Хуадад-Сьюрэс

— Он был здесь, мин Камбер, я уверен. Но здесь тупик! — сказал слуга, шаря вдоль стены. — Что же нам делать? — Это же очевидно, мой верный слуга. Искать потайной ход! — бодро ответил мин, подняв вверх руку с оттопыренным указательным пальцем. — Потайной ход?! — взвизгнула минья-предательница. — Любезные, здесь и так предостаточно ходов, это же лабиринт! Мы все умрем! Женщина принялась бегать по кругу и вопить. — Не волнуйтесь, прекрасная госпожа. Мой господин наверняка что-то придумал. Господин? — Нет такого лабиринта, в котором мог бы заплутать мин Камбер! У меня врожденное чувство направления! — провозгласил мин. Потом, подумав, тихо пробурчал: — Нет, это как-то глупо… Эм, именно поэтому я ранее забрал ваши бусы, любезная. Да! Жемчужинами я отмечал дорогу! На то, чтобы сорвать бусы, ушли немалые усилия. Спустя минут пять сопения и пыхтения бусины, отдаленно напоминающие жемчуг, были отделены от хозяйки. Две из них были положены под ноги, демонстрируя проделанный путь. — Мои прекрасные бусы! Вы чудовище! А мы все здесь умрем! — Минья снова начала бегать и орать. — Вас все равно будут судить за предательство и казнят, а вот нам с мином все-таки надо выбираться отсюда, — заметил слуга, закрывая уши. — Может, бросим ее, господин? А то это становится невыносимым. Минья кинулась в ноги Камберу: — Вы не оставите меня здесь! Здесь же крысы! — Крысы тут действительно есть, госпожа, — раздался насмешливый мужской голос. Чем является заставленный ящиками и бочками погреб, где повсюду разбросана отрава для грызунов, для них же стоят ловушки, а в скудном освещении часто можно напороться на паука? С точки зрения госпожи Эмилии, нянечек и всяких мальчат, которые обычно помогали в поисках маленькой дэминьи, — это темное и страшное место. Для поваров и поварят — это обычная хозяйственная часть дома. А для юной Джулин — это очередное место для невероятных приключений. Повар некоторое время с интересом наблюдал за похождениями трех дорогих фарфоровых кукол, которым сильно доставалось в части дома, не предназначенной для ползанья там хозяев по полу. Одной из кукол не повезло особенно: часть волос склеилась от, видимо, найденной где-то лужицы сиропа, да еще и со всего платьица были оторваны маленькие бусинки, и теперь торчали нитки. Девочка так пыхтела, пытаясь их сорвать, что не услышала, как наблюдатель прыснул в кулак. Если бы повар не обратился к ней, увлеченная игрой девочка не скоро бы его заметила. Джулин испуганно обернулась на голос. Вся грязь, которую можно было найти в погребе, теперь переселилась на голубое платье, белые чулочки, руки и лицо. Девочка встала и, гордо глядя на повара, ответила: — А я не боюсь крыс! — Зато поварята вас испугались. Говорили, воет в погребе что-то жуткое, никак страшилище какое-то. Работать боялись, — соврал мужчина. — Ой, простите, пожалуйста, — смутилась маленькая госпожа. — Я не хотела никому мешать. Она была чудесной девочкой. С рождения купаясь в богатстве, Джулин почему-то не стала капризной или жестокой по отношению к прислуге. Пока. Мужчина встал перед ней на колени: — Ведь весь бал пропустить могли, с друзьями не поиграть. Любезная Мюргет вас и так не меньше часов трех будет в порядок приводить, а уже, поди, девятый светлый час на исходе, — заметил он, вытирая передником лицо девочки. — Девятый? — испуганно пискнула Джулин. Огромные зеленые глаза смотрели на повара с ужасом. Ох, скольких мужчин сведут с ума эти глаза, когда она станет старше. А пока девочка просто теряется во времени, увлеченная миром собственных фантазий и прочитанных сказок, в поисках приключений забирается в самые неожиданные места в доме и по меньшей мере двадцати людям приходится откладывать свои обязанности и разыскивать юную госпожу раз в декаду уж точно. Кто-то считает, что девчонке просто надоело учиться, кто-то — что это протест против новой воспитательницы и ухода обожаемого Берко, а кто-то — что начало взросления просто медленно превращает Джулин в настоящую бестию. Повару, особенно после увиденного, не верилось, что девочка может вдруг вырасти стервозной или злой: виной ее поведению были живой ум и яркое воображение. Мужчина не мог представить себе неких тягот богатой жизни, но предполагал — слышал краем уха, — что женщины такого склада чаще всего почему-то страдают в так называемых золотых клетках. Оставалось надеяться, что, когда через пять-семь лет ее выдадут замуж, супруг не будет ее обижать. — Пойдемте, госпожа. Все беспокоятся о вас.