Мы идем искать!

Дин допил чай и ушел в ванную. Он долго стоял под душем, собираясь с мыслями. Самое интересное — их почти не было. Это завораживало. Можно не думать, просто подчиняться. Он тщательно намылился, вымыл голову и проделал все требуемые очистительные процедуры. И застыл. Ему сказали идти в душ и вымыться, а вот что дальше делать, нет. Сэм сидел на кухне и, поглядывая на часы, ждал. То, что Дин может плескаться долго — было очевидно, но вот насколько долго? Прикидывая собственные реакции, он принялся моделировать ситуацию и в какой-то момент времени выругался. — Что? — спросил Фабиан. — Ох не нравится мне это… — ответил Сэм. — Как-то… — он затруднялся объяснить, что именно ему не понравилось. — Не свойственно для деятельного Дина, так? — спросил дорниец. Он внимательно слушал разговор любовников, не встревая в него. Но теперь его явно пригласили к диалогу. — Да, — кивнул Сэм. — Что ж… Пойдем, посмотрим. Дин стоял посреди ванной и дрожал. Он успел немного замерзнуть после душа и накрутить себя до состояния, когда уже сам не знаешь — хочешь ли ты чего-нибудь или нет. А еще ему казалось, что про него забыли, и он вообще никому не нужен. Так, выгнали с кухни, чтоб не мешал, а сами… Что сами, он додумать не успел, потому что в ванную зашли Сэм и следом Фабиан. Младший окинул старшего быстрым взглядом и отдал команду: — Пойди, принеси ключ от моего пояса, Дин, — голос его был спокоен, но это не было просьбой. Дин сверкнул на брата глазами и молча пошел в комнату за ключом. Поиски не заняли много времени, и он скоро вернулся обратно, протягивая ключ Сэму. Старший до сих пор слегка дрожал. Пока он ходил Сэм успел скинуть с себя одежду и включить воду, чтобы наполнялась ванна. — Сними с меня пояс, — велел он, не притрагиваясь к ключу и отслеживая движения брата. Дин подошел к Сэму и, немного подумав, встал на колени и расстегнул девайс. Аккуратно сняв его, он снова поднялся и, поискав глазами место, положил его туда. Сэм жестом показал Фабиану, чтобы тот тоже разделся и спустился в ванную, усевшись на дно. — Иди сюда, Дин, — позвал он мягко. Дин подошел к ванной и остановился. Приказа спуститься в воду не было, а проявлять инициативу он не мог, потому что не знал, можно ли это делать. Сэм, подавив вздох, протянул руку и мягко притянул брата чуть ближе. — Полезай ко мне, милый, — велел он. — Сядь так, чтобы спиной опираться об меня. Дин спустился в горячую ванну и сел, опершись спиной о младшего. Он блаженно вздохнул, потому что дрожь стала проходить, и вода его успокаивала. — Помнишь, мы обсуждали вопрос здоровья? — спросил Сэм, приобнимая его и нежно поглаживая по животу. — Тогда он касался меня, но и тебя он касается в полной мере. Это понятно? — Да, — Дин кивнул. — Отлично, — отозвался Сэм. — Тебе сказали вымыться, так? — Да, я это и сделал. — Не вернулся к нам потому, что не сказали вернуться? — спросил Сэм, отчетливо понимая, что воспитывать из брата адекватного нижнего будет непростой задачей. — Ну, да, — Дин пожал плечами. Это же очевидно. — Так вот, — голос Сэма стал чуть-чуть жестче, но он продолжал мягко и нежно поглаживать возлюбленного, держа его в своих объятиях. — Осознай простую вещь: я не отдаю приказов выдыхать и вдыхать, но ты ведь дышишь? Верно? Точно также — правильно пойти, сделать то, что сказали, и, как минимум, вернуться доложить о том, что поручение выполнено. А теперь я очень хочу услышать, что ты успел нафантазировать, пока стоял тут и мерз. Фабиан, раздевшись, тоже залез в воду и устроился напротив Дина, наблюдая за обоими партнерами и прислушиваясь к ним. — Я стоял там и думал, что вы про меня забыли, что я не нужен, что вы меня сюда отослали, а сами… А вот что сами — не успел придумать… — Как мы можем о тебе забыть? Дин, нижний не… Ну… Не связка ключей или что-то такое, — вздохнул Сэм. — Я помню о тебе каждую минуту и так, а уж когда мы играем — тем более. Вплоть до того, что как только ты ушел, я включил секундомер. Дин извернулся и посмотрел на брата. Тот был серьезен и спокоен. — Я не знал этого… Ведь даже когда ты или Фаб брали меня, я не был нижним… — Когда я дал тебе по голове и поставил в колодки, я тоже тебя не бросал, — ответил Сэм. — Да, другая ситуация, но все-таки. Или когда кидал дротики. Помнишь? Ни один не задел тебя острием. Вывод? — Ты заботишься обо мне, так же, как и я о тебе. — Именно, — кивнул Сэм. — Со всем своим занудством и педантизмом, — он потянулся и мягко поцеловал брата в губы. — И инициативу, в рамках разумного, я приветствую, также, как и ты. Ну, в крайнем случае, если мне действительно что-то не понравится, я сообщу об этом, а если это повторится — накажу. Дин угукнул и снова откинулся на грудь Сэма. Было очень легко и тепло. Он ждал, что будет дальше. — С этим вроде разобрались… — протянул Сэм. — А теперь помоги Фабу принять ванную. Помой ему волосы. Аккуратно и нежно, но не растягивай это надолго, потому, что следующий на очереди я. Дин переместился к Фабиану и, взяв губку с тем гелем, который понравился дорнийцу, стал нежно намыливать его всего. Смыл пену и взялся за волосы. Шампунь взял сэмов, потому что он помнил, что именно этот запах Фаб выбрал. Когда все процедуры были окончены, Дин развернулся к брату и спросил: — Гель и шампунь те же? Фабиан обнял Дина со спины и поцеловал в загривок, проходясь руками по всему телу, оглаживая и лаская. Сэм наблюдал за этим улыбаясь, а на вопрос молча кивнул, протянув ногу и прикоснувшись ею к мужскому достоинству брата. Нежно провел кончиками пальцев по лобку, потом по члену и яичкам, по внутренней стороне бедра, а потом и по внешней. Дин чуть не задохнулся от ласки. Настраивая себя на определенное взаимодействие с партнерами, он никак не предполагал, что ласкать его могут начать и в это время. Он все равно решил домыть брата, несмотря ни на что. Налив на губку гель, старший придвинулся ближе и стал намыливать Сэма, не обращая внимания на возбуждение. Сэм переглянулся с Фабианом, и они в четыре руки принялись ласкать Дина, стремясь как можно сильнее распалить его желание, а, учитывая, что оба изучили реакции его тела досконально, это было несложной задачей. В какой-то момент Сэм положил руку на член брата, а дорниец, заставив чуть шире раздвинуть ноги, прикоснулся кончиками пальцев ко входу. Возбуждение все усиливалось, партнеры ласкали его в изученных местах и Дину казалось, что еще чуть-чуть, и он кончит. Но приказа прекратить омовение не поступало, и он через желание продолжал. Но когда рука брата легла на его член, а палец дорнийца проник в проход, старший негромко простонал и опустил губку, подаваясь навстречу обоим рукам. — Чего ты сейчас хочешь? — спросил Сэм. В общем-то ответ был очевиден, но он хотел его услышать. — Вас хочу, обоих, — простонал Дин. — А чего ж молчишь? — мурлыкнул Сэм. — Нам приятно знать, что нас хотят, — он убрал руку от члена, а Фаб синхронно от входа, и вручил брату флакон с шампунем. — Так можно просто остаться без сладкого и все. — Угу, — вздохнул Дин и, пересилив слабость, принялся мыть Сэма. Купание вышло довольно долгим, но, наконец все выбрались из ванной, вытерлись, и младший скомандовал: — В спальню, — ему было любопытно, сделает ли Дин верный вывод, или зависнет посреди комнаты, не зная, что делать. Дин прошел в спальню и, помня слова брата, забрался на постель. Вот только в какой позе улечься, он не понял и просто остался на боку. Сэм вытянулся у него за спиной, а Фабиан с другой стороны. Потом младший, прижавшись к Дину, обнял его и мурлыкнул: — Всегда можно просто попросить, тебе ведь нравится слышать мои просьбы? Мне твои — тоже, — он потерся о задницу брата своей эрекцией, издав тихий стон удовольствия. Почему-то последнее время такие жесты доставляли ему особенно острое наслаждение. — Я не очень готов разговаривать сейчас, но как-то не могу пока перевернуть мои действия на твои. Что-то не получается, — Дин выпятил задницу, чтобы брат потерся еще. — Хочу тебя. Очень. Сэм нашарил смазку в районе подушек и, проверив насколько брат готов, вошел в него, не давая двигаться самому, пока просто заполняя собой и давая проникнуться ощущением. — Поласкай Фабиана, — попросил он и дорниец переместился так, чтобы Дину было удобно это делать. Чувство заполненности было настолько классным, даже то, что Сэм не двигался, нисколько не убирало хороших ощущений. Дин протянул руку и притронулся к мужскому достоинству дорнийца. Сначала он нежно пробежался пальцами вверх, пощекотал головку и щелку, потом обхватил ладонью и, немного сжимая кулак в ритме биения собственного сердца, задвигал рукой вверх-вниз. Фабиан протянул руку и притронулся к соску Дина, сжимая сначала чуть-чуть, а потом и сильнее, добиваясь стона, а Сэм, придерживая его бедра плавно качнулся, двигаясь очень медленно. Он сейчас хотел не столько кончить сам, сколько довести до оргазма брата, вот и не спешил никуда, зная, что ощущений у того сейчас больше чем достаточно. Ласка сосков для Дина всегда была как спусковой крючок для удовольствия. Еще и брат начал двигаться в нем. Он чувствовал себя натянутой струной, готовой лопнуть в любую секунду. Старший стал немного двигаться, глубже насаживаясь на орган Сэма. Тот придержал это движение и, сначала почти полностью вышел, а потом резко вдолбился, входя до основания. А потом еще раз, и еще. Медленно, но резко и ритмично, а потом просунул руку Дину под шею и, чуть придушивая, прижал к себе, продолжая двигаться также. Фаб в это время прижался к нему всем телом, зажимая между собой и Сэмом, лишая возможности двигаться самостоятельно и добавляя ощущений от прикосновений. Зажатый между партнерами, лишенный возможности вдохнуть полной грудью, почти разрываемый от ощущений, Дин чувствовал себя самым обожаемым в этом мире. Откуда это появилось и почему именно так, он не задумывался. Эмоции и чувства, море разнообразных ощущений переполняли его и внутренний огонь заполыхал. Напряжение было настолько сильным, что Дин почувствовал, что еще несколько движений, и он кончит. — Сэм, Фаб, — простонал он. — Я сейчас, уже… — Давай, Дин, — отозвался Сэм, придушивая чуть жестче и одновременно резко входя и выходя из податливого тела, Фабиан же сжал сосок Дина, впиваясь в него ногтем большого пальца и одновременно жестко и властно целуя. То, что во время оргазма можно увидеть звезды, он, конечно, знал. Но чтобы так. Резкая боль в чувствительном соске, лишение дыхания и движения брата выдернули его из собственного тела, и оно взорвалось огненными вспышками. Дин потерял сознание от ощущений. — Похоже, перестарались, — заметил Фабиан. — Ну, разве что чуть-чуть, — ответил ему Сэм, отпуская шею брата и выходя из него. Собственное возбуждение было острым, но вполне контролируемым. Во всяком случае, куда более поддавалось этому, чем, когда он оказывался снизу. — Три минуты и, если сам не очухается, схожу за нашатырем… Дин очнулся от сильного и резкого запаха нашатыря. — Долго я? — прохрипел он. Сэм убрал ватку подальше, убедился, что брат вроде как соображает и отнес ее выкинуть. — Не долго, но обморок вообще не здорово, — ответил он, садясь на постель. — А ведь тебе нравилось, что придушили… — задумчиво произнес он, погладив спину Дина. Дин пока не мог говорить, поэтому просто кивнул. Да, ему это очень понравилось. — Кто бы мог подумать, — улыбнулся Сэм. — И, похоже, Кроули наблюдал очередной пожар… Дин пожал плечами и улыбнулся, показывая, что плевать ему на Кроули и всех демонов мира, если они и дальше так продолжат играть. И тут раздался звонок мобильного. Судя по рингтону — звонил телефон Дина и Сэм, отыскав его, снял трубку. Выслушав то, оттуда доносилось, от несколько раз положительно ответил и дал отбой. — Так… Через полчаса, может, минут через сорок, привезут наши машинки, — сказал он брату. — Могу встретить я, а можешь ты. Штаны только надень и… Пожалуй, еще один момент… — он поднялся и, пошел в игровую. Вернулся, принеся с собой пробку, примерно такую же в рабочей части, как свой член. — Хочу, чтобы ты походил вот с этим. Судя по всему, тебе очень нравилось ощущать меня в себе, даже пока я не двигался. Посмотрим, как тебе понравится ходить с игрушкой, — то, что она была с вибрацией и пультиком, также, как и та, что до сих пор находилась внутри него самого, он не сказал, решив, что если Дин помнит точно все девайсы, то он и сам догадается, а если нет — то будет сюрприз. Конечно, Дин помнил почти о всех игрушках, которые они закупали. И про пульт, и про вибрацию. Было немного страшновато, потому что так он еще ни разу не играл. Получив в себя достаточно большой девайс, он не сразу приноровился к нему. Да, чувство заполненности Дину жутко нравилось, так же, как и нравился член Сэма в нем. Но сейчас было все не так. Вибратор был жесткий и тяжелый, холодный и ощущался реально чужеродным телом. Как можно получать удовольствие от ношения таких девайсов, Дин не знал. — Ну-ка, пройдись туда-сюда, наклонись, сядь, в общем, подвигайся, но не делай резких движений при этом, — велел Сэм, наблюдая за братом. Ему подобные штуковины стали привычными, и он на самом деле получал удовольствие от них и не только физиологическое, но и психологическое, а вот как это будет Дину, следовало выяснить. Дин прошелся немного в раскоряку, потому что привычки ношения пробок у него еще не сформировалось. Присел, морщась от немного неприятных ощущений. Терпимо, к этому можно привыкнуть. Хотя, он бы с удовольствием вынул бы девайс и спокойно обошелся без него. Но тут ничего нельзя было поделать — он проиграл спор и подчинялся. — Нормально, если не бегать и не драться, — Дин, немного морщась, ответил брату. — И машину я с ней водить вряд ли смогу. — Машину тебе с ней водить и не придется, — отозвался Сэм. Судя по реакциям, брату не особенно нравились ощущения, но некоторые вещи стоило спрашивать, а не опираться на свои догадки: — Не нравится? — спросил он. — Ну не то, чтобы очень… — Дин прислушался к своим ощущениям. — Хотя да, не нравится. Но можно привыкнуть. Вот твой член был очень даже. А это… совсем не то. — То, что девайс и член ощущаются по-разному, это нормально, — заметил Сэм. — Давай так: я посмотрю на тебя в течение часа. Если будет понятно, что не идет — освобожу от игрушки, в конце концов, на ней свет клином не сошелся, хотя, как это выглядит мне нравится, — он притянул брата к себя и, завалив спиной на постель, поцеловал. — Как горло? — спросил он, поглаживая Дина. — А то я уж беспокоиться начал, что чересчур сильно придушил тебя. — Хорошо на оба твоих вопроса. Мне даже понравилось, что это было сильно, — Дин поцеловал брата в ответ. — Никогда не думал, что игры с асфиксией смогут меня так заводить. А к игрушке я постараюсь привыкнуть, ок? Там не пора квадры встречать? — Еще минут десять у нас точно есть, — ответил Сэм. — Вот скажи мне еще такую штуку… Я понимаю, море ощущений, все дела, но… Как-то уж больно быстро и, в общем-то, легко тебя выносит. Со стороны это выглядит странновато. Притом, я не только про сегодня говорю, а вообще — вот пошла нагрузка на нервную систему и уж слишком быстро и резко она у тебя перегружается. В принципе, потерять сознание, кончая — ну, не то, чтобы норма, но не ужас-ужас, но все-таки хочется понимать, что при этом на твоей стороне происходит, хотя бы чтобы подбирать нагрузки правильнее. Не стоит доводить дело до потери сознания, это не здорово. — Сам бы хотел ответить на твой вопрос, — Дин задумался. — Я… хм, как объяснить… Когда я… Нет не так. Скорее, это мой собственный огонь. Я начинаю возбуждаться и загораюсь почти моментально. У меня внутри начинает полыхать не просто костерок, а пожарище. И он, судя по всему, питается адреналином. Чем больше напряжение, тем сильнее пламя. Оно сжигает очень быстро. И все. Здрасьте-приехали. Мне самому такая штука не нравится. Я хуже, чем подросток. Или барышня какая-то. Но пока не могу придумать, как это взять под контроль. — Я подумаю над этой проблемой, — пообещал Сэм. — Есть у меня идея, но ее надо будет проверить в деле… Вот сейчас примем технику и можно попробовать будет. Ты пойдешь встречать или я? — Сходи лучше ты, а то я с этой штукенцией не смогу нормально передвигаться. Ты-то привычный. Сэм кивнул и, поцеловав брата, натянул на себя штаны. Пригладив взлохмаченные волосы, он вышел из дома во двор и минут через пять после этого подъехала машина, привезшая их покупки. Младший расписался, где было положено, загнал квадроциклы в гараж и вернулся в спальню. — Все, всех отпустил, квадры в гараж загнал, — сообщил он. — Так вот, идея. Огонь, впрочем, как и любая другая стихия, кажется, довольно легко вырывается из-под контроля. Есть смысл понять, где именно он у тебя зарождается, как разгорается, и в какой момент вспыхивает максимально ярко. Для этого нужно понаблюдать за собой, своими ощущениями и реакциями. Потом, когда это станет более-менее ясно, стоит попробовать направлять потоки огня. Что я имею в виду? Ну, вот такой простой пример: я спокойно очень подолгу хожу в поясе верности, при этом мы регулярно занимаемся сексом, я испытываю возбуждение, но, чтобы не ощущать каждый раз боль от игрушки на члене, пришлось научиться перенаправлять желание от него в другое место. В общем-то, думаю, ты видел, что иногда, когда ты берешь меня, я получаю море удовольствия, хочу тебя, кончаю под тобой, но задницей. Эрекции при этом может и не быть вовсе. Это от привычки перенаправлять желание. Вот примерно нечто подобное, наверное, можно проделать и с огнем. Сделать так, чтобы он не просто бабахнул там, где зародился или в каком-то абстрактном месте, а направить, например, к члену, когда ты в активной позиции или заднице, когда в пассивной — и, не дав взорваться, контролируемо выплеснуть. Даже скорее… — Сэм задумался, вспоминая собственные действия и ощущения — Знаешь, наверное, когда в активной позиции — то как бы вылить энергию через мужское достоинство. А когда в пассивной — устроить внутри себя в нужном месте в нужное время нечто типа контролируемого взрыва. Во всяком случае, в ту ночь, которую я провел в клетке, я, кажется, делал нечто подобное со своими молниями. Не уверен, что такой метод сработает в твоем случае, но попробовать можно. Если не выйдет, ничего страшного. — Я попробую, но пока плохо себе представляю, что из этого может выйти. Как я чувствую и понял уже — огонь зарождается почти всегда в солнечном сплетении. И оттуда уже разгорается по всему телу. Происходит это моментально, тяжело поймать момент, когда он еще там. Но я попробую. Сейчас в задницу перенаправлять? — Ты, кстати, — подал голос Фабиан. — Можешь попробовать не только перенаправлять, но и делиться с нами в процессе. Ну, вон Сэм утром делился, что тебе мешает это делать? — Знаешь, что странно, Фаб? — Дин повернулся к дорнийцу. — Я пробовал и ничего не вышло. Вот водой и землей могу делиться сколько угодно, они протекают через меня и все отдаются вам. А эта стихия как-то дележу не поддается. Видимо, потому что она не созидательная, в большинстве случаев. — Хмм…. — протянул Сэм, стоя около постели и рассматривая обоих любовников. Те валялись, уютно обнявшись и представляли из себя очень милое зрелище. — Вот тут я бы задумался на тему того, как именно ты пытаешься делиться. Ну, то есть, логично, если ты попытаешься швырнуть в нас огненный шар, то как-то не так все будет. Притом, даже не на нашей стороне, а самому тебе. Примерно по схеме — огненный шар убивает, если я кину его в Фаба — грохну. Ясен фиг, что в этом раскладе ты этот самый шар будешь держать в себе хоть зубами, чтобы ни дай бог ничего не произошло страшного. А ты попробуй… Хмм… Ну просто включать в свое горение нас, как бы так, будто у тебя не одно тело, а три? — предложил он. Идея была довольно авангардной, но с точки зрения Сэма, вполне годной. Во всяком случае, если все выйдет именно то, чего хочется, то Дин, как минимум, научится части контроля, который ему понадобится в дальнейшем. По воспоминаниям младшего, целителем брат был весьма специфичным: за родовспоможением, например, в среднем — не к нему. А вот выжечь из раны яд, а потом быстро заживить ее — вот это да. И оперировал он при этом, направляя огонь в нужное место с точностью чуть ли не лазера, при этом дозируя свою силу просто ювелирно. — Я попробую сделать так, как ты говоришь. — Попробуй, — кивнул Сэм, вытягиваясь рядом на постели и целуя Дина. — Зажжем его, Фаб? — спросил он дорнийца, бросив заговорщический взгляд. — Да запросто, — отозвался тот. Дальше они принялись ласкать возлюбленного вдвоем, действуя как обычно — синхронно и слаженно. Прикосновения, поцелуи, пощипывания, легкие царапинки. Сэм в какой-то момент включил еще и девайс, помещенный в Дина. Единственное, что не трогали на сей раз, так это член любовника, а чтобы он сам не начал тереться, прижали к постели спиной, положив свои ноги на разведенные и чуть согнутые его. Дин сходил с ума от ощущений. Ласки были настолько заводящие и в двойном объеме, а когда Сэм включил игрушку, и вибрация попала точно по простате, старший думал, что сейчас все позорно и завершится. Но партнеры решили обучить его контролю над своей стихией и Дину ничего не оставалось делать, как, собрав пламя в тугой шарик, представить, что любовники не отдельные тела, а его продолжение. Вторая и третья части его самого. Мячик пламени бился в такт с его собственным сердцем. И когда он распустил огонь, распространяя на всю троицу, оно так и продолжало свое биение. Пламя вышло за пределы собственного тела и влилось в партнеров, Дин почувствовал, что может перенаправить его в любое место на теле. В этот момент он немного дернулся, и пробка особо чувствительно задела простату. И тогда старший направил пламя именно в это место. Лучше бы он этого не делал! Его выгнуло дугой, как не держали его любовники, и оргазм обрушился на Дина. Сэм хоть и ласкал брата, но и наблюдал за ним вторым зрением. Зрелище было… Завораживающее: довольно агрессивный и очень интенсивно светящийся узор Дина сначала оплел всех троих, а потом начал мерцать, где-то ярче, где-то чуть тусклее, прокатываясь, как волны и иногда где-то задерживаясь. В момент, когда это огненное существо накрыл оргазм, максимально яркая вспышка пришлась где-то в районе его гениталий и чуть не ослепила наблюдающего Сэма. Ощущение было настолько реалистичным, что тот даже глаза потер, гася второе зрение. — Силен, — заметил он, проморгавшись, и с нежностью поглядел на брата. — И потрясающе красив. А схема действий, похоже, в целом верная. Да, нагрузку ты пока не держишь, но это скорее вопрос тренировки, чем принципиальной возможности, — он чуть отстранился, давая возможность Дину шевелиться и выключил его девайс. — Даже я что-то такое почувствовал, — прокомментировал Фабиан. — Ну очень теплое. Они оба были порядком возбуждены, уделяя все свое внимание партнеру, но ни Сэма, ни Фабиана, не расстраивало то, что пока их желание не удовлетворено. — Что ты сделал? — с любопытством спросил Сэм. — Ну, я видел кое-что, но интересно, что это было, с твоей точки зрения. — Что? — Дин выдохнул и постарался вспомнить, что именно он делал. — Я сначала собрал весь огонь в мячик, как ты раньше учил. Потом представил, что вы мое продолжение, мои сущности, отделенные от меня. Когда пустил пламя по вам тоже, я понял, что могу им управлять. Тут как-то так сложилось, что девайс ткнулся мне в… И я свое внимание туда направил, и огонь вместе с ним. И тут же кончил, потому что это было запредельно. Много. Сильно. — Ну, вполне логично, — кивнул Сэм. — Силищи-то немеряно. В следующий раз попробуй как-то дозировать свои усилия. Я не говорю, что не надо получать удовольствие вовсе и понимаю, что чем оно ярче, тем прикольнее, но намекаю, что, если бы ты четко управлял и силой, и дозированием, то, скорее всего, мог бы устроить оргазм всем троим, при этом только силой. Вообще больше без ничего. Дин облизнул пересохшие губы и сказал: — Я попробую, кажется, я знаю, как. — Вот и умница, — мурлыкнул Сэм. — Голодный небось опять? И точно пить хочешь. Пойдем. Фаб, покормишь нашего хищника? — И чаю ему заварю, — кивнул дорниец. — Ага, успокоительного, потому что если мы и дальше так будем валяться, то меня снова на подвиги потянет. — И что же ты такое подвигать собрался? — спросил Сэм устраиваясь за кухонным столом и жестом показывая Дину, чтобы тот занял место на коленях у его ног. — Да ничего, кроме вас, — Дин занял предложенное ему место, устраиваясь так, чтобы было удобнее. Игрушка уже ощущалась немного не так чужеродно и неприятно, вот только стоять на коленях долго он не привык. — А что? Сэм положил ему руку на плечо и чуть надавил, заставляя опустить задницу на пятки. — Так и тебе удобнее будет, и я до тебя все равно могу дотянуться. Вспомни, как делаю я и просто повторяй, ты же много сотен раз это видел, — произнес он мягко, а потом обратился к Фабу. — Творога Дину дай и сахарницу. Мяса ему сейчас не нужно: я все-таки хочу сделать прокол, а это больно. Что-то полегче нужно, но чтобы и голодным не был. Дорниец достал творог из холодильника, положил в мисочку и спросил Дина: — Сметаны хочешь к нему? — Нет, не хочу. Что-то она мне не нравится именно сегодня. Просто творог и можно без сахара пока, — Дин уселся так, как сказал брат и понял, что так удобнее, и игрушка меньше заметна. Фабиан отдал ему миску с творогом и ложку, а сам занялся чаем. Сэм сидел рядом и поглаживал по плечам и загривку, задумчиво глядя, как брат ест. Мирная и уютная картина вызывала у него массу разнообразных чувств и грела его. Дин доел и младший встал. Обойдя брата, он устроился в похожей позе у него за спиной, приобнимая. — Смотри, — мурлыкнул он ему на ухо. — Показываю некоторые тайны, — он положил руку на поясницу партнера и чуть надавил, заставляя того немного выгнуться. — Плечи оставляешь на месте, а в пояснице чуть-чуть прогибаешься, потом возвращаешься в исходное положение. Как ощущения? — Ну, так легче сидеть, нагрузка снимается со спины, — Дин следовал за руками брата. — Именно, — кивнул Сэм. — Еще… Перемести ногу так, чтобы стопор игрушки упирался в пятку, сожмись вокруг игрушки и повтори движение. Так придется чуть шире раздвинуть колени, чтобы это было удобно делать. Дин попробовал принять ту позу, о которой рассказал брат. Поначалу это было немного неудобно, скорее непривычно, а потом, приноровившись, он сел так, как надо и почувствовал облегчение. — В принципе, вот так можно подобрать положение, когда девайс в тебе будет заводить. Притом, степенью возбуждения можно довольно легко управлять, — объяснил Сэм. — Не знаю, обращал ли ты внимание, но когда я подолгу нахожусь рядом с тобой в подобной позе я не замираю, изображая из себя статую. Я двигаюсь. Чуть-чуть. Плавно. В общем-то, почти незаметно, но… Результат ты наблюдал собственными глазами. При желании я так себя и до конца могу довести довольно быстро, не делаю лишь потому, что мне нравится, когда ты берешь меня. Дин угукнул и попробовал подвигаться. Действительно, игрушка довольно легко управлялась из такого положения пяткой, и можно было возбудить себя. Что он и намеревался сделать прямо сейчас. Сэм усмехнулся и поднялся на ноги. — Фаб, кстати, тоже владеет подобной техникой. Двигается он чуть по-другому, больше предпочитая напрягать и расслаблять мышцы, но сути дела это не меняет, — рассказал он, усевшись на стул и наблюдая за Дином. — Вот тот кусочек удовольствия, который, похоже, ускользнул от твоего взора. Отчасти именно это и радует меня, когда во мне что-то есть. Дальше идет психология, а вот как это будет работать в твоей голове, понятия не имею. Мне нравится держать себя в полувозбужденном состоянии для тебя. Понимаешь, о чем я? — Кажется, да, — Дин был слегка возбужден и заинтересован в дальнейших играх. — Последний элемент, который есть в такой позе — совместить свое удовольствие с тем, как это выглядит со стороны, — продолжил рассказывать Сэм. Состояние брата не укрылось от его взгляда и нравилось ему. — Тут много частей. Чуть наклонить голову, расслабиться, вообще неплохо представлять, как ты выглядишь в тот или иной момент. Как ты выглядишь с конкретной точки обзора. Куда ты денешь руки, насколько широко раздвинешь колени. Куда и как будешь смотреть. При этом, никаких резких и ярких жестов, заметь, я обычно не делаю. А в результате я прекрасно вижу, насколько ты меня хочешь и могу подстегнуть твое желание просто чуть сместившись. Я ведь даже когда впрямую на тебя не смотрю, все равно краем взгляда наблюдаю за выдаваемой реакцией. — Ты мог бы учить мальчиков для удовольствий, — фыркнул Фабиан, ставя на стол чайник. — Дин, тебе меду в чай положить? — Да, пожалуйста, — Дин принял чашку из рук Фабиана. — Это такая сложная наука, Сэм. Я вообще никогда не задумывался над движениями или взглядами. Делаю и делаю, живу и живу. Двигаюсь, ну и ладно. Прямо хоть на курсы актерского мастерства иди. — Это не актерское мастерство в чистом виде, — улыбнулся Сэм. — Это управление своим телом. Вот в тех же твоих пассах жесты — важны. Важно принять определенное положение. Чувствовать баланс и ток силы. Тут примерно то же самое. Только управляешь не силой, а желанием и вниманием партнера. И да, это — искусство. Вроде и бесполезное, однако способно принести массу удовольствия. Поначалу, это сложно. Я чувствовал себя так, будто состою из множества запчастей, каждую из которых надо жестко контролировать. Постепенно, так сказать, с практикой, это ощущение ушло и движения, жесты, взгляды и все прочее стали вполне естественными. Не сложнее, чем дыхание. — Угу, теперь бы еще совместить эту лекцию с ощущениями собственного тела. Чтобы понимать и делать красиво. — Ну-у-у… Тут только практика, любовь моя, — Сэм прикоснулся к плечу брата и погладил его. — Расслабься. Выплюнь ту палку, которую ты проглотил. Спину всю расслабь, но при этом оставайся все-таки в вертикальном положении. Мышцы ягодиц не напрягай. Игрушку стоит стискивать не ими, а теми что внутри находятся. Они там точно-точно есть, и ты это знаешь. Ну, хоть вспомни, что я, будучи способным принять вас с Фабом, могу стиснуть тебе палец до боли. Именно этими мышцами, не напрягая задницу. — Когда ты начинаешь так говорить, я вообще сомневаюсь, что у меня хоть что-то получится, — Дин пробовал и пробовал те действия, о которых вещал ему брат. — Это сложно. Понять, где эти самые мышцы и как их напрягать. — Ну, да… Не просто, — согласился Сэм. — Но опять же это лишь вопрос тренировки. Если захочешь, то со временем сможешь добиться нужного результата. Я своему телу объяснял, что эти мышцы есть, поместив внутрь собственные пальцы и пытаясь сжать их. Убил на осознание… м-м-м… месяца три. Но результат меня радует. — Меня тоже радуют такие твои результаты, — Дин улыбнулся. — Я все, спасибо за еду и чай. Мы сейчас пойдем все делать? — Можем, или ты чего-то другого хочешь? — спросил Сэм. — Секса я хочу всегда, от тебя заразился, видимо, — ответил старший. — Давай сейчас все сделаем, а потом, пока будет заживать, я весь ваш. Заодно и с огнем потренируюсь. — Ладно, — кивнул Сэм. — Пойдем тогда в игровую. Надо все подготовить и привязать тебя, чтобы не дергался, — он встал и полез в один из шкафов, выделенных под аптечку. Обеззараживающие средства, обезболивающие и все прочее необходимое у них было. Наследие охотничьей жизни, когда периодически приходилось то пули вынимать, то раны зашивать. В игровой он разложил все так, чтобы было удобно, кинул в антисептик кольцо, которое собрался вдеть в прокол и инструменты, которые ему понадобятся. — Так… — протянул он, прикидывая как удобнее зафиксировать Дина. — О! Тут же была такая полезная штука… — он с усилием выдвинул из-под стены в дальнем конце помещения сложенный стол, предназначенный для фиксации. В свое время они купили его, но руки попробовать эту штуку в действии так и не дошли. — Вот и пригодится… — он вытащил его на середину помещения и собрал в нужную конфигурацию. — Ложись, Дин, — велел он. Дин улегся на стол, чувствуя себя немного неловко от игрушки внутри и предстоящей операции. Сэм быстро зафиксировал его на столе. Вот чем ему нравился именно этот девайс для фиксации — все было сделано так, что полностью обездвижить нижнего, притом, не перетягивая, можно было за считанные минуты. Притом, в очень разных позах под разные цели, и, кроме того, технически, нижний мог зафиксироваться полностью самостоятельно. — Как ощущения? — спросил он, поглаживая брата. — Как у цыпленка гриль, если честно, — Дин чувствовал себя крайне неуютно и хотел поскорее разделаться с этим. — Неужели тебе это доставляет удовольствие? — Очень, — кивнул Сэм. — Расслабься, цыпленок. Фаб, твоя задача не мешать мне и постараться помочь ему расслабиться. Дорниец зашел к голове Дина и погладил его по волосам, потом наклонился и принялся нежно и ласково целовать, оглаживая плечи и грудь. Сэм в это время занялся инструментами и тщательно продезинфицировал руки, потом операционное поле и, предупредив, что сейчас начнет, приступил к операции. Он был сосредоточен настолько, что вообще не обращал ни на что внимания, кроме задачи, которая ему предстояла. К собственному удивлению, он не нервничал и действовал так, будто всю жизнь занимался чем-то подобным, и в итоге прокол получился ровно там, где он и хотел его сделать, кольцо вделось безо всяких проблем и он, защелкнув его, снова обработал все антисептиком, а потом и мазью, захваченной с родины Фабиана. — Все, — сообщил он, освобождая Дина из фиксирующих ремней и скоб. — Обалденный стол, — заметил Фабиан, помогая ему. — О, да, — улыбнулся Сэм, а когда Дин встал, принялся менять его конфигурацию, решив показать возможности устройства обоим партнерам. Все было так устроено, что много времени не занимало и сделать то, что задумано, было очень просто. В итоге манипуляций младшего, получилась некая конструкция, похожая на гибрид стола и кресла для гинекологического осмотра. — Ну… Например, как-то так, — весело улыбнувшись, мурлыкнул он и, устроившись в получившемся устройстве, быстро и надежно зафиксировал себя в очень открытой и беззащитной позе, в которой он мог пошевелить разве что пальцами на руках и ногах. При этом, его можно было легко взять и в рот и сзади. — Вот такая вот штука. Освободиться сам я не смогу, так что… — А если будешь сильно дергаться? — уточнил Фабиан, приобнимая Дина и рассматривая Сэма. — Да как угодно, — фыркнул тот. — И что ты сейчас хочешь, чтобы мы сделали? — спросил Дин, наглея. Сэм не имел возможности сейчас даже голову поднять или повернуть, иначе он окинул бы брата очень ехидным взглядом. — Ну, тут вариантов много, — ответил он. — Вот, например, ты — можешь меня вылизать. А можешь просто отстегнуть. — Я сегодня только подчиняюсь, не забыл? — Дин усмехнулся. — Да, ты не против инициативы, бла-бла-бла, все дела. Но… не хочу быть наказанным. Фабиан, стоявший у него за спиной и обнимавший, запустил руку в волосы и, сжав потянул на себя, заставляя запрокинуть голову. — Сдается мне, что это не совсем правда, — произнес он и, отпустив его, подтолкнул к Сэму. — Доставь ему удовольствие руками и ртом. Дин подошел к столу и примерился, как ему будет удобнее делать то, что приказал Фабиан. Встав на колени, он провел ладонями по бедрам Сэма, не касаясь внутренней поверхности и паха. Следом за руками движение повторил язык и губы. Он чуть отодвинулся, чтобы было удобно, и стал играть с пальцами ног Сэма. Добившись немного сбитого дыхания и явно видимой эрекции, Дин снова переместился и накрыл орган любимого губами, чуть засасывая нежную кожицу и интенсивно работая языком. Вскоре к губам присоединились и пальцы, пробегающие по стволу и ласкающие, прищипывающие и гладящие мошонку. — Не дразни его, Дин, — мурлыкнул Фабиан, наблюдая за действиями партнера. Он все также стоял за его спиной и наслаждался открывающимся видом. Дин зыркнул на дорнийца и вобрал мужское достоинство Сэма до основания, пропуская в горло и шумно сглатывая. Он завибрировал вокруг члена, застонав, и подцепил основание игрушки, находящейся в брате, двигая ее вперед-назад легкими движениями. Многого сейчас Сэму было не нужно. Он долго сдерживался, доставляя удовольствие брату, а теперь, оказавшись в таком положении как сейчас, расслабился и погрузился в водоворот оргазма. Стол, который удерживал его, с честью выдержал все выпавшие на его долю испытания прочности и устойчивости и, когда Сэм перестал вздрагивать и чуть успокоился, Фабиан отдал следующую команду Дину: — Теперь отстегни его. Дин выполнил приказание Фаба и отстегнул брата, помогая ему спуститься со стола-кресла. После этого он снова опустился на колени и постарался принять ту позу, про которую ему рассказывал младший. Вот так походишь пару деньков и глядишь, привыкнешь носить в себе игрушки. — Спасибо, — поблагодарил его Сэм и, подняв с колен, поцеловал. — Тебя скоро обезболивающее отпустит… Может попробуешь заживить прокол быстрее? Дин вскинул брови в вопросе “Как?”, потом вспомнил об огненном лечении и направил в место прокола огонек, приказав ему снять воспаление и заживить ранку. Прокол опалило жаром и во втором зрении было видно пламя на органе. Вскоре припухлость и болезненные ощущения исчезли, не оставив и следа. — Учишься ты очень быстро, — заметил Сэм. — До безумия знакомая картина, надо сказать: была ранка и нету. С серьезными ранениями, правда, так не получалось, кажется, никогда… Но любые царапины, нанесенные не магией, не волшебными тварями и не магическим оружием — ты затягивал даже не задумываясь. Если в ранку попадал яд — было посложнее, иногда удавалось, иногда нет… — Это должно зависеть от типа яда, — прокомментировал Фабиан, а потом с любопытством спросил: — А мы так умели? — явление, которое он наблюдал, было удивительным. — Нет, — покачал головой Сэм. — А вот Дин на нас мог заживлять. Правда, у нас иногда получалось направлять его силу в нужное место во время секса. Вот как тогда с шрамами, чтобы они убрались, — ответил он Фабиану, а потом вновь посмотрел на брата: — Хочешь поглядеть, что получилось? И как самочувствие после такой регенерации? — Пока не понял. Вроде силы отдал, а чувствую себя нормально. Ничего не болит, — Дин опустил взгляд вниз. — Даже опухоль спала. Все в порядке. Если ты посмотришь внимательнее, я буду уверен, что у меня получилось. Сэм жестом велел брату усесться на стол и, когда тот сделал это, придирчиво осмотрел прокол, потом пошевелил в нем кольцо, убеждаясь, что все действительно зажило. Эротического подтекста в его действиях не было, чисто медицинская процедура и внимание к пациенту. — Как будто сделано пару лет назад, — сообщил он результаты осмотра. — Даже завидно… Мне пришлось заживлять соски естественным путем. Удовольствие, прямо скажем, ниже среднего, учитывая, что спать я люблю на животе. Но ты так и не ответил, хочешь ли ты посмотреть на результат? — напомнил он брату. — Хочу, конечно, — ответил Дин. — Если у меня все получилось, то я и вас могу исцелять. Помню, помню, ты пять минут назад это сказал, но мне надо убедиться самому. Сэм спокойно взял иглу, которой делал прокол, обработал его антисептиком, а потом нанес ею царапину себе на предплечье. — Ну, попробуй, — пожал плечами он. Дин прикоснулся к ранке, сосредотачивая там такой же огонек, которым лечил сам себя. Через минуту он убрал руку и предплечье брата было цело и чисто. — Очешуенно! У меня получилось! — Ни минуты в этом не сомневался, — улыбнувшись, ответил Сэм и, взяв Дина за руку, потащил его в гардеробную, к зеркалу. Поставив его перед ним, он зажег свет и, глядя на отражение, погладил сначала по груди, задевая соски и чуть играя с ними, а потом дотронулся и до члена, чуть сжав, вызывая реакцию. — А это реально красиво, — Дин завороженно глядел в зеркало на то, что делал с ним брат, на колечко, блестевшее на кончике органа, на руки Сэма, ласкающие его. Свою гладкую чистую кожу. Это все вместе заводило и старший вскоре был готов к очередному раунду. — Похоже, что без шрамов ты еще чувствительнее, — мурлыкнул Фабиан, присоединившийся к ласкам. — Отдашься ему? — спросил Сэм. — У нас он один пока без сладкого остался. — Да-а-а, — Дин откинулся на грудь Сэма и чуть прикрыл глаза, полностью отдаваясь партнерам в руки. Они опустили его на пол, Сэм устроился у головы, а Фабиан между раздвинутых ног. Сегодня все получили столько разнообразных эмоций и ощущений, что сейчас хотелось скорее нежности, чем чего бы то ни было еще. Дорниец сначала целовал и поглаживал любовника, наслаждаясь его реакцией и собственными ощущениями, а потом, избавив от игрушки, взял. Нежно, медленно и растягивая удовольствие обоим. Сэм наблюдал за разворачивающимся действом больше именно как зритель, чем как участник. Настолько расслабленный и открытый Дин был до безумия красив, Фабиан двигался в нем и эти, в общем-то, совсем незамысловатые движения, в данную минуту, чем-то сродни священнодейству. Сколько раз он видел нечто подобное? Учитывая прошлые жизни — много, но зрелище ничуть не надоедало, каждый раз будучи просто совершенным и не важно кто из партнеров кого любил, в какой позе и каким образом. Дин нежился от ласк партнеров и полностью отдал себя им. Как еще можно принимать столько любви от них? Только таким образом — давая и принимая все, что они тебе могут дать и от тебя попросить. Он окутывал их всех своим пламенем, согревая и исцеляя. Кому физические раны и шрамы, кому душу. И Дин взорвался, снова отправляя огонь в заветное местечко, нежно стимулируемое органом Фабиана. — Люблю тебя, — выдохнул ему на ухо дорниец, переведя дух после оргазма. — Вас обоих, — добавил он, глянув сначала на одного партнера, потом на другого. Когда его взгляд не нашел на привычном месте на теле Сэма след от какого-то ранения, его глаза слегка округлились. — Это ты сделал? — спросил он внимательно поглядев на Дина. Дин был не в состоянии что-либо говорить. Он задрал голову, осмотрел Сэма и кивнул в ответ на вопрос Фабиана. Так было значительно лучше. Вот только сказать что-либо на слова дорнийца Дин не смог, не понял еще до конца, что тоже любит. — Начинающий Мерлин, — тихо рассмеявшись, заметил Сэм. — Опять небось выложился сильно? — он запустил руку в волосы брата и взлохматил его. — Нет, вообще нет, — Дин дернул головой, стараясь, чтобы ласка повторилась. — Просто говорить не мог после такого. Очень здорово было. — На волну похоже… — мечтательно произнес Сэм. — Не так, как у тебя обычно — шквал или взрыв… А мягче. Но мощи немеряно все равно. — Все-таки нам повезло… — протянул Фабиан, усаживаясь на пятки между ног Дина. — Найтись, суметь хоть как-то понять друг друга. — Полюбить, — добавил Сэм. — Мы тоже тебя любим, Фаб. И Дин. Просто он сам этого еще не понял. Но это временно. Дин смутился и кивнул. Все-таки, не очень приятно, когда чувства, которые ты сам для себя еще не обозначил, озвучивает кто-то другой. И ладно бы наедине, а тут… Он подумал, что разберется с этим позже, а сейчас хорошо бы залезть в ванну. — Э-э-э-э-э, я был бы не против в ванну залезть. Точно не в душ — ноги не держат, а вот в горячей водичке бы повалялся. — Ну, поднимайся, да пойдем, я тоже не откажусь, — пожал плечами Сэм и, встав, помог подняться обоим любовникам. — Фаб, ты как? — Как пьяный, если честно, — ответил тот, осознавая, что на ногах на самом деле держится чистым чудом. — Ноги вообще с трудом держат. — Ага, — кивнул Сэм, подставляя ему плечо. — Тебе бы, похоже, поспать было бы неплохо. — А знаешь… Вырублюсь просто моментально, — кивнул дорниец. Они с Дином уложили его на постель, накрыли одеялом и ушли в ванную. — Не дуйся на меня, — попросил Сэм, включая воду чтобы наполнить емкость. — Ну, за то, что я сказал, что ты Фаба тоже любишь. Это ведь правда. — Правда, но мне было не очень приятно. Хотелось самому, знаешь ли, разобраться и сказать. А так, получается, ты в курсе, он тоже. Один я ни сном, ни духом. Я тебя прошу — не стоит озвучивать подобные вещи. Ты можешь поставить людей, про которых это сказано и при которых, в неловкое положение. Да блин, что я тебя учу. Ты по вежливости меня в сто раз превосходишь… Сэм забрался в воду и утянул брата за собой. Устроив его в своих объятиях, он вздохнул. — Я знаю, что сделал не очень правильно, но… — он прикрыл глаза, расслабляясь в воде. — На сей раз у меня есть веская причина, которая и подвигла меня на этот шаг. — И какая же? — с любопытством спросил Дин. — А сам не в состоянии догадаться? У тебя вообще для этого все есть, — ответил Сэм. — То, что он сказал, что любит меня? Сэм, то, что сказано во время оргазма — не считается. Исключение — мы с тобой. Фаб не считает себя лишним в нашей семье, просто он такой сам по себе. Так же как ты вот такой... — Каждый из нас по-своему уникален. И не в оргазме дело, — Сэм чуть сжал объятия и переместился поудобнее. — Если уж говорить об этом, он сказал о своих чувствах после. Но это в любом случае, не та причина, по которой я озвучил твои чувства. Я могу объяснить, если хочешь, но при этом я стопроцентно уверен, что ты способен сложить два и два и получить четыре, а не бутерброд с маслом. — Лучше объясни, — Дину думать вообще не хотелось. — Все просто, Дин, — вздохнул Сэм. — Мы очень скоро расстанемся. В лучшем случае — просто надолго. В худшем… Представь, что будет с тобой же, если там, куда мы в скором времени отправимся, выживем мы с тобой, а Фаб погибнет? Если бы ты, хоть и опосредованно, не сказал ему о том насколько он тебе дорог, ты бы жалел об этом всю оставшуюся жизнь. — Ну, во-первых, я бы убил всех, кто так или иначе был бы причастен к его гибели. Во-вторых, я уже пытался ему это сказать и не один раз, насколько помню. Можно придумать еще и в-третьих, и в-четвертых, пятых, десятых. Суть не в этом. Он знает, как я к нему отношусь. И Фаб не ты, ему часто словесное подтверждение не нужно. Он же нас читает… — Нет, не читает. Он слышит нас как шум воды. Невнятно и неразборчиво. Читает только когда мы орать начинаем и то не специально, а… — Сэм махнул рукой. — А убить всех… Ну и кого же? Учитывая, что убиться Фаб может и об собственный дар. Кого ты в этом случае будешь винить? Разве что его самого… Ну и, опять же, дело не только в Фабе, но и, на мой взгляд, в тебе. — И в чем же? — Дин напрягся. Опять его будут в чем-то обвинять. — Не напрягайся, — в очередной раз вздохнул Сэм. — Просто я знаю, что у тебя есть такое свойство, когда что-то произошло не так, ты начинаешь накручивать себя. А что ты сделал, чтобы все так случилось? Может, что-то не предусмотрел, забыл, не принял во внимание. Ну, скажешь не так у тебя это работает? — Так. — Я прямо в лицах вижу: Фаб погиб, а ты потом мучаешься. А что было бы, если бы ты сказал, что его любишь? В принципе, из того, что я помню, знание о том, что тебя любят — помогает. И сильно. Просто делать вдохи и выдохи тогда, когда, кажется, уже все. Готов сдаться. Заметь, я не утверждаю, что он обязательно погибнет, но есть дела, которые надо доделывать до того, как делаешь шаг, который может закончится непонятным образом. Я помню кусками, через что приходилось проходить мне, когда мы восстанавливались вот как в этот раз, так сказать, по аварийной схеме. Это… страшно Дин. Очень. И ваши слова меня держали и не раз. — Я тебя понял. Только и правда, не стоило вмешиваться сейчас. Теперь, если я захочу ему сказать о чувствах, то воспримется это, как будто меня принудили это сделать, а чувств нет. Понимаешь? Ты хотел сделать всем хорошо, но это оказалось не так. — Так это или нет — вскрытие покажет, — выдохнул Сэм. Похоже, Дин его вообще не понял. Сказать-то, что понимает — сказал, но настоящего понимания у него не было. Он мог бы разбираться в своих чувствах годами, показывая действиями их, но иногда нужны именно слова. Четкие, простые и понятные. Есть моменты, когда они всплывают в перегруженном болью сознании быстрее, чем что бы то ни было еще и у младшего Винчестера был подобный опыт. Он полагал, что и у Фаба такой есть, и у самого Дина, и хотел, чтобы у каждого из них было то самое нечто, за что можно уцепиться на самом краю пропасти. — Я прошу у тебя за это прощения и больше так постараюсь не делать. — Ты сейчас считаешь, что я тебя не понял и стою на своем из каких-то там побуждений, — Дин покачал головой. — Вроде от одних родителей, — он вздохнул. — И я тебя сам воспитывал. А как на разных планетах выросли… Ладно, если ты насиделся в ванной, пошли уже куда-нибудь. Хоть есть, хоть спать. Не получилось у нас с тобой разговора и не получится, мне иногда кажется, что никогда… — Я просто хотел обеспечить всем нам чуть-чуть больше шансов выжить, Дин, — мрачно отозвался Сэм. — Если это непонятно, то я даже не знаю, как еще это объяснить. Хотя… Когда Фаб проснется, я могу просто показать, попрошу его побыть ретранслятором. Неужели ты не понимаешь, насколько мне страшно? Просто тупо страшно. Притом, не самому сдохнуть где-то там, а больше не увидеть вас? Тебя? Его? Обоих? Не важно! — Все я понимаю, Сэмми, — Дин погладил его по руке, обнимающей за живот. — Мне тоже жутко. Но при этом, я знаю, что я вас люблю, и вы меня любите. И что вы об этом тоже знаете. Иначе, не было бы вот этого всего, — он помахал своей рукой, на которой было кольцо. — И этого всего, — Дин обвел рукой вокруг. — Это, — Сэм протянул руку и глянул на свое кольцо. — Не будет с тобой. Все украшения обычно снимают и оставляют в комнате, где спят и медитируют. Может у вас это не так — у меня — именно так. — У нас ничего не снимали.... — Дин попытался вспомнить. — Вроде. Все, что на тебе, кроме одежды, с тобой и остается. Немного другая сторона обучения. И такие вещи приветствуются. Это же не только память о своих, но и мощный источник. И потом, ты же можешь прийти в комнату, где спят и надеть кольцо, и спать с ним. Разве нет? — Насколько я помню, при трансформации, вместе с тобой трансформируются только специальные вещи. Не важно, одежда, оружие, артефакты или просто украшения. Остальное — снимается. Но да, можно прийти и надеть что хочешь, но… — он задумался, вытягивая к поверхности нужное воспоминание. — Я — ритуалист. Были моменты, когда, чтобы усилить дар в новом воплощении, я проходил через ряд специальных ритуалов. Там есть только ты и мастер, который ведет процесс. Это… Больно? Ну… это слово не отражает вообще ничего. Будто все тело через мясорубку прокручивают. Медленно. Очень медленно. А ты — в сознании. Ну… Насколько это возможно. То есть, уплыть в бессознательное состояние просто невозможно. За один такой ритуал заряжается пара кристаллов третьего класса… Это… Ну, вот кинжал-ключ — меньшего объема штука. Там не посмотришь на кольцо или что-то еще. Там у меня были только ваши слова. — Сэм, ты опираешься на свой опыт, я на свой. Но мы с тобой совершенно не знаем, какой он у Фаба, так? Вполне возможно, что не связан ни с болью, ни с убийствами, ни с войнами, ни уж тем более с трансформацией. Я понимаю, что память о словах любви и о партнерах, которые тебя ждут, держат тебя и меня, и, я уверен, его. Но, блин, дело то не в этом! Попробуй, поставь себя на мое место сейчас, по отношению к Фабу и спроси себя потом, что я хочу до тебя донести. — Фаб менталист… Их учат по-другому, но из того, что я знаю… Тоже мало кайфа, — ответил Сэм и задумчиво протянул: — Себя на твое место… — он попытался это сделать. Потом еще раз. Потом еще. — Ну, представил. Но понимания мне это не добавило. — Ясно, — Дин расцепил сэмовы руки и попытался выбраться из ванной. — Я не хочу врать человеку, которой является живым детектором лжи. Это круто. И что Фаб будет вспоминать в этом случае? Как я соврал под воздействием гормонов и твоим давлением? Класс… — Сейчас из твоих слов получается, что ты считаешь, что не любишь его, — пытаясь осмыслить слова брата, произнес Сэм. — Как-то у меня одно с другим не сходится. Ты производишь действия, которые четко говорят о том, как выглядят твои чувства. При этом ты утверждаешь, что соврал под действием гормонов и так далее. Ага. Где-то тут что-то крайне не так. На мой взгляд, либо ты любишь, и тогда не очень-то и важно, кто озвучил твои чувства, если произнесенные слова соответствуют реальному положению дел. Либо нет — и тогда соврал не ты, а тот, кто говорил. — Твоя главная ошибка в том, что ты пытаешься представить, как бы думал, и чтобы делал я, со своими собственными мозгами и реакциями. То есть, ты представляешь себя на моем месте и думаешь, что ты думаешь, как я. Черт, сам запутался, но надеюсь, ты понял. Дело не в том, кто соврал или нет. Вот, пример, мы с тобой. Скажи, когда я признался тебе, что люблю тебя? Сразу? А поступал как? — Ну… Довольно быстро. А поступал… по-разному. И сейчас — тоже. Ну, не сей секунд, но я очень хорошо помню твою злость там, в Дорне, — спокойно ответил Сэм. — Чего-чего, а именно любви в этом поступке, на мой взгляд, не было. Ярость, обида, непонимание, злость, да все что угодно. Потом — да. В общем, мне кажется, что проще всего тебе самому поговорить с Фабом и сделать это стоит до того, как мы куда-либо отправимся. В сухом остатке из всего этого разговора я вижу примерно следующее: да, я поступил необдуманно, просто поддавшись своим эмоциям и страхам. Да, ты не слишком-то доволен тем, что я сделал. И, да, возможно, если бы удалось повернуть время вспять, я бы, зная о твоей реакции, постарался бы сдержаться. — Хорошо, — Дин не стал комментировать выводы брата. Слава Чаку, хоть что-то понял. — Что мы будем делать дальше? — Уже почти закат, — ответил Сэм. — Так что… Не знаю. Надо отвезти Никсу, навестить конюшню, надеюсь это можно сделать в такое время. — Ты помнишь, что я по условиям проигрыша сегодня подчиняюсь тебе от и до... — промурлыкал Дин, разворачиваясь в объятиях брата. — Да, и о временном периоде этого состояния — тоже, — напомнил Сэм. — Что-то это незаметно… — Чего ты хочешь? — спросил младший. — Тебя, конечно, — Дин царапнул ореолы сосков Сэма и дернул за колечки. — Значит, меня? — перехватив руки брата, прошипел тот, а потом макнул его с головой в воду. — И в каком качестве? В том смысле, что ты хочешь просто секса, или чего-то особенного? — А что особенного ты можешь предложить, кроме злости сейчас? — Дин вынырнул и стал отплевываться. — Короче, я есть и гулять с Никсой, а ты тут… — Ага, и это он мне будет говорить, что он, типа, подчиняется, — фыркнул Сэм. — И я не злюсь. Ну… почти. И в таком состоянии я способен быть собранным и внимательным не хуже, чем в любом другом. Но, если есть и гулять — это все, чего тебе хочется, то иди. — Мне много чего хочется, но озвучивать я сейчас это не желаю. По многим причинам. Ты остаешься? — Есть я не хочу, — подумав, ответил Сэм. — Компанию могу тебе составить, если хочешь. А не озвучив своих желаний всего-навсего останешься без их реализации. Тут вообще все просто. — То есть, — Дин перебил брата. — Ты стал таким великим магом, что можешь сделать так, чтобы мы все вспомнили безо всяких школ? И научились всему сами? Или ты нашел способ, как перестать умирать от головной боли, замораживаться и расставаться? — На это моего могущества пока не хватит, — покачал головой Сэм. — Но речь и не об этом шла, так что… Не надо передергивать. — Ты уверен? — В контексте разговора об игре? Да, — подтвердил младший. — А я не об игре говорил… — Дин вылез из ванны и, схватив полотенце, стал вытираться. — Что-то сломалось, Сэм. Между нами. Совсем. Мы перестали друг друга понимать… Сэм в свою очередь вылез из воды и принялся вытирать голову. — Дин, я не хочу сейчас трогать глобальные вещи. Там от нас ничего не зависит. Ну… зависит, но не так чтобы действительно многое. Спрашивая тебя чего ты хочешь, я имел в виду не нечто типа “мира для всех и пусть никто не уйдет обиженным”, а куда более простые и доступные мне штуки. Например, могу погреть тебе еды. Или сделать чаю. Или… — он махнул рукой. — В общем что-то, что просто, быстро, и не надо при этом совершать очередной геройский подвиг. В идеале, чтобы это было еще и в кайф обоим. — Можно погреть еду и сделать чай, — Дин вытерся и обернул полотенце вокруг бедер, направляясь в гардеробную. Плечи его были опущены и сам он чувствовал себя препаршиво. Озвученные им самим мысли били его в самое сердце и заставляли ощущать себя очень одиноким и ненужным. Сэм, проводив его взглядом, натянул штаны, которые валялись тут же в ванной и ушел на кухню, где действительно поставил греться кролика с овощами и принялся заваривать чай. Так вкусно, как это делает Фаб, он не рассчитывал, что выйдет, но… что есть, то есть. Не будить же ради этого партнера. То, как выглядел Дин, когда выходил из ванной, ему совсем не понравилось, но вот что с этим можно сделать… Дин нашел какие-то джинсы и футболку, натянул, удивившись, что пирсинг нисколько не мешает, и прошел в кухню. Там уже пахло вкусным ужином и чаем, на столе уже были приготовлены приборы. Старший сел за стол и стал ждать, пока еда не разогреется. Он не смотрел по сторонам, только вниз. Сэм достал тарелку из микроволновки и, подойдя к столу, поставил ее, а потом зашел брату за спину, положил ему руки на плечи и чуть погладил, ощущая насколько те каменные. — Встань, — спокойно попросил он. Дин встал по просьбе брата около стола. Сэм уселся на его место, после чего притянул к себе, усаживая на колени. Майка, которую нацепил Дин его раздражала, но он не посчитал нужным снять ее сейчас. Вместо этого, он протянул руку и, взяв из тарелки кусочек мяса, который и предложил брату. Дин принял еду из рук и спокойно стал жевать. Сэм дождался пока он прожует и, взяв следующий кусочек, протянул снова. Свободной рукой он приобнимал брата, бережно и нежно прижимая к себе, чуть поглаживал, а иногда целовал загривок или терся носом о влажные волосы. Такими незамысловатыми действиями он пытался показать возлюбленному, что любит его, хочет и готов заботиться, извиняется за то, что сделал. Дин потихоньку расслаблялся под ласками брата и задумался, что на него нашло. Да, они последнее время не часто, а точнее никогда не находили общий язык, вообще не понимали друг друга. Но он же не перестал от этого любить брата. — Прости меня, — тихо сказал Дин в перерывах между приемом пищи. — За что? — удивленно спросил Сэм, в очередной раз нежно целуя куда достал. — За то, что усомнился в наших отношениях. — А ты в них усомнился? — мягко спросил Сэм. — Почему? — отчасти, он действительно хотел понять причину, но больше в этом вопросе было желания дать брату повод выговорить то, что обеспокоило его. Пусть бестолково и сумбурно, но не держать в себе. — Мы снова ругаемся и не понимаем друг друга. Такое происходит только в уже отживших отношениях. Не знаю, заметил ли ты, что в Игре престолов и после нее мы не переставая ругаемся. И Фаб здесь не причем. Все между нами. Я не понимаю, что я сделал, чтобы так произошло. Я пытался понять тебя, себя и никак. — Ох, Дин… — вздохнул Сэм. — Ты ничего не делал. Ну в смысле ты не виноват. Да, в общем-то никто не виноват, не только ты. Просто… — он потер висок, собираясь с мыслями. — На нас опять дофига всего свалилось. Такого, к чему мы оба не были готовы. Я, под воздействием всплывающих воспоминаний, очень сильно меняюсь. Мировоззрение. Оценки ситуаций. Страхи. Представления, при том, базовые. Это происходит быстрее, чем у тебя, поэтому-то, думаю, ты перестал понимать меня, а я — местами тебя. Ты пытаешься моделировать известного тебе Сэма, а я — известного мне Дина. И оба мы пытаемся общаться с этими самыми моделями, так как не можем ни просчитать, ни ощутить вектор и силу изменений. Но это не значит, что отношения отжили свое. Скорее… отжил свое некий прошлый этап. Больше нет двух пусть и бывших, но охотников. Есть два совсем каких-то других существа. Но, с другой стороны… Помнишь, буквально недавно, ты, сидя на этой же кухне, удивлялся, как это я догадался о твоих желаниях. Разве это не подтверждение тому, что мы все еще очень близки? — У меня тоже есть это ощущение, что мы стали даже ближе из-за всех наших изменений. И тут еще не только это. Я устал, честно. Да вот хотя бы от этого второго зрения. А постоянно поддерживать огненную пелену перед глазами — это очень затратно. И все эти способности никак не прибавляют мне уверенности в себе. И когда ты не можешь понять меня, а я не знаю, как объяснить так, чтобы ты понял, это тоже заставляет терять веру в тебя, меня и все между нами. Выбивает почву из-под ног. Как-то так. При этом, на уровне чувств и ощущений мы настолько хорошо стали понимать друг друга, что диву даешься. Я вот тут недавно твои мысли читал, точнее общался с тобой без слов, понимал тебя. А теперь что? Слова нам мешают? — Что ты устал, это понятно. Вообще видеть что-то постоянно непросто, оно грузит сознание хочешь ты этого или нет, — посочувствовал Сэм. — Слова… Нет. Просто иногда мы говорим чуть о разном. Мне кажется, что вон там, в ванной, я пытался рассказать тебе о своих страхах, а ты пытался объяснить, что мой поступок плох, с точки зрения морали. Это так? — мягко спросил он. — Ну да, так, — Дин не стал отрицать очевидное. — И не только морали, Сэм. Я… — и замолчал. — Давай пока закончим про мораль, — предложил младший. — Так вот. С современной моей точки зрения, морально все, что позволит выжить моей семье. Все. Разрушить мир? Не вопрос. Убить кого-нибудь? Легко. Важны — ты и Фаб. Остальные… постольку поскольку. Не мешают? Не лезут? Молодцы. В привычную тебе картину Сэма это, полагаю, плохо лезет. Так? — Нет, потому что я хотел тоже самое сказать, но не знал, как сформулировать. — Вот таков был мой мотив, с точки зрения морали, когда я сделал то, что сделал, — объяснил Сэм. — Теперь, когда это вроде как понятно, давай попробуем разобрать то, что мы пока оставили в стороне. То, что ты назвал “и не только морали”. Что там, в этом понятии? — Это скорее из области понимания-непонимания, — Дин немного помолчал и продолжил. — Я несколько раз, и ты сам их слышал, опосредованно, как ты говоришь, сказал Фабу о том, что люблю его. И поступаю так, что это видно и понятно. Но я бы хотел сделать это сам. А ты отнял эту возможность, проговорив за меня. Да, на тот момент, ты хотел, как лучше. И я был в подчиненном положении. Но это не значит, что я не мог сделать это так как хочу и когда хочу. Я не собирался обставлять это торжественно и все такое. Но… — Тут я могу лишь еще раз попросить у тебя прощения, за то, что поддался страху, — вздохнул Сэм. — Но, с другой стороны, я действительно не понимаю, что тебе мешает произнести эти слова самостоятельно, после того, как я их озвучил. Они ведь не станут от этого… хуже? менее искренними? Дин, ну… Это как кончить, выкрикнув твое имя. Да, можно списать на гормоны, но это далеко не только они. Это… чувства, которые просто не помещаются внутри и требуют выхода. — А для меня в тот момент это было, как меня заставили сказать. Это даже не объяснить. Вот хорошо, ты помнишь этого сумасшедшего доктора-призрака, который якобы избавлял тебя от гнева? Так? Помнишь слова, которые ты мне говорил перед тем как выстрелить? Даже если ты так думал, разве не было у тебя ощущения, что тебя заставили их сказать, и ты потом раскаялся? — Э-э-э… — протянул Сэм. — Видишь ли, любовь моя… Пример, который ты привел — не корректен. Там были слова ненависти. Ты ведь не собираешься каяться? Это было бы очень, очень странно. — Разницы никакой. И то, и то — чувства. Не смотри на знак, ты опять сбегаешь в другую сторону. — Нет, — Сэм покачал головой. — Знак — это очень критичный параметр. Точно также, как есть разница плюс двадцать баксов у тебя на карте или минус. Точно также важно, какие чувства озвучены. Я тогда не думал, то, что говорил. А ты? О чем ты думал, когда я озвучил? — О том, что ты не вовремя. Я сам еще не могу сказать точно. Да, он нравится мне сильно. Да, в постели он очень хорош и как человек отличный. Но… Блин, он как Лиза пока для меня, понимаешь? — Представь себе такую картину, — предложил Сэм. — Вот сейчас мы с тобой встанем, дойдем до спальни и… Не увидим там Фабиана. Ни там, ни вообще где бы то ни было. Его просто не станет. Что ты почувствуешь? Только представь себе это очень-очень четко и ярко. — Мне будет больно, очень. Я совсем не хочу его терять. Но и в той ситуации мне было также. И даже хуже. Там еще и Бен был. — Да, был. Сейчас ты по ним тоскуешь? — спросил Сэм мягко. — Не то чтобы, — Дин задумался. — По Бену скучаю и по Лизе тоже, но не сильно. — При этом, заметь, ты всегда можешь поехать и посмотреть на них. Ты знаешь, что они живы-здоровы и у них все нормально. А теперь представь — Фаба нет. Год, два, три, двадцать… И ты знаешь, что потерял его. Ну? — Сэм, я сейчас орать начну. Мы переливаем из пустого в порожнее уже два часа. Я знаю, что именно я чувствую к Фабу. Ты понял, что поторопился и не дал мне сказать все самому из-за страха больше нас не увидеть по каким-либо причинам. Но я уже не могу больше это обсуждать. Какой смысл? А? — Вообще-то, я пытаюсь помочь тебе разложить собственные чувства по местам, — спокойно ответил Сэм. — Видимо, получается фигово, раз мне до сих пор не удалось донести до тебя идею о том, что если ты скажешь Фабу сам, что ты чувствуешь, это не будет хуже. Но, хотя бы ты понял, что я извиниться пытаюсь перед тобой. — Вот честно тебе скажу — меня это уже начало раздражать. Ты не обижайся, но когда столько времени разговор идет об одном и том же, у меня появляется ощущение, что ты мне навязываешь свои собственные чувства к Фабу. Не мои, а свои. И это хреново… И ощущение это, и то, что я бешусь. Потому что у меня появляется желание сделать наоборот, понимаешь? — Вот в данную минуту я понимаю ровно одно. Точнее… не сколько понимаю, сколько хочу, — произнес Сэм и замолчал, пытаясь понять стоит ли озвучивать свое желание. — И что? — Кто-то хотел сделать мне пирсинг в странных местах? Сделай. Это будет достаточное причинение боли, чтобы ты перестал беситься? — Нет, не сейчас. Сейчас я готов тебя только покусать до крови, а излечивать не буду. — Покусай, — Сэм поднял руку к лицу брата. — Ничего не имею против. — Совсем из ума выжил? — Дин отшатнулся. — Я образно сказал! — Нет, не выжил, — уверенно ответил Сэм. — Просто сделай то, что хочется. Давай, Дин. Пожалуйста. Дин впился зубами младшему в руку и рванул. В какой момент у него выросли клыки, он не понял, но очнулся от запаха и вкуса крови во рту и ощущения, что кусок мяса, выдранный из руки Сэма очень сладкий. — Что я наделал? Бля! Мне же нельзя кровь! Сэм крепко прижимал к себе Дина, отчасти, от боли, отчасти, чтобы тот сам себя убоявшись не удрал. — Ну, — стараясь дышать как можно размеренее и не давая боли управлять собой, произнес он. — Цапнул. И что? Надеюсь, ты не ядовитый… А мясо… Заживет. И с чего бы это хищнику нельзя было крови? — Ой, какой же ты придурок Сэм! Мне же еще тогда, когда от вампиризма лечили, Сэмюэль сказал, что не дай бог хоть одна капля крови попадет! А я кусок тебя сожрал! Ты понимаешь? — Я думаю, ты достаточно сильно изменился, чтобы слова Сэмюэля стали не актуальны. А сейчас будет очень здорово, если ты перевяжешь мне руку, — Сэм был абсолютно спокоен. Ни обиды, ни страха в его голосе не было слышно, в отличие от нежности. Просто больно, ничего более. А это ощущение знакомо и даже способно приносить удовольствие. Там, в Дорне, после некоторого момента было значительно хуже. Дин не стал перевязывать, а собрался с мыслями и, сконцентрировавшись на укусе, пропустил через себя комплекс стихий, залечивая рану. — Давай ты меня на ночь запрешь где-нибудь, — он не смотрел брату в глаза, опасаясь увидеть там злость и обиду. — Если утром что-то будет не так, ты меня убьешь, хорошо? Никаких рассусоливаний. — Ну-ка, погляди на меня, — попросил Сэм. Боль после лечения очень быстро рассосалась практически полностью. — Просто посмотри мне в глаза. Дин поднял на брата глаза, в которых плескалось чувство вины и слезы. Сэм поймал его взгляд и медленно опустил все эмпатические щиты, которые держал и отстраивал на полном автопилоте. Он хотел любыми методами донести до брата, что любит его, не боится, не считает виноватым или каким-то там ужасным чудовищем, но он не знал, получится ли поделиться своими ощущениями. — Я люблю тебя, и не собираюсь никуда запирать и, тем более, убивать, — захлебываясь в братовом чувстве вины, произнес он. Дин не понял, что именно сделал Сэм, но сейчас, глядя в его глаза, он видел подтверждение сэмовых слов. Видел всю любовь, нежность, поддержку, принятие и терпение, которые брат к нему испытывает. Он пил эти чувства и не мог напиться. Он буквально тонул в ощущениях, но разорвать зрительный контакт был не в силах. И тогда Дин решил показать брату, что испытывает сам по отношению к нему. Сэм некоторое время держал щиты опущенными, а потом мягко поднял их обратно, возвращая к привычному уровню. — Я знаю, что ты меня любишь, Дин. И знаю насколько, — он потянулся и нежно поцеловал брата в уголок губ. — Я ведь сам предложил цапнуть, помнишь? Так что не парься, тем более, сам погрыз, сам вылечил. — Ну да, удобно, — и в первом зрении, и во втором, место, где несколько минут назад зияла рана, уже не было видно вообще. — Только больше не предлагай мне такого, ладно? Ты слишком вкусный. — Это не новость, — улыбнулся младший. — Правда… Раньше ты пробовал меня на вкус менее экстремально. Но и в этом что-то есть. Хотя, пожалуй, повторять подобный опыт, во всяком случае, в ближайшее время, не тянет. С другой стороны, если это помогло… То все не зря. — Вроде помогло… — Дин прислушался к себе. — По крайней мере, я больше не психую. А знаешь, что я еще подумал? Во время нашего разговора тебе несколько раз казалось, что я бесчувственный чурбан, так? — Скорее, упертый баран, — улыбнулся Сэм. — То, что у тебя наличествуют чувства, я вообще-то ощущаю. — Ага, ну не важно, — Дин чуть замолчал и потом продолжил. — Я хотел сказать, что чувствую себя обязанным быть сильным. Я же старший супруг, типа. И должен быть образцом для вас. А сам точно также боюсь до чертиков. И поэтому отключаю чувства. И могу выглядеть или упертым бараном, как ты выразился, не желающий ничего понимать, или истеричкой, когда срываюсь. К сожалению, темперамент и собственную стихию никуда не деть. И они реагируют. Кстати, это же может быть причиной такой быстрой перезагрузки системы. — Понимаешь, радость моя, — протянул Сэм, — тут есть одна проблема, которая ускользнула от твоего внимания. Ну, во всяком случае, мне так кажется. Дело в том, что нельзя быть сильным во всем, всегда и везде. Я это — понимаю. И ты не должен быть образцом. Никому. И ни в коем случае. Хотя бы потому, что ты им конструктивно не можешь быть. Подходы обязаны быть разными, иначе многие проблемы станут в принципе неразрешимы. Если проще: вот в твоей машине есть куча разных болтиков. Одни откручиваются отверткой с плоским жалом, другие — крестовой. Вот как-то примерно так. Если переложить это на нас, то было бы очень сложно жить, если бы мы все копировали тебя, согласись? — Подожди, я неправильно выразился, — Дин повернулся и обнял брата. — Я не образцом должен быть, а как скалой, понимаешь? Стеной, которая вас держит… Примерно так… — Кому должен-то? — совершенно серьезно спросил Сэм. — Я не знаю, кому. Вам, наверное. Или себе. Чтобы чувствовать себя нужным. — Ты можешь, но не должен, — мягко произнес Сэм. — Притом, в тех местах, где ты действительно это можешь, а не пытаться изображать из себя универсальный щит. У тебя, как и у любого другого есть сильные и слабые стороны. Вот там, где ты силен — ты можешь быть щитом. Но есть поля, которые тебе недоступны. Те же Фабовы зелья, например. Ты в них что-нибудь смыслишь? Нет. И я нет. Я могу любопытствовать, задавать вопросы, но если он скажет: это яд, я соглашусь с его мнением, хотя, возможно, и спрошу почему он так думает, а какой это яд, а что будет, если его выпить, а что будет если им смазать оружие и так далее. Точно также по твоим сферам. Миллион вопросов, но там, где ты спец — я спорить не стану. Не учу же я тебя Импалу чинить? А ты не учишь меня с информацией работать. — Странно, такой умный, а понял меня опять немного не так. Или я не умею рассказать. Я сейчас не о том, что кто-то что-то умеет лучше или хуже и другие не могут этого знать, потому что заточены под свое. Я сейчас о том, что все мы страшимся того, что будет. И я, как старший, должен быть для вас опорой. Типа, все хорошо, не бойтесь, все у нас получится, мы вместе… И так далее. А я срываюсь... — Нет, я понял тебя верно. И про специализацию я отнюдь не для красного словца помянул, — покачал головой Сэм. — Смотри. Тебе кажется, что ты должен быть железобетонным, но фактически это не так. Об этом знаешь ты сам, знаю я и, думаю, знает Фаб. То, что и тебе тоже страшно, очевидно. Но тебе не только страшно за наше будущее, но и признать наличие этого страха. Вот это, как мне кажется, и есть та точка, которая заставляет тебя вести себя так, как ты ведешь. Попробуй выдохнуть и самому себе признаться, что ты боишься. А следом осознай: никто не отнимает у тебя на это права. Не обязательно бояться в одиночестве, наружу выставляя, что ты сильный, упорный и отмороженный на всю голову. Можно сказать близким о своих переживаниях, они постараются понять, выслушают, поделятся в ответ своими, ты выслушаешь. И в итоге каждый из нас, вместо того, чтобы накручивать себя, будет... — он задумался, как сформулировать свою мысль, — В общем, поддерживать можно не только стенку изображая, но и получая поддержку в ответ. Как двое нетрезвых могут передвигаться, опираясь друг на друга, а каждый из них по отдельности двигаться способен с трудом. — Я не представляю, как это можно сделать, — Дин закрыл глаза и ткнулся лбом в плечо брата. — Хотя, надо попробовать такой же способ, как мы пробовали в Дорне… — Заклинание и рассказать? — уточнил Сэм. — Это неплохой вариант, и я готов выслушать тебя. — Да, давай, — Дин так и остался в этой же позе. — Я только двигаться никуда не хочу. Якен говорил, что иногда, в критических ситуациях, пассы не обязательны. Давай, говори заклинание и слушай, — и он, дождавшись слов брата, стал рассказывать все. О своих страхах, о своем отношении к ним, к их семье, к каждому ее члену. Как он действительно боится потерять Сэма и Фаба, как не знает, что сказать, даже самому себе. И многое другое. Сэм слушал молча. Он обнимал Дина и думал о том, что с одной стороны — очень здорово, что есть вот такое вот заклинание, и оно поможет возлюбленному, а с другой… Иногда лучше чего-то не знать, чем знать настолько полно. Исповедник — это вообще тяжелое бремя и не каждый может нести его. Может ли это он? Сложный вопрос и однозначного ответа на него у Сэма не было. — Интересно, как же все-таки работает это заклинание, — задумчиво произнес Сэм, когда брат замолчал. — Вот прямо умираю от любопытства. Я вижу эффект, знаю слова, но… — Оно позволяет вспомнить все до мельчайших подробностей и убирает страх рассказывать все. Больше никаких других эффектов. — Ага, то есть, каким-то образом стимулирует работу памяти. Это понять можно… А вот куда оно убирает страх? Есть же законы сохранения: если где-то что-то убыло, оно должно где-то прибавиться… Вот о чем я говорю, когда пытаюсь понять, как это работает. Либо магия способна с легкостью нарушать фундаментальные законы природы, либо… Не хотел бы я оказаться там, куда отводятся такие вот страхи. Жуткое должно быть местечко, — поделился своими мыслями Сэм. — Ладно. Вроде со всем этим более-менее разобрались. Поссорились, помирились, выговорились, но… У нас еще дела есть. Никса, кони, плюс надо минимально собраться. Артефакт этот долбанный еще… — он задумался. — Его надо взять с собой. Обязательно. Засунь его в какой-нибудь экранированный контейнер, что ли… — Там не только страхи, Сэм. Ну, да не важно. Я так думаю, что для этой хни надо изготовить ящик, как для проклятых предметов. Только заклинания из тех книг, которые мы привезли из Дорна. Тогда будет работать. И пошли уже делами заниматься. А еще, я бы составил список того, что мы хотим с собой взять и что необходимо. И… Спасибо тебе, за все. Это очень тяжело — слушать такие вещи… — Список короток до безобразия: мы, одежда в которой мы будем, квадрики чтобы доехать до нужного места тут, еда в дорогу, артефакт, личное оружие, наверное, лучше не огнестрел, собственно, вроде и все, — ответил Сэм, не спеша разомкнуть объятия. — А ящик… Там на складе вроде был пустой. Заклинания какие наносить я без понятия, по-моему, достаточно того, что он будет прочный и свинцом или железом проложен. Слушать же… Да, непросто, но это то, что я могу для тебя сделать, так что, на здоровье. — Всю жизнь бы так сидел, — проговорил Дин, не разжимая рук и все также утыкаясь носом в брата. — Не хочу никуда идти и ничего делать. — Не поверишь, та же фигня, — вздохнул Сэм. — Но надо. Сборы можно и на завтра оставить, а вот щенка отвезти сегодня. Что скажешь? Можно, кстати, и пешочком прогуляться. — Давай прогуляемся… Хотя нет, у Никсы столько приданого, что мы не унесем. Придется ехать, заодно и на конюшни заглянем. Только Фабу надо записку написать. Чтобы не пугался, что нас нет. Или, давай квадры опробуем? — глаза у Дина загорелись предвкушением. — Чтобы не было неожиданностей? — Как ты на квадр Никсу погрузишь? — Да… Не подумал? Ладно, пошли все собирать и грузить в Детку. Сборы много времени не заняли и в скором времени братья выехали в сторону городка. Джоди была дома и ждала их. Собаку передали с рук на руки, как и ее приданое, поговорили с подругой и, попрощавшись, отправились на конюшню. С лошадьми задержались дольше, но, не желая особо напрягать владельца конюшни, тоже особенно не задержались, вернувшись домой. — Так, горящие дела мы сделали, — произнес Сэм. — Спать? — Ты уверен, что хочешь только спать? — Дин прищурился. — Вот мне для нормального завершения дня нужно кое-что другое. — И что же? — улыбнувшись, спросил Сэм. — Не поверишь, я хочу целоваться. Просто целоваться и ничего более. Как подросток. Мне кажется, я задолжал тебе фигову тучу поцелуев за это время. — Пойдем в сад, возьмем плед, разожжем костер, и… — Сэм потянул брата в указанном направлении, по дороге прихватив плед. Место, где уже не раз горел костер было вполне подходящим, в том числе, и чтобы целоваться. Ночь теплая, звезды яркие. Дин, придя на место, принялся складывать пирамидку из дров, потом щелчком пальцев развел небольшой костерок и увалился на плед рядом с братом. Вся обстановка была именно такой, как он себе и представлял, озвучивая желание. Тепло и свет костра, звездное небо над головой, рядом любимый человек. И от поцелуев сносит крышу. Можно даже кончить и не раз. Только бы Сэму это не надоело. — Мне мало только поцелуев, — через какое-то время признался Сэм. — Хочется большего, да и тебе, похоже, тоже, — он потянулся, чтобы снять с брата майку. — И одежда мешает. Люблю чувствовать тебя всей кожей. Дин поднял руки, не говоря ни слова. Ему уже тоже стало мало поцелуев и хотелось прижаться к брату, ласкать его и получать ответные ласки, даже покусать, но не так, как недавно. Видимо, это просыпалась какая-то его сущность. Старший не стал загонять свои желания вглубь и принялся целовать, облизывать и прикусывать Сэма, лаская его всего, а тот отвечал с не меньшей страстью, попутно избавляясь от одежды сам и избавляя от нее брата. Когда на них обоих не осталось ни клочка ткани, он утянул его на себя, обнимая руками и ногами, прижимаясь всем телом, подставляя под ласковые губы шею и плечи, вздыхая от удовольствия и чуть постанывая от переполняющих его эмоций и ощущений. Дин, слушая тихие стоны и поскуливания любимого, завелся еще больше и стал ласкать, целовать и кусать его еще сильнее и жестче. И в скором времени, сгорающий от желания Сэм просто взмолился: — Хочу тебя, не важно как, в себя, или наоборот, Дин! Пожалуйста! Дин тоже хотел, хотел брата всего. Хотел сейчас взять его, пометить собой. Опять включились собственнические инстинкты. Протянув руку, он нащупал основание пробки и пошевелил его. — Как ты больше хочешь, Сэм. Меня в тебя или тебя в меня? — Все равно, — ответил тот, тем не менее, изворачиваясь в руках брата и перевернувшись на живот. Подтянув ноги, он поднялся на колени и выгнулся, предлагая себя ему. Старший вытянул пробку и сразу же заменил ее собственным членом. Двигался он пока неспешно, но этого было мало Сэму и он, поймав ритм, ускорил его, делая жестче, принуждая любовника выходить почти полностью, а потом насаживаясь обратно, принимая его целиком, сжимая и подстраиваясь так, чтобы получать максимум удовольствия. Дин зарычал и принялся сильно и глубоко вбиваться в партнера. Его движения стали хаотичнее, руки хватали грубее, поцелуи было не отличить от укусов. — Мой! Ты мой, Сэм! Целиком и полностью! — Дин с громким стоном излился в любовника, окутывая их коконом своего огня и согревая. — Твой, — соглашался Сэм, отпуская себя и впитывая тепло, взамен которого щедро отдаривался тем, что переполняло его в данную минуту. Дин был в восторге, вот что значит брать и отдавать одновременно. Он чувствовал все ощущения и эмоции Сэма и щедро делился с ним своими. В какой-то момент старший ощутил, как все его тело разнеженно ослабло. То ли от того, что он сейчас занимался любовью, то ли от того, что отдал много, но много и получил взамен, то ли от всего этого вместе. Он вышел из брата и съехал на пятки, укладывая свою голову тому на поясницу. — Я люблю тебя! И, это не просто гормоны. — Я буду об этом помнить, — ответил Сэм, опустив голову на руки. Стоять так было донельзя уютно. Дыхание Дина ощущалось на разгоряченной коже, только что пережитый оргазм отголосками отдавался во всем теле, снимая нервное напряжение, которое младший испытывал и от их ссоры, и от всех разговоров после, и от исповеди брата. — Вот знаешь… мне нравится брать тебя, но отдаваться… все-таки больше. Вот сейчас я чувствую себя… правильно. Не знаю, как объяснить, так, чтобы было понятно. Хочется… одновременно спать, ласкаться, просто не двигаться, еще секса. И такая расслабуха… — А мне кажется правильным все, что происходит между нами: когда я беру тебя, или когда ты берешь меня, обнимашки, поцелуи и ласки, разговоры, даже такие, как сегодня. Все правильно. И хочется всего, — Дин сполз под бок брату, шлепнув его по заднице и заставляя лечь. — Я мог бы и здесь спать. С тобой. О! Хочу попробовать… Сейчас… Дин зажмурился и представил такую же сферу, как он создал над сорвавшимся братом, только в этот раз он наполнил ее теплом огня и защитой. Купол получился небольшой, закрывающий только их вдвоем, но очень уютный. — Вот! Посмотри вторым зрением. — Вижу, — кивнул Сэм. — Вопрос лишь в том, сколько времени ты сможешь это удерживать… Ну и, если спать, то все-таки не тут: я хочу выспаться, а скоро взойдет солнце. Разбудит. Ты-то прошлую ночь, хоть и странно, но продрых, а я — нет. Так что… Придется идти в спальню. А еще там Фаб, и он тоже теплый и уютный. — Угу, — Дин свернул купол, втянув его в себя. — Не хочу его будить, он и так всю прошлую ночь не спал. Хотя, пойдем, лучше лечь. Там темно. Сэм завозился, приподнимаясь и потягиваясь всем телом, потом поцеловал Дина и встал. — Свяжешь меня на ночь? — спросил он. — Мне связанным так хорошо спится… Просто руки и ноги, не заморачиваясь с обвязкой. Они, собрав вещи и плед, ушли в дом и Дин прошел в игровую, взял веревки, которые они использовали для связывания, вернулся в спальню. Сэм с готовностью протянул руки, благодарно поглядев на брата и улыбнувшись ему. Старший связал запястья, стараясь не причинить вреда и проверяя, как ложатся витки, чтобы не натерли. Потом, когда Сэм улегся на кровать, зафиксировал и ноги. Сам он улегся позади брата и, обняв, поцеловал. — Смешно говорить, но спокойного утра. — Спасибо, — тихо отозвался Сэм, прикоснувшись к руке брата и притираясь к нему вплотную. Уснул он почти моментально, даже не успев осознать, что не испытывает дискомфорта от отсутствия обвязки. Вместо нее было сонное дыхание Фабиана и руки брата, которые он ощущал. Спал Сэм долго и спокойно и, проснувшись к обеду следующего дня был готов к любым подвигам и приключениям. Фабиана в постели уже не было, а Дин сопел у него за спиной, все также обнимая. Похоже, они так и проспали всю ночь. Младший пошевелился, переворачиваясь на спину и поглядел на брата. Тот выглядел расслабленным и мягким, лежа на боку лицом к младшему и, сопя во сне. Ему что-то снилось, но сон этот был хорошим, потому что Дин во сне улыбался. Будить его совершенно не хотелось, но развязаться было нужно. Подумав немного над этой дилеммой, Сэм махнул рукой и зубами распутал узел на запястьях, потом осторожно выбравшись из-под руки брата, развязал ноги и, подоткнув спящему одеяло, убрел в ванную. Дин проснулся совсем поздно. В кровати он был один, укутанный по самую макушку. Сам ли он так закуклился или кто-то из партнеров так сделал, он не знал. Старший выпутался из одеяла и прошел в ванную для уже не утренних, но, когда встал, тогда и утро, процедур. Закончив с душем, он, даже не вытираясь, поспешил в кухню, потому что был зол от голода. В помещении никого не было, но стояла тепло укутанная тарелка с блинчиками. Рядом нашелся кленовый сироп и записка, что его травы заварены в чайничке, а кружка рядом. Где остальные обитатели дома, было неясно. Дин позавтракал, поливая блинчики сиропом и запивая травяным чаем. Сегодня, кстати, у него был совсем другой вкус. Может, перестоял, может, заварили по новому рецепту. Старший размышлял где может быть его семейство, когда это самое семейство завалилось в кухню. — Добрый день, — поздоровался Дин. — Где вы были? — На квадроциклы смотрели, — ответил Сэм. — Ты поел? — Ага, кому спасибо сказать? Такие вкусные блинчики… Объедение. — Это было совместное творчество, — ответил Фабиан, улыбаясь партнеру. — Я делал тесто, Сэм — жарил. — Мы, кстати, почти все собрали, — сообщил младший. — Когда поедем? И что осталось собрать? — Дин встал из-за стола, засунул тарелку и чашку в посудомойку, потом подошел к партнерам, обнял и поцеловал обоих. — Как только ты соберешься, — ответил Сэм, которому совсем не хотелось отлепляться от брата. Дин держал обоих своих самых дорогих и близких людей, тоже не желая отпускать их никуда. Но, тем не менее, если ничего не делать и остаться здесь, то Сэм может погибнуть. И неизвестно, что остальные тогда сделают с этим миром. — Я вас люблю, очень. И боюсь потерять, тоже очень. И мне страшно. Но, где бы я ни был, что бы не делал, я всегда буду любить вас и скучать… И ждать встречи. — О! Мы еще не расстаемся, — фыркнул Сэм. — А звучишь ты так, будто вот прямо сейчас намылился прощаться. Бр-р-р! — он передернул плечами, а потом чмокнул Дина в нос. — Иди, одевайся, собирай, что хотел взять. И этот… артефакт, да. Мы с Фабом не полезли в библиотеку. Он не знает, где ящики, а я не помню, где они точно лежат. Дин отпустил обоих и пошел в библиотеку. Почему-то он был уверен, что эта штукенция не принесет ему вреда. Старший зашел сначала в помещение, где у них хранился всякий сверхъестественный инвентарь и нашел нужный ящик. Немного подумав, Дин слюной нарисовал на боках некоторые знаки, которые всплыли в его памяти. Потом он прошел в читальный зал и запаковал артефакт в ящик. Он чуть засветился мягким светом и погас. Следом старший с ящиком добрался до своей комнаты и, перебрав оружие, захватил с собой парочку ножей и ангельский клинок. Ни мачете, ни огнестрельное оружие брать не хотелось. Прихватив сумку с вещами и ящик, он снова прошел в кухню. — Ну… Поехали, что ли, — вздохнул Сэм, окидывая взглядом вошедшего брата и стоявшего опершись о кухонный стол, дорнийца. — Фаб, ты с кем поедешь? — С Дином, если он не против, — ответил тот. — Не против, — Дин скинул сумку на пол. — Даже не знаю. У меня сейчас такой мандраж… — У всех мандраж, — вздохнул Сэм, подходя к брату. Он обнял его и, подняв лицо за подбородок, нежно поцеловал. — Мы тут можем, конечно, еще посидеть, постоять, полежать, но… Сам понимаешь, все равно надо двигаться. Дольше сидим — больше накручиваем себя. — Хорошо, — Дин встряхнулся. — Погнали, — и подхватив сумку, отправился в гараж. Квадроциклы были заправлены и готовы к путешествию. Вещи Сэма и Фабиана погружены на один из них и Сэм, подошел именно к этому аппарату. — Свои шмотки, погрузи сюда, — сказал он Дину. — Вес будет равнее распределен, а это может быть критично. Все-таки горы… Дин положил свою сумку и ящик с артефактом на квадроцикл Сэма и закрепил их так, чтобы ничего не выпало и потерялось в пути. Следом он уселся на свой квадрик и похлопал по сиденью, приглашая с собой Фабиана и тот уселся сзади, обхватив партнера руками. Они с Сэмом, когда проверяли эти машинки, совсем чуть-чуть прокатились на каждой и он представлял чего ожидать. — Езжай так, как тебе удобно, — сказал он Дину. — Мне не страшно, тем более, когда я за тебя держусь. Дорога в место, которое имел в виду Сэм заняла несколько часов. Пару раз они останавливались, передыхая и разминая ноги и спины, но, наконец, добрались до места. Ветер тут был. Водопад, пусть и небольшой, но все-таки наличествовал, а, учитывая, что вокруг был лес, костер сложить было вообще не проблемой, чем они сообща и занялись. К темноте все было готово, квадроциклы спрятаны, ужин съеден, костер разожжен и младший, сосредоточившись, прогнал еще раз в памяти то, что нужно сделать. То, что происходило дальше, на взгляд стороннего наблюдателя вообще никак не выглядело. Ну, стоит чувак на поляне. Ну, глаза у него закрыты, а губы беззвучно шевелятся. Но ничего такого. На самом деле, Сэм про себя произносил слова, входя в ритуал создания портала. Возможно, для этого существовало и какое-то заклинание, но он его не знал, а вот ритуал — вспомнил. Основной его сложностью было лишь то, что нужно очень четко держать в сознании специфичную фигуру, потихоньку вливая в нее ману и сопровождать это действие набором слов-ключей. Ни жестов, ни песнопений или танцев, к счастью не требовалось. С воображением и концентрацией у младшего Винчестера никогда не было проблем и постепенно фигура, которая некоторое время назад была лишь в его сознании, стала проявляться на земле, разгораясь фиолетовыми всполохами. Здоровенный костер почти догорел, когда Сэм понял, что то, что он творил, действительно работает. — Мы можем идти, — сказал он партнерам. Как бы он не нервничал до того момента, пока не начал действо, сейчас он был абсолютно спокоен и запредельно сосредоточен. Через него в светящуюся фигуру текла сила и он ощущал это, направляя ее, не давая расплескиваться без толку и дозируя необходимую скорость. — Лучше все втроем, взявшись за руки. Дин, возьми пожалуйста мою сумку. Дин подхватил свою поклажу и сумку Сэма и протянул руку брату, который стиснул ее в своей ладони. В другую его руку легла ладонь Фабиана, и он просто сделал шаг в фиолетовые всполохи, увлекая обоих партнеров за собой. Перемещение по ощущениям было… Ну, оно было. Описать это довольно сложно. Нельзя назвать этот процесс приятным или нет. Шаг с твердой поверхности, потом… Ничто. Пустота и ощутимая невесомость, в которой плывешь каким-то непонятным курсом, окруженный тем же светом, которым пылала фигура портала, а потом снова твердая поверхность и накатившая слабость. Но по ощущениям новое место было совсем другим. И дело даже не в запахах и звуках. В чем-то другом. Кожу Сэма словно покалывало или поглаживало. Вокруг был полумрак. В его руках были зажаты ладони партнеров и, судя по тому, что рядом раздавались звуки их дыхания, никто в пути не потерялся. — Все целы? — спросил младший на всякий случай, ну, или желая убедиться, что может разговаривать. — Цел, — отозвался Фабиан, оглядываясь. Они стояли ровно в центре огромного зала, притом, огромен он был не столько по площади, сколько в высоту. Такое ощущение, что они попали в гигантский колодец или нечто типа того. — У меня все хорошо, — это был уже Дин. — Пропуск! — раздался голос ниоткуда. — Дин, достань артефакт, будь добр, — попросил Сэм. — Вон там впереди, видишь… Такие каменные, типа, тумбы. Подойди к той, на которой символы того же цвета, что на артефакте и вставь его в паз. Старший молча сделал то, что просили и через некоторое время из полутьмы в более-менее освещенный круг, в котором находились путешественники, вышел человек. Хотя… Нет, это существо назвать человеком можно было разве что с большой натяжкой. Да, гуманоид, но на этом все сходство и заканчивалось. На голове у него вместо волос был мощный костяной гребень, роста он был среднего, глаза имели по три зрачка, а из-под верхней губы, выпирали небольшие, но острые клычки. Нос приплюснутый. Уши очень маленькие. Как он сложен было непонятно, так как одет он был в серую просторную хламиду, полностью скрывающую фигуру. — Магики, — произнес он на удивление чистым и мелодичным голосом, разглядывая Дина, Сэма и Фабиана последовательно и, видимо, пристально. Мимика у существа практически отсутствовала. — Вас трое, пропуск один. — Дин, Фаб, сотворите, пожалуйста, светильники, — вместо ответа попросил Сэм. Фабиан прикрыл глаза и перед ним вспыхнул знак, переливаясь живым зеленоватым огнем. Он был ярче, чем все сотворенные им ранее. Дину даже не пришлось сосредотачиваться. Один щелчок пальцами и в воздухе поплыл ярко-оранжевый символ, согревающий всех. — Мы просим помощи, смотритель, — произнес Сэм, глядя на наблюдающее за ними существо. — Огненный и водный, — словно сам себе пробормотала закутанная в хламиду фигура. — Уровень у вас достаточный. С правилами знакомы? — В общих чертах, — кивнул Сэм. — Что ж, тогда пойдемте, — он развернулся и неспешно поплыл куда-то в темноту. — Нам нужно идти за ним, — сообщил Сэм, отпуская ладони спутников и, забирая свою сумку у Дина. — Тут, похоже, сейчас тоже ночь. Будить ради нас никого не будут. Пойдемте. Смотритель вел их долго. Коридоры, лестницы, потом вновь коридоры, переходящие в крытые галереи, будто они переходили из одного здания в другое. Наконец, их подвели к очередной двери и распахнули ее. — Ваша комната, — сообщил смотритель и, не прощаясь удалился. Сэм зашел внутрь и осмотрелся. Помещение было небольшим и не сказать, чтобы особо уютным. Кровать, умывальник, стол, лавка. Ничего лишнего и все абсолютно безликое. Но чисто. Гораздо чище, чем во многих мотелях, в которых им с Дином доводилось ночевать. — Бедненько, но чистенько, — прокомментировал рассмотренное Фабиан. — Мы тут надолго? — До завтрашнего полудня, — ответил Сэм. — Тут считается, что важные дела лучше делать, когда солнца в полной силе. Их тут не одно, но они двигаются более-менее синхронно. Дин бросил сумку куда-то на лавку, а сам, раздевшись, завалился на кровать ровно посередине, с таким расчетом, чтобы оба партнера улеглись по бокам. — Присоединяйтесь, все равно надо дождаться полудня. Мы сами не спали, устали, как собаки. Ну? Сэм с Фабианом переглянулись, и раздевшись умостились рядом, обнимая старшего. — Я устал как собака, это правда, — пробурчал Сэм. — Но сна ни в одном глазу. Вот ни в правом, ни в левом. — А я вроде не устал, что я делал? Ну, держался пока ехали, а потом костер помогал складывать, — подал голос Фабиан, устраиваясь поудобнее. — Но уснуть смогу. А ты, Сэм, просто нервничаешь. Подыши, успокойся и точно уснешь. — Могу помочь сбросить напряжение, — голос Дина был тих и нежен. — Или ты боишься, что нас могут выгнать за аморальное поведение? — Ты хочешь сказать, что захватил веревку? — удивился Сэм. — Да, а что? — Дин невинно округлил глаза. — Пару мотков взял. Думал, что она пригодится в обучении. — Она тебе пригодится. Ничего не знаю на счет обучения, но в успокоительных целях — точно, — поделился своим мнением Сэм. Дин выбрался из объятий партнеров, слез с кровати и, порывшись в своей сумке, принес два небольших мотка веревки. — Давай руки-ноги и будем спать. Я на большее сегодня не способен. Сэм, благодарно глядя на брата, протянул ему руки. Старший нежно связал запястья и щиколотки брата, аккуратно уложил его на кровати, перекатив так, чтобы он оказался между Фабианом и им самим, и улегся. — Спокойной ночи, люблю вас. — И почему веревка действует на меня так… — пробормотал Сэм, который, почувствовав путы на руках и ногах, почти сразу успокоился, а теперь, оказавшись между Дином и Фабианом, вообще ощущал себя на седьмом небе от счастья. — Ну, что тут такого? А если учесть всю нашу с тобой жизнь… Вообще загадка. — Не знаю, — Дин зевнул, обнимая брата и засыпая. — Только я бы посоветовал тебе спать. Кто знает, что будет завтра. И ты, Фаб, тоже засыпай. Ночь прошла спокойно. Утром их тоже никто не беспокоил, а пришли лишь к полудню, как и говорил Сэм. Все трое к тому моменту давно проснулись, умылись и даже обнаружили уборную. Запасливый Фабиан накормил семейство завтраком и даже достал из своих вещей термос с чаем. Тот был еще теплым. Ровно в полдень дверь без предупреждения и стука распахнулась, и давешний смотритель сообщил: — Вас ждут, — и, традиционно, не проронив больше ни слова, развернулся и куда-то двинулся. Сэма раздражала подобная манера поведения и, похоже, раздражала всегда. Это существо он помнил, смутно, но все-таки. Вели их опять долго и, наконец, путешествие закончилось в помещении больше всего похожем на смесь лаборатории, мастерской и кабинета. Царствовал в нем человек, напомнивший Сэму Дамблдора из книг о Гарри Поттере, ну, разве что вырвиглазистых мантий, дурацкого колпака и колокольчиков в бороде не наблюдалось. А вот очки наличествовали, даром, что не половинки. — Так-так, и кто тут у нас? — голос хозяина помещения оказался скрипучим и не слишком приятным. Он пригляделся к посетителям внимательно и кивнул сам себе. — Я вас знаю. Вот же беспокойное семейство! И что на сей раз? — Все как обычно, — отозвался Сэм. — Нам нужна помощь. — А плата? — деловито поинтересовался его собеседник. — Тоже как обычно? — он кинул вопросительный взгляд на Дина. Дин удивленно поднял брови. Почему этот наставник кивает на него? Что он должен сделать? Старший посмотрел на своих партнеров, надеясь услышать подсказку. Сэм, поймав его взгляд, вздохнул и заговорил: — Наш старший не помнит, — сказал он “Дамблдору”, как зовут этого человека он не помнил. — Ну, конечно, — вредным голосом отозвался тот. — Что ж… Ингредиенты, зелья, артефакты, мана, услуги боевика, — огласил он список. — Мы согласны, — Дин решил высказаться, потому что помощь была нужна срочно, да и они все обсуждали, что может понадобиться и пришли к выводу, что согласны, что бы не попросили. — Только мы бы хотели скорее… — Тогда вам во-о-он в ту дверь, — сообщил ему хозяин помещения, указывая на дверь, устроенную в одной из ниш его кабинета. — И постарайтесь не превратить прощание в… — во что именно, он не сказал, но явно читалось слово “драма”, ну, или “цирк”. Сэм не ожидал, что все произойдет настолько быстро и чисто инстинктивно вжался в Дина. Фабиан, который вообще ничего не ожидал обнял обоих. — Это уже прямо сейчас? — спросил он тихо. — Ну, то, что ты рассказывал, Сэм. — Да, — отозвался тот нервно. — Успокойся, Сэмми. Помни о том, что я люблю тебя, Фаб любит тебя, мы оба… Пройдет же не вся жизнь. И мы снова будем вместе. Помни об этом, — Дин взял руку брата и поцеловал кольцо. — Я тоже вас люблю, обоих, — отозвался тот, жалея, что спал прошедшей ночью, а не занимался чем-нибудь еще. — Берегите себя, — попросил Фабиан. — Оба. Дин взял дорнийца за руку и тоже поцеловал кольцо, глядя ему прямо в глаза. — Я тебя люблю, Фаб. Береги себя тоже. Мы скоро встретимся. Хорошо? Дорниец улыбнулся партнеру и, притянув к себе за шею, поцеловал в губы. — Постараюсь, — пообещал он, отпуская Дина и притягивая к себе Сэма: — Валар Моргулис, — целуя его, выдохнул Фабиан. — Валар дохаэрис — отозвался тот и дорниец, выпутавшись из объятий обоих, шагнул в самостоятельно распахнувшуюся перед ним дверь. — Если ты умудришься где-нибудь умереть, Дин, я найду тебя, выкопаю, трахну и закопаю заново, — глядя брату в глаза, пообещал Сэм. — Ты нужен мне. Ты часть моего сердца. — Я обещаю — не умру. Ты тоже моя часть и самая главная в моей жизни, — Дин дождался, пока Сэм вошел в дверь и шагнул за ним.