Ты-мой

Машину выводят на самую полную мощь. Водитель держится одной рукой за руль и уверенно двигает им, другой тянется к своему карману, забирает оттуда жвачку, зубами открывает упаковку и жует, не отрывая весёлого и одновременно уверенного взгляда с дороги. Будто бы водит с самого детства, будто бы вырос именно на этом водительском сидении. Чимин никогда не видел, чтобы человек, чтобы омега так вёл себя. Да, ещё и с такими навыками в езде, да, ещё и в таком прикиде: рваными джинсами, кожанкой. Какая омега вообще ходит так в городе? Альфа надеется, что не попался под руку какому-то маньяку. — Отпусти себя, красавчик, — произносит водитель, смотря на альфу. — Сидение, конечно, мягкое, но так не получишь никакого кайфа, — ухмыляется он и Чимин только сейчас осознаёт, что сидит напряженно, припечатываясь к сидению пассажирского места, рядом с водительским. Позор. Перед омегой. Показать свой страх. Какой стыд. — Ты слишком быстро водишь, — оправдывается и очищает горло, высоко поднимая подбородок. — Так ты ж сам сказал, что дело срочное. Ну вот, альфе больше нечего ответить. Этот омега смело может затыкать. — Кстати, меня Юнги зовут, если что. Мин Юнги — чемпион, по уличным гонкам, — делает шарик из жвачки, тянет обратно в рот и ухмыляется. — И так видно, — бубнит альфа и сглатывает. Слишком быстро. Слишком опасно. Вдруг врежутся в какое-то дерево, или хуже? Но эта скорость необходима: ради Чонгука. — Чимин. — Окей, Чим, — без спроса сокращает чужое имя. — Теперь, будь добр, скажи дорогу. — Что? — ломая брови, недоумевает тот. — Куда ехать то надо, идиотина? — закатывает глаза. Вот чёрт! Чимин настолько был поражен омегой, напуган из-за такой быстрой езды, что забыл назвать нужный адрес. *** Тэхён оглаживает кольцо, которое находится на его безымянном пальце и вздыхает. Почему ему так неспокойно? Из-за чего его не отпускает взволнованность? Почему так хочется убедиться в целостности Чонгука? Почему так тревожно за него? Почему у него такое чувство, будто происходит или произойдёт что-то плохое с его альфой? Он сидит у травы возле особняка, рядом с воротами. Ждёт Чонгука. Пусть альфа скорее вернётся обратно. Вчера его не было, хоть сегодня бы пришёл. Пусть придёт и Тэхён расскажет ему, что ни за что не отпустит в другую страну. Ни за что не даст разрешение, чтобы альфа ушёл куда-то далеко. Ни за что. Он не позволит своему мужчине оставить его с их малышом. Они вырастят ребёнка вместе! Чонгук его альфа и всегда будет рядом с ним. И с малышом. Всегда! Другого варианта не дано. Да, альфа поступал неправильно, да, не нужно было обманывать с самого начала, шантажировать близких ему людей, но что ж поделать-то? Всё уже случилось. Произошедшее уже невозможно изменить. Нужно извлечь урок и жить дальше. Вот только, Тэхён дальнейшую свою жизнь видит только рядом с альфой, чей хвойный аромат успокаивает и защищает. Он простил Чонгука — потому что любит. Он надеется, что альфа больше не будет его обманывать. Нет, не надеется, цветочный человек уверен, что Чонгук изменится в лучшую сторону. Уже изменился. И то, что сказал альфа про особняк — омега с ним не согласен. Чонгук сделал ему предложение и раз уж они поженятся, то и дом не нужно разделять, указав владельца. Особняк принадлежит им обоим. Они всё будут делить вместе. У них будет ребёнок. Они будут одной семьёй. Поэтому, нет ничего твоего или моего. Всё принадлежит обоим! Не хватает только судебного молотка омеге, чтобы огласить своё решение. Джин подходит к нему, садится у зелёной травы рядом и протягивает Тэхёну зелёное яблоко, которого омега пожелал сам. Тэ берёт фрукт, вращает в руке и снова вздыхает. Ну, когда же уже придёт его хвойный мужчина? Без него очень тоскливо. Хочется в его объятия. — Тэ, ты уже целых два часа сидишь на земле. Холодно ведь… — Мне всё равно. Я жду своего будущего супруга. — Чонгук скоро вернётся, давай зайдём в дом, — нежно произносит Джин. — Не хочется, я… Тэхён не договаривает, замолкает, когда перед воротами особняка резко, с визгом шин останавливается чёрная машина. Охрана подходит, спрашивая, в чем же дело. А сидящие омеги встают с места и направляются туда же. — Что происходит? — хмуря брови, спрашивает Джин, оглядываясь. — Чимин? — брови Тэхёна поднимаются, когда он видит своего друга, выходящего из машины. Омега быстро подходит к нему, давая указания охранникам не вмешиваться. — Что ты здесь делаешь? Альфа хватается за сердце, морщится и тяжело дышит. Чёртов чемпион со своим вождением! Успокаивается и переводит взгляд на Тэхёна. — Тэ, ты беременный? — хмуро оглядывая красное лицо омеги от услышанного, альфа сжимает пальцами его плечи. — Ответь, пожалуйста. Это очень важно! — О-откуда ты узнал? — тихо произносит цветочный омега, краснея щеками. Почему так неловко? — Чонгук насильно сделал тебе ребёнка? — задаёт волнующий вопрос. — Что?! Нет! — омега в полном шоке. Откуда у его однокурсника такие мысли вообще? А тот всё ещё смотрит выжидающе, словно ждёт продолжение слов. — Я люблю Чонгука, — пищит Тэхён, хмуря брови, ничего не понимая. Надеется, что этих трёх слов достаточно, чтоб до альфы дошло, что никто ему насильно ничего не сделал. Зачем тот задаёт такие смущающие вопросы? — Тогда, срочно сядь в машину! — поторапливает альфа, толкнув растерянного Тэхёна к машине Юнги, который лениво жуёт жвачку, к заднему сидению, а сам в руки берёт мобильник. — Что? Почему? Кому ты звонишь? — В полицию. — Ты можешь нормально объяснить, что происходит? — вмешивается Сокджин. — Зачем тебе полиция? — У нас мало времени! Если Вы хотите, то присоединяйтесь к нам, — обращается к Джину. — А если нет, то позвольте нам уйти, — взволнованно произносит Чимин. — Да, что вообще происходит? — не понимает старший. — Слушайте, у нас совсем мало времени. Из-за ваших не заканчивающихся вопросов, мы можем опоздать и навсегда потерять Чонгука! — Поехали! — сразу же отзывается Тэхён. Чонгук…в опасности? Сердце начинает сильно биться, а руки дрожат. Ну, знал же он, что произойдёт что-то плохое. Знал, что наверняка услышит плохие новости. Не зря у него было плохое предчувствие. Особенно про Чонгука. Нельзя терять времени, где бы не находился Чонгук, в каком состоянии не находился, нужно скорее идти. Найти. Помочь, если в его силах. Лишь бы не опоздать. *** Миндже курит сигарету, сидя под дверью. Из дома медленно ощущается запах газа, а он ухмыляется. Чонгук сейчас внутри, дышит этим ядовитым газом и в скором времени умрёт. Восхитительно. Даже много сил прикладывать не пришлось. Такой альфа: здоровый, крепкий, властный, богатый — сейчас задыхается внутри, даря Миндже чувство удовлетворенности. Пришёл конец Чонгуку. Отныне Тэхён будет с ним. Навсегда. Лежащий на полу альфа, кривится из-за запаха и нехватки чистого воздуха. Переходит на кашель, хмурит брови и поджимает губы, со стоном медленно поднимает голову, не может понять, где находится. Голова тяжёлая, а по вискам, будто кто-то бьёт молотком. Опираясь на руки, медленно, с тихим рыком встаёт и сразу же закрывает нос и рот рукой. Газ? Блять! Хмуро ищет источник этого яда, находит из-за тихого звука и выключает, нажимая на кнопку. Кто мог включить газ и оставить его вот так? Опираясь на стену из-за боли в голове, медленно ищет выход. Как он вообще сюда попал? Вообще не помнит. Воспоминания смутные. Подходя к выходной двери, отталкивает, пытаясь ее открыть, но за нею слышит мат. Миндже? Уж голос ужасно на него похож. — До чего же ты живучий, — пыхтит Миндже, не давая дверям открыться. — Сукин же ты сын, — хрипло рычит Чонгук, снова переходя на кашель. — Открой эту чёртову дверь! — Ну, уж нет, — скалится медовый альфа. — Задохнись! Как же ты бесишь! Умри уже, наконец, — шипит он. — После тебя, дорогой, — сквозь зубы отвечает Чон, продолжая ударять дверь. Он слаб из-за нечистого воздуха, голова болит настолько сильно, что хочется закрыть глаза. Но нельзя. Кто знает, на что способен этот мелкий слуга, возомнивший себя тем, кто может забирать чужие жизни. Чонгук не покинет этот мир, оставляя Тэхёна в руках этого сумасшедшего. — Да, что ты за существо вообще?! — Миндже никак не понимает, как Чонгук очнулся, ведь его накачали самой высокой дозой снотворного. Ещё и дышал тот внутри запахом газа. Чонгук точно человек? — Для тебя, уж точно смертельное! — рыкнул хвойный альфа, и изо всех оставшихся сил толкнул дверь. Замок открылся с характерным звуком, а медовый альфа отпрянул на шаг назад, распахнутыми глазами смотря на него. Не человек… Чонгук выходит наружу, жадно дышит свежим воздухом, снова переходит на кашель. Немного приходит в себя и смотрит в сторону трусливого альфы, что панически оглядывается в разные стороны, будто ищет какое-нибудь оружие. Если можно было убить глазами, то Миндже давно превратился бы в труп. Чонгук смотрит на него так, будто планирует в голове все способы наказания своего слуги. Смотрит так холодно, пугающе и ужасающе, отчего медовый пятится назад, настораживаясь и сглатывая от страха. Чонгук нападает. Бьёт со всей силы, валит альфу на землю, рычит и бьёт, бьёт, бьёт. Миндже тоже без ответа не оставляет, сжимает предплечья хвойного, сжимает зубы и валит в сторону. Хвойный только собирается напасть, как вдруг слышит скрежет машин и звук полицейских сирен. Встаёт с места, переводит свой взор в сторону и видит чёрную машину, а за ним ещё две полицейские машины. Видит, как из чёрной машины выходит Тэхён. Взволнованный Тэхён. И только взглянув на своего любимого, глаза альфы смягчаются. Вся злость улетучивается. My baby. Цветочный человек, громко крича имя своего будущего мужа, изо всех сил бежит к нему. Будто если остановится, то заберут его Чонгука. Альфа раскрывает руки и омега сразу же прижимается к нему, кладя голову на грудь и облегчённо выдыхая. Руками окольцовывает. Успел. Чимин выходит из машины, подходит к полицейским, показывает рукой в сторону Миндже и что-то им объясняет, после чего, те приближаются к растерявшемуся альфе. Медовый альфа ничего не успевает понять, как на его запястья надевают наручники. Это что? Конец? Его конец? А как же его счастливое будущее с Тэхёном? Полицейские насильно ведут его в сторону машин, сажают и увозят отсюда. Юнги выходит из машины, засовывает руки в карманы и смотрит на обнимающуюся парочку. — И всё-таки, любовь — прекрасная штука, — произносит он, слабо улыбаясь. — Да неужели? — хмыкает Чимин, подходя к нему. — Штука? Серьёзно? — Штука, штука, — кивает головой чемпион. Чимин тоже смотрит в сторону Тэхёна и Чонгука, слабо улыбается атмосфере романтики, радуется тому, что Тэхён счастлив. — Спасибо тебе, Юнги. Ты сегодня здорово мне помог, — произносит альфа, снова смотря на омегу. — Да, не за что, вообще, — чешет затылок. — Да, и ничем я не помог, просто машину вёл и всё, — и краснеет. Смущается? — Именно этим действием ты спас «штуку» этих двоих, — кивает в сторону обнимающихся. Юнги молчит в ответ и кивает. Он всегда за любовь. — А у тебя альфа есть? — вдруг спрашивает Чимин. — Чего? — таращится на него омега, распахнув глаза. А альфа только поджимает губы, чтобы не улыбаться, как идиот. Тэхён продолжает вдыхать родной хвойный аромат, улыбается и целует своего альфу в шею, положив руки на его плечи. — Я так волновался, Чонгуук, — ломая брови, произносит он, щенячьими глазками смотря на него. — Даже думать о том, что могу потерять тебя — не хочу. — Малыш, — улыбается Чонгук, положив ладонь на нежную щёчку. — Никто не может так легко от меня избавится, пока я сам того не захочу. Тэ снова возвращается в тот проклятый день, где альфа говорил, что собирается вернуться в Америку. — Никакой Америки, Чонгук! — серьёзно объявляет он. — Что? — Чон снова хмурится, не понимая, о чем говорит Тэхён, а тот только сильнее сжимает его плечи. — Я сказал, что никуда тебя не отпущу, my baby, — повторяет слова Чонгука, продолжая серьёзно смотреть в глаза, отчего альфа хрипло смеётся. — Я — твой baby? — показывая пальцем на себя, вскинув брови, спрашивает Гук, продолжая смеяться и обнимая своего омегу за талию. — Да! Ты — мой baby! Ты отец моего ребёнка, растить его мы будем вместе. Я ещё должен потрёпать твои нервы. Вместе с ним. Чонгук, заворожено смотрит на смелость омеги, а улыбка не сходит с лица. Неужели его простили? — Да, я готов все свои нервы пожертвовать вам обоим, мои малыши. Лишь бы вы были рядом, — и припадает губами к цветочным губам, которые сразу же ему отвечают, играя языком. — Ты — мой, Чонгук, — с чмоком отрываясь от любимых губ, произносит омега. — Ты же в курсе? — Ох, какой собственник мне достался, — альфа держится за голову, будто бы на него обрушилось какое-то проклятие, отчего Тэ бьёт его по руке, говоря, что он вообще-то серьёзен в своих словах, заставляя Чонгука смеяться. Они снова утопают в своём страстном поцелуе. Это точно не конец. Это начало чего-то настоящего, чувственного, желанного счастья, которому никогда не будет конца.