7.
19 февраля 2024 г., 15:32
Кафешка при больнице встретила своим теплом и просторностью. Мы молчали, а точнее, Джерард терпеливо ждал, пока я прикончу уже пятое печенье, порцию пресного плова и бифштекс. С его появлением мне стало немного спокойнее, а ужасное раздражение от того, что я ничего не понимаю и не помню, отошло на задний план. Я доел бифштекс, выпил еще полстакана сока и наконец обратил на Джерарда внимание. Я заметил, как его взгляд с моего непривлекательно жующего лица случайно сместилось на предплечье, а потом прошлись до запястий и белые полосы на руках. Но он ничего не сказал, даже осуждающе не вздохнул, как обожал делать мой отец. Мне стало ужасно стыдно, хотелось просто провалиться под холодный плинтус, я совсем забыл что больничная роба открывает во всей красе мои вредные привычки, и я вспомнил про порезы на ляшках. Черт! Как я мог так оплошаться! Ногой я почувствовал повязку, а это значило, что при встрече с врачом нам предстоит длительная и ужасно неприятная беседа, которая может окончится очередной госпитализацией, к чему я абсолютно не был готов. Какой же я тупой идиот. Я опустил локти со стола и натянул пониже робу. Как хорошо, что Джерард ничего не сказал! Я запихнул в рот персик, лишь бы ничего не говорить.
— Ублюдки сразу скрылись. Плохой район, сказали что написав заявление можно получить еще больше проблем. Даже рассматривать не стали, — наконец подал голос Джерард. — Сука, стоило оставить тебя на пару часов, а ты уже успел куда-то вляпаться.
Я согласно прожевал персик, пытаясь прокрутить в голове последние события, но память упрямо отказывалась выдать мне нужную информацию. Вроде я спустился ниже к реке, и напоролся на уличных бандитов.
— Помнишь, как они выглядели?
— Эээ, — пробубнил я с набитым ртом.
— Понятно все с тобой. Больше не буду тебя оставлять.– мы снова замолкли, и эта тишина уже начала немного напрягать. Я доел, и тупо пялился в свой поднос, пытаясь разглядеть в нем ответы на свои вопросы. Не помогло.
— Сможешь спросить у моего врача о моем состоянии? Семнадцатый кабинет, я буду ждать здесь.
— А чего вместе не сходим? — я наврал, что больно ходить. Он сделал вид что поверил, и удалился, предварительно попросив меня никуда не двигаться и не уходить, словно мамочка, оставляющая свое дитятко на кассе.
Вернулся через 15 минут, с бумажкой и радостной новостью, что мы можем ехать домой. Мы пошли за вещами, попутно читая справку и рецепты.
— Спасибо. Что, ну, не оставил подыхать тут одному. Скучно тут, и сосели неразговорчивые.
— Да куда я денусь, сам же пообещал бате твоему, что послежу за тобой. — Он поник, видимо ему было реально стыдно, хотя вины его тут не было уж точно.
–Эй, а почему тут направление к наркологу?
— Походу он принял тебя за нарика или алкаша. Скажи спасибо, что вообще отпустили без лищних вопросов.
— Не в первый раз. Неужели я так похож на своего отца?
— У вас обоих нездоровая тяга к проблемам и странной музыке.
— Тоже мне, психолог, — улыбнулся я, уже выходя из отделения и зажимая зубами сигарету. — И у меня до сих болит бошка от той хуйни, которую ты поставил во время поездки. — Неожиданно Джерард вырвал у меня сигарету, и как ни в чем не бывало забрал себе, прикуривая.
— Охуел?
— Мелкий ты еще для такого, дай хотя бы организму восстановиться.
— И ты просто будешь вот так нагло курить рядом со мной, пока я страдаю от боли?
— Ага, — и стоит довольный.
Я состроил наигранно обиженное лицо и запустил руки в карманы куртки. Что странно, я нащупал пальцами кошелек, вынул и увидел, что все деньги на месте. Ключи и телефон тоже были на дне прохладных карманов. Воспоминания отрывками стали возвращаться.
Ты уже становишься нихуевой проблемы, Джерард.
— Забавно, так опытно меня отмудохали, а кошелек не забрали. Еще назвали меня почему-то Джерардом, — на самом деле вообще не смешно. Я надеялся увидеть в Джерарде улыбку, но расслабленный вид вдруг сменился выраженной тревогой. Мне это не нравилось. Я научился искусно распознавать чужие эмоции, и эта тревога не была похожа на ту, которую вы испытываете перед важным событием или когда поняли, что забыли ключи на работе. Это была тревога, которую начинают бить даже от предположения, что ваши опасения оправдаются.
— Прости, что? Ты можешь еще что-то вспомнить?
Я сглотнул.
— Не особо. Их было трое, вроде. Один из них сказал что-то про то, что его предупреждение — подарок мне, и что в будущем со мной будет говорить кто-то другой.
Те тридцать секунд, что он сидел в молчании, не шевелясь и даже не моргая, показались вечностью.
— Эм, ты в порядке? Если есть что-то, о чем я должен знать, то скажи это сейчас, — я добавил: — Пожалуйста.
— Слушай, — он замялся. — У меня есть смелое предположение, что с тобой произошло и что это за люди, но я не могу сказать, пока не буду точно уверен. Просто постарайся не забивать этим себе сейчас голову, хорошо?
— Издеваешься?! — Джерард даже дернулся от моего резкого тона, отчего пепел мелкой искоркой упал с сигареты, но так ему и надо. — Меня до полусмерти избили какие-то мутные типы, пообещав что мы еще с ними встретимся. Я понятия не имею, что это вообще значит и чего мне ждать, но тут являешься ты, с заявлениями, что знаешь кто это и что им нужно, и вместо того, чтобы меня наградить хотя бы призрачным чувством безопасности, ты говоришь мне просто забить хер и не париться?
Джерард без изменений смотрел на меня с раздражающим глупым выражением лица, думая что ответить, и я почувствовал, как труднее становится контролировать желание бросить его здесь тупить дальше и уйти.
— Я не говорил, что точно знаю, кто это, — ответил он спустя время. — Я скажу тебе, только дай мне немного времени кое-что проверить. И ты ошибаешься, если думаешь, что знание дает чувство безопасности. Совсем наоборот. Я итак виноват в случившемся, нечего тебя еще сильнее нагружать.
Я уставился на него удивленными глазами, наивно надеясь, что такое выражение лица вызовет в нем каплю жалости и он расскажет мне хоть что-то.
–Виноват?
— Я правда тебе все объясню, Фрэнки. Дай мне время, — получил я максимально щедрый ответ, на который, по-видимому, можно было рассчитывать.
Он курил, смотря вникуда нечитаемым взглядом, а солнце начало тухнуть под рыхлыми серыми облаками. Мне стало холодно. И страшно. Даже не столько от того, что за мной снова могут прийти, не от неизвестности или догадок, которые надоедливо лезут в голову и сочиняют самый яркие и негативные картинки недалекого будущего. Я понял, что абсолютно не знаю Джерарда. До сих пор мне было так спокойно с ним. Зная, что я за всю свою жизнь держался от людей на расстоянии вытянутой руки, не позволяя им вытаскивать из меня слишком много личного наружу, чтобы потом не забрать все это личное себе или не растоптать забавы ради, он и правда был феноменом.
Но сейчас от мысли, что я слишком много о себе возомнил, как будто Джерарду нет смысла предавать меня или ввергать в опасность, стало так противно. Я почувствовал себя ужасно глупо. Все представляют мне опасность, в той или иной степени. И никто и ничто не должно заставить меня думать иначе, а не то стоит мне расслабиться, и я снова поплачусь за свое доверие или неосторожность.
Тем временем Джерард докурил и позвал меня вернуться в отель.
— А отец?
— Я поговорил с ним, пока ходил к врачу. Он сказал, что раз ты пошел на поправку, он может поехать обратно, если ты будешь отвечать на все его звонки и вернешься к концу недели, как обещал. Удивительно, как он так легко тебя отпустил, после всего случившегося, — на самом деле, ничего удивительного. Я даже рад, что мне не придется с ним видеться еще какое-то время. По крайней мере, так куда удобнее думать.
Мы молча пошли к отелю пешком, пока совсем не похолодало. Я не думал и не хотел спрашивать, в какую сторону и как долго нам надо идти, хотя раз я так сильно хочу быть сам по себе, не стоит позволять Джерарду вести в меня в известное только ему направление. Но почему-то единственное, что меня волновало — это пройти мимо того района, где из меня почти сделали отбивную. Уэи жили тут почти все детство, и, наверное, Джерард отлично знал этот город, истоптал все его улочки, будучи лет на десять младше. Мне внезапно стало очень любопытно, каким он был ребенком. Так я бы мог его намного лучше понять. Если бы он не был таким же закрытым и отстраненным, как сейчас. Хотя, наверное, мало что поменялось.
Я совсем ушел в свои мысли, не заметив, как мы подошли к знакомой крупной вывеске с названием нашего хостела.
— Ключ у тебя есть, я скоро вернусь. Надеюсь, впредь не будешь шляться по незнакомому городу в мое отсутствие, — он развернулся, беззаботно пошагал в другую сторону.
— Эй, подожди! Ты куда? — именно сейчас мне почему-то совсем не хотелось, чтоб он уходил. — Когда мне тебя ждать?
— Сказал же, скоро вернусь. Мой номер у тебя есть, если что-то случится — воспользуйся им, — невозмутимо закончил он и пошел дальше, видимо, опять не наблюдая никакой надобности в объяснениях.
Я возмущенно попялился ему в спину, но все же пошел в гостиницу, зашел в номер и сердито шмякнул свою тушку на кровать, совсем забыв, в каком уязвленном состоянии сейчас мое тело, сморщившись и выругав себя за непредусмотрительность. На улице засвистел ветер, влетев через балкон в комнату и заставив меня и пыльную тюль задрожать.
***
Шёл третий час, как Джерард оставил меня у порога отеля, убежав по своим ужасно важным делам, видимо, настолько важным, что даже свободной минутки ответить мне на звонки у него не нашлось. Я помирал от скуки, и, свесившись головой вниз с кровати, наблюдал в телике ужасно забавную из-за своей глупости слезливую мелодраму, чтоб хоть как-то себя развлечь. Я снова набрал номер Джерарда, и спустя пять гудков получил уже знатно надоевшее «Абонент занят. Оставьте голосовое сообщение или перезвоните позднее». И я бы начал серьезно волноваться, где он и что с ним, что он не отвечает, если бы не злился и это был кто-то другой, а не Уэй. Я кинул телефон в сторону на ковер и пошел к холодильнику, набитому платной отельское едой, и был приятно удивлен, увидев, что это скорее минибар, а еда там исключительно в виде закусок, перестроив маршрут. Взяв баночку вермута, я выпил сразу треть, лишь слегка поморщившись. Боже, как же я был на него зол. И чем больше алкоголя в меня попадало, тем сильнее я злился, скорее от нечего делать. Время шло в неизвестном мне темпе, мелодрама сменилась детективом, светлое небо сумерками, холод теплом, а ожидание весельем. Я совсем забыл про Джерарда, позволяя сюжету в ящике, который от мутного разума казался ужасно глупым, непонятным и бессмысленным, утянуть все мое внимание. Я совсем не заметил, как в двери заскрипел ключ, а предмет моей, казалось бы, ушедшей злости появился в дверях, мягко говоря удивившись моему состояния. — Какие люди! Я уж думал, ты умер; размышлял, рад я или нет. Но ты мне п.помешал. –Блять, боже, ты что тут устроил? –начал он, швырнув ключи к тумбочке. — Можешь хотя бы немного контролировать себя, я не могу вечно сидеть и следить за тобой. Ведешь себя как тупая малолетка. — По твоему лучше просто…пропасть на несколько часов, и игнорировать мои звонки? — признаться, я был пьяноват для того, чтобы предъявлять ему серьезные претензии и изображать злость, так что полагаю, со стороны это выглядело весьма жалко. — Пиздец, мне теперь еще выкатят длинный счет на выезде за твое пьянство, — буркнул он, пиная от себя пустую бутылку, не без сожаления присматриваясь к этикетке, уже оценивая, сколько это все может стоить, учитывая наценки в отелях. — А нечего было оставлять меня тут, ой…в неизвестности и ожид…блять, да не выливай ты! — я плюхнулся с кровати, пытаясь помешать Джерарду уничтожить оставшуюся половину содержимого бутылочки в раковине, накинувшись на его спину и случайно зацепив его рукой о спутанные волосы, выдернув из него громкие ругательства. — Чтоб я еще хоть раз взял с собой неконтролируемого школьника, еще и пьяного, — меня весьма неудачно попытались смахнуть со спины, но от потери равновесия я вцепился в его рубашку руками, от чего мы оба повалились на пол, а Джерард так вообще ударился затылком о край кровати. — Да твою мать, Фрэнк, ты можешь спокойно лечь на кровать и не мешать мне убирать весь устроенный тобой пиздец, — он встал, потирая голову, схватил меня за подмышки и попытался силой уложить меня буянить на кровать, на безопасное расстояние от стекла и спирта. Но то ли от внезапно появившихся у меня от вермута сил, то ли от того, что Джерард не ожидал от моей тушки сопротивления, я легко перевернул его и сел сверху, прижав ему руки к голове. От таких манипуляций у меня знатно закружилась голова и перед глазами на мгновение все поплыло. Я подумал о маме. Вспомнил, как однажды на пляже, зарывшись мокрыми пальцами ног в прохладный песок, нашел кусочек зеленого лабрадорита, точь-в-точь как радужки у Джерарда сейчас. И мои губы как-то совершенно случайно и неосознанно прижались к его. У него дернулись запястья.
