Хуадад-Сьюрэс

Посланному за Джорри слуге Нистова не пришлось будить юношу, несмотря на минувшую полночь: тот как раз собирался в комнату номер четыре и даже не попытался скрыть разочарование от необходимости немедленно посетить театр. Весь день, проведенный Джорри в «Острове изобилия», Ватэрия словно не замечала его, чем невероятно раззадорила. Причину, по которой мин не захотел ждать наступления утра, беглый крестьянин и разыскиваемый вор разгадал легко: видимо, хозяин театра решил показать, на какие жертвы готов пойти ради своих артистов. Даже лишить себя сна! Хотя это и было никому не нужно… По пути болтая со слугой и периодически зевая, Джорри услышал несколько презабавных историй, подчеркнувших не имеющую границ шутовскую манерность мина Нистова. Ждавший у кабинета Ристан открыл перед ним дверь — просто поднял и отодвинул массивную панель от проема, — и молодой человек, кивнув на прощание слуге, вошел внутрь. Ночью комната выглядела по-другому. Возможно, дело было в мягком свете свечей, а возможно — в ждавших его помимо хозяина пятерых мужчинах. Главным, без сомнения, был тот, что расположился за столом мина: блондин в зеленом камзоле с рукой на перевязи. Еремия называл таких «франтами» и советовал Джорри, наблюдая за ними, учиться, как выглядеть дороже. Четверо других — двое на софе, один у окна и последний, опиравшийся спиной о комод, — были одеты проще и являлись крепкими, тертыми и вооруженными: мечи были у всех, у двоих — арбалеты. Все разглядывали его с любопытством. В углу, между столом и книжным шкафом, грыз ноготь мин Нистов. Он сразу опустил глаза, когда заметил, что вошедший на него смотрит. — Проходи, приятель! Не ссы. Не кусаемся, — усмехнулся франт в зеленом, поманив его рукой, украшенной перстнем с искушающим изумрудом. Булавка с таким же камнем блестела на шейном платке. Джорри узнал ее, и сердце застучало быстрее. Перед ним, без сомнения, были люди, решающие проблемы. Не бесплатно, разумеется. Люди Паука, о встрече с которыми он мог лишь молить Богов. Вот только теперь в нем поселились сомнения. Ему нравилось его ремесло, но театр показался чем-то престижным. И уж точно законным. И его там действительно ждали… С немного напряженной улыбкой, полной мелких зубов и широких щелей между ними, человек в зеленом изучал Джорри, пока тот приближался к столу. Когда юноша остановился, мужчина раздосадовано зацокал: — Что ж ты так вырядился, а? Да еще и в окно влез среди дня… Аккуратнее надо быть, знаешь ли. Эта гнида, — он кивнул на рассматривающего туфли Нистова, — тебя чуть не заложила. Хорошо, что мы весту от Еремии получили и ждали тебя. Стенолаз не успел даже до конца осознать, что мин его кинул, когда резко вспыхнувший жар надежды и радости прорвался вскриком: — Розд вам писал?! Когда?! Что с ним?! Джорри сразу понял, что ошибся. Как последний болван попался на уловку, призванную раскрыть его личность. В прикованных к нему взглядах и без того не очень приятных людей больше не было ленивого любопытства, теперь в них царило недоброе веселье. В них отплясывал сам Акхар. Молодой человек еще не знал, в чем именно была опасность и чем ему грозило разоблачение себя. Ведь перед ним, без сомнения, были люди Паука, а он сам хотел с ними встретиться. Еремия советовал ему это сделать. Дрозд не желал бы ему зла. Пытаться отрицать только что сказанное было явно бессмысленно, поэтому Джорри спросил осторожно: — Ты Паук? Легко было догадаться, что перед ним не главарь бандитов Хуадад-Сьюрэс. Один из не очень доверенных приближенных — возможно, но не более. Но франт выглядел человеком, чье расположение легко можно было купить лестью. Мужчина в зеленом рассмеялся, но вместо ответа поднял с пола странную вещь, которую молодой человек не мог видеть до этого из-за стола. Она напоминала то ли моток веревки, то ли сплетение нескольких тонких ремней, на концах которых болталось четыре круглых груза — обтянутых кожей шара размером с хорошую луковицу. Когда шары опустились на столешницу, звук неожиданно оказался не металлическим. Джорри сглотнул. Акхар больше не пытался скрываться только в чужих глазах: почти все страшные рожи откровенно лыбились. Стенолаз начал пятиться к двери, но уперся спиной в чье-то здоровенное и, судя по всему, сильное тело. Глянув вверх, увидел голову-картофелину. Вспомнил, что тот не «запирал» за ним дверь. — Что я вам сделал? — спросил юноша сдавленно. — Ты? Ничего. — Франт пожал плечами и встал. — И в том, что мы сейчас будем делать, нет ничего личного, — он выдержал паузу, — но это не значит, что мы с тобой не повеселимся. Думать о причинах было некогда. Джорри развернулся и со всей силы ударил Ристана кулаком в грудь. Как он и ожидал, удар не произвел никакого впечатления на здоровяка, зато кто-то из бандитов прыснул. Охранник Нистова вцепился в руку юноши своими лапищами и принялся выгибать ему запястье, заставляя медленно опускаться на колени от боли. Лицо на голове-картофелине омерзительно искривилось удовольствием. Когда Стенолаз замахивался второй рукой, то ли чтобы опять нанести бесполезный удар, то ли чтобы вцепиться в огромные мослы в попытке сохранить целыми свои кости, он услышал повторное ржание людей Паука, на этот раз нескольких. Хорошо, что они расслабились, увидев в нем лишь паникующего дурочка. Джорри чувствовал, как стреляющими вспышками молний пробегает сила от покалывающих кончиков пальцев на схваченной руке до кончиков ногтей на другой. «Предупредил ли вас Нистов?» Свободная рука отвелась назад настолько, насколько хватало его гибкости, и выпрямилась, растопырив пальцы. Смысл брошенного кем-то слова не дошел до его сознания, полностью погруженного в стремительно нагревающийся воздух, скользящий между широко расставленными пальцами, обжигающий нежную кожу между ними, только и ждущий того, чтобы статьвсеобъемлющей разрушительной силой. Но Стенолаз смог уловить нотки тревоги в чужом голосе. «Значит, предупредил», — подумал юноша и резким движением сзади-наперед обвел рукой комнату. У Джорри потемнело в глазах, яростное пламя вырвалось у него из ладони и, очертив по следу движения полукруг, ринулась вперед страшным огненным валом. Хватка Ристана резко ослабла, и он куда-то отскочил: волна закончилась как раз на его ногах. Послышались крики страха и вопли боли, а Джорри рванул прочь сломя голову. Хотя он надеялся, что хлам в кабинете здорово подпитает пламя, и дым вскружит бандитам голову, он мог рассчитывать лишь на то, что достаточно напугает людей Паука. А уж никак не на то, что серьезно ранит или же убьет. — Не упустите мразоту! — услышал он в спину. Он убегал так быстро, как мог. Башмак разлетелся на куски, и пятка больно билась о мостовую. Засохшие корки крови на разодранной ноге тут же потрескались, заставив его сцепить зубы. Несколько раз его обгоняли арбалетные болты. Часто слышались проклятия в спину. Дважды прямо перед ним вырастала фигура в тлеющей одежде: бандиты знали город куда лучше, чем он, и пытались загнать его. А Джорри, к своему ужасу, все сильнее понимал, что Хуадад-Сьюрэс воистину был городом внезапных тупиков. Выбегал на широкие улицы или кидался в подворотни, врезался в припозднившихся прохожих или спотыкался о пахнущие мочой и спиртом тела, проползал под какими-то лавками или карабкался через заборы — преследователи не отставали. Дышать становилось все труднее, перед глазами все плыло, голова кружилась. Услышал снизу за спиной щелчок и высоко подпрыгнул, сам не успев понять зачем — не иначе по воле Богов. Обтянутые кожей шары пролетели под ногами, таща за собой по воздуху ремни, словно несущаяся свора псов поводки, и упали, врезавшись в стену далеко впереди. «С какой же силой их метнули!» Грузно опустился на булыжники мостовой, сбив, казалось, последние остатки мяса с подошвы, и поспешил нырнуть между двумя домами. Оглянувшись, успел заметить, как странное орудие само поднимается в воздух. Стало еще страшнее. Вылетел из проулка и чуть не попал под колеса экипажу, запряженному шестеркой. Опытный кучер, покрывая его отборной руганью, кое-как справился с лошадьми, но внимание Джорри было приковано к трем приближающимся по плохо освещенной улице фигурам, ставшим уже до боли знакомыми. «Да вы издеваетесь!» Извиниться перед дедом на козлах юноша не смог бы — не хватало воздуха, — но он кинул на него полный мольбы о прощении взгляд. И поджог упряжь. Карета со страшно кричащими животными рванула на преследователей, а Джорри кинулся в очередной проулок и, оказавшись на соседней, чуть более узкой, но все еще мощеной улице, заметил бочки, по которым можно было бы забраться на крышу. «Вот где схоронюсь!» Из последних сил рванул вперед. Резкий удар сзади заставил его кубарем покатиться по дороге — черная мостовая несколько раз поменялась местами с небом, пока он не растянулся на животе. Тут же последовавшая попытка встать не увенчалась успехом: руки не смогли служить опорой, так как оказались прилеплены к телу опутавшими его ремнями. Не думая, перевернулся на спину и резко сел, получив ощутимые удары по бокам привязанными к ремням шарами. «Камни». Так и не вскочил, оцепенев под прицелом арбалета. Двое подходили неспешно, но явно не только для нагнетания обстановки: оба тяжело дышали. Один смотрел на Джорри по ходу древка болта, а второй — мужчина в зеленом — резко дернул зажатой в кулак рукой, словно притягивая кого-то невидимого к себе за грудки. Повинуясь заклинателю земли, каменные шары заскользили в разные стороны, щелкнули крепления между ними и ремнями; опутывающие Стенолаза петли, скрипя по коже кафтана, затянулись, напомнив о ребрах. Мужчины нависли прямо над ним, а беглец застыл, не зная, что делать. Просить о пощаде? Таких людей это лишь позабавит. Все же встать и получить болт? Пнуть одного из них и уже таким образом насадиться на стрелу? В голове уверенно держалась только одна мысль: он не хотел умирать. Главарь выдернул у своего дружка арбалет. — Я сам его прикончу, — прорычал он. Вблизи, несмотря на сумрак, Джорри хорошо видел блестящую от ожога кожу у того на лице. Откуда-то из-за спины бандитов послышались приближающиеся шаги и тихое постукивание трости по мостовой. Ток-ток. Дождавшись кивка блондина, более здоровый — отдавший арбалет — выхватил меч и исчез из поля зрения Джорри. Теперь он видел только мужчину в зеленом и нацеленный себе в грудь наконечник болта. — Нечего тут смотреть! Проваливай! Я предупреждаю, — раздалось словно откуда-то очень издалека. — Последнее слово? — шипение из обожженного лица. Далеко — звук тела, рухнувшего на мостовую, вблизи — темные очертания лица человека в зеленом явно растекаются в усмешке. Ток-ток. Щелчок тетивы. Ему должно было быть больнее. И уж точно не там. Джорри осоловело смотрел на болт, оцарапавший внутреннюю часть бедра и врезавшийся в стык между камнями рядом с его ногой. Поднял голову на промахнувшегося убийцу. Тот стоял, неестественно выпрямившись, а его руки безвольно висели по швам, правая все еще сжимала арбалет. Пальцы медленно разжались — оружие упало на землю. Ток-ток-ток. Бандит рухнул на бок рядом с Джорри, словно его ударили по голове. На открывшейся взору темной панораме улицы примерно в десяти локтях виднелся приближающийся мужской силуэт. Вдруг со всех сторон послышался топот и громкий свист, откуда-то стали приближаться огни и крики: «Никому не двигаться, именем градоправителя Ильфанта-мио!». Возникший у него из-за спины человек в мундире высоко поднял фонарь над головой и замер как вкопанный, позволяя Джорри оглядеться. Первым, что он ясно увидел, был лежащий на боку мужчина в зеленом. Его лицо, даже в теплом огненном свете — фонари и служители закона всё прибывали, окружая место происшествия, — было мертвенно серым, а губы синими. Зато белки широко раскрытых глаз — абсолютно красными, что кафтан Джорри. Кровь текла у него изо рта, из носа, из видневшегося уха. Связанный юноша решил было, что блондин мертв, но тот вдруг закрыл глаза и начал тихо, но часто кашлять: на губах появилась розовая пена. Ток-ток. Несмотря на все пережитое, этот звук поверг Стенолаза в ужас, коего, казалось, он еще не испытывал этой ночью. Ведь именно владелец трости каким-то образом довел ублюдка в зеленом до этого жуткого состояния. Приближающийся мужчина был высок, худ и, несмотря на превосходную осанку, имел походку человека, опирающегося на трость по необходимости, а не только ради моды. Одет он был в черный дорожный кафтан. Очень-очень дорого одет. Тонкие очки пускали блики от фонарей и стали заметны до того, как мужчина подошел настолько, чтоб Джорри мог разглядеть его лицо. Увиденное напугало юношу настолько, что из глаз его хлынули слезы. Он видел подобное лицо много раз: на головах изысканных статуй, на церковных и соборных фресках, на дорогих искусных картинах. С острыми и несколько вытянутыми чертами оно было воплощением холодной недоступной красоты — красоты самих Богов. А его выражение было столь безмятежно-равнодушном, словно его не окружало ровным счетом ничего необычного. — Г-г-осподин Летан-акве?! — Нависающий над Джорри стражник цветом кожи стремительно приближался к хрипящему бандиту. — Что здесь произошло?!