Wild goose chase

— Дуэльный клуб? — пролепетал Питер, выговаривая слова так неуверенно, будто дуэльные клубы были чем-то неприличным. — Да, но не совсем обычный. Я бы назвал его слегка… подпольным, — Джеймс неловко ухмыльнулся и разворошил волосы на затылке. — А вот это уже интересно! — восхитился Сириус. — Совершенно не интересно! — возразила Лили, подскочив со своего места на кровати Блэка. Римус подозревал, что выглядит в той же степени растерянным, что и Мэри с Марлин, тревожно поглядывающие на подругу. Джеймс, оценив обстановку, поднял руки вверх, будто собирался капитулировать, и обезоруживающе улыбнулся. — Друзья, дайте мне объяснить все как следует, а потом я выслушаю все замечания и предложения. Для начала взгляните на это, — Джеймс нырнул за полог своей кровати и не без труда достал оттуда внушительного размера фолиант. Поттер опустил книгу на стол и махнул всем, чтобы подошли поближе. Лили и Сириус моментально оказались рядом, он — по правую руку от Джеймса, она — по левую. Теперь они были похожи на ручных лукотурсов профессора Кеттлберна, которые жили на его плечах и постоянно ссорились. Римус вместе с остальными подошел к столу и смог рассмотреть на бархатной обложке книги выведенное золотыми линиями изображение Хогвартса. — Это устав школы, — опередив вопросы сказал Джеймс. — Я весь день ломал голову над тем, как все устроить. Когда Бродяга объявил о дуэли в Большом зале, стало ясно, что скрывать ее не получится. А раз так, я подумал, что нужно ее легализовать! Здесь было несколько вариантов. Первый — классический дуэльный клуб под надзором кого-то из преподавателей, но так мы бы не смогли практиковать ничего сложнее Экспеллиармуса. Да и вообще профессора забраковали бы эту идею — обстановка в школе слишком напряженная. Тогда-то я и подумал про кружки по интересам, — он пролистал книгу до раздела, озаглавленного «Студенческие организации», и указал на нужное место в тексте. Римус прочитал: «62.1. В Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс существует свобода собраний. 62.2. Разрешается учреждение студенческих кружков (за исключением театральных), обществ, учебных и исследовательских групп и иных организаций. 62.3. Каждая студенческая организация должна иметь: председателя, официальный состав (не менее 5 студентов), цель, устав и куратора (из числа профессоров или администрации Школы). 62.4. Кураторами учебных групп могут назначаться Старосты Школы.» — Вот, что я предлагаю. Мы создадим «учебную группу для подготовки к ЖАБА», — Джеймс показал кавычки пальцами в воздухе, — а Лили, как Староста Школы, станет нашим куратором. Лили широко раскрыла глаза и посмотрела на Джеймса так, будто он предложил ей собственноручно взорвать навозную бомбу прямо перед носом у Филча. Поттер тут же сложил руки в умоляющем жесте и многообещающе подмигнул ей. Эванс закатила глаза, но продолжила слушать. — Нам нужно будет выбрать подходящее помещение в отдаленной части замка, и останется только тщательно следить за приближением преподавателей. А если вдруг о нашей маленькой хитрости станет известно, мы сошлемся на это, — Джеймс открыл раздел «Дуэли», в котором говорилось: «112.1. На территории Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс дуэли запрещены в любом виде, исключая те, что проводятся в целях обучения. 112.2. Во время учебного поединка недопустимо причинение телу или разуму соперника тяжелых повреждений (перечень тяжелых повреждений см. в р.149 п.6 настоящего Устава). 112.3. Учебные поединки должны проходить в рамках занятия или официально зарегистрированного клуба». — Ничего о том, что дуэли должны проходить под надзором преподавателя! Достаточно иметь официально зарегистрированный клуб, поэтому, если нашу «учебную группу» раскроют, нам нельзя будет ничего предъявить! Только представьте, это ведь будет серьезный дуэльный клуб! Мы сможем научиться сражаться и отработать все заклинания на практике. А еще можно будет ввести факультетскую турнирную таблицу — сразу станет ясно, сколько правды в браваде слизеринцев! Я уже слышу, как об этом будут говорить все следующие поколения студентов: «А вы помните, как в 77-м Гриффиндор разгромил Слизерин в серии дуэлей?». Ладно, это как-то слишком по-квиддичному, но что-то в таком духе точно будут говорить! Разве не круто?! К концу рассказа он почти кричал от воодушевления, от активного размахивания руками его галстук распустился, а очки съехали на нос. Стоящий рядом Сириус выглядел так, будто Джеймс исполнил его самое заветное желание, он широко улыбался и яростно трепал Поттера за плечо. В такие моменты Римусу казалось, что время обращается вспять, — он снова первокурсник, слухи о войне еще не добрались до ушей студентов Хогвартса, а скачущие по комнате Сириус с Джеймсом наперебой обсуждают, можно ли выдрессировать Гигантского кальмара так, чтобы он махал им щупальцем при встрече. Его ностальгические воспоминания прервала Лили. — Джеймс Поттер, назови мне хоть одну причину, по которой я должна согласиться на эту авантюру?! Джеймс с энтузиазмом повернулся от ликующего Сириуса к своей негодующей девушке и проникновенно заглянул ей в глаза. — Лили, мне показалось, что тебе в итоге понравится эта идея, ведь мы будем не драться, а учиться. Можно сказать перенаправим деструктивные порывы в продуктивные! — Это ОПАСНО, Джеймс! Без контроля преподавателей студенты могут друг другу навредить, это ведь дуэль! Да некоторые слизеринцы даже не скрывают, что практикуют Темные искусства! Неужели ты собираешься разработать список безопасных заклинаний? Я в этом очень сомневаюсь, — она скептически взглянула на Джеймса и сложила руки на груди. — Лил, дуэли будут происходить на глазах у всех, их можно будет прервать в любой момент, если что-то пойдет не так. Ты лично можешь наблюдать за всем. От Римуса не ускользнуло, как уклончиво ответил Джеймс. Поттер тем временем доверительно дотронулся до плеча Лили и медленно кивнул, как бы намекая на положительный ответ. — Нет! Нет, Джеймс, это отвратительная идея, и я не буду в этом участвовать! Я против насилия в любом виде, а без контроля преподавателей ваш дуэльный клуб превратится в мордобой. — Эванс, не ломай комедию! Разве тебе самой не хочется с кем-нибудь сразиться? С выскочкой Маккарти, например? Знаешь, в тебе много нереализованной агрессии, иногда стоит давать ей выход, — Сириус усмехнулся и встал напротив Лили рядом с Джеймсом, оперевшись на его плечо локтем. — А еще мы не обсуждаем самую важную причину — честь Джеймса была задета, и, попрошу заметить, далеко не в первый раз. Наверняка Нюниус погибнет в страшных муках, если не оскорбит хоть кого-то из нас в течение дня. Он сам нарывается, Эванс, и уже очень давно! Лили раскраснелась и воинственно ткнула Сириуса пальцем в грудь. — Во-первых, я не решаю конфликты дракой, потому что я не Сириус Блэк! Во-вторых, вы с Северусом ненавидите друг друга с самого первого дня в Хогвартсе, и если у вас еще осталась необходимость что-то друг другу доказывать, то рекомендую повзрослеть! — Лунатик, объясни этой упрямой ведьме, что такое честь и достоинство, нас она не слышит! — заорал Сириус, обращаясь больше к Лили, чем к Римусу. — Да! Римус, объясни этим идиотам, что необязательно в любой непонятной ситуации размахивать палочками! — воскликнула Лили. — Ну, приехали, — подумал Римус. Каждый раз во время споров его привлекали как медиатора, обрекая на необходимость принять чью-то сторону. В такие моменты он искренне ненавидел свою репутацию. Может, ему стоило начать прикидываться неуравновешенным придурком типа Барти Крауча? Он дал себе несколько секунд на размышление и со вздохом сказал: — Лил, я думаю, что идея с дуэльным клубом не так плоха, как кажется на первый взгляд. Римус с унынием пронаблюдал за тем, как Сириус изобразил адское гитарное соло, а Лили разочарованно взмахнула руками, всем своим видом говоря ему: «И ты туда же!». — Обстановка в школе сейчас и правда не самая благоприятная, поэтому дуэли в скором времени могут начать происходить часто и стихийно. В рамках клуба это можно будет хоть как-то контролировать. Более того, возможно, это разрядит обстановку? Хотеть подраться и драться — не одно и то же. Думаю, воинственные настроения могут немного рассеяться, когда все увидят, что такое реальная дуэль с волшебником, которого ты видишь три раза в день в Большом зале. В конце концов, кто-то просто испугается. Лили молчала и выглядела расстроенной и задумчивой, Джеймс напряженно наблюдал за ней, а Сириус беззастенчиво подмигнул Римусу, будто он был частью их заговора по запудриванию мозгов Эванс. Мысль о том, что Сириус иногда совершенно его не понимает, вызвала у Римуса раздражение. Вероятно, это отразилось на его лице, потому что Блэк вопросительно поднял бровь, однако их безмолвный диалог прервала Марлин. — Я согласна с Римусом. Каждый раз, когда вижу Мальсибера, хочу свернуть ему шею. Сраный мудак… Вот уж кто точно ничего не слышал о чести. Отпрыск знатного чистокровного рода, мать его! — Марлин замолчала на несколько секунд, пытаясь справиться с гневом, и положила руку на плечо Мэри. — В общем, я хотела сказать, что дуэльный клуб поможет всем решить свои разногласия менее кровавым способом, чем во время случайных стычек. Когда Марлин упомянула Мальсибера, Римус автоматически перевел взгляд на Мэри и ужаснулся — она смяла рукой покрывало на кровати Сириуса, смотрела в одну точку на полу и глубоко дышала. На 5 курсе Мальсибер и Уилкис зажали ее в коридоре и попытались применить какое-то темное заклинание. Римус не знал подробностей, потому что, когда Джеймс и Сириус вызвались немедленно пойти разбираться, Мэри наотрез отказалась рассказывать, что именно произошло. Видимо, он не один заметил состояние Макдональд, потому что Лили подбежала к подруге и крепко обняла ее. — Мэри, дорогая, мы такие идиоты! Нам не стоило обсуждать все это при тебе. Мэри тут же отмерла и обеспокоенно замахала руками: — Нет-нет! Все в порядке, честно! Я… я тоже согласна, что идея с клубом совсем не плохая. Было бы здорово попрактиковаться в сражениях, думаю, многие смогут почувствовать себя увереннее благодаря этому. Лили выслушала ее и обернулась к Петтигрю, который ненавязчиво пытался спрятаться за пологом своей кровати. — Питер, ты тоже за? Услышав свое имя, Питер вздрогнул и замер в нерешительности. Через пару секунд напряженных размышлений он глубоко вздохнул и сказал: — Вы знаете, у меня никогда не получались дуэли, даже шуточные. И, если честно, я не любитель такого. Но… я мог бы сторожить коридор от преподавателей, да? — он добродушно улыбнулся, и обстановка в комнате моментально перестала быть напряженной, потому что все заулыбались ему в ответ. — Конечно, Хвостик! — Сириус моментально подлетел к Питеру, сгреб друга в охапку и, несмотря на его слабые протесты, смачно поцеловал в щеку. — Найди себе уже девушку, Бродяга! — взвыл Петтигрю и ухитрился треснуть Сириуса по голове локтем, но тот и не думал выпускать его из своей мертвой хватки. — Эванс, соглашайся, с таким охранником нас даже самые лучшие ищейки Аврората не найдут! — весело прокричал Блэк, уворачиваясь от атак Питера. К этому моменту все уже смеялись в полный голос, поэтому даже Лили не смогла дальше оставаться серьезной. — Я явно об этом пожалею, но… ладно, ваша взяла, — стоило Лили сказать это, она тут же оказалась в объятиях осчастливленного Джеймса, который поцеловал ее так же, как Сириус Питера. — Лили, ты лучшая! — промурлыкал Поттер. — Если ты думаешь, что мы не будем обсуждать все детали обеспечения безопасности ЧАСАМИ, то очень ошибаешься, Джеймс! — с наигранной строгостью сказала посмеивающаяся Лили. — Работать с вами в одной команде честь для меня, мисс Эванс! — Джеймс изобразил, как снимает шляпу, а Лили ущипнула его за нос. Петтигрю, наконец отделавшийся от назойливого внимания Блэка, замахал руками, привлекая внимание, и с искренним недоумением сказал: — Это все очень хорошо, но кто-нибудь понял, какого черта в Хогвартсе запрещены театральные кружки?! Все снова прыснули со смеху, а Римус, знавший причину, решил просветить друзей: — Вообще-то я знаю - мне рассказывал профессор Кеттлберн. Еще при директоре Диппете в Хогвартсе ставили «Фонтан феи Фортуны», но во время представления что-то пошло не так, и Большой зал чуть не сгорел. По словам профессора, все превратилось в хаос из-за любовной драмы между двумя актерами, которые стали выяснять отношения прямо во время постановки, но мне показалось, что большую роль в этом сыграла огневица, которую Кеттлберн увеличил заклинанием, пытаясь сделать из нее гигантского змея для декораций. Кажется, она взорвалась еще до того, как открылся занавес, да еще и успела отложить кладку раскаленных яиц, которые подожгли пол. В результате куча студентов получила травмы, а профессор травологии попал под случайное заклинание и пару месяцев проходил с уменьшенной головой. В общем, на следующий день директор Диппет строго-настрого запретил театральные кружки в Хогвартсе и отстранил Кеттлберна от занятий на год. Очень несправедливо отстранил, по мнению самого профессора. Когда Римус закончил рассказ, все снова смеялись. Остаток вечера они провели за чаем и отвлеченной болтовней, договорившись перенести все вопросы, касающиеся дуэльного клуба, на завтра. Римус впервые за долгое время смог по-настоящему расслабиться. Он периодически поглядывал на Сириуса и не мог сдержать улыбки. Его действительно впечатлило то, как виртуозно Блэк раскрыл загадку рун. Было неясно, что помогло ему больше, — удачливость, талант или поразительная трудоспособность, которую он тщательно скрывал от всех преподавателей Хогвартса, но это не имело совершенно никакого значения. Когда девочки ушли, они с Сириусом отправились во двор школы. — Лунатик, ты был чем-то недоволен, когда мы уламывали Эванс стать куратором клуба, или мне показалось? — спросил Сириус, когда они оказались на улице. Римус удивился. Сириус до сих пор об этом не забыл? — Мне показалось, что ты считаешь, будто я специально лоббирую ваши с Джеймсом интересы. Но это не так, я сказал то, что думал. Римус сразу засомневался, не прозвучало ли это слишком грубо. Ему ужасно не хотелось ссориться, особенно в такой хороший вечер. Он уже собирался извиниться, но Блэк заговорил первым, и его тон заставил Римуса похолодеть. — «Ваши с Джеймсом интересы», значит. Так ты тоже думаешь, что мы с Джеймсом друзья навек, а вы с Питером так — декорации? В серых глазах Сириуса заблестели льдинки, а Римус пораженно уставился на него. Разве это не было очевидно? Он представлял все не в таком грубом свете, но все вокруг знали, что Джеймс и Сириус особенно близки. — Бродяга, мы с Питером совершенно точно не декорации, но ведь Джеймс и правда твой лучший друг. — А ты не мой лучший друг, Лунатик? Это просто смехотворно! Слышать такую чушь от всяких идиотов со стороны еще ничего, совсем другое дело — когда так думает один из Мародеров. Все, что с нами случилось, все годы в Хогвартсе… Разве это ничего не значит? Римус впал в ступор. Да, одно время он думал, что они с Сириусом могут стать лучшими друзьями, но потом просто… повзрослел. И перестал ожидать от жизни того, что не может получить. — Конечно, значит, Бродяга! И мне жизни не хватит, чтобы отблагодарить тебя, Джеймса и Питера за все, что вы для меня сделали. Вы — мои самые близкие друзья, да вы моя семья! Но… черт, я давно не считаю, что могу претендовать… ну, ты понимаешь. Вы с Джеймсом — это другое. Теперь Сириус выглядел действительно злым. — Вот именно, что мы семья. А в семье, в НОРМАЛЬНОЙ семье все важны, нет главных и второстепенных актеров. Джеймс мне ближе родного брата — это правда. Но ты задумывался когда-нибудь, как так вышло? А все просто — мы были готовы стать друзьями, с самого начала. Встретились в поезде и спелись, без всяких заебов. Но с тобой так не получилось, ты всегда был такой… осторожный. Я понимаю, почему, но прошло уже 12 лет, дружище! Половину этого времени мы провели вместе. Я тебя ЗНАЮ, Римус, и мне глубоко насрать, кто ты — оборотень, вейла или ебаный дементор! Я был бы просто охуенно счастлив дружить с тобой так же, как с Джеймсом, поэтому, умоляю тебя, перестань уже сопротивляться. Слова Сириуса произвели на Римуса громоподобный эффект. Морозный шок пронзил его от макушки до кончиков пальцев. Римус вдруг понял, как глубоко внутри него поселилось недоверие к миру. Понял, что всегда подменял мысль «я боюсь близко дружить с кем-то» на мысль «никто не захочет близко дружить со мной». Поэтому-то он никак не мог определиться с отношением к дружбе Джеймса с Сириусом — сначала она уязвляла его самолюбие, а потом начала казаться неприкосновенной. На самом деле братские отношения Блэка с Поттером были воплощением всего, чего Римус страстно желал и боялся одновременно. Сейчас казалось поразительным, что он не понял этого раньше и пронес свою детскую уязвимость через всю школьную жизнь. Однако еще поразительнее было то, каким близоруким неблагодарным говнюком он был все эти годы по отношению к друзьям. Тщетно пытаясь справиться с напавшим на него головокружением, он осторожно поднял взгляд на Блэка — тот прислонился спиной к стене замка и угрюмо курил, нахмурив свои тонкие брови. Римус хотел заговорить с ним, но быстро понял — любые слова сейчас прозвучат искусственно. Тем временем какое-то неясное, но сильное чувство толкало его на нечто совсем не свойственное сдержанному и благоразумному Римусу Люпину. Он отправил свое благоразумие в заслуженный отпуск, шагнул вперед и крепко обнял Сириуса. Это было прекрасно хотя бы потому, что мир перед его глазами перестал кружиться. Блэк пораженно замер, отдернув руку с сигаретой подальше от волос Римуса, но через пару секунд рассмеялся, от души хлопнул его по спине и сжал в ответных объятиях. — Вот так бы раньше, дружище! — Бродяга… Сириус… Прости меня и… спасибо! Я… очень хочу быть твоим лучшим другом. И… — Римус не мог связать два слова и пожалел, что вообще начал разговаривать, но его перебил Сириус. — Я все понимаю, Лунатик. Теперь все будет проще, как думаешь? — Однозначно, — Римус отпустил Сириуса и вздохнул с самым великим облегчением, которое с ним случалось в жизни.

***

Эта неделя оказалась чрезвычайно насыщенной — Римус виртуозно пытался сочетать учебу, обязанности старосты, дела дуэльного клуба и работу над разгадкой каллиграммы. Получалось неплохо, но ночью он без сил падал на кровать и засыпал с пергаментом в руках. Значительная часть этих безумных дней, безусловно, была посвящена дуэльному клубу. Лили теперь практически жила в их комнате, обсуждая с Джеймсом все детали его затеи. Общими усилиями они разработали правила клуба, которые гласили: «Правило №1. Строго запрещается называть дуэльный клуб дуэльным клубом (далее ДК) вне стен аудитории, в которой будет располагаться ДК. Также строго запрещается рассказывать о ДК кому-либо кроме членов ДК. Приемлемое упоминание ДК — «Учебная группа для подготовки к ЖАБА». Правило №2. К участию в ДК не допускаются студенты младше 16 лет. Правило №3. Все поединки считаются учебными, запрещается причинение тяжелого вреда здоровью соперника. Правило №4. Поединки происходят на волшебных палочках, запрещается применение физической силы. Правило №5. Добросовестность и безопасность дуэлянтов контролирует председатель и куратор ДК — Лили Эванс. В ее отсутствие заместитель выбирается общим голосованием. Правило №6. Поединок прекращается по первому требованию Лили Эванс или ее заместителя. Правило №7. Поединок считается оконченным, когда один из дуэлянтов завладел палочкой соперника. Правило №8. Дуэлянты выбираются жеребьевкой либо по обоюдному согласию.» Вечер среды они потратили на поиск подходящего помещения. Было ясно, что дуэли будут шумными, поэтому им требовалось место, в котором все посторонние звуки станут заглушаться. Джеймс предложил бывший класс зельеварения. Он располагался в правом крыле подземелий, которое находилось под озером, а вода, как известно, поглощала звук лучше всего. Сириус активно запротестовал, заявив, что у него аллергия на плесень, однако Лили моментально излечила этот тяжелый недуг обещанием наколдовать вокруг его головы уродливый пузырь с чистым воздухом. Так бывший класс зелий стал классом «учебной группы по подготовке к ЖАБА», но оставалась одна проблема. Нужно было придумать, как быстро скрыть от приближающегося преподавателя, что в помещении проводятся дуэли. К счастью, это затруднение решилось само собой — внутри класса обнаружилась крохотная кладовка с зельями. Лили увеличила пространство внутри комнатки с помощью чар невидимого расширения, парни укрепили ее стены защитными барьерами, которые должны были справиться с поглощением заклинаний средней сложности, а Мэри с Марлин наладили приличное освещение, избавились от стоящих в кладовке стеллажей и разместили увеличенный в несколько раз пергамент с правилами клуба на стене. Результат превзошел все ожидания: помещение стало большим светлым залом и идеально подходило для проведения дуэлей, а в случае приближения преподавателя они бы вышли из него и уселись за парты в классе, притворившись прилежными учениками. Помимо прочего, на этой неделе был раскрыт секрет Карты Мародеров. Им пришлось показать ее Лили, особенно упиравшей на невозможность своевременно отследить приближение преподавателей. Она была очень сильно впечатлена (вообще-то она закричала «черт дери вас четверых!» так громко, что к ним в комнату начали ломиться перепуганные соседи) и даже сказала, что это самый сильный магический артефакт, который ей приходилось видеть. Мародеры были очень горды это услышать, правда их радость поубавилась, когда пришлось несколько часов объяснять любопытной Эванс все подробности создания и принципов работы карты. К вечеру четверга все этапы подготовки были пройдены, и пришло время объявить старшекурсникам со всех факультетов об открытии клуба. После составления списка участников Лили должна была согласовать все детали с администрацией Хогвартса, и их «учебная группа» наконец-то стала бы официальной. — Не могу поверить, что мы справились со всем так быстро! — воскликнул счастливый и гордый Джеймс, когда они собрались в их комнате вместе с девочками. Они с Лили стояли у стола, Римус, Питер и Мэри расположились на кровати Сириуса, которая негласно считалась общим диваном, а сам Сириус после безуспешной борьбы с Марлин за место на подоконнике уселся прямо на пол в позе лотоса. — Осталось распределить, кто на какой факультет пойдет, — деловым тоном сказала Лили. — Умоляю, найдите кого-то из старост и убедитесь, что вас никто не слышит, когда будете сообщать нужную информацию. Пусть желающие запишутся сюда, — она подняла со стола стопку пустых пергаментов, — и принесут мне завтра. — Я могу сходить к пуффендуйцам, там же… ну, Лаванда, — вызвался Питер и смутился. Вероятно, из-за присутствия Марлин и Мэри, которые на днях закидали Петтигрю тысячей вопросов, узнав, что он встречается с кем-то. — Конечно, дорогой! — Лили умильно улыбнулась ему. — Только предупреди, что мы не берем студентов до 16 лет. Питер с готовностью кивнул, взял пустой пергамент и придвинулся поближе к двери. — Я неплохо общаюсь со старостой 7 курса Когтеврана — она ловец в их команде по квиддичу. Мы с Мэри могли бы сходить туда, — сказала Марлин, спрыгивая с подоконника. — Превосходно, спасибо, Марлз! — обрадовалась Лили, передав ей пергамент. Она собиралась сказать что-то еще, но ее перебил Джеймс. — Слушай, Лунатик, у меня к тебе небольшая просьба. Римус удивился, но кивнул в знак того, что готов слушать. — Я хотел попросить тебя быть моим секундантом и передать Снейпу все, что ему нужно знать. К тебе он относится лучше всех из нас, и, если честно, мне самому было бы очень спокойно, если бы ты согласился. — Поттер проникновенно посмотрел на него. — Пожалуйста! Шокированный Римус подумал, что ослышался, поэтому решил уточнить. — Снейп относится лучше всех КО МНЕ?! Джеймс, я буду рад быть твоим секундантом, но ты уверен в том, что сказал? Обычно он смотрит на меня так, будто мечтает сварить мое сердце в котле и скормить стервятникам. Джеймс фыркнул. — Лунатик, клянусь честью Мерлина, он сам так сказал! Что-то типа «самый адекватный человек в вашей компании…», — тут Джеймс неожиданно запнулся, но быстро продолжил, — «…Римус Люпин». Вот, Бродяга подтвердит! Они синхронно перевели взгляд на Сириуса, который подскочил с пола и выглядел возмущенным до глубины души. — Ты собрался отправить Лунатика одного в змеиное логово?! Да эти бесчестные ублюдки набросятся на него толпой, как только он ступит в подземелья. Я пойду с ним и слушать ничего не хочу! И да, Лунатик, Нюниус правда считает тебя лапочкой. — НЕТ, Бродяга!!! Тебе точно нельзя, ты убьешь Снейпа еще до дуэли, и тогда зачем мы вообще всем этим занимались? — запротестовал Джеймс. — Мы занимались этим, потому что это важно для всей школы! — воскликнула Лили. — Разве не в этом ты меня убеждал, Джеймс?! Поттер понял, что его подловили, и мудро поспешил отойти от темы. — Лили, ты совершенно права! Бродяга, я беру свои слова обратно, сходите вдвоем, пожалуйста, а мы пока обойдем всех гриффиндорцев, — он приобнял Лили и из-за ее спины посмотрел на Римуса, многозначительно зашевелив бровями. Вероятно, это должно было означать: «Умоляю, не дай ему проломить череп Снейпа хотя бы сегодня». Когда все было решено, Питер первым вылетел из комнаты, а они с Бродягой спокойно дошли до коридора вместе с девочками. Направившись в сторону подземелий Слизерина, Римус поймал на себе долгий и с трудом поддающийся интерпретации взгляд Мэри. Может, она все еще не могла отделаться от воспоминаний о выходке Мальсибера? Римус подумал, что нужно будет поговорить с ней об этом при случае. Блэк тем временем был преисполнен мрачного веселья: на его лице сменялись выражения разной степени злорадства, явно вызванные мысленным проигрыванием диалога со Снейпом. Наверное, сегодня Сириус хотел преподнести ему особенно изящное оскорбление. Иногда Римусу казалось, что он дорожит Снейпом и их многолетней враждой. В своеобразном, сириусовском смысле. Добравшись до подземелий, они быстро нашли нужную стену, однако поняли, что не планировали дальнейшие действия. Вламываться в чужую гостиную было бы странно, тем более, они не знали пароля. После того, как в течение 15 минут в коридоре не появилось случайных прохожих, Сириус предложил его подобрать. — Это наверняка что-нибудь гадкое. «Смерть грязнокровкам»? — предположил он. Стена осталась неподвижной. — «Вечная слава Слизерина»? «Королевская кобра»? «Темная магия рулит»? «Гриффиндор чмошники»? «Не наебешь — не проживешь»? Римус фыркнул и решил попытать счастья сам. — «Герпий Злостный»? Стена была непреклонна. — Это еще что за хрен? — поразился Сириус. — Первый змееуст, — улыбнулся ему Римус. — Лунатик, слизеринцы не такие умные. Должно быть что-то тупое и пафосное. — «Чистота крови навек», — произнес чей-то голос за их спинами. Стена моментально превратилась в проход. Римус запустил руку в карман с палочкой и медленно обернулся. На него бесстрастно смотрел Регулус Блэк, элегантно прислонившийся к стене. Он был в светлой рубашке с аккуратно закатанными рукавами и классических брюках со стрелками — образцовый богатый наследник. В отличие от Римуса, Сириус не был впечатлен этим эффектным появлением и только усмехнулся. — Ты предложил, Регги? — Что предложил? — спросил Регулус так буднично, будто они каждый день встречались в этом коридоре и мило болтали. — Пароль. Навевает воспоминания о доме? — Нет, не я. Пароли выбирает профессор Слизнорт. Римус забеспокоился. Регулус ни о чем их не спрашивал, но и не уходил, проход в гостиную Слизерина оставался распахнутым, а они с Сириусом все еще не должны были здесь находиться. — Регулус, ты не мог бы позвать сюда Снейпа? — решился спросить он. — Да, — просто ответил Регулус и исчез в проходе. — Мерлин, почему он… такой? — это был не самый вежливый вопрос, но полное отсутствие эмоций у младшего Блэка произвело на Римуса гнетущее впечатление. — Это закономерное следствие жизни с нашей матушкой. Вальбурга Блэк выбьет из тебя все дерьмо, Лунатик, она как дементор, только хуже. Если когда-нибудь увидишь её, беги, не оборачиваясь, — Сириус улыбался, но в выражении его лица было что-то неуловимо болезненное. — Прости, херню сморозил, — Римус мысленно обругал себя страшными словами. Сириус только рассмеялся и махнул рукой. — Не парься, для меня это в прошлом. А Регги взрослый мальчик и сделал свой выбор сам. Через пару минут из прохода появился Снейп. Он был весь в черном, как и в первый день этого года, но факультетский галстук все же надел. Римус отметил, что на его лице не было никаких признаков недавних побоев. Мысль о том, что презирающий уход за собой Снейп пользуется косметическими чарами, вызвала у него непроизвольную улыбку. Слизеринец смерил их тяжелым взглядом и сардонически усмехнулся. — Вы с Поттером расстались, Блэк? Решил переключиться на что-то более экстремальное? Ну вот. Римусу с порога адресовали пару ласковых. «Ты был прав, он во мне души не чает!», — саркастически обратился он к воображаемому Джеймсу. — Нюниус, я знаю, ты любишь драму, но все куда прозаичнее! Теперь Джеймс с Эванс часто просят нас освободить в комнату. Вот, пришли к тебе потусоваться часок-другой, а то и подольше! — Сириус сладко улыбнулся и подмигнул ему. По смятению, которое охватило Снейпа, стало ясно — Сириус попал в точку. На лице слизеринца смешались гнев, отвращение и смущение — выглядело это чудовищно. Кажется, он действительно размышлял над тем, правду ли сказал Блэк. Римус подумал, что быть влюбленным должно быть ужасно. Он решил прекратить страдания Снейпа и по-возможности ровно произнес: — Мы пришли с подробностями по поводу дуэли. Наверное, ты слышал, что о ней уже заговорили в школе. Джеймс позаботился о том, чтобы вас не исключили, и создал дуэльный клуб — под прикрытием учебной группы для подготовки к ЖАБА. Ваша дуэль, если ты согласен, состоится там. В клуб принимаются все желающие студенты старше 16 лет. Передай своим, пожалуйста, пусть запишутся сюда, — Римус вручил недоумевающему Снейпу пустой пергамент. — Список нужно сдать Лили завтра. — Кому?! — Снейп спросил это неестественно громко, что только добавило неловкости всей ситуации. — Че с лицом, Нюниус? — снова вклинился в диалог ехидный Сириус. — Лили Эванс, она ведь куратор клуба. Тяжело теперь будет струсить и отказаться в последний момент, а? В какой-то момент Римусу показалось, что Снейп сейчас их убьет. Он переводил темный как сердце дементора взгляд с Сириуса на Римуса и явно вел какой-то напряженный внутренний диалог. Вероятно, битва с самим собой была проиграна, потому что Снейп страшно вытаращил глаза и буквально заорал на них: — Поттер даже посрать не ходит, если на него не смотрит вся школа или что, мать вашу?! Этого Римус уже не мог выдержать — он очень громко и явно фыркнул, после чего они с Сириусом расхохотались как двое сумасшедших. Такое поведение, без всяких сомнений, не должно было способствовать восстановлению душевного равновесия Снейпа, однако, когда они немного успокоились, тот уже полностью овладел собой. — Я согласен. Эйвери передаст Лили список завтра. А теперь, вы двое, исчезните из подземелий. В идеале — из Хогвартса. Из Британии. Бесследно… — в последнем слове отчетливо была слышна мечтательная интонация. Снейп развернулся и хотел было направиться обратно в гостиную, но, к ужасу Римуса, его остановил Сириус. — Эй-эй, Нюнчик, подожди! — тут Сириус снова чуть было не начал смеяться, но чудом сдержал свой порыв. — Дело есть. Снейп обернулся и неверяще уставился на Блэка. Римус был поражен не меньше его. — Я знаю, что ты барыжишь зельями. Мне нужно зелье старения, чтобы прибавило лет 20, и быстро. Сумму назови сам. — Я с тобой дел не веду, Блэк. И тебя дезинформировали, я ничем не торгую. Снейп снова развернулся, чтобы уйти, но Сириус резво схватил его за руку. Римус тем временем пребывал в ужасе от содеянного Бродягой и зашептал ему на ухо: — Сириус, это не срочно! Только не так, достанем в другом месте. К величайшему сожалению Римуса, его шепот гулко отразился от стен подземелья и направился прямо к Снейпу в уши. Тот брезгливо вывернулся из хватки Блэка и теперь смотрел на них обоих с подозрением, которое быстро сменилось ужасом от посетившей его догадки. — Я не знаю, для чего вам двоим нужно зелье старения, но, ради Мерлина, занимайтесь этим подальше от меня! Сокрушенный этим недвусмысленным намеком Римус поежился от мучительного стыда, в то время как невозмутимый Сириус снова схватил Снейпа за локоть и продолжил наседать. — Да ты подожди, мы же заплатим! Тебе ведь нужны деньги? Мне ли не знать, сколько стоит тусоваться с чистокровными! Ты ведь дружишь с Цисси? Вот и сводишь ее в ресторан Ноттов, как его там… а, «Геката»! Это место будто вампиры обставляли, она обожает такое. Соглашайся, Снейп, это честная сделка! — Если я сейчас же отдам тебе зелье из своих запасов, ты обещаешь не разговаривать со мной до конца года? — откровенно несчастный Снейп с сомнением уставился на Сириуса. Кажется, нормальный диалог с ним тяготил его куда больше, чем их обычные перепалки. — Конечно, Нюниус! Я всегда знал, что ты человек деловой! — Сириус моментально отпустил его локоть и довольно улыбнулся. Получив от мрачного Снейпа зелье и расставшись с 20 галеонами, они направились обратно в башню Гриффиндора. — Сириус, зачем… Теперь он думает, что мы извращенцы, — сокрушался Римус по дороге. — Лунатик, ты меня поражаешь, тебе не похер? Пусть думает все, на что хватит фантазии — что мы устраиваем оргии в Запретном лесу или что поженимся завтра. Главное, чтобы не лез в наши дела, разве не так? Это был очень трезвый подход и Римус кивнул. — Думаешь, 20 лет хватит? — Конечно! Не хочешь же ты совсем развалюхой стать? Это будет неубедительно. — И то верно, — Римус вздохнул и невольно вспомнил, каким неочевидным образом начался их путь к покупке подпольно сваренного зелья старения у Северуса Снейпа.

***

А начался он во вторник этой фантастической по количеству событий недели, когда они вдвоем прогуливали занятия Макгонагалл («Вот куда завела тебя дружба с Сириусом Блэком!», — зудел воображаемый ответственный Римус в сознании безответственного реального). Прогуливали они оригинально — в библиотеке. На изогнутую под невообразимым углом бровь мадам Пинс Сириус ответил пронизанной духом абсурда и ненужными подробностями историей о том, как вчера они с Римусом стали жертвами чрезвычайно стойкого проклятия болтливости, последствия которого донимали их до сих пор и были основанием для освобождения от занятий на сегодня. Очевидно, в предках у Блэков значились вампусы, иначе сложно было объяснить, почему смотрительница библиотеки ему поверила, да еще и выдала книги по очень и очень странному запросу «все, что у вас есть про иностранные языки». К приятному удивлению Римуса, в Хогвартсе нашлась книга под названием «Шифры и знаковые системы стран волшебного мира: пособие для ликвидаторов проклятий». К неприятному — других подходящих книг было совсем немного. Точнее, всего две — «Страны волшебного мира: краткий экскурс» и «Загадочная культура магической Индии». — Шифры или культура стран волшебного мира? — спросил он у Сириуса, предоставляя ему выбор, когда они расположились за вчерашним столом. — Однозначно культура, ненавижу все эти задротские приколы с переставлением букв и чисел, — Бродяга скривился. На том и порешили. Римус с энтузиазмом взялся за поиск чего-то, хотя бы отдаленно напоминающего луну с каллиграммы. Сириус держался того, что линии, посредством которых она изображена, ничего не означают, и теперь Римусу хотелось доказать обратное. За два часа упорной работы он успел изучить главы «Нумерология инков» («о, так она реально существует!»), «Индейская пиктография», «Иероглифические проклятия египетских гробниц», «Средиземноморский русалочий шифр», «Руническое письмо в странах Европы», «Огамическая тайнопись Ирландии», «Монгольское квадратное письмо» и «Магия санскрита». Ничего подходящего Римус в них не нашел, зато узнал много нового. Его поразило, сколько существовало совершенно разных и оригинальных способов фиксировать информацию. Еще удивительнее было то, что практически все системы письменности заимствовались волшебниками у маглов! Такую несамостоятельность, конечно же, стоило списать на то, что большинство письменных систем появились до окончательного размежевания магловского и волшебного миров. В древности вся человеческая культура была единой, и, по скромному мнению Римуса, от этого только выигрывала. Заслуживающая восхищения магловская изобретательность в сочетании с магическим взглядом на мир рождала по-настоящему великие вещи — алхимию, например! Позже маглы выкинули из алхимии магию и появилась просто химия. «Ну а Николас Фламель создал философский камень», — с беззлобной усмешкой подумал Римус. Он вернулся к изучению книги и принялся за следующую главу, носившую название «Китайские гексаграммы». Принялся и тут же замер, потому что увидел Его. Вожделенное чередование непрерывных и прерывистых линий — по шесть рядов! Называлось это гексаграммами гуа, и, как оказалось, имело связь с предсказаниями: «Китайские волшебники, пожалуй, превзошли всех остальных в искусстве прорицания. Для предсказаний они пользуются гексаграммами — графическими знаками, состоящими из горизонтальных непрерывных и прерывистых линий в 64 разных комбинациях. Каждой гексаграмме соответствует свое значение и туманный афоризм, помогающий толковать его». Римус схватил пергамент и принялся сравнивать свою уже ставшую родной гексаграмму с имеющимися в учебнике. Наконец, он нашел — две непрерывные, две прерывистые и снова две непрерывные. «Чжун-фу» — «Внутренняя правда». Римуса пробрала дрожь. Что-то в этом было… влекущее. — «Внутренняя правда», — повторял он про себя с разными интонациями, смакуя, пока не вспомнил, что должен быть еще и афоризм. Найдя его в тексте, Римус не поверил своим глазам. Поэтому ткнул увлеченно зарывшегося в «Краткий экскурс» Бродягу и зачитал вслух:

«Луна близится к полнолунию. Пара коней погибнет.

От лапы зверя.»

— Ты тоже это видишь? — спросил Римус пораженно и указал ему на нужные места в тексте. Сириус все внимательно осмотрел, после чего наложил на мадам Пинс Муффлиато и заорал: — Да ну нахер!!! Ты был прав, Лунатик! — Самому не верится… Еще этот «зверь» — снова! В тексте из «Вульфрика» Зверь не хотел платить цену крови, а тут он кровь только собирается пролить. Выходит, что по хронологии она первая — если тут есть хронология, конечно. А вот третья оставшаяся должна быть последней. — Ну и хитро все подобрано! Лунатик, признавайся, все оборотни такие образованные? Я вот знаю только двоих, тебя и этого Фейна, и выборка очень впечатляет! Римус подумал о Сивом, каким он воображал его всегда — большим, сильным и ужасно тупым (кажется, эту идею подселил ему отец, чтобы оборотень казался маленькому Римусу смешным, а не страшным), и улыбнулся. Вряд ли Сивый интересовался магической топографией, китайскими гексаграммами или древней рунической поэзией. В его вкусе были скорее примитивные идеи превосходства и чистое насилие. — У тебя есть что-то интересное? — спросил он Сириуса, отгоняя мысли о волчьих когтях и полной луне. — Интересного дохера и больше, а вот нужного нет, — ухмыльнулся тот. — Посмотри на это. Он продемонстрировал Римусу страницу, озаглавленную «Магия управления силами природы в Южной Африке». На ней повествовалось о практиках беспалочковой магии. Оказывается, африканцы традиционно рассматривали магию не как единое целое, а как совокупность нескольких сил: огненной, воздушной, земляной, водной и психической. Позже, с развитием международных связей в волшебном мире, многие из них поддались европейской моде и перешли к использованию палочек, но были и те, кто до сих пор практиковал аутентичное для их региона волшебство. Маг мог в совершенстве овладеть одной силой, но всегда были те, кто пытался освоить несколько. Упоминалось даже о полулегендарной волшебнице Нтомбифути, которая владела всеми пятью, была непобедимой и прожила 300 лет. — Восхитительно! — искренне сказал Римус. — Знаешь, чего я не понимаю? — сказал Сириус, откладывая книгу в сторону. — Отношение Хогвартса, да и вообще британцев, к международным связям. Ты хоть раз слышал, чтобы здесь читали курс истории других стран? Унылый бубнеж Бинса не в счет. Да даже книг по языкам в библиотеке нет! Вот, например, мой дядя. Всю жизнь путешествует, хочет издать путевые заметки про жизнь волшебников в других странах — разве не круто?! И что ты думаешь? Министерство постоянно препятствует его выезду в страны, с которыми у нас не налажено сотрудничество, а все Блэки считают его поехавшим! Я не рассказывал? Заинтересованный Римус помотал головой. — Его зовут Альфард, это родной брат моей матери. Он еще в школе начал учить языки, потому что мечтал путешествовать. Учил самостоятельно и наперекор семье. — А что плохого в изучении языков? — не понял Римус. — Дело в чистокровных — как и всегда. Приличными поездками в этой среде считаются короткие путешествия в Европу к родственникам или в США. Поездки в менее близкие нам по культуре страны клеймятся авантюрой, а иностранных волшебников сторонятся. Матушка всегда говорила, что иностранцы слишком «хаотичны» и что им не хватает манер. Ну в общем Альфард плевать хотел на ее мнение и в итоге побывал в Индии, Японии, Африке, Южной Америке, да дофига где еще. Сейчас он, кажется, в Центральной Азии. Мы с Регом так ждали его в детстве, он заезжал в перерывах между поездками и рассказывал что-то невероятное! Сириус остановился, но Римус кивнул ему в знак того, что хочет послушать еще. — В общем, его всегда привлекали «белые пятна» на карте волшебного мира. Например, однажды он понял, что нужно ехать на Ближний Восток, потому что о волшебниках этих мест было критически мало сведений в свободном доступе. Мы даже не были в курсе, есть ли у них школы или Министерство! Альфард узнал, что маглы там очень религиозны и преследуют колдунов, а те стараются не высовываться, и именно поэтому о них почти ничего не известно. Он выучил арабский, изучил магловскую культуру этого региона и поехал — один! С трудом добравшись, он примкнул к торговому каравану, который шел через пустыню. Альфард подружился со своими попутчиками и начал осторожно расспрашивать их о разных необычных происшествиях, внимательно присматриваться ко всему, что видит, терпеливо выжидая хоть каких-то намеков на волшебство. И вот, однажды, он стал свидетелем поисков вора в одной деревне — с помощью прорицателя! Дядя ужасно обрадовался и был готов расцеловать этого незнакомого волшебника. Тем временем прорицатель собрал всех подозреваемых вокруг черного петуха и приказал им дотрагиваться до него по очереди, а потом одновременно поднять руки. У одного из подозреваемых руки оказались чистыми, и именно его объявили вором. Оказалось, что петух был вымазан сажей, и настоящий вор, побоявшись быть обличенным, не дотронулся до него! Альфард ужасно расстроился, что «прорицатель» оказался просто-напросто хитрым маглом, но все же больше восхитился тем, как цинично он использовал веру в магию, чтобы установить правосудие. — Сириус, это… просто потрясающе! А Альфард в итоге нашел волшебников? — О, это отдельная история! Однажды, когда их караван особенно долго добирался до оазиса, он позволил себе использовать палочку и с помощью Агуаменти добыл немного воды. Он принял меры предосторожности, но это заметил один из его спутников, который, к удивлению и ужасу Альфарда, слоняющемуся по пустыне уже пятый месяц, оказался волшебником. Прямо у него под носом! Он рассказал дяде, что в их краях волшебники объединяются в ордена. Все обучаются у одного учителя, который когда-то сам был чьим-то учеником, а теперь передает эти знания преемникам. В итоге получается длинная цепочка, восходящая к самым древним магам этих мест. Магия, которой обучают учителя, может существенно отличаться. Например, его спутник обучался у знаменитого мастера легилименции. А были еще ордена, где обучали боевой магии, трансфигурации, астрологии и вообще всякому! — Он так и не издал свои путевые заметки? — Не-а, сначала Министерство мешалось, а теперь он, кажется, перегорел. — Очень жаль! — расстроился Римус. — А ты, выходит, бывал в Европе и в США? — Ага, во Франции, Италии, Венгрии и Румынии. И в США, конечно. Я там в первый раз увидел Харлей — вживую! С тех пор подсел на эту тему с мотоциклами, — Сириус ностальгически улыбнулся. Римусу после этого рассказа стало гораздо яснее, почему Сириус так интересовался магловским миром. С таким-то дядей, который подкармливал его детское воображение своими великолепными историями! — Римус, а ты сам где бывал? Римус напустил на себя загадочный вид, выдержал паузу и гордо объявил: — В Уэльсе! Сириус расхохотался. — И все?! Неужели больше нигде? — Честно, нигде. Я и из дома не так часто выходил, пока не поступил в Хогвартс. Сириус слегка нахмурил брови, вероятно, сообразив, что мог обидеть Римуса расспросами. Но Римус не обижался. — А хотел бы? — осторожно спросил Блэк. — Шутишь? Конечно! Мне ведь тоже 17 лет, какой дурак в таком возрасте не хочет путешествовать? — Ну, значит, договорились! Летом едем куда-нибудь — да хоть в Египет! — Сириус не на шутку воодушевился. — Ага, только арабский выучим, — улыбнулся Римус. После его слов Сириус застыл как вкопанный, взглянул на пергамент и начал лихорадочно перелистывать «Краткий экскурс». Римус понял, что он ухватился за какую-то мысль и замер в напряженном ожидании. Наконец, Сириус отыскал нужную ему главу и после нескольких мучительно долгих минут повернул книгу к Римусу, сбивчиво пояснив: — Я вспомнил! Вспомнил! Дядя Альфард рассказывал, что по-арабски пишут так, будто бы рисуют. И еще справа налево, но это не так важно. Оно ведь?! Его взору предстал удивительной красоты продолговатый узор, снизу которого было подписано «Пример арабского письма». — О! — подумал Римус и схватился за голову. Он приложил пергамент к странице книги — это явно было оно. Римус ошалел от счастья и прочел Сириусу похвалу на несколько минут, перечисляя все его несомненные достоинства как напарника в таком сложном деле как расшифровка древних текстов. — Лунатик, остается одна проблема, — сказал Сириус осторожно, видимо, не желая портить ему настроение. — Самостоятельно мы никогда это не расшифруем. Альфард так и не научился нормально писать по-арабски. По его рассказам, там значение имеет каждая черточка при соединении букв, поэтому здесь нужен профессионал. — Черт, а ты не помнишь, у него не было учителя по языку? — Да вроде бы нет, не помню. Римус не хотел сдаваться так быстро и начал лихорадочно перебирать все возможные варианты. Частные учителя языков в Британии точно были, они нужны были хотя бы ликвидаторам проклятий, которые выезжают на работу в другие страны. Ликвидаторы проклятий… Он кинул взгляд на учебник с шифрами, который штудировал сегодня. — Сириус, нам нужен профессор Бинс! — А?! Зачем? — Скажем, что хотим работать ликвидаторами в Гринготтс в Египте и ищем учителя арабского. До нас явно были студенты, которые начинали изучать язык еще в школе, а он тут сто лет работает — должен знать. — А-а-а, неплохо! Но почему именно Бинс? Пойдем к Макгонагалл, она тоже древняя как мир. — У профессора Бинса есть одно неоценимое преимущество, которого нет у нашего декана — он не запоминает студентов. — Ну ты и хитрюга, Лунатик! — восхитился Сириус. — Угу, Слизерин по мне плачет, — задорно улыбнулся Римус. На следующий день они нашли профессора Бинса в его кабинете после занятия с 4 курсом. Завидев Сириуса, Бинс обратил на него все свое внимание и сказал нечто невероятное: — О, неужто это мой любимый студент? Шокированный Сириус оглянулся, но за ним никого не было. — Орион Блэк! Римус вспомнил, что так звали отца Сириуса. Теперь все стало понятнее. Всего-то нужно было объяснить, что это его сын. — Да, профессор! — без тени сомнения объявил Сириус. «Ну, может так даже лучше», — подумалось Римусу, который теперь сражался с глупой улыбкой на своем лице. Профессора Бинса совершенно не смущало ни то, что Орион Блэк закончил школу 30 лет назад, ни то, что он носит гриффиндорский галстук и высокие магловские ботинки. Римуса посетила философская мысль о том, каким эфемерным время кажется привидениям. Особенно в Хогвартсе, где студенты сменяются своими детьми каждые несколько десятков лет. — Как продвигается ваше исследование? Вас в итоге допустили в архив в Министерстве? — Конечно, профессор Бинс! Исследование продвигается замечательно! Я использую все связи своей семьи, — Сириус, совершенно точно не представляющий, о чем идет речь, многозначительно кивнул Бинсу. — Это хорошо, очень хорошо, молодой человек. Роль локальных элит в истории магической Британии XVI века изучена откровенно слабо, нам нужны сильные специалисты в этой сфере, старайтесь! — Обязательно, профессор! Вы знаете, у меня есть к вам небольшой вопрос. Мой кузен, ликвидатор проклятий, собирается на стажировку в Египет и, он такой максималист, хотел бы выучить местный язык. Вы не подскажете мне хорошего специалиста по арабскому? Деньги — не проблема, вы понимаете. — Хмм, дайте-ка подумать… Он действительно задумался. На 10 минут. Когда Римус с Сириусом уже потеряли надежду, профессор Бинс прозрел. — Вообще-то знаю, причем он живет поблизости — в Хогсмиде. Только как его звали? Дайте мне минуту, — Бинс удалился из кабинета, как и привык, сквозь стену. — Надеюсь, этот его специалист не умер 50 лет назад, — усмехнулся Сириус. Вернувшись, Бинс рассказал им, что «всего несколько лет назад» частную практику начал вести его бывший студент Дипеш Банерджи. Он владел несколькими языками, в частности арабским. Бинс даже поделился его адресом в Хогсмиде. Уходя из кабинета, Римус мысленно горячо поблагодарил Ориона Блэка за его интерес к британским локальным элитам XVI века. Вечером того же дня после предприятия по превращению старой кладовки в зал для дуэлей Римус и Сириус сидели в закутке одного из коридоров башни Гриффиндора и обсуждали дальнейшие планы. — И что, мы просто пойдем к нему, сунем пергамент под нос и попросим перевести?! — возмущался Сириус. — А что нам еще остается? Я мог бы изолировать именно часть на арабском от остального изображения, но это будет тяжело и странно. Скажем, что это наше домашнее задание? — Лунатик, ради домашнего задания не ходят в гости к незнакомым людям. Мы сразу покажемся ему подозрительными, и он откажется. Нет, здесь нужна история. И маскировка. — Какая маскировка? — прыснул Римус. — Мы же не секретные агенты Министерства. — А почему бы нам ими не стать?! Скажем, что мы из отдела расследований Аврората, а пергамент оставил опасный преступник на месте своего преступления. Вот мы и пришли за помощью к специалисту. По-моему, план безукоризненный, — объявил Сириус, чрезвычайно довольный собой. — Бродяга, нам по 17 лет, мы похожи на студентов-раздолбаев, а не на авроров — в любой возможной маскировке. — Не 17, а 37, — загадочно ухмыльнулся Сириус. — Что ты имеешь в виду? — не понял Римус. На следующий день в подземельях Римус понял. Выходило, что Бродяга заранее все продумал и специально напросился идти с ним к Снейпу. И этот человек еще смел обвинять Римуса в хитрости! Исполнение плана назначили на субботу. Пока все остальные будут в Хогсмиде, Сириус и Римус улизнут из Хогвартса через подземный ход и отправятся к мистеру Банерджи в своей маскировке. Римуса ужасало, что их план строился на сплошных допущениях, но отступать было поздно. В 9 утра субботы, когда Питер и Джеймс ушли на свидания со своими девушками, шокированный до глубины души Римус Люпин стоял в ванной комнаты Мародеров и не мог оторваться от зеркала вот уже 10 минут. Уставший, печальный и СЕДОЙ (в 37, серьезно?!) мужчина за зеркальной гладью просто не мог быть им. Легче было поверить, что зеркало — это портал в страну рано овдовевших безработных волшебников в глубокой депрессии. — Лунатик, подействовало? — сгорал от любопытства Сириус, скребущийся в закрытую дверь как настырный кот. — Да… к сожалению, — наконец откликнулся Римус каким-то огрубевшим голосом. — ОТКРЫВАЙ! — заорал Блэк. Римус открыл. — Надеюсь, я умру до 30, — невесело прокомментировал он. У Сириуса отвалилась челюсть. Он посмотрел на Римуса с неприкрытым восхищением и сказал: — Лунатик, ну ты и дурак! Так ты еще круче выглядишь, одни шрамы чего стоят! Как будто с пятью мантикорами сражался — одной рукой! — нахваливал он. — Возраст однозначно придал тебе мужественности. — А лучше бы привлекательности, — сказал седой 37-летний Римус и присел на кровать. — Теперь ты пей, — вдруг оживился он. — А я не буду, — просто сказал Бродяга. — В смысле не будешь?! Я один тут буду страдать от последствий преждевременной старости? — возмутился и без того расстроенный Римус. На фоне цветущего 17-летнего Сириуса он чувствовал себя неуютно. — Насчет себя у меня есть другой план, — радостно объявил Блэк и принялся за трансфигурацию школьной мантии Римуса во что-то похожее на одежду авроров.

***

Больше всего на свете Дипеш Банерджи любил свои Джапа кусум. Ну или гибискусы, как называли их в Британии. В его доме эти великолепные красные цветы украшали все — подоконники, столы, шкафы, стены и даже книжные полки. Особую гордость он испытывал за двухметровый цветок, расположившийся в гостиной у старинного фамильного комода, заставленного фотографиями Дипеша, его семьи и самых любимых учеников. Семья Дипеша переехала в Британию, когда он был ребенком. Он любил это место, очень! Он учился здесь в Хогвартсе, всю жизнь проработал преподавателем, все его лучшие друзья и ученики были британскими волшебниками. Но воспоминания детства прочно связывали Дипеша с Бенгалией. Санскрит — дело всей его жизни, чай-масала — то, с чего начинался и чем заканчивался его день и, конечно же, Джапа кусум — эта маленькая Индия, которую он создал в пространстве своего дома, делала Дипеша счастливым. Даже после смерти матери, отца и четверых сестер. Его суббота началась замечательно: Дипеш встал в девять (не зря же этот день назвали выходным!), облачился в свой любимый домашний халат из красного шелка и неспешно варил себе чай. Сегодня он собирался продолжить перевод астрономического трактата «Арьябхатия», датированного VI веком до нашей эры. Это была очень важная работа, которой он занимался уже больше года. В районе десяти часов в его дверь постучались. Дипеш никого не ждал, но считал себя человеком гостеприимным и как раз закончил готовить чай. Решив, что это можно счесть знаком, он открыл дверь. Перед ним стоял высокий седой мужчина со шрамами на лице. Несмотря на шрамы, выглядел он вполне прилично. Дипеш хотел произнести вежливое приветствие, однако опустил глаза вниз и отскочил от входа. У ног его гостя сидел лохматый черный пес чудовищного размера. «Мое время настало. Грим пришел забрать меня к семье», — подумал мистер Банерджи. Пес высунул язык и шумно задышал, демонстрируя Дипешу свою устрашающую зубастую пасть. Дипеш всегда боялся собак. И очень хотел завершить свой перевод перед смертью. — Добрый день, мистер Банерджи! Я ужасно извиняюсь за вторжение, меня зовут Ллойд Хауэлл. Я из отдела расследований Аврората, — вежливо сказал мужчина. «Кажется, это не Грим», — подумал мистер Баннерджи. Он был хоть и испуганным, но все еще гостеприимным волшебником, поэтому указал этому Ллойду рукой на вход в дом, тайно надеясь, что его ручное чудовище останется на улице. Надежды разбились о суровую реальность, когда зверюга совершенно бесстыдным образом шагнула за порог впереди своего хозяина. Аврор, видимо, заметил ужас в глазах Дипеша, потому что моментально подхватил пса на руки и скромно спросил: — Ему можно внутрь? — Да… — сказал Дипеш то ли вопросительно, то ли утвердительно. Мужчина, не выпуская взбесившуюся зверюгу из рук и приговаривая «Бродяга, не привередничай… не бей меня… это мой глаз!», очистил ее лапы при помощи Экскуро и только потом опустил на пол. Дипеш оценил этот жест и почувствовал расположение к гостю. Усадив его на диван (зверь после грозного взгляда от своего хозяина остался на полу), вежливый мистер Банерджи сказал: — Прелестный пёс! Служебный? — Да… Знаете, у него отличный нюх! На всякого рода неприятности - очень помогает в нашей работе. Он у меня умный, только немного невоспитанный, простите нас! Пес обиженно уставился на Хауэлла, будто бы понял, что он сказал. «И правда умный», — подумал мистер Банерджи с опаской. — Ох, вы не хотите чаю? Я только что сварил чай-масала, — спохватился он. — Не отказался бы, благодарю! — откликнулся аврор. Пес требовательно тявкнул со своего места. — Он тоже хочет? — засмеялся Дипеш. — Нет, он не хочет! — сказал Хауэлл больше псу, чем Дипешу. Собака тявкнула еще громче, будто бы говоря «Нет, я хочу!». Дипеш решил не гневить это подозрительно разумное животное, медленно кивнул ему и спешно удалился на кухню. Когда он вернулся, поставив миску с масалой для собаки подальше от своего ковра, мистер Хауэлл обратился к нему. — Мистер Банерджи, я беспокою вас по рабочему вопросу. Сейчас мы расследуем довольно запутанное дело, и нам очень нужен переводчик с арабского. Вы бы согласились посмотреть на пергамент, который я вам покажу? Его оставили на месте преступления. Он совершенно безопасен — мы все проверили. Нужна только экспертиза касательно содержания. — Ох, вот как! Безусловно, конечно. Я уже лет 20 не преподаю арабский, но читаю, знаете, очень много читаю! — сказал Дипеш и потянулся за своими очками. Его взору предстал пергамент с изображенной на нем каллиграммой. Одна ее часть действительно была на арабском. Он покрутил пергамент в разные стороны и, распознав текст, моментально узнал его. Мистер Банерджи зачитал вслух литературный перевод по памяти:

Цену платящий насильно — лишается чести,

А всякая месть — одновременно повод для мести.

Хауэлл выглядел ошарашенным. Даже его пес, расправившийся с чаем в два глотка, навострил уши. — Вам это о чем-то говорит? — спросил он аврора. — Н…нет, сэр. Но… вы зачитали рифмованный текст. Это отрывок из стихотворения, которое вы знаете? — Совершенно точно. Это отрывок из стихотворения древнего арабского поэта Хаджара ибн Аби Тахира. Ваш преступник, должно быть, чрезвычайно образованный волшебник. Этот поэт, скажем так, не известен в широких кругах, — мистер Банерджи был уверен, что этот поэт вообще никому кроме особо заинтересованных в арабской культуре не известен. Особенно преступникам. Он заподозрил неладное и внимательнее всмотрелся в лицо аврора. Кого-то он ему смутно напоминал. — Мистер Хауэлл, я не могу знать кого-то из ваших родственников? Его гость, погруженный в одному ему известные размышления, подскочил на месте. — О, сожалею, но нет. Я маглорожденный, — он улыбнулся так, будто мистер Банерджи (просвещенный и ученый человек!) должен был осудить его за этот факт его биографии. — Здесь не о чем сожалеть, совершенно точно! — оскорбился он. — А вы не расскажете мне подробнее о сути преступления, которое расследуете? Или, может, я знаю кого-то из ваших коллег? Хауэлл держал лицо, но Дипеш почувствовал от этого еще больший прилив подозрительности. — Я бы с удовольствием, но информация об этом деле засекре… — тут они оба услышали подозрительный хруст. Хауэлл увидел что-то за спиной мистера Банерджи, и его лицо исказилось гримасой ужаса. Он тут же подскочил с дивана и закричал: — Бродяга, нет! Фу! БРОДЯГА! Мистер Банерджи медленно обернулся, но лучше бы он этого не делал. Он увидел, как ужасный, лохматый, невоспитанный и чудовищно неблагодарный пес пытался обглодать его самый красивый двухметровый Джапа кусум. — СТОЙ, СОБАКА, УБЬЮ! — мистер Банерджи от нахлынувших эмоций растерял часть манер и кинулся на защиту своего имущества от прожорливого монстра. Тот сорвался с места и побежал к выходу, скребя когтями по прекрасному паркету, который мистер Банерджи любовно полировал раз в неделю. — Мистер Банерджи, ради Мерлина, простите! Я возмещу! — распинался побледневший Хауэлл. — ВОН! — взревел Дипеш не своим голосом. Тот правильно оценил обстановку, кивнул, схватил свой пергамент и вылетел из дома вслед за собакой. — Никогда не доверяй аврорам! — сказал мистер Банерджи то ли самому себе, то ли миру в целом, и захлопнул дверь.

***

— Это… был… пиздец, — сказал Римус, пытаясь отдышаться от быстрого бега, когда они наконец остановились, скрывшись за деревьями. — Пиздец — это цветок мистера Банерджи на вкус! — ответил ему обратившийся самим собой Сириус. Они посмотрели друг на друга и страшно расхохотались. — Я думал, он меня сейчас аврорам сдаст, когда начал задавать все эти вопросы, — сказал Римус, когда немного успокоился. — Видишь, как хорошо, что я не пил зелье! Быть анимагом — самый полезный навык в мире. — Спасибо, Сириус! Я серьезно, — Римус дотронулся до плеча Сириуса и адресовал ему долгий благодарный взгляд. Он поверить не мог, что Бродяга ввязался в такое дерьмо вместе с ним. — Лунатик, а для тебя прояснилось что-нибудь в значении пергамента? «А всякая месть — одновременно повод для мести» — меня вообще не наводит ни на какие мысли, — Сириус почесал затылок. — Знаешь, о чем я подумал, как только мистер Банерджи перевел текст? — задумчиво сказал Римус. — О чем? — Что должно быть что-то еще. — В каком смысле что-то еще? Все три части есть, по смыслу связаны. Только непонятно ни черта. — В том-то и дело, что непонятно. Чего-то не хватает. Я долго думал, какой вообще подход должен быть к расшифровке. Мне кажется, мы что-то упустили. Что-то важное. — Лунатик, не говори загадками! Что мы могли упустить? — Магию.