Паноптикум - весь мир

Ароматы захватили ночь, они держат в заложниках, терзают бессонницей и бессмысленными воспоминаниями. Оставляют за собой шлейф терпкого жженного сахара и… — Слушай, — Минхо подносит к губам эмалированную кружку, делая глоток терпкой жидкости, — с кем ты себя ассоциируешь? — К чему вопрос? — Чан в недоумении оборачивается к собеседнику, по инерции поправляя кудрявые локоны, ниспадающие на глаза. — Желаешь стать моим пациентом для практики? Как это мило. Ли ухмыляется на слова друга, продолжает смотреть на знакомые очертания в тусклой жиже на дне сосуда. — Ты хотел сказать подопытным, но произошла оговорка по Фрейду. Так вы вроде бы, господа психологи, оправдываете свои ошибки разговорной речи в повседневной жизни, — ерничает парень, — просто, ради спортивного интереса решил узнать. — Хороший вопрос… — Кристофер задумывается, сводит брови к переносице, — думаю, пустоцвет. Чан феерично водит в воздухе кухонной лопаткой, как дирижер перед оркестром. Ответ заставляет Ли удивиться и в непонятках посмотреть на товарища. — Ты серьезно, ощущаешь себя цветочком? Извини, я не совсем понимаю на чем основывается твой выбор. Поясни. — Друг, не все так просто. — произносит Бан потухшим голосом. — Знаешь, на клубнике бывают такие цветы — пустоцветы, что ягод не дают, — вот и я такой же… Пресыщенный жизнью, без смысла и целей, стою на кухне в тесной, затхлой однушке, — улыбка, до одури ослепляющая, убивает моральные устои Минхо, бесповоротно уничтожает. — готовлю клубничное варенье без права на будущее. Минхо, а кто ты сейчас? — печальный взгляд в никуда. — Пустышка с правом на существование.