Wild goose chase

Это был небольшой парк, главной достопримечательностью которого считался резной каменный фонтан. В это время года фонтан уже не работал, что придавало общей картине немного более унылый вид, чем хотелось бы. Было холодно. В парке он был совсем один и сидел там уже несколько часов. У этого бдения была цель — он ждал, что произойдет что-то хорошее. Ну или хотя бы сносное. По правде говоря, он согласился бы и на «несколько сомнительное», но ничего не происходило. Прошло еще 15 минут, и ему стало ясно, в чем дело. Он притащил поганую атмосферу Того места с собой и распугал все счастливое и положительное как сраный дементор. Внезапно парк наполнился мягким светом — загорелись фонари. Они были бронзовыми и мягко подсвечивали падающий снег. Это место не изобиловало развлечениями, поэтому он всецело отдался созерцанию и даже почти проникся праздничным настроением, но кто-то неожиданно тронул его за плечо из-за спины. Подпрыгнув от неожиданности, он обернулся с самым суровым и недовольным видом, на который был способен, чтобы сохранить хоть немного достоинства. Перед ним стоял невысокий мальчишка в очках с растрепанными темными волосами и сгибался от смеха. — Джеймс?! — Привет, Сириус! Ты очень смешно пугаешься, ты знал? А какую рожу скорчил, когда обернулся! — он с трудом перестал смеяться и теперь вытирал выступившие слезы. — Я скучал по тебе! Вот, возьми это. Джеймс протянул ему какой-то сверток. Сириус хлопал глазами и не мог поверить, что это происходит с ним в реальности. Даже по меркам волшебного мира появление Джеймса было слишком чудесным. Он развернул сверток — в нем была восхитительная губная гармошка в цвете красный металлик. Чертовски стильная. — Она… просто офигенская!!! Сириус бегло рассмотрел подарок и попробовал что-нибудь сыграть. Ожидаемо, получилось не очень, но это не уменьшило его радости.        — Но как ты здесь оказался?        — Увидел ее в магазине и решил, что нужно отдать тебе сразу. Конечно, я пожалею об этом, потому что мы все еще соседи по комнате, но мне показалось, что она тебе очень подходит.        — Джеймс… Спасибо! — Сириус набросился на него с объятиями. — Ты ехал так долго ради этого?        — Вообще-то я аппарировал с отцом, — беспечно отозвался все еще хихикающий над испугом друга Поттер.        К ним подошел пожилой мужчина в классическом теплом пальто в клетку и элегантной шляпе. Сириус выпрямился и постарался принять менее возбужденный вид. Он видел родителей Джеймса мельком на вокзале, но мать сразу утащила его подальше.        — Здравствуй, Сириус. Меня зовут Флимонт, рад знакомству! Джеймс нам все уши прожужжал рассказами о тебе, — он протянул Сириусу руку.        — Здравствуйте, мистер Поттер! Я тоже рад, очень, — Сириус протянул свою руку в ответ и немного смутился, но Флимонт выглядел очень добрым. Весь его вид будто говорил, что волноваться больше не о чем.        — Вообще-то мы хотели пригласить тебя к нам в гости на несколько дней, но ваш домашний эльф сказал, что ты недавно ушел. Как замечательно, что мы нашли тебя так быстро! Что скажешь насчет небольшого путешествия? Сириус подавил в себе желание закричать «ДА, да, конечно, да!!!» и вежливо ответил: — Мистер Поттер, я очень благодарен, но не хочу мешать вашим выходным с семьей. — Глупости! Джеймс наш единственный ребенок, и, по правде говоря, он всегда скучает с нами. Наши друзья — часть нашей семьи, а ты лучший друг Джеймса. Мы будем очень рады провести с тобой время. Сириус понял, что причиной их приезда было невеселое письмо, которое он отправил Джеймсу накануне, и стиснул зубы, подавляя неожиданное желание расплакаться. Доброта и деликатность Флимонта слишком сильно отличались от могильного холода в отношениях между Блэками. Проведя в Хогвартсе полгода, Сириус наконец получил возможность сравнивать и был поражен тем, насколько его семья ненормальная. Дышащие домашним теплом Поттеры только сильнее напомнили ему об этом. — Пойдем, отпросим тебя у родителей. Согласен? — Джеймс вырвал его из размышлений и зазывающе ухмыльнулся. — Вряд ли они захотят об этом говорить, — Сириус сжал кулаки и отвел глаза, представив брезгливо сжатые губы матушки, узревшей Поттеров на пороге своего дома.        — Вообще-то я знаю твоего отца, — мистер Поттер лукаво подмигнул ему, — а еще я занимаюсь продажами и умею вести переговоры. Сириус пару секунд смотрел в его спокойное улыбчивое лицо и наконец подумал: «А почему нет?!». Флимонт смог вызвать в нем что-то похожее на веру в лучшее. Наверное, это называют рождественским чудом. Обговорив план действий, они направились в сторону мрачного особняка на площади Гриммо, 12, который по жестокому недоразумению считался домом Сириуса. Когда они дошли до двери, Сириус вышел вперед и постучал, опередив мистера Поттера. Через долгую минуту дверь открыл Кричер.        — Господин, — домашний эльф, лицом и фигурой которого все больше овладевала старость, недружелюбно посмотрел на Сириуса и поклонился. — Благородным господам придется уйти, на сегодня не запланировано приемов, — гаденыш умудрился сказать «благородным господам» с едчайшим сарказмом и стоял, довольный собой. — Позови отца, — Сириус пообещал себе не срываться и не оборачивался, чтобы не видеть реакции Поттеров. — Хозяина не позволено беспокоить по мелочам, — невозмутимо заявил Кричер и потянулся захлопнуть дверь. Сириус остановил ее ногой, правда теперь ему приходилось кричать в образовавшуюся между дверью и стеной узкую щель.        — Позови отца, Кричер! Я тут приказываю.        — Сириус Блэк здесь уже не живет, он живет с ними — эльф высунул свою морду из-за двери и указал за его спину. — Сириус Блэк — предатель, и его слово здесь ничего не значит.        — Это еще с чего? Меня пригласили всего на пару дней, я пришел предупредить отца об этом.        — Когда Сириус Блэк ушел, он никого не предупредил. Хозяин Регулус был в большом расстройстве, ох в каком большом…        — Что ты несешь?!        — Сириус Блэк не сумел стать хорошим братом, хорошим другом, — ставший ровным тон Кричера звучал жутко. Сириус замер.        — Кажется, он прав. Ты предал Лунатика, помнишь? Его ведь могли казнить, если бы что-то случилось со Снейпом. Из-за тебя. Сириус мелко задрожал и обернулся. Джеймс смотрел на него разочарованно, а на месте мистера Поттера стоял его собственный отец.        — Блэкам лучше ни с кем не сближаться, я говорил тебе. Рядом с нами никто не в безопасности, — холодно произнес Орион.        — Почему…что я сделал?        — Ты предал всех, кого любишь, и сделаешь это еще раз, Бродяга, — прошипел Кричер, больно схватив его за плечо и заставив обернуться. — ЗАТКНИСЬ! — Сириус в ужасе откинул его руку, а потом вдруг… Бродяга?

***

— Доброе утречко! — на него смотрел вечно бодрый Джеймс, достающий свой свитер из шкафа. Сириус уставился на него в ответ и попытался прийти в себя. Он был в их комнате. Лунатик и Хвост мирно сопели за своими пологами, через окно пробивался робкий утренний свет. Значит, это был сон. Ему часто снились кошмары, но этот был особенным. Его подсознание решило испоганить именно то воспоминание, которое он использовал для создания Патронуса. Вот ведь…        — ДЕРЬМО! — Сириус спрыгнул с кровати и со всей силы пнул ее. Ну а что? Почему ему приснилась такая высокоуровневая жесть, пока он спал на ней?        — Плохой сон? — Джеймс уселся на пострадавшую кровать, запустив руки в рукава свитера, но не надевая его целиком.        — Типа того, — Сириус приземлился рядом с ним, и кровать недружелюбно скрипнула. Этот сон следовало забыть, как и все остальные. Сириус предпочитал не цепляться за эфемерные ниточки, связывающие его с чем-то в глубине сознания — ему с головой хватало того, что он вытворял в реальной жизни.        — Что снилось?        — Ебучий Кричер, это домашний эльф моих предков. — Я его помню, — мрачно улыбнулся Джеймс.        — Ещё бы! Вообще-то это был кошмар, который начался как воспоминание о рождественских каникулах 72-го, — Сириус пошарил в своем сундуке и выудил оттуда красную губную гармошку. — Помнишь?        — Конечно! — ты тогда чуть из штанов не выпрыгнул, когда я подошёл сзади, — Джеймс тихо фыркнул.        — А вот и нет! Кстати, зацени, насколько я улучшил навыки своей игры, — он сдул с инструмента пыль и приготовился к блестящей импровизации. Гармошка жалобно завыла на всю комнату.        — Потише, еще никто не встал, — испугался Джеймс и замахал руками, скованными наполовину надетым свитером.        — Мерлин, который час? — Сириус не выдержал и самостоятельно натянул свитер на его голову.        — 6:30, — Поттер закатил глаза и попытался пригладить вставшие от взаимодействия с шерстью волосы.        — Пиздец! — Сириус хотел упасть на подушку, потому что не спать в такую рань было противозаконно, но немного не рассчитал расстояние и ударился головой о спинку кровати, из-за чего завыл похлеще любой губной гармошки. Затем ему показалось, что кровать выглядит злорадствующей, поэтому он пнул ее еще сильнее, чем в первый раз.        — Да что происходит? Кто-то впустил в комнату стаю пикси? — послышалось со стороны кровати Хвоста.        — Просто классическое утро Сириуса Блэка, — расплылся в улыбке Джеймс.        — Доброе утро, — бледный Лунатик высунулся из-за своего полога. — Что-то случилось?        — Бродяге приснился домашний эльф, — хихикнул Поттер.        — Страшный?        — Скорее мерзкий, — Сириус поморщился, потирая ушибленный затылок.        — Что он делал?        — Хочешь растолковать мой сон?        — Пытаюсь понять, по какой причине мы уже третий день подряд встаем в такую рань… — он несчастно зевнул.        — Я тоже! Пятнадцать баллов с Бродяги за всеобщий недосып! — донеслось со стороны Питера.        — Джеймс, ты на тренировку? — Сириус подумал, что все равно больше не уснет.        — Угу.        — Я с тобой. Лунатик, Хвост, досыпайте.        — О-о-о, может ты и в команду вернешься? — воодушевился Джеймс.        — Не надейся! Они оделись, подхватили метлы и собрались уходить.        — Сириус! Это бывает редко, но иногда ты такой хороший! — осчастливленный их уходом Питер выглянул из-за полога.        — Я тебя тоже люблю, Хвостик, — Сириус щелкнул его по курносому носу и вышел из комнаты. Он понадеялся, что Лунатик не сильно на него злится. Судя по свету из-за его полога, он полночи гипнотизировал свой пергамент и успел поспать всего пару часов. В гостиной Гриффиндора ожидаемо никого не было. Только когтевранцы могли подняться ни свет ни заря, чтобы зазубрить события одного из сотни гоблинских восстаний, гриффиндорцы предпочитали просидеть в гостиной до поздней ночи за болтовней и проспать завтрак. Когда они вышли в коридор, Джеймс посмотрел на него обеспокоенно.        — Уверен, что все нормально? Твое пробуждение было довольно жутким, ты подскочил на месте и не мог отдышаться.        — Да, все как обычно. Лучше расскажи, как у тебя с Эванс, — Сириус игриво ткнул его локтем в плечо. Он был не в настроении обсуждать свои кошмары, хотя Джеймс и был единственным, кто о них знал.        — Бродяга, она замечательная! Умная, веселая, знает кучу всего интересного! Ты можешь представить, что она ради любопытства почитывает журналы по квиддичу?! Еще она любит сладкое почти как Лунатик, фанатеет по «Отпетым волшебникам» и ее бесит Колин Маккарти из Когтеврана! Если честно, теперь она нравится мне еще больше, чем раньше. Кстати она была в восторге от подземного хода, так что спасибо за идею! — Джеймс начинал краснеть. Сириус не понимал, как можно так откровенно подкатывать к девушке, но так смущаться, говоря о ней.        — Сохатый, это все очень мило, но я подозреваю, что она читала журналы по квиддичу, чтобы поговорить об этом с тобой.        — Серьезно?! Мерлин, она такая внимательная, — Джеймс расплылся в блаженной улыбке. Сириус хотел немного отрезвить его, но, кажется, достиг обратного эффекта.        — Джеймс… Я думаю, ты понимаешь, что нам нужно обсудить действительно важные вещи, — Сириус выдержал драматичную паузу и приложил все усилия, чтобы не улыбнуться раньше времени. — Целовались? Делали что-нибудь неприличное? Например, в одном укромном подземном тоннеле?        — Мерлин, БРОДЯГА! Не задавай мне таких вопросов, — Джеймс был в ужасе и покраснел по самые уши, что доставило Сириусу неописуемое удовольствие. — Да и вообще нечестно по отношению к девушке обсуждать такие вещи с другими людьми, — назидательно заметил он. — Помнится, против моих историй о вечерах на Астрономической башне с Марлин ты ни разу не возражал! Неужели совсем ничего? — резонно возразил Сириус, подумав, - и когда Джеймс успел стать таким святошей?        — НЕТ! Нет, нет, нет, сменим тему, — Джеймс замахал руками и отвернулся.        — Я все понял, Сохатый, — Сириус изобразил на своем лице самую гаденькую улыбку, на которую был способен, и ему тут же прилетело метлой по затылку. Все-таки Джеймс всегда умел поднять ему настроение, пусть даже непроизвольно.        — Лучше ты расскажи мне о Лунатике, — Джеймс посмотрел на него с неприкрытым любопытством.        — О Лунатике? Что рассказать? — Сириус на всякий случай повторил про себя мантру, которую практиковал все время, что знал о расследовании Римуса, — «Я не раскрываю секреты Лунатика», «Я не раскрываю секреты Лунатика», «Я не раскрываю секреты Лунатика»…        — Кажется, вы подружились. Я не к тому, что вы до этого не дружили, но Лунатик все выходные бегал с тобой курить, и вы явно секретничаете.        — Ничего такого, просто решил приобщиться к культуре маггловского курения. Он всегда понимал ценность таких вещей в отличие от всех вас!        — Я все понял, Бродяга, — Джеймс многозначительно поднял бровь и очень точно скопировал его недавнюю гаденькую ухмылку, из-за чего они оба рассмеялись. — Я совсем не хочу допытываться, в чем там у вас дело, просто меня это очень радует. Ты знаешь, Лунатик всегда рядом с нами, но при этом сам по себе. Я был бы счастлив, если бы он наконец расслабился и полностью доверился кому-то.        — Ты ведь рад, что он доверился именно мне. Считаешь, что он наконец простил меня после случая со Снейпом? Мог бы и прямо сказать, — Сириус не обижался, но этот подтекст в словах Джеймса был слишком очевидным.        — Нет! Ну то есть да, но дело не только в этом. Я просто за него переживаю, мы же как братья друг другу, — Джеймс почесал затылок, как во всех случаях, когда был растерян.        — Вообще, я перед ним извинился. Вчера, — Сириус нахмурился. Ему стоило знать.        — Ты серьезно? Бродяга, это же потрясающе! И что он?! — Джеймс не на шутку воодушевился. Он всегда тяжело переживал конфликты между Мародерами, которые не мог разрешить своими силами.        — Сказал, что и так не злился, но мне показалось, что он был рад услышать объяснения.        — Это великолепная новость! Прощай, дурацкое напряжение в компании! — Джеймс приобнял его рукой, в которой была метла, и та хлестнула Сириуса по щеке, поэтому он треснул Джеймса в отместку своей. Они вышли из школы и двинулись к полю для квиддича.        — Что собирался отрабатывать сегодня? — Сириус закурил.        — Подачи. Поможешь? — Джеймс отмахнулся от дыма.        — Не вопрос, — он сжалился и отвернулся, чтобы выпустить дым в другую сторону. — Джеймс…        — А?        — Кто это там у трибуны? — Сириус указал на темную высокую фигуру, которая стояла на тренировочном поле.        — Где? О, я не вижу с такого расстояния, — Джеймс попытался прищуриться, будто на нем не было очков. — Какой-то парень. Что он там забыл в такую рань? Без метлы, без формы…        — Сука, — Сириус опознал фигуру, выбросил сигарету и запрыгнул на метлу. Он за считанные секунды оказался на поле и приземлился прямо перед человеком в черном, однако тот не отступил ни на шаг.        — Какого хуя, Нюниус?! Что ты здесь забыл?! Если пришел доебывать Джеймса, разворачивайся и пиздуй обратно в свой серпентарий!        — Решил податься в квиддич, Снейп? — Поттер опустился на землю рядом с Сириусом и иронично поднял бровь. Прямой как палка Снейп изобразил на своем лице еще более презрительное выражение, чем обычно, посмотрел на Джеймса и отчеканил:        — Я пришел к тебе.        — Я так и знал, ты, выродок! Тебе не надоело на нас выебываться?        — Ты можешь хоть на мгновение заткнуться, Блэк? Если бы я хотел насладиться пустым трепом и немотивированной агрессией с утра пораньше, то ты был бы незаменим, но это не входит в мои планы.        — Да мне плевать, что там у тебя входит и куда, так что иди-ка ты нахуй отсюда, пока не отхватил.. Что это за? — Сириус не мог произнести слова вслух, хотя Снейп не доставал палочку. — Невербальное Силенцио… - Это взбесило его еще больше, и он потянулся за своей палочкой в карман мантии, но его руки слиплись друг с другом в районе запястий. Снейп снова сделал это, не пошевелив и пальцем. — СУКА, ДА ЧТО ЗА ДЕНЬ СЕГОДНЯ?! ДЖЕЙМС! — Он выразительно посмотрел в его сторону и затряс руками в сторону Снейпа.        — Если у тебя есть ко мне дело, начинать с откровенно враждебного жеста по отношению к Сириусу недальновидно, — Джеймс попытался скрыть напряжение и потянулся за палочкой. Это напряжение было естественным — скорость и легкость, с которыми Снейп использовал невербальные, сильно настораживала.        — Стой. Сириус и Джеймс уставились на Снейпа.        — Мне что, ничего не делать? — Джеймс усмехнулся.        — Именно так. Если ты хочешь узнать, зачем я пришел. Я не могу вести разговор, пока твоя псина скулит рядом, — Сириус захлебнулся от возмущения. Когда-нибудь он его убьет, и мир станет более приятным местом.        — Я не хочу знать, зачем ты пришел, если мой друг связан заклинанием и не может издать ни звука. Какой в этом смысл? — Джеймс был искренне растерян. Снейп ни разу не приходил вот так, просто заявив, что у него есть разговор.        — Это касается Лили. Либо отошли его назад в школу, либо пусть стоит здесь и молчит. С помощью моих заклинаний, раз не может иначе, — за все время разговора Снейп не шелохнулся. Он выглядел значительно более спокойным и уверенным, чем в прошлом году. Сириус подумал, что связи с темными волшебниками сделали его самомнение еще более раздутым. Его затошнило от отвращения.        — Бродяга, ты не мог бы вернуться в школу? Пожалуйста, — Джеймс виновато посмотрел в его сторону.        — Да неужели ты повелся на его блеф?! — он агрессивно замотал головой, выражая несогласие.        — Тогда постоишь здесь? Сириус не поверил своим ушам. Какой же хитрый урод! Джеймс тоже хорош, Нюниус просто упомянул Эванс, и теперь он должен стоять и молчать. Связанный! Он знал, что эти отношения приведут к такому, но не думал, что так скоро. Проявив чудеса понимания, Сириус принял относительно естественную и удобную позу, и изобразил на своём лице готовность слушать.        — Спасибо, буду должен. Что ты хотел, Снейп? — Джеймс отложил метлу, сложил руки на груди и принял зверски серьёзный вид.        — Что тебе нужно от Лили? — выдавил из себя Снейп после недолгой паузы. Кажется, он заставлял себя вести этот разговор. Но зачем тогда притащился? Неужели собирается отбивать Эванс у Джеймса?! Нет, вряд ли он был способен на что-то настолько человеческое. — Я не понимаю, по какой причине должен перед тобой отчитываться, но могу сказать это кому угодно, — я собираюсь жениться на ней и надеюсь провести вместе остаток жизни. Понимаю, что ты не в восторге от такой перспективы, но неужели ты об этом пришел поговорить? Снейп впервые проявил что-то похожее на эмоции — он сжал кулаки. — Поттер, прими мои слова всерьез, ты не сможешь ее защитить. Сейчас я не пытаюсь тебя задеть, я говорю то, о чем знаю.        — Что?! — Джеймс вмиг потерял свою серьезность от удивления. — По каким именно причинам я не смогу ее защитить, и откуда тебе об этом знать? Ты намекаешь на то, чем вы занимаетесь с этим сумасшедшим темным волшебником? Думаешь, я не понимаю, что скоро начнется война?        — Легендарная гриффиндорская твердолобость. Она уже началась, Поттер. Джеймс и Сириус коротко переглянулись. Снейп продолжал говорить так спокойно, будто сообщал, что сегодня в меню на завтрак.        — Ты не можешь об этом знать, если занят подготовкой к Кубку по квиддичу и посиделками в «Трех метлах» по выходным. В Хогвартсе прямо сейчас есть люди, которые хотят причинить ей вред. Рискну напомнить, что Лили родилась в семье магглов. На досуге попробуй связать этот факт с новостями о последних погромах. Эти люди не будут сообщать тебе, что пришли совершить нечто плохое, они сделают это тогда, когда ты не ждешь. Но ты никогда не ждешь, Поттер, в твоем мире все опасности обходят тебя стороной, — Снейп скривился.        — Снейп, послушай. Я уловил твой посыл, но не пойму одного. Если ты за нее так беспокоишься, почему помогаешь тем, кто устраивает погромы в домах магглорожденных. Это по-твоему правильно? — Джеймс говорил спокойно, но это явно давалось ему непросто.        — Молчи, если ничего не понимаешь, — проскрежетал Снейп, похожий в своей неподвижности на восковую фигуру.        — Что я должен понять? Неужели ты думаешь, что ты единственный, кто любит Лили? Может защитить ее ценой своей жизни? После этих слов Джеймса Снейп побледнел.        — Поттер… Постарайся напрячься и уловить смысл моих слов. Волшебный мир скоро изменится, у него нет шансов, это лишь вопрос времени. Ты задумывался о том, что станет с тобой и твоей развеселой компанией? Дамблдор, не задумываясь, отправит всех вас на убой, вместе с Лили. Ты талантливый игрок в квиддич, но посредственный волшебник, поэтому рискуешь быть убитым первым же хоть сколько-нибудь толковым темным магом. Кто станет заботиться о Лили? Конечно, твои лучшие друзья — главный трус магической Британии, кровожадный оборотень и член самой могущественной семьи темных волшебников. Ты уверен в этих паладинах? Например, в нем? — он указал на Сириуса. — Вспомни, как легко он разболтал мне важнейшую информацию о Люпине. Стоило лишь немного его подначить. Блэк — обладатель уникального извращенного разума, ты никогда не сможешь предугадать его действия, это их фамильная черта. Готов доверить такому человеку жизнь Лили? Если ты… любишь ее, признай, что с тобой ей будет небезопасно. Ты всегда будешь думать о добром и вечном, тебя так воспитывали, а для безопасности Лили может потребоваться совершить не самые благородные поступки. Ты не готов отказаться от всего, что имеешь, ради нее, — со Снейпа слетела маска безразличия, его щеки неравномерно покраснели, и он тяжело дышал.        — Я — посредственный волшебник? — Джеймс выглядел пораженным.        — Ну конечно, это единственное, что тебя обеспокоило из сказанного мной, — лицо Снейпа снова исказилось от отвращения.        — Это лишает все сказанное тобой хоть какого-то смысла. Ты говоришь о том, как много знаешь, но обо мне и моих друзьях ты не знаешь ничего, Снейп, — Джеймс сказал последнее предложение почти доверительно.        — Я знаю, что вы угрожаете Лили своей преступной легкомысленностью. Самый разумный человек в ее нынешнем окружении — оборотень, Поттер.        — Лучше, чтобы в ее окружении был Пожиратель смерти или как там называются члены вашего тайного кружка? Ты ведь помнишь, что Лили не хочет даже слышать о тебе, потому что ты полностью потерял ее доверие? Собираешься оберегать ее тайком, из тени? И кто тут благородствует?        — Какой же ты твердолобый, Поттер. Глупо было взывать к твоему разуму, в Гриффиндор не берут с таким дефектом. Забудь этот разговор, — Снейп развернулся, чтобы уйти, но его остановили слова Джеймса.        — Не говори, а покажи мне. Продемонстрируй страшную силу темной магии, с которой такой посредственный волшебник как я не сможет справиться, — Джеймс раскрыл руки в приглашающем жесте.        — Ты идио…        — Акцио палочка Снейпа! — пока Снейп распинался, Сириус смог сосредоточиться настолько, чтобы употребить невербальное «Фините» на самом себе. Такие фокусы требовали мощной концентрации, поэтому ему потребовалось время. Сириус действовал молниеносно: легко подхватил чужую палочку, подлетел к слизеринцу и от всей души врезал ему по лицу. От силы удара тот покачнулся, Сириус приставил свою палочку к его горлу и прижал к трибуне спиной.        — Что еще интересного расскажешь, Нюниус? А может лучше поразишь меня темным заклятьем? Или опасаешься моего уникального извращенного разума? Послушай меня, если ты тешишь себя мыслью, что любишь Эванс, то перестань обманываться. Ты бросил ее, и у тебя никогда не хватит духу сказать ей, что ты хочешь быть рядом. А у Джеймса хватало, все это время. Вот вся разница. В этой ситуации по-идиотски выглядишь именно ты, как ни посмотри. Ты саму Эванс хоть раз спросил, хочет она, чтобы ты ее защищал? Если любишь кого-то, твоя задача — быть рядом, поддерживать и доверять, так это работает у людей.        — Именно так ты поступил с Регулусом, верно? — Снейп, к пострадавшему лицу которого стремительно приливала кровь, выплюнул эти слова с невообразимой злостью. Сириус прижал палочку к его горлу так сильно, что, казалось, мог проткнуть кожу. Снейп закашлялся. Этот обмудок как всегда сумел выбесить его. В этом он был спец.        — Бродяга, отпусти его, — Джеймс тронул его за плечо.        — Нет, ни за что.        — Да. Это мое дело. Отдай ему палочку, — он посмотрел на Сириуса очень серьезно.        — Да блять! До каких пор мы будем спускать ему с рук этот бесконечный треп? — Сириус отвернулся и бросил Джеймсу палочку через плечо.        — Приходи на дуэль, Снейп. Я пришлю тебе время и место. Узнаешь, насколько плохи мои навыки боя. Бесит, что ты даже понятия об этом не имеешь, но рассуждаешь так, будто ты мой профессор, — Джеймс протянул Снейпу его палочку.        — Буду ждать, — прошипел изрядно помятый Снейп, призвал палочку невербальным и направился обратно к школе. — Пиздец, вот ведь мудак штопанный, как только смелости набрался? — Сириус чувствовал себя разъяренным не меньше Снейпа. — Мне это не нравится, Сириус, — Джеймс хмурился и пристально смотрел вслед уходящему слизеринцу. — Да кому, блять, такое понравится?        — Мне не нравится то, что он решился прийти вот так. Раньше он никогда бы не сказал в открытую, что переживает за Лили. Только не мне. Я думаю, для такого поведения есть повод. То, что он говорил о начавшейся войне и недоброжелателях Лили в Хогвартсе… Это плохо, — Джеймс начал крутить свою палочку между пальцами, что выдавало нервозность. Сириус закатил глаза.        — И ты туда же. Эванс — одна из лучших волшебниц на курсе. Пока вы с Нюниусом как два боевых петуха будете разбираться, кто должен ее защищать, она решит все свои проблемы сама.        — Я знаю, — Джеймс усмехнулся. — Ты прав, Бродяга, Лили со многим справится и без нас, но мы все равно должны быть готовы. Снейп пришел не просто так, намечается что-то серьезное и совсем скоро.        — Советую убить его на дуэли, по-моему, это решит огромное количество наших проблем. Кстати, как ты собрался ее организовать? — Сириус чувствовал приятное предвкушение от того, что затеял Джеймс. Это было рискованно, противоречило правилам и должно было навредить Снейпу — иными словами, в этой задумке было все, что Сириус так любил.        — Пока что не знаю, нужно будет обсудить всем вместе сегодня вечером, — сказав это, Джеймс перестал смотреть вслед уходящему слизеринцу и встряхнулся. — Слушай, может, начнем тренировку?        — Да, но не думай, что я забыл, как только что стоял истуканом по твоей милости! Остерегайся бладжеров! — Сириус запрыгнул на метлу и полетел к складу с тренировочными мячами.        — Но мы же хотели отработать подачи! — Джеймс засмеялся и погнался за ним.

***

Когда Сириус и Джеймс вернулись в комнату, Лунатика и Хвоста уже не было. Они встретили их в Большом зале: Питер с чувством уплетал яичный сэндвич, а Лунатик задумчиво потягивал чай.        — Угадайте, у кого скоро будет дуэль? — Сириус решил появиться эффектно. Ради справедливости стоило сказать, что он часто принимал такое решение. Нужный эффект был произведен и даже превзойден — теперь на него обратил свое внимание весь стол Гриффиндора и с десяток когтевранцев, сидевших неподалеку. Он что, сказал это слишком громко?        — Что?! — Питер открыл набитый едой рот. — ДУЭЛЬ? Но Сириус, это же запрещено!        — Судя по лицу Джеймса, дуэль будет не у Бродяги, — Лунатик не выглядел удивленным. Сириус ухмыльнулся. Римус редко покупался на его провокационные заявления. Он обернулся к Джеймсу, тот смотрел в направлении середины гриффиндорского стола, и выражение сконфуженного веселья на его лице стремительно сменялось испугом. Сириус сообразил, в чем дело, когда за его спиной уже стояла Эванс. Он медленно повернулся.        — Сириус, не мог бы ты рассказать об этом подробнее? — ее голос звучал так елейно, что ему тоже стало не по себе.        — Эванс, дорогая, в наших кругах мы зовем это юмором. Никаких дуэлей, только мир и любовь, правда, Джеймс? — Сириус говорил нарочито громко, чтобы охладить интерес зевак к этой теме хотя бы на некоторое время.        — Лили, давай позавтракаем, и я все тебе расскажу, честно, — Джеймс приобнял ее и повел обратно к столу, не забыв бросить на Сириуса взгляд «Ты опять о чем-то проболтался, и я даже не удивлен». Сириус уселся рядом с Лунатиком с самым невозмутимым видом. Он кинул взгляд на столы других факультетов и увидел, как новость о дуэли молниеносно распространяется по Большому залу. Сначала на него обратили сдержанно заинтересованные взгляды когтевранцы с дальней части стола, затем пуффендуйцы начали оборачиваться с забавно одинаковым выражением недоумения на лицах, и вот уже сумасшедшая рожа Барти Крауча озарилась предвкушением пролитой крови. Регулус на него не смотрел. Он тоже не смотрел на Регулуса.        — Насколько сильно ты шутил, когда говорил о дуэли? — он услышал пониженный голос Лунатика у себя над ухом.        — Я совсем не шутил. Когда мы пришли на поле для квиддича, там стоял Нюниус. Он начал читать Джеймсу нотации об Эванс, сказал, что он никчемный волшебник, и Джеймс вызвал его на дуэль.        — Мерлин, только вторая неделя учебы. Выходит, поэтому Снейпа нет на завтраке, — Лунатик посмотрел на стол Слизерина.        — Конечно, его нет, я бы с таким синяком на лице еще месяц нигде не показывался, — Сириус глянул на друга и самодовольно улыбнулся.        — Мерлин, Бродяга… Тебе влепят за это наказание уже сегодня, — Лунатик тяжело вздохнул. — Не влепят, Снейп слишком гордый, чтобы жаловаться. Ты бы его видел, стоял важный как пиздец, — Сириус закатил глаза и принялся за завтрак под методичные вздохи Лунатика и многочисленные вопросы придвинувшегося ближе Питера. Закончив завтрак, они дружно двинулись к кабинету ЗОТИ. На прошлой неделе этот новый преподаватель куда-то уезжал, поэтому сегодняшнее занятие должно было стать первым. В группе для специализирующихся были собраны представители всех факультетов, но Сириуса это не слишком беспокоило — плевать на остальных, когда Мародеры были в полном составе. В коридоре на Сириуса устремились любопытные взгляды, вызванные сплетней о дуэли, однако профессор пришел пораньше и спас его от расспросов. В классе все расселись по факультетам: слева сидели слизеринцы в составе Розье, Мальсибера, Эйвери и Уилкиса, Снейп так и не появился, на средних рядах расположились одинокий, но гордый пуффендуец Оливер Макмиллан и гриффиндорцы в лице Мародеров и Мэри Макдональд, правый ряд заняли когтевранцы. Профессор подошел к кафедре, оглядел класс и позволил оглядеть себя. Он был высоким и худым, темноволосым и очень симпатичным, если не считать шрама на все лицо. На вид ему было лет 30, и он носил черную мантию классического кроя. Особенная осанка выдавала в нем бывшего сотрудника Аврората, но в целом ничего примечательного в этом человеке не было.        — Добрый день, старшекурсники Хогвартса! Меня зовут Грегори Лестер, и я буду вашим преподавателем ЗОТИ в этом году, — он говорил в меру громко и выглядел дружелюбным, но авторитетным. Сириус подумал, что этот Лестер умеет создавать правильное впечатление. Этому тоже учат в Аврорате?        — Это вы точно подметили, что только в этом году — Эван Розье гадко улыбнулся. Он был белокожим, светловолосым и голубоглазым, чем напоминал Сириусу Малфоев. Наверняка они состояли в каком-то многопоколенческом кровосмесительном родстве.        — О, вы говорите о проклятии профессоров ЗОТИ? Мистер?        — Розье, — этот придурок надулся от гордости, когда ему выпала возможность сразу озвучить свою фамилию.        — Мистер Розье, благодарю вас за идею! Проклятия входят в область наших интересов как изучающих защиту от темных искусств, так что давайте порассуждаем. Если бы такое проклятие существовало, как его можно было бы наложить? — Лестер энергично прошагал к доске и написал там «Проклятие должности профессора ЗОТИ». — Это и будет темой нашего сегодняшнего занятия. По классу прошлись вздохи удивления и тихий шепот — до этого они никогда не обсуждали с профессорами школьные легенды и, тем более, не делали их темой занятий. Сириус переглянулся с друзьями: Джеймс после завтрака витал в облаках и теперь не мог понять, чему все удивляются, Питер выглядел напряженным, а Римус азартно сверкал глазами. Неужели их ждет интересный год? Предыдущий профессор ЗОТИ на вид был немногим младше профессора Бинса и с высокой точностью воспроизводил его снотворный стиль ведения занятий.        — Варианты? — Лестер снова осмотрел класс.        — Если следовать тому, что мы знаем из учебников, проклятия можно наложить двумя способами — произнеся заклинание, сопровождающееся особым движением палочкой, или с помощью магического обряда, — продекламировал когтевранец в круглых очках с широкой оправой.        — Отлично! Мистер?        — Маккарти, — когтевранец самодовольно поправил очки на переносице.        — Какой вариант наложения проклятия был использован в этом случае, как вы считаете?        — Я не могу этого знать, сэр, мы не проходили ничего и близко похожего на это проклятие. Могу предположить, что это магия высокого уровня, и она не может быть делом рук студентов-озорников, — МакКарти кинул в сторону Мародеров взгляд всего на момент, но Сириус успел оскорбиться. Эта драная сова считает, что озорники не способны на крутую магию?! Сириус уже открыл рот, чтобы поспорить, но его опередил Лестер.        — Не стоит недооценивать способности студентов, мистер МакКарти. Некоторые из них умудряются отыскать такие заклятья, которые неведомы даже профессорам, — его лицо на короткий миг потеряло веселое выражение. — Но давайте отойдем от рассуждений о преступнике и вернемся к проклятию. В чем его особенность?        — Оно не наносит прямого вреда, — безразлично сказал Эйвери. Этот флегматичный тип не источал ни капли агрессии и не слишком вписывался в компашку слизеринцев. Сириусу было интересно, клеймят ли его позором рода за тотальный пофигизм. — Моя фамилия Эйвери.        — Верно, мистер Эйвери! Обычно проклятия наносят вред, пусть даже незначительный. Профессора ЗОТИ же оставляют свою должность по самым разным причинам, далеко не всегда связанным с какими-то неприятностями. Еще?        — Оно не направлено на конкретного носителя. Это проклятие должности, а не волшебника. Но должность не существует самостоятельно, следовательно, на нее нельзя направить палочку и проклясть. Злоумышленник должен был бы как-то обойти это затруднение. Могу предположить, что проклятие должно локализоваться в Хогвартсе. Например, в кабинете профессора защиты от Темных искусств, возможно, в каком-то предмете, с которым он неизбежно будет контактировать. Это предположение позволяет объяснить, как проклятие передается каждому новому профессору. Однако, если оно существует, остается неясным, почему его не нейтрализовали. Либо уровень владения магией волшебника, создавшего проклятие, выше уровня всех профессоров Хогвартса, либо существует еще один неочевидный способ создавать и накладывать проклятья. Вероятно, он должен быть связан с особой темной магией, которая не знакома нашим профессорам, — Лунатик говорил последовательно и рассудительно, как и всегда. Лестер не спешил отвечать, он рассматривал Римуса, и на его лице появилась улыбка.        — Мистер Люпин, верно?        — Да, — Лунатик смешался.        — Блестящее рассуждение! Разберем находки мистера Люпина. Во-первых, он указал на то, что это проклятие не непосредственное, оно направлено на группу волшебников, которая заранее нам не известна. Также мистер Люпин вывел нас к важной теме проклятых предметов. Это очень популярный у темных волшебников способ хранить семейные реликвии — с помощью магии крови на них накладывается проклятие, действующее на всех, кроме членов одной семьи. Чаще всего такие проклятия смертельны.        — А как быть, если проклятого предмета коснется не профессор ЗОТИ, а кто-то другой? — Джеймс наконец сообразил, о чем речь, и включился в обсуждение.        — Уместный вопрос, мистер Поттер! В таком случае коснувшийся проклятого предмета навлечет на себя проклятие, но маловероятно, что эти случаи можно будет отследить — из Хогвартса исчезает не один человек в год, и мы не знаем, по какой причине они покидают замок. Это может произойти не только в результате действия проклятия.        — А что, если проклятие направлено не против профессоров ЗОТИ, а против кого-то другого? У кого больше всего проблем от ежегодной смены преподавателей? Наверняка у директора — каждый год искать подходящего сотрудника та еще головомойка. Если это так, проклятие может быть результатом нарушения клятвы с условием — чего-то наподобие Непреложного обета, только за нарушением условия должна следовать не смерть, а иное последствие. Возможно, директор Дамблдор в свое время не выполнил уговор с каким-то коварным бюрократом, и был обречен на ежегодную дополнительную работу летом, — Сириус придумал это на ходу, не размышляя над правдоподобностью сказанного.        — Превосходно, мистер Блэк! Вы подарили нам важную версию — проклятие может быть наложено вовсе не на должность, а на человека, которому частая смена профессоров доставляет больше неприятностей. Это изменит наш подход к его нейтрализации. Давайте перейдем…        — Сэр, позвольте спросить, откуда вы знаете фамилии гриффиндорцев? — длинновязый Мальсибер дерзко перебил Лестера. Тот только улыбнулся.        — Должен признаться, профессор Макгонагалл предупредила меня, что господа Поттер, Блэк, Люпин и Петтигрю обладают определенной… репутацией и могут преподнести мне сюрпризы, грозящие срывом занятия. Но пока что я нахожу их исключительно способными студентами и склонен списать слова профессора Макгонагалл на излишнюю осторожность. Сириус возликовал и с самым злорадным видом обернулся к разгневанному Мальсиберу. Тот не удостоил Сириуса своим вниманием, зато мальсиберский подпевала Уилкис прожег его ненавистным взглядом.        — Есть еще кое-что, — сказал Лунатик, и все обратили взгляды на него. — Проклятие действует до тех пор, пока его не отменят, либо пока не умрет волшебник, создавший его. Это говорит о том, что наложивший проклятие на должность профессора ЗОТИ волшебник жив. Если проклятие существует, разумеется.        — Очень хорошо, мистер Люпин. Думаю, из студентов вашего курса вышли бы отличные детективы. В Аврорате есть отдел, занимающийся расследованиями магических преступлений. Если кто-то пожелает работать на такой должности, вам пригодятся навыки, которые вы продемонстрировали сегодня. Давайте подведем итог нашему обсуждению и соберем догадки. Затем я предлагаю вам выбрать самую правдоподобную версию и разработать стратегию нейтрализации. Заодно узнаем, кто из вас мог бы стать специалистом по ликвидации проклятий, — подытожил профессор Лестер. Вторая часть занятия прошла даже бодрее, чем первая. Лунатик, Мэри и два когтевранца вступили в затяжной и довольно мудреный спор о том, какое максимальное количество волшебников может объединить усилия для формирования согласованного контрзаклинания, Макмиллан рассказал, что его мать работала в группе ликвидаторов проклятий в Южной Америке, и увещевал Лестера проверить свой кабинет на древние нумерологические шифры инков, а Уилкис с невероятно серьезным лицом предложил переименовать ЗОТИ, предполагая, что это собьет проклятие с толку. Эта идея очень воодушевила Сириуса и Джеймса, поэтому они с радостью изобрели несколько вариантов: «Сопротивление Резво Атакующей Магии» и «Развивающее Аккуратность Знание Вероломных Рецептов Атак и Тактик». Лунатик шепотом предложил «Хитрости Ересей Разящих Недругов Ядом», но наложил на Сириуса Силенцио, когда тот попытался озвучить это Лестеру.        — Не верится, что я это говорю, но было чертовски весело, — первым делом сказал Сириус, когда они вышли из кабинета. Мародеры вместе с Мэри дружно закивали. — Когда профессор Лестер сказал, что мы будем обсуждать несуществующее проклятие, я подумала, что он идиот, но все прошло так круто! Даже слишком, если подумать. Возможно, он еще выкинет что-нибудь неожиданное, — Мэри, как и всегда, была рассудительна.        — Ты не веришь в проклятие профессоров ЗОТИ? — поразился Питер.        — Конечно, нет! Думаешь, наши профессора не справились бы с ликвидацией такого нехитрого проклятия?        — Мне как раз-таки показалось, что оно довольно хитрое! Все еще непонятно, как именно его наложили, разве не так?        — Думаю, профессора коллективно подыскали бы подходящий способ ликвидации для любого случая наложения. А, может, мне просто не хочется верить в неуловимые проклятья, — Мэри мягко улыбнулась, чтобы не обижать Питера.        — Мерлин, у нас сейчас история магии? — Сириус резко затормозил, из-за чего в него врезался зазевавшийся Джеймс.        — Угу, две подряд, — весело кивнула Мэри.        — Тогда всем удачи, ребята, мне нужно… по делам, — Сириус начал пятиться назад, и заметил, что никто даже не удивился. Наконец-то его аллергия на историю магии перестала вызывать вопросы!        — Бродяга, пойдем! Профессор Бинс не видел тебя с прошлой недели, наверняка соскучился по твоей сладко сопящей мордашке, — фыркнул Джеймс.        — Сегодня пусть довольствуется твоей. — Сириус встретился взглядом с Римусом и поспешил добавить, — Лунатик, приглашаю тебя в путешествие во двор школы, которое может нанести непоправимый вред твоему здоровью. Через пару секунд они с Римусом спускались по лестнице вниз, а Питер объяснял растерявшейся Мэри, как сильно в их комнате теперь пахнет табаком.        — Я собираюсь в библиотеку, так что одолжишь мне пергамент? — сказал Сириус, когда они остановились на привычном месте у портика.        — Наверное, мне стоило бы извиниться, что ты делаешь это в ущерб занятиям, но я не уверен, что мистер Бинс замечает чье-либо отсутствие или присутствие, — Римус виновато улыбнулся.        — Лунатик, я свою норму посещений за месяц отходил еще на прошлой неделе, так что в любом случае провел бы остаток дня вне учебных аудиторий, — Сириус хотел по привычке хлопнуть его по плечу, как сделал бы с Джеймсом, но вовремя остановился.        — Вот, возьми, — Лунатик зарылся в сумку и протянул ему пергамент. Он выглядел куда менее потрепанным, чем когда Сириус увидел его в первый раз.        — Это…        — Копия, — просто сказал Римус.        — А как ты… сам?! — Сириус поразился внезапно обнаружившимся художественным талантам Лунатика.        — Это специальное заклинание, — рассмеялся он, — вычитал в той книге, которую ты отговаривал меня покупать.        — То есть ты хочешь сказать, что все это время мы могли не писать конспекты, а копировать текст из учебников этим заклинанием?! — Сириус представил, сколько времени мог сэкономить за 6 лет учебы, и содрогнулся.        — Если бы кто-то из преподавателей был настолько непритязателен, чтобы принять конспект, написанный печатным шрифтом.        — Вот всегда так с этим образованием, — Сириус закатил глаза, а Римус фыркнул. Он взглянул на пергамент пристальнее. — Значит, у нас тут три части. Верх, лево и право. В каждой свой текст.        — А еще, вероятно, само изображение несет дополнительный смысл. Скорее всего без рисунка невозможно понять значение текста и наоборот, — Римус вмиг стал серьезным и заговорил заговорщически, что заставило Сириуса скрытно улыбнуться.        — Ты вообще видел где-нибудь каллиграммы до этого? Кажется, не слишком популярная штука, а? — спросил он Римуса.        — Только у отца в книгах.        — Если подумать, я тоже. Есть небольшой детский сборник стихов об Основателях, в котором каждый выполнен в форме символа факультета.        — Автор — Персиваль Уонли?        — Точняк! У твоего отца он тоже есть? Лунатик весело кивнул.        — Он очень гордится тем, что это редкое издание. Когда директор пригласил меня в Хогвартс, отец первым делом стал рассказывать мне об истории факультетов и был счастлив его продемонстрировать.        — Я из этих стишков хорошо запомнил только то, как во время дуэли с Годриком Слизерин споткнулся и свалился с лестницы в Хогвартсе.        — Я потом думал о том, что это из-за них запретили драки в коридорах, — улыбнулся Римус, — кстати этот отрывок из стихотворения о Гриффиндоре, а вот в слизеринском уже Годрик выставлен идиотом — он там не может сообразить, как расколдовать свою шляпу, которая стала донимать его разговорами по ночам. Сириус расхохотался.        — А помнишь ту часть, где Пуффендуй придумывала дурацкие названия для праздничных школьных блюд? Там было что-то вроде «Румяная гордость Слизерина» и «Ванильные мечты Когтевран».        — Помню! Тебе не кажется, что это единственные свидетельства об Основателях, где они выглядят обычными людьми?        — Вообще-то да, в официальной истории всегда было слишком много пафоса.        — Кажется, нам стоит обращать больше внимания на книги для детей, вдруг там будет что-то скрытое от цензуры Министерства, — улыбнулся Римус, но его выражение лица быстро изменилось. — Черт, сколько мы здесь уже стоим? Пойду-ка я к Бинсу, а то упущу самые сочные подробности утверждения пятой редакции Закона о международном сотрудничестве магов, — он снова виновато улыбнулся и двинулся ко входу в школу.        — Тебя ждать в библиотеке? — крикнул ему вслед Сириус.        — Конечно! Но мы же еще встретимся на обеде, а потом можем пойти вместе, — прокричал в ответ Римус и скрылся за массивной дверью.

***

— Руны, мадам Пинс! — объявил Сириус, хлопнув по столу смотрительницы школьной библиотеки.        — Руны, мистер Блэк, это понятие, которое может подразумевать книги из 4 разных секций этой библиотеки. Говорите, пожалуйста, точнее. И не стучите по школьному имуществу, — мадам Пинс поморщилась и оглядела Сириуса с высшей степенью осуждения.        — Учебники по рунической письменности и магии, толкования рунических символов и историю рун, пожалуйста, — он постарался выдавить из себя самую обаятельную улыбку, которая могла быть адресована ненавидящей всех студентов ворчливой волшебнице.        — С какой целью, позвольте поинтересоваться? Помнится, последний раз вы почтили меня своим вниманием в начале прошлого года с просьбой предоставить вам узкоспециальные пособия по массовой трансфигурации, а через неделю мы отлавливали по всему замку полчища енотов. — Мадам Пинс, у вас блестящая память! Но, можете мне верить, сейчас я не замышляю ничего ужасного. Всего лишь личный интерес — хочу прочитать поэму, написанную на рунах. Она называется «Вульфрик», — Сириус назвал первый пришедший в голову рунический текст, который знал по родительской библиотеке, и продолжил лучезарно улыбаться.        — Вы меня удивляете, мистер Блэк, — мадам Пинс взглянула на него заинтересованно.        — Всегда хотел познакомиться с оригиналом, — Сириус не был уверен, насколько успешно у него получается притворяться паинькой. За это лето он проколол одно ухо на маггловский манер и мог похвастаться самым небрежно повязанным среди всех студентов Хогвартса галстуком. К счастью, мадам Пинс была выше оценки людей по внешности, потому что ее лицо разгладилось, и она нырнула за стеллажи. Волшебница вернулась через пару минут со стопкой книг.        — Это, — она легко подняла увесистый том одной рукой и повернула обложкой к Сириусу, — сборник древнейших английских эпических поэм, дополненный переводом на современный язык, среди них есть «Вульфрик». — Мадам Пинс наклонилась ближе к Сириусу и доверительно прошептала. — Она моя любимая. Хотя традиционно принято нахваливать «Мерлина Великого». Сириус понял, что ему следует оценить этот жест, и в восхищении взглянул на книгу, которая вообще-то была ему не нужна.        — Мадам Пинс, я ваш должник, — он элегантно поклонился для подкрепления впечатления, отчего смотрительница, ценившая старомодные привычки, расцвела. Сириус стащил со стола стопку, улыбнулся напоследок мадам Пинс и двинулся к читальному залу. Усевшись за стол и разложив перед собой книги, первым делом он решил убедиться, что руны на пергаменте — это футарк, который изучался в Хогвартсе. Дело было в том, что англосаксонский рунический алфавит отличался от футарка количеством и написанием некоторых символов. К его ужасу оказалось, что руны с пергамента — Альгиз, Ансуз, Хагалаз и Наутиз, писались практически одинаково в обеих системах. Оставалось только искать все значения и сравнивать. Здесь начиналось самое интересное — руны могли читаться вместе, образуя слова, а могли по-отдельности — в этом случае каждая имела свое значение. Сириус потратил час, переставляя руны местами и пытаясь образовать из них хоть что-нибудь вразумительное, но получил только слово, которое с древнегерманского переводилось как «трухлявый пень». Подумав, что проверил этот вариант в достаточной степени, он перешел к разбору значений. Сириус прошерстил «Всевозможных рун толкования» и выяснил, что руна Наутиз означает глобальную нужду или долг, Ансуз — разум и мудрость, Альгиз — защиту и жизнь, а Хагалаз — разрушение и конец мира. Значения аналогичных англосаксонских рун, Нид, Ос, Эолх и Хель, ничем не отличались, однако была загвоздка. На рисунке Альгиз оказалась перевернутой. Сириус списал бы это на бездарность этого оборотня Рогира Фейна, который был лекарем, а не художником, однако в «Толкованиях» было сказано, что перевернутая руна меняет значение на противоположное. Выходит, перевернутая Альгиз должна была означать угрозу и смерть.        — Ну и что мне с этим делать? — Сириус уставился на выписанные им значения. Возможно, они описывали какую-то ситуацию или давали указание, но все казалось слишком размытым. Сириус поднял палочку и начертил нужные руны в воздухе. Так было нагляднее. Он попытался соотнести их значения с историей оборотней в целом и с жизнью одного конкретного. Выходило, что кто-то должен был выплатить долг, опираясь на разум и мудрость, но что-то пошло не так, и это привело к разрушительным последствиям. Это была какая-то невнятная чушь, поэтому он начал продвигаться дальше и зарылся в «Магию рун». Возможно, эта комбинация означает какое-то заклинание? Показавшаяся блестящей поначалу, эта идея тоже ни к чему не привела. Сириус начинал злиться. С того самого момента, как узнал о пергаменте, он представлял, что сможет значительно продвинуть расследование. И наладить отношения с Лунатиком, конечно. А история налаживания этих отношений была куда длиннее, чем Сириусу хотелось бы. Он вздохнул и невольно вспомнил их первый день в Хогвартсе.        Сириус с Джеймсом ввалились в пустую комнату и начали активно осматриваться. Их соседи застряли в гостиной, поэтому пока что они были вдвоем.        — Чур та у окна моя! — Сириус кошкой прыгнул на кровать.        — Откуда такая скорость?! Не хочешь быть ловцом? — засмеялся Джеймс, опустившись на кровать, стоящую рядом.        — У меня, в отличие от тебя, есть брат, а в большой семье клювом не щелкают!        — Ага, так я и поверил, что благородные отпрыски рода Блэков дерутся за спальные места!        — У нас еще три двоюродные сестры есть, те еще стервы, ну кроме Андромеды. Кстати, двое из них еще учатся в Хогвартсе, — Сириус вспомнил безумную улыбку Беллатрикс и содрогнулся, — но я бы тебе не советовал с ними встречаться.        — Мне нравится эта рыженькая Лили, буду встречаться с ней, — уверенно выдал Джеймс, чем вызвал хохот Сириуса. В этот момент в комнату вошли двое парней. Один из них был невысокий и немного полноватый, с голубыми глазами и розовыми щеками. Второй — выше первого на целую голову, с русыми волосами и лицом, отмеченным несколькими заметными шрамами. Сириус заприметил его еще в Большом зале, кажется, его звали Римус. Он ни разу не видел ребенка с такими ранами, поэтому пялился на него все время, пока шляпа выбирала ему факультет. Несмотря на брутальный вид, он не казался мрачным или жестоким.        — Привет! Меня зовут Римус Люпин, а это Питер Петтигрю. Выходит, мы вчетвером — соседи? — он еле заметно улыбнулся и кивнул коротышке, предлагая ему выбрать кровать первым. Тот растерянно переводил взгляд с одного парня на другого и не сразу догадался, чего от него хотят. Через пару неловких секунд он все же понял свою задачу, дошел до кровати, которая стояла прямо перед ним у входа, и кивнул в ответ. Джеймс встал со своего места, подошел к Люпину и широко улыбнулся, даже не взглянув на его шрамы.        — Привет! Будем знакомы, я Джеймс Поттер, а это… — он не успел договорить, потому что Сириус вскочил с кровати и представился самостоятельно.        — Меня зовут Сириус, рад знакомству! — он протянул Римусу руку вслед за Джеймсом. Пожимая его ладонь, он заметил, что она дрожит. Это было странно, учитывая спокойную уверенность, которую тот излучал.        — Сириус, а ты тот самый Блэк? — робко спросил Питер. Сириус закатил глаза и раздраженно ответил:        — Да, ТОТ САМЫЙ. Но скоро ты заметишь, что это не имеет совершенно никакого значения. Питер пришел в ужас от того, что вызвал его гнев, и залепетал: — Прости, пожалуйста! Я не хотел тебя обидеть, просто Блэк на Гриффиндоре — это довольно… необычно. Он сообразил, что снова сказал нечто обидное и поспешил исправиться: — Но это даже здорово! Я так думаю! — не увидев однозначной реакции на лице Сириуса, Питер в отчаянии покосился на Римуса. — Здорово же, да? — Конечно! Джеймс, Сириус, вы давние друзья? — Римус поспешил перевести тему. Джеймс с Сириусом переглянулись и рассмеялись. — Да, знакомы вот уже десять часов! Правда, Сириус, старина? — Джеймс закинул руку ему на плечо. — Мы ехали в одном купе, — пояснил Сириус. — И Джеймс запал на девчонку, УЖЕ! — А мы попали в купе с какой-то парочкой, одного распределили на Слизерин, а другая у нас — Эванс, — поведал Питер. — Парочкой?! — у Джеймса задергался глаз, а Сириус захохотал, поняв, что Питер, кажется, не в состоянии сказать что-то нейтральное. — Это она мне понравилась, Лили Эванс! Питер, это очень серьезно, ты уверен, что они пара? Джеймс начал допрашивать совсем растерявшегося от его напора Петтигрю, а Сириус украдкой взглянул на Римуса. Он продолжал улыбаться, но явно был не заинтересован в разговорах о девчонках. Было в нем что-то до конца не понятное. Сириус про себя решил, что он очень крутой, и им точно нужно подружиться. Каждый день с тех пор Сириус пытался подружиться с Лунатиком так же, как с Джеймсом, но у него не получалось. Римуса было сложно понять. Даже после того, как они узнали, что он все время был вынужден скрывать довольно страшный секрет. Даже после того, как стали анимагами. Лунатик был с ними искренен, но у Сириуса не пропадало ощущение, что он выбрал быть одиночкой. На пятом курсе Сириусу начало казаться, что их общение наконец стало менее натянутым, но он умудрился феерически облажаться и окончательно потерял его доверие. После этого они стали разговаривать друг с другом еще вежливее, и Сириус перестал даже думать о том, чтобы похлопать его по плечу или, упаси Мерлин, в шутку ударить, что было совершенно обычным делом с Джеймсом и Питером. Природа этой натянутости в их отношениях была загадкой для Сириуса, но он никогда не оставлял надежды ее преодолеть. Вообще-то он все еще считал, что Римус очень крутой, и им точно нужно подружиться. Очнувшись от задумчивости, которая была в высшей степени для него нехарактерна, он посмотрел перед собой и увидел входящего в читальный зал Лунатика. Чуть ли не подскочив на месте, Сириус открыл попавшийся под руку сборник поэм на случайной странице и принял деловой вид. Было бы странно, если бы Римус увидел его бездельничающим.        — Тебя не было на обеде, все в порядке? — Римус выглядел обеспокоенным.        — Упс! — Сириус взглянул на часы и засмеялся. — Кажется, я немного увлекся.        — Если честно, я так и подумал. Спасибо тебе. Я серьезно, — Лунатик залез в свою сумку и выудил оттуда что-то завернутое в салфетку. Это что-то соблазнительно запахло, и Сириус понял, что неплохо проголодался. — Это тебе.        — Лунатик, ты мой герой! — в салфетке оказался трехслойный горячий сэндвич. — Осталось съесть его так, чтобы мадам Пинс не заметила.        — Это несложно, — сказал Римус и уселся напротив Сириуса, загородив его собой. — Как успехи? О, это английские эпические поэмы? Глубоко же ты зарылся! — он восхищенно сверкнул глазами, что заставило Сириуса испытать гордость. — И еще это, — Римус указал на все еще высеченные в воздухе руны, — ты переставлял их местами? Сириус кивнул, не став говорить с набитым ртом, и подвинул к Римусу свои расшифровки. Пока он выуживал часть исписанных им пергаментов из-под сборника, лист салата из сэндвича плюхнулся прямо на страницу с началом любимой поэмы мадам Пинс. Он быстро подобрал его ртом, что, кажется, выглядело не слишком интеллигентно, и его взгляд упал на первые строки. Сириус выпучил глаза и подумал, что ему показалось, но потом поднял взгляд наверх к рунам, и сомнения пропали. Он хотел закричать, но вовремя перешел на громкий шепот:        — ЛУНАТИК! ЛУНАТИК! СМОТРИ! — Сириус схватил книгу и сунул ее под нос Римусу, указывая на нужное место. Тот без слов уставился в текст и спустя время посмотрел на Сириуса вопросительно.        — Да, первые руны первых четырех строк совпадают с нашими, но это ведь может быть просто совпадение… Избавившийся от сэндвича Сириус возликовал и ткнул в название поэмы.        — Вульфрик? О, Мерлин! «Сила волка» с древнеанглийского! — на лице Римуса появилась одна из тех счастливых улыбок, которую Сириусу доводилось видеть всего пару раз. — Сириус, ты гений! Но КАК?! Как ты догадался, что нужно искать именно здесь?        — Если честно, я взял этот сборник как предлог для мадам Пинс — она не хотела отдавать мне книги по рунам. Сказал, что хочу прочитать поэму в оригинале. Но я же назвал именно ее! У меня явно есть детективная чуйка, ну или скрытый дар ясновидения, — он подмигнул Римусу и победоносно ухмыльнулся. Римус не смог сдержать смеха, но, судя по всему, сразу вспомнил, что они так и не прочитали перевод. Он спешно зачитал вслух:        Сто лет Зверь ведет свой разбой кровавый, цену крови платить и не думает. — В словах на пергаменте тоже есть про цену, — Сириус зачитал:        Быти волцу человеком, ано человеку волцем, судити самому, Ано поплатити же Великую Цену.        — Выходит, речь идет о цене крови? — спросил он Римуса, однако реакции не последовало. — Лунатик? Римус лихорадочно переводил взгляд с пергамента на сборник поэм и выглядел при этом совершенно безумным. Сириус поводил перед его глазами рукой и наконец решился встряхнуть его за плечо. Римус вышел из своего транса и часто заморгал.        — Лунатик? Все в порядке? — он начинал переживать. Вдруг на этот пергамент было наложено какое-то проклятие, помутняющее рассудок? Сириус решил, что нужно скорее осваивать проверку предметов на чары.        — Да, прости, — Римус встрепенулся и теперь выглядел всего лишь немного взволнованным. — Просто не могу поверить. В этом всем есть какой-то смысл. Я не просто так слонялся по библиотекам все это время, я… мы действительно нашли что-то ценное! Бродяга, ты не представляешь, как это важно для меня! Это только начало пути, но теперь я верю, я… знаю, что все не просто так!        — Конечно, не просто так! Если Мародеры задались целью, они ее добьются! — Сириусу передался энтузиазм Лунатика. Неужели они действительно напали на какой-то важный след? В глубине души он надеялся, что это расследование приведет их к другим оборотням. Его снедало любопытство перед желанием увидеть, как они живут. Почему-то ему казалось, что не все из них кровожадные убийцы. Римус же не ест людей! Когда Сириус задумывался о диких и свободных стаях волков, его пробирала приятная дрожь. Он никогда не признается в этом Лунатику, потому что тот посчитал бы это чудовищной романтизацией, но он хотел бы быть частью чего-то подобного. Они просидели за обсуждением четырех строчек поэмы еще приличное количество времени, пока Римус не подскочил на месте.        — Черт! Джеймс хотел собрать всех в четыре у нас в комнате. Они взглянули на часы. Те показывали без пяти четыре.        — Успеваем! — закричал Сириус и начал лихорадочно собирать книги в одну стопку. Они пулей вылетели из библиотеки, что явно не способствовало укреплению положительной репутации Сириуса в глазах мадам Пинс, но прибыть на сбор Мародеров вовремя было священной обязанностью каждого из них. Через 4 минуты и пятьдесят секунд впечатляющего спринта по Хогвартсу Сириус и Римус ворвались в свою комнату. — А вы что здесь делаете?! — поразился Сириус. На него смотрели три пары наглых глаз, принадлежавшие расположившимся на его кровати Лили, Мэри и Марлин.        — Участвуем в собрании, дорогой, — заявила ухмыляющаяся Маккиннон.        — Джеймс?! — Сириус перевел на него свирепый взгляд. — Собрания Мародеров — это святая святых, с каких пор мы зовем на них посторонних?!        — Разве мы с тобой посторонние? — вопросила подошедшая ближе Марлин, нарочито растягивая слова, чем вызвала сдавленные смешки всех присутствующих.        — И не думай меня подкалывать, Маккиннон! Это очень серьезный разговор! — Сириус увернулся от ее руки, которая должна была лечь на его плечо.        — Бродяга, я собирался поговорить об утреннем… происшествии, и это напрямую касается Лили. Ну и девочки нам совсем как родные, согласись! — Джеймс провел его вглубь комнаты и насильно усадил между хихикающих Лили и Мэри. Сириус был возмущен до такой степени, что не смог подобрать слова. Заметив, что оказавшаяся рядом Марлин всерьез надумала донимать его, пока он не перестанет возражать против их присутствия, Сириус принял решение перенести разговор с Джеймсом на более благоприятное время, поэтому пока что ограничился еще одним свирепым и многообещающим взглядом в его сторону. Римус и Питер заняли места на своих кроватях, а стоящий перед всеми Джеймс начал говорить.        — Сегодня утром кое-что произошло.        — У тебя действительно будет с кем-то дуэль?! — не выдержала отчего-то раскрасневшаяся Мэри.        — Вообще-то… да, — в этот момент Сириус почувствовал, как напряглась сидящая слева от него Эванс. — Но обо всем по порядку! Все началось с того, что мы с Бродягой пошли на тренировку… Джеймс в общих чертах передал разговор со Снейпом, опустив оскорбления Мародеров и слова Снейпа о Регулусе. Как только он закончил, Эванс вскочила со своего места. Возможно, Сириусу только казалось, но он чувствовал покалывание на коже, исходившее от ее разбушевавшейся магии. Мэри и Марлин не выглядели удивленными, из чего можно было сделать вывод, что злость Эванс всегда проявляется так.        — Во-первых… почему ты, — она посмотрела на Джеймса, — говорил за меня? Откуда ты знаешь, потерял он мое доверие или нет? Джеймс побледнел.        — Лили…        — Подожди, — Эванс строго на него посмотрела и продолжила. — Во-вторых, — она взглянула на Сириуса так же строго, что вызвало в нем внезапные воспоминания о матушке, — спасибо. Сириус чуть не рухнул с кровати от неожиданности.        — За что?        — Ты напомнил этим двоим, что мое мнение по поводу моей же безопасности стоит учитывать в первую очередь, — Эванс гордо задрала подбородок, а Сириус не смог сдержать одобрительной улыбки. В этот момент Лили впервые показалась ему человеком, которого он может понять.        — Лили, я согласен, что мне не стоило говорить за тебя, но мои слова не значили, что я не собираюсь к тебе прислушиваться, поверь, — Джеймс выглядел ужасно расстроенным.        — Просто не делай так больше, я очень тебя прошу, — Лили вздохнула. — Северус — друг детства, почти что брат, а это связь, которая никогда не исчезнет. Мне очень тяжело было привыкнуть к тому, что он теперь… на другой стороне, но я все еще верю, что он может измениться. Но, Джеймс, что за глупость с дуэлью? За что вы деретесь? Не за меня ведь, разве не так? Потому что это было бы… просто смешно. Но тогда зачем? Согласись, что дуэль — это бессмысленно. Просто… — она всплеснула руками, — что это изменит?        — Это изменит многое, — Сириус встал и подошел к Джеймсу. — Я понимаю, о чем ты говоришь, Лили. Про веру, что он может измениться, — он взглянул прямо на нее, — но темным волшебникам лучше не верить. А Снейп теперь темный волшебник. Глаза Лили заблестели, Мэри и Марлин приобняли ее с двух сторон.        — В этом вопросе я кое-что понимаю, — продолжил Сириус. — Он будет разочаровывать тебя раз за разом, но не изменится. Не возлагай на него никаких надежд, так будет правильнее, — он сделал небольшую паузу. — А слизеринцев давно пора поставить на место. Их связи с этими… Пожирателями делают их слишком самонадеянными. Вспомните маскарад в первый день учебного года в Большом зале и эти угрозы от Снейпа — они чувствуют безнаказанность, а так быть не должно.        — Но как организовать дуэль под носом у всех преподавателей Хогвартса? — Римус выглядел озадаченным. Джеймс ехидно улыбнулся.        — Вообще-то есть одна идейка.        — Какая?! — спросили Мэри и Марлин в один голос.        — Дуэльный клуб.