9
22 ноября 2023 г., 18:42
—К бою! Вольно! К бою! Вольно! К бою! Впе-е-е-е-ред! Впе-е-е-ред! На-а-а-а-зад! На-а-а-а-зад! Вы-ы-ы-пад!
Бенэрикт выкрикивал команды, наблюдая, как исполнение Джорри становится хуже и хуже с каждым повторением. Если стойку в статике его ученик освоил хорошо, то во время шагов начинал ее терять: смотрящая прямо нога заводилась назад, корпус наклонялся вперед, а кончик шпаги то и дело норовил задраться вверх, словно вместо оружия у малого в руках был раскрытый зонт, который он собирался поднять над головой.
На их прошлом — втором — занятии Бенэрикт уже пытался на словах донести важность верной стойки, но его ученик оказался тем еще балаболом и многократно повторял, не скупясь на жизненные примеры, что никогда не видел такого боя и что он сомневается, что эти умения пригодятся ему в настоящей драке. Джорри утихомирился лишь после того, как следователь предложил ему все вопросы обсудить с господином Летаном-акве. Но тренировку все равно продолжал с крайне недовольной рожей.
Сейчас новоявленный учитель не стал тратиться на слова — продолжая командовать, зашел Джорри за спину и во время очередного шага ощутимо толкнул своего подопечного под лопатки. Разумеется, сопляк не удержал равновесие и растянулся на земле.
— Подумай на досуге, что слова «стойка» и «устойчивость» имеют одно начало, — медленно произнес Бенэрикт, отметив про себя, что звучит очень «по-летановски».
Следователь очень впечатлился стием после их единственной беседы — затем он был предоставлен дворской мина, — но совершенно не понял, почему заинтересовал господина в качестве преподавателя. То есть почему Сишель отдал Летану в распоряжение своего подчиненного, было очевидным — тут только дурак не прогнулся бы и при более странной просьбе. Почему судья захотел временно отстранить от дел именно его, тоже было весьма понятным. А вот зачем такой, как он, мину? Ответ нашелся после первого же занятия с Джорри Вироном.
— Да ты вои лапищи видел?! — Малой перевернулся и уставился на учителя снизу вверх. — Как у медведя! Если б не моя иденальная тойка, я бы вообще к ведру улетел.
Наглый сопляк махнул рукой в сторону емкости с водой, заботливо оставленной прислугой. Висящий на ребре ковш игриво поблескивал на солнце, что задорные глаза мальчишки. Ясное дело, ни один из прославленных фехтовальщиков не стал бы такого терпеть. Они привыкли, что их ученики крайне заинтересованы в получении наставлений. Не хочешь заниматься — проваливай. А умудренные опытом вояки, занимающиеся солдатней и умеющие заставлять, мало что смыслили в красоте и правильности движений, которой нужно было обучить Джорри.
Бенэрикт наклонился и ловко схватил малого одной рукой за воротник, а другой за пояс и кинул его в указанном направлении. Сопляк только и успел вскрикнуть перед тем, как влететь спиной в ведро, расплескав все его содержимое.
— Вот видишь. Стойка была неправильной даже по твоим суждениям, — заметил Бенэрикт очень серьезным голосом, но губы сами расползлись в улыбке.
В первую секунду ему показалось, что паренек всхлипнул, но невнятный звук перерос в хохот. Джорри встал:
— Все! Ты победил! — Он поднял руки, сдаваясь, но тут же поморщился и резко ухватился за поясницу. Раздался натужный треск ткани. — Акхар! Погляди, не порвал? — Болтун закрутился, словно волчок, пытаясь заглянуть себе на спину.
— Все цело. Перестань паясничать и давай продолжать, — вздохнул следователь.
Малой совершенно его не боялся, особого интереса к занятиям не питал и порой начинал невероятно раздражать своей болтовней да попытками потянуть время. Но при всем при этом полностью подкупал совершенно беззлобным нравом.
— Ты не ротив, я ниму сорочку? Енка меня убьет, если я еще одну изведу.
— Мне все равно. — Следователь закатил глаза и прохладно добавил: — Но имей в виду, если мне опять придется швырять тебя, я схвачусь за волосы или за шею. Будет больнее.
Он даже не сомневался, что сопляк, предчувствуя долгое повторение одного и того же упражнения, сейчас будет отлынивать всеми возможными способами. Джорри стал стягивать сорочку через голову, но забыл про ленты на воротнике и, если судить по довольно резким паническим движениям, чуть не задушился. Шутовство закончилось громким хрустом дорогой и нежной ткани. Следователь тяжело вздохнул и закрыл лицо ладонью.
— О-о-ох… — Стон, в котором слышалась боль всего человечества, донесся до его ушей. — Ну давай. Я готов. Делай мой последний день совсем унылым.
Вид, открывшийся после того, как Бенэрикт отнял руку от глаз, заставил его опешить. Он понимал, что ему платят не за вопросы, поэтому не задавал их. А чтобы не раззадоривать себя, старался даже не думать о происхождении Джорри Вирона и необходимости для него этих занятий. Но кое-какие предположения, разумеется, были. И все они рассыпались при взгляде на обилие рубцов на спине сопляка, выкидывающего скомканную рубаху куда-подальше.
Бенэрикт склонялся к тому, что Джорри является частью какой-нибудь сделки господина Летана-акве. Возможно, покупки всей земли на юге у некоего мина — с потерей тем титула, разумеется. В дополнение к аппетитной сумме — обещание пристроить сына бывшего землевладельца. Для начала, например, подготовить к Университету. Но эти полосы на спине… да в таком количестве… Господа крайне редко наказывают детей подобным способом. А если это и происходит, то дело ограничивается двумя-тремя ударами, после которых чадо несколько недель отлеживается в постели и изображает умирание.
Когда малой повернулся, открылся куда более поджарый торс, чем можно было ожидать по неумелому обращению с оружием: к физическим нагрузкам парень явно был привыкшим. Но Бенэрикт знал, что с танцмейстером Джорри тоже занимался, а что еще могло так закалить господского отпрыска, если не шпага и балы до упаду?
Еще под одеждой сопляка скрывалась здоровенная татуировка: она начиналась на пару пальцев выше запястья, шла по всей правой руке и заканчивалась где-то под ключицей. Очень напоминающая маланийские рисунки, она раскрыла следователю глаза на невысокое, мягко говоря, происхождение его ученика. Бенэрикт почувствовал, что его рот приоткрылся от удивления, и тут же постарался оправдаться перед Джорри, пустив его по ложному пути:
— Не знал, что у тебя татуировка. Да еще такая… необычная.
На самом деле ничего необычного Бенэрикт в ней не приметил, кроме размера. Многие берийские мастера рисунка по телу осваивали этот стиль, чтобы наемники могли сразу отметить на себе очередную выполненную работу, а деньги у варваров всегда водились немалые, да и бартер с ними или договор на ответные услуги всегда высоко ценились. Вот только в этих, казалось бы, упрощенных рисунках было слишком много нюансов, требующих практики. Предоставить мастеру свою кожу в качестве поля для наработки опыта — хороший способ быстро раздобыть немного денег, обычно выбираемый довольно низкими слоями общества. Бенэрикт приказал себе перестать размышлять на эту тему. Мотивы Летана-акве его не касались, а эта работа была легкой и невероятно прибыльной.
Малой глянул на свою руку, будто в первый раз ее увидел. Черные плотно закрашенные узоры, изображающие то ли волны, то ли лепестки, но почему-то наводящие на мысли о языках пламени.
— Огонь, который меня сожжет, — тихо сказал Джорри, вроде бы насмешливо, но и будто печально. А потом добавил уже явно с одним лишь смехом: — Забавная история, на самом деле. Был у меня риятель. И он, начит, говорит…
— Джорри Вирон. Бери оружие, и давай займемся уже делом, — сказал следователь, голосом намекая, что наглец перегибает палку.
— Но, когда мы закончим, ты разу уйдешь, так и не услышав завидной байки! — Сопляк сделал вид, что не понял намека. Он явно разыгрался. — Я видал настоящие картины на теле, но моя, учитывая, что это работа слепого, — паяц выделил голосом это слово и едва ли не подмигнул, — тоже получилась неплохо.
— Шпагу подними. И рот закрой. Последний раз предупреждаю.
— Хорошо, хорошо! — воскликнул наглец вместо того, чтобы взять оружие. — Боги! Не надо так нервни… А-а-а-а-а! За что?
Несмотря на громкий вскрик, от оплеухи сопляк увернулся ловко. И от пинка отскочил, что зайчишка.
— Ладно, я понял! Давай уже делаем этот день самым кучным в моей жизни. — Джорри наконец соизволил поднять шпагу.
Бенэрикт искренне хотел перейти к отработке атаки. Он решил сделать это, как только его ученик сможет выполнить десять шагов правильно. Потом следователь уменьшил эту мысленную границу до восьми. Но чуда не случилось: паяцу не хватало терпения сохранять внимательность, сколько его ни исправляй.
Когда, завершив урок, они поднимались на крыльцо, Джорри тоскливо выдал:
— Если тебе интересно, то ты с-смог с-сделать этот день самым с-скучным в моей жизни. — Неожиданно хитро улыбнулся: — До этого первенство было за д-днем, когда м-мне делали руку. Хотя, когда болеть начало, тало не до с-скуки. А тарый хрыч се не останавливался и не останавливался. И еще пальцами с-своими давил и лапал.
— А мне платят не за то, чтобы ты трепался, — «не клюнул» Бенэрикт, ныряя в прохладу помещения.
— Ого! Чёй-то ты такой? — вдруг воскликнул коридорный, из-за чего следователь невольно вздрогнул: при нем слуги мина Летана были не более чем частью интерьера.
— Да… риключилось тут. — Джорри покарябал рукой затылок. — Лушай, Амеди. У кого можно по-тихому нитками разжиться? Я, думаю, могу быстро заделать. Хотя ряпка тонкая, как бумага.
— Хех, — коридорный скрестил руки на груди, — господа в штопаном не ходят, Джорри Вирон. А Енка тебя убьет.
