вот, наконец, губы соединяются воедино. Чонгук оборачивается, стискивает в руках талию, прикрытой тёмно-бордовым шёлковым халатом, который скрывает только бёдра мужа, и жадно сминая губы, продталкивает в сторону спальни. *** Чани не позволял омежке уснуть, всё время что-то говорил своим детским лепетом, или же хотел поиграть. Омежка, который был на год старше этого альфочки, всё время ворчал, что хочет уснуть и тот ему мешает. Иногда даже выгонял из комнаты, но тот сидел и никуда не выходил, продолжая нервировать. Чани был до сумасшествия упрямым. В итоге омегу спас отец. Намджун поднял альфочку на руки, поднес к себе, отговаривая тем, что хочет с ним поиграть. В это же время, Джин постелил кровать в свободной комнате, для Розы. Девочка вела себя тихо и спокойно, не капризничала, не надоедала. Съела то, что приготовили и поставили перед ней. А вот ее младший братик… Весь дом поднял на уши, чтобы ему приготовили рамён с жаренной колбасой. Старший сказал, что ночью нельзя кушать такие вещи, потому что они долго будут перевариваться в желудке и уснуть не получится. Эти слова, понять двухлетнему ребёнку было трудно, на что он и не обращал внимания. Зачем слушать что-то, чего вообще невозможно понять? Своим упрямством получил свой рамён с пухлым кусочком жареной колбаски. Сын своего отца. Получает то, чего хочет и когда захочет. Намджун с маленьким ребёнком, который отказывался спать, искали хоть какую-нибудь игрушку. Его сын не любил играть с игрушками, поэтому тех было мало. Их омега больше всего тянулся к телефону. С телефоном обмануть младшего альфочку не получилось. Чани тоже искал игрушки, вышел из детской комнаты и зашёл в другую комнату. В спальню старших. Поискав там, где дотянулся его рост, на тумбочке, которая находилась рядом с кроватью, нашёл очень интересную вещицу: квадратная упаковка. Вещица очень заинтересовала мальчика, отчего взяв в руки, вышел. Подошёл к Джину, который только уложил Розу спать и попросил открыть вещицу. Было очень интересно узнать, что же находится внутри. Джин, увидев упаковку презерватива в руке мальчика, с трудом сдержал почти что вырвавшийся мат на языке. — Где ты это взял? — прошипел омега, хмурясь. Пытался забрать вещицу с рук мальчика, а тот звонко посмеялся, думая, что с ним играют, засунул упаковку в карман джинсов и убежал. Кажется, ночь и вправду будет долгой. *** Как только заходят внутрь спальни, Чонгук порыкивая прикусывает нижнюю губу омеги, прижимая того к стене. Заводит его руки вверх над головой, сильно стискивает одной рукой за запястья прижимая к стене, второй избавляется от пояса халата, который прикрывает голое тело мужа. Стонет от цветочного вкуса, теряет разум, целует лоб, щёки, нос омеги. Тэхён поддаётся, улыбаясь. Губы снова прижимаются, языки соединяются, а шёлковая ткань медленно спускается с нежных плеч, падая на пол и полностью оголяя омегу. Тэ хитро улыбается, слыша рванный выдох. Сколько они не занимались любовью? День? Неделя? Месяц? Год? У Чонгука такие голодные глаза, будто не трогал, не видел это тело несколько веков. — Я теку… — Замолчи, а то я тебя буду драть без подготовки, — злобно рыкнул Гук, отпустил запястья и только хотел уложить омегу на кровать, но тот ловко поменял их местами. Омега продолжал загадочно улыбаться. — У меня для тебя есть подарок, — прошептал он, опаляя ухо альфы, горячим дыханием и втянул мочку в рот, смачно посасывал. Чонгук снова стиснул в руках талию, на этот раз, ничем не прикрытую и прижимал к себе. Тэхён наклонил голову в сторону, чувствуя поцелуи на своей шее. — Интересно, какой? — хрипел альфа, прикусывая ключицы. Тэ загадочно улыбнулся и неожиданно для альфы присел на корточки. — Минет, — без стеснения ответил он, дрожащими от предвкушения руками избавляясь от ремня. — Убить меня решил? — голос звучал низко, угрожающе. Чон из-под век смотрел на действия Тэхёна, от одного его вида уже опалялся разум. Сердце сейчас будто остановится. Как только омега избавляет колом стоящий член от боксеров, Гук облегчённо выдыхает и сразу же шумно вдыхает, как только язык лижет головку. — Точно, убить решил. Тэ помогает себе рукой, сжимает ствол, надрачивая, и посасывает головку. Это второй минет в его жизни, который он дарит мужу. Первое было после их свадьбы. Берёт в рот, двигает головой вперёд-назад, слышит рваные выдохи сверху и ликует. Чувствует, как руки Гука, сжимают его волосы на затылке и мычит. — Господи… Тэээ… Даа.ммм… Альфа с трудом держится, его член исчезает меж пухлых губ, проталкивается глубоко в горячий рот и узкое горло. О, даа. Вот это и есть наслаждение в чистом виде. Не выдерживая, Чон быстрее двигается бёдрами, проталкивает ствол глубже. Как только он чувствует надвигающий оргазм, пытается выйти из горячего рта, но его останавливают руки, сильно держащие за бёдра. Тэхён не даёт ему отстраниться и проглатывает все семя со вкусом хвои. Руками стирает остатки стекающей спермы с подбородка, и лукаво смотрит наверх, сладко улыбаясь. Чон поднимает его, держа за волосы на затылке, грубо подносит лицо к своему. — Чёрт, малыш, тебя подменили в Америке? — снова целует пухлые, бордовые от трения губы, лижет язык супруга, смакуя собственный вкус. Умопомрачительно. — Меня поменял ты, Чон Чонгук, — шепчет омега, медленно расстёгивая пуговицы рубашки. Единственная вещь, которая надета на тело альфы. От нее тоже избавляются. Омега ручками медленно тянется от пресса к груди мужчины, ногтями задевает возбуждённые соски, отчего тот шипит. — Уж больно я хочу тебя, — шепчет прямо в губы и снова целует. Поцелуй выходит грубым, Чон толкает его на кровать, нависает и припадает губами к соскам. Тэ выгибается в постели, низко стонет, когда мужчина засасывает бусинку. Поднимает лицо на мужа, чмокает в губы. — Переворачивайся, baby. Теперь моя очередь сделать тебе подарок, — как только омега переворачивается, приняв коленно-локтевую, Чон стискивает в руках пышные ягодицы, меж которых стекает смазка. Его десерт. Альфа припадает губами между идеальных ягодиц, целует мышечное колечко, слышит стоны удовольствия и ухмыляется. Вся раздражённость, усталость, злость, нервозность улетучивается. Есть только он и его цветочный человек. Присасывается к промежности, смакует цветочный сок, Тэхён выгибается в спине и стонет. Сжимает зубами подушку, мычит и сам поддаётся бедрами назад. Боже, как же хорошо. Как только язык альфы проталкивается внутрь, он не может сдержать в себе вскрик. Чонгук бьёт по упругой половинке, сильно сжимает, оставляя свои отпечатки. Лижет промежность, присасывается и проталкивает внутрь два пальца. Вот только внутренние стенки отчего-то не сопротивляются. — Не понял, — недоумённо таращится на промежность, которая растянута. — Пока ждал тебя, не смог сдержаться и… — сглатывает слюну, пряча голову в подушке. — И трахал себя своими длинными пальчиками, — заканчивает вместо него альфа, заводясь не на шутку. — Угу, — ответ выходит приглушённый, потому что Тэ будто слился с подушкой воедино. Чон поворачивает омегу на спину, нависает, равняется с его головой и раздвигает омежьи ноги, благополучно размещаясь между ними. — Сводишь с ума, — произносит с придыханием прямо в губы и целует, проталкиваясь в рот языком, а членом медленно входя в любимое горячее местечко. — Ммм… Ах… — мычит Тэ, чувствуя как половой орган мужчины продолжает входить в него. Стенки сжимают ствол, отчего Чон распахивает рот в немом стоне, ломает брови и отклоняет голову. Начинает медленно двигать бёдрами и целовать шею, прикусывать ключицы омеги. Тэхён ногами окольцовывает его спину, обнимает за шею и принимает в себя толчки. Медленные движения постепенно перерастают в быстрые и безудержные. Отсутствие секса даёт о себе знать, когда с утробным рыком Чонгук вдалбливается в любимое тело, срывая с уст любимого стоны. Вдыхает цветочный аромат, смешавшийся с хвойным, скалится и, придерживая омегу за талию, переворачивается. Тэхён запрокинув голову, стонет без передышки, ногтями царапает грудь своего мужчины и скачет на твёрдом члене, чувствуя каждую напряжённую венку внутри себя. Опускается и целует мужа, тот сильнее двигает бёдрами, насаживая до упора, до боли сжимает половинки, иногда шлёпая их. — Чоон… Ах! Гуук! Ммм… — мычит из-за попадания по простате и до крови прикусывает губы Гука, зализывает их. — Съем тебя, — рычит Чон, вгрызаясь зубами в бордовые губы. Безумно целуются, не прекращая свои действия. И всю ночь занимаются любовью, съедая друг друга вновь и вновь. *** — Боже, моя бедная голова, — стонет Джин, держась за голову. Уснул он, наверное, часа в четыре. Чани съел всю его нервную систему. С трудом сумел забрать презерватив из рук мальчика. Чонгук сына воспитывать совершенно не умеет. Не сын, а дикарь какой-то. Хмурясь, он готовит завтрак, пытаясь сделать всё бесшумно, лишь бы дикарь не проснулся. Он больше никогда не будет соглашаться присмотреть за сыном Чонгука. Никогда. Вот Розочка молодец, спокойная такая, видно, что воспитывал её Тэхён. Намджун заходит внутрь и целует мужа в щеку. — Доброе утро. — Моё утро началось с болью в голове, — ворчит Джин, нарезая укроп для омлета. — Чани не человек, а монстр! Нога болит оттого, что я целый час бегал за ним. — Зачем за ним бегал? — недоумевает Джун, подходя к сковороде и переворачивая яичницу. — Как будто не помнишь, — закатывает глаза омега. — Какого черта ты оставил презерватив на тумбе? — Откуда мне было знать, что Чани заинтересуется им. — Все вы альфы интересуетесь только этим, — бубнит Джин, продолжая резать укроп на маленькие атомы, а муж делает вид, будто ничего не слышал. — Теперь я понимаю, почему Тэхён оставил детей нам. С таким характером как у Чани, они никогда не смогли бы уединиться. Чани просто дикарь! — И не стыдно вам отзываться о моих детях так плохо? — на кухню входят довольная замужняя пара. В обнимку. Аж светятся. — Ты ему дядей приходишься, вообще-то, — произносит Чонгук, недовольно зыркая в сторону омеги. — Вижу, ночь прошла по плану, — язвит Джин, смотря на двух довольных людей. Заметил несколько засосов, которые Чон не стеснялся прикрыть. Верхняя пуговица рубашки альфы расстёгнута, будто Чон гордится тем, чем занимался. — Твой сын, — тыкает ножом в сторону Чонгука, — выебал мне весь мозг! А твоя дочь, — нежно смотрит в сторону Тэхёна, — просто умница. — А с чего это Чани мой, а Роза Тэхёна? Мы мужья вообще-то, а они — наши дети! — возмущается Чонгук. — Ты тоже действуешь на нервы, в отличие от Тэхёна. Цветочный человек закусывает губу, пытаясь сдерживать улыбку, а хвойный закатывает глаза. Пока дети спят, они тихо завтракают, разговаривая обо всём. Как только Джин говорит о вчерашних действиях Чани, Чонгук запрокинув голову, громко хохочет, а Тэхён ногой бьёт его по ноге. — Мой сын просто чудо-юдо! — гордо произносит хвойный. Так и проходят их дни, рядом с детьми и друзьями. Каждый счастлив по-своему. Каждый доволен. Особенно Чонгук, который планирует оставлять сына каждые выходные с Джином. Таким образом отомстить за все издевательства омеги. Даже злорадно хихикает.