Тайны семейства Гоэтии

      – Так он должен быть полужесткий или полумягкий? Это разве не одно и тоже? Почему просто нельзя назвать средним? – размышлял Блиц, смотря пятое видео про выбор правильного матрасика в инкубатор для яиц, и, попивая кофе, помечал что-то в ежедневнике с пони: 1. Бес пружин 2. Нтауралные ткани 3. Вехрний слой на сеновой аснове (как гниздо крч) 4. Ворианты напалнитилей: лугавые травы, дамашнее сено (курицам) 5. Изолирваные пружины 6. Полу жосткий полу мяхкий ААААААаааа       Он задумчиво погрыз кончик ручки, продолжая слушать. Про инкубацию и выращивание птенцов он до недавнего времени не знал ничего. В голове до сих пор не могло уложиться, что уход за ними кардинально отличается от ухода за чертятами: ни бутылочек, ни сосок, ни грызунков для зубов – только свежая полупереваренная пища и тепло. Звучало немного противно, но не сложно. Когда в видео начали объяснять про терморегуляцию в инкубаторах, дверь в кабинет скрипнула.       – Я же сука говорил, без стука не... Физз?! Ты что тут делаешь?! – Блиц качнулся в кресле и чуть не грохнулся от неожиданности.       Одним резким движением Физзаролли спустил с себя штаны и взболтнул бутылочку орального лубриканта. Знал, что его поймут без слов.       – Воу-воу-воу, еще и сразу к делу, – прокомментировал Блиц, и, расставив ноги, похлопал себя по бедру, как бы приглашая присесть. Он быстро сориентировался, будто бы всегда находился в моменте готовности на случай секса и ждал - вдруг кто-нибудь заглянет в кабинет с пикантным предложением.       Общий чат уже как несколько дней подозрительно молчал, хотя казалось, должен был наоборот насчитывать дохуя сообщений, вложений и ссылок на покупки всякой ерунды для яиц, учитывая, что до дня кладки оставалась неделя.       Физз не выдерживал игнорирования, он был не приучен к такому, его никогда не игнорировали, наоборот – всем от него все время что-то было нужно. Во-первых, он бесился, во-вторых, сгорал от любопытства, почему же Блиц и Столас затихли, в третьих ему до зуда в промежности дико приспичило потрахаться, и ровно в этот момент пришли новости, что на заводе лубрикантов в Ла Дилдос взорвалась цистерна смазки на силиконовой основе. Двенадцать пострадавших, один смертельный исход – получалась чертова дюжина проблем и никаких сексов.       – Это была диверсия секс-террористок. Все место взрыва исписали лозунгами «по безлимиту луба на каждого рожденного суккуба», «Всех приезжих – вон, у нас секс-клуб, а не притон» ну знаешь, эти радикалки, – непринужденно рассказывал Физз, уже опустившись перед ним на колени и схватившись за ремень. Он бы поехал вместе с Оззи, но представляя, что за пиздец происходил на заводе, понимал, что некоторые формулы силиконовых смазок могут испортить его софт-тач напыление на протезах или чего хуже – затечь внутрь них. Силикон не растворяется. Нагружать после стрессовой ситуации еще и своими поломками не хотелось.       – Это ахуенно объясняет, почему ты ворвался ко мне в офис и как похотливый квивс во всю трешься тут, – прокомментировал Блиц. Действиям он не мешал, видя как тот, сведя ноги, нетерпеливо ерзает на коленях. Было интересно, что же будет дальше.       А дальше Блиц даже не врубился, в какой момент сам оказался без штанов, в какой момент в него залилась тягучая, как сироп смазка и в какой момент его начали от нее же и усиленно вылизывать. Он дрогнул и немного сжался, когда член поддразнили железные пальцы покрытые сладким лубрикантом, чтобы тот налился кровью, и, скользкий, весь истекающий предэякулятом показался наружу из бесовской киски. На него беспрепятственно опустились, издав довольное урчание.       Физзаролли двигался без особых усилий, точнее его двигали протезы вверх-вниз, которыми он крепко обвил бедра Блица, чтобы не соскочить с члена. Ножные протезы подняли его так, что внутри осталась лишь головка. Он чуть вильнул тазом, от чего Блиц сдавленно зашипел. Настоящая робо-секс-кукла. Когда Физз снова резко опустился до упора - смазка, смешавшаяся с соками, брызнула на лобок. Блиц размазал ее рукой, будто бы желая, чтобы этот секс был грязнее и к нему добавились липкие прикосновения кожи к коже. Раздвоенным языком он слизнул остатки с пальцев. Вкус жженой карамели и попкорна...       – Ты что?! Взял мою смазку? – поперхнулся Блиц.       – Вижу, ты ее оценил, когда был у нас в гостях. Скоро должна выйти, ммм... – на мгновение замолчал Физз, прикусив губу от того, как правильно приятно вжался внутри член при небольшой смене положения, и продолжив движение именно в таком направлении продолжил:       – Должна выйти еще и алкогольная серия, включающая в себя Апероль Шприц, Дайкири и клубничный джин-тоник. Бутылочки 150мл. При покупке всей серии эксклюзивный вкус Текила-табаско в подарок, о-очень разогревающая, – по-рекламному проговорил Физз, но тактично умолчал, что при первых тестах эксклюзива сгорело три языка и три пизды, если не брать в счет его и Оззи.       – Блять, мы ебемся или ты решил устроить горячую продажу би-ту-би?       – Извиняй, иногда само собой выходит. Привычка. Мастерство продавать не протрахаешь, – сделав акцент на последних словах и специально активнее подвигавшись, произнес Физз.       Из него по напряженному члену вытекло еще немного смазки. Стекающая маслянистая струйка казалась Блицу обжигающей. Трение между его членом и мягко сжимающих стенок внутри разогрело лубрикант.       «Матрас должен пропускать и сохранять тепло, но в меру. Нельзя допускать перегрева яиц, иначе вместо долгожданных птенчиков мы по итогу получим яйца вкрутую…» – тихо бубнил телефон под стоны, вздохи и редкое скрипучее бесовское помурлыкивание. На экране демонстрировались крупным планом разные варианты матрасов в разрезе.       – Сэр, на столе у кофемашины пропал один из оральн... – отворив дверь в кабинет босса, Мокси оказался не в силах закончить фразу, – Сэр, что вы делаете?!       Физз резко опустился до упора и вжимаясь всем телом в Блица, замер, словно решив спрятать хуй в себя вместо того чтобы прикрыться.       – Матрасик выбираем... – похлопав глазами, неловко пробормотал Блиц.       – ...В-в инкубатор, – дополнил Физзаролли, и телефон с включенным видео, как специально шлепнулся с подставки экраном на стол.       – А выглядит так, словно вы пытаетесь заделать еще парочку и далеко не в инкубатор, – отступая обратно, подозрительно прищурился Мокси. Он специально оставил крошечную щель, чтобы начальник слишком не увлекался.       Через нее теперь было видно залипающую в телефоне Луну за ресепшеном. Ее присутствие наталкивало Физза на мысли о халтурном порно с дилфами, в котором одного из актеров обозначают «папой» секундным диалогом с «дочуркой», где он, стоя на пороге дома, передает обед и провожает ее на уроки в колледж. Чуть доченька пропадает из кадра – на него из кустов вылетает любовник и начинает неистово ебать.       – Так твоя дочь секретарша? Я думал она, как бы, немного в другом плане, – Физзаролли поиграл бровями. Это была очень плохая шутка, но он до сих пор не мог привыкнуть к тому, что у Блица есть ребенок. До последнего верил в то, что это какой-то рофл, как бывает, когда самого юного сотрудника в коллективе называют малышом.       – Мы можем не упоминать мою дочь во время секса? Это совершенно не возбуждает.       – Как скажешь, папочка. Мне кажется ты какой-то пассивный, совсем не рад меня трахнуть? – спросил Физз продолжая двигаться.       – Я не рад?! – чуть не стукнувшись затылком об принтер, Физз оказался на столе. Блиц резко дернул его за бедра на себя и навалился сверху. Тот нарочно громко застонал, наигранно, насколько это может быть, сравнимо только со стебными стонами в трубку, чтобы испортить другу разговор с родителями. Тут же получив шлепок, Физз успокоился и лишь иногда довольно попискивал на рваные и частые толчки.       Бумаги сбились, фоновый бубнеж про матрасы умолк – телефон заблокировался. На раскрытом ежедневнике смялись страницы с кривыми записями и каракулями лошадей, выглядящими такими наивными. Блиц давно перестал говорить, что у него дислексия, все равно все посчитают оправданием тупости. Физзаролли умиляло, как активно тот готовится к появлению птенцов, он мог это сравнить с тем, как сам подбирал каждому из новорожденных квивзов ошейник и лежанку по цветам, чтобы всех различать, заказывал дорогой вольер с обогревом пола. Он занимался разведением, это было его хобби... зашедшее слишком далеко.       Луна дернула ухом на шум, но взгляд от телефона не оторвала. Стоило Блицу отвлечься на затыкание постанывающего сородича парочкой глубоких поцелуев, как дверь все-таки закрыли. «Ну и хорошо, кто бы это ни был» – подумал он про себя, совершенно не слыша удаляющееся шарканье подушечками лап.       Толчки стали более поверхностными, Блиц был уже близок к завершению. Не собираясь мириться с тем, что, похоже, тот кончит быстрее, а самому придется доделывать все ручками, Физз зацепился лодыжками протезов за его спину, скомандовав двигаться сильнее. Он уткнулся лбом в шею Блица, сначала шепотом твердящего «ох, блять, блять, блять», а потом, скуля, в него изливающегося. Физзаролли куснул за ключицу, чтобы тот не смел выходить, пока не завершится его собственный оргазм. Это было так своенравно волшебно.       – У тебя сейчас не так много секса-то должно быть, – как только от него отстранились, произнес Физз. Развалившись на столешнице, он удовлетворенно повиливал кончиком хвоста, – ожидал, что будешь изголодавшийся, а ты…       – Нихуя подобного, – Блиц занырнул куда-то в ящики, – Тебе сказать честно? Последние пять дней с нашей совместной поездки в долину кончи, происходит какой-то лютый пиздец. Столас превратился в похотливую сову, но не как обычно, а в дико похотливую сову. Кажется, у меня уже на хую мозоль, блять.       Предварительно выдернув себе парочку салфеток, он подал Физзу пачку, и нелепо скрючившись, осмотрел свой опавший член, будто бы перепроверяя на наличие мозолей.       – Никогда не думал, что скажу такое, но я на работе от секса отдыхаю.       Столаса не могло удовлетворить ничего. Ни хороший трах, ни игрушки с вибраторами, ни классическая ручная дрочка. Он пытался унять возбуждение и другими способами: стоял под холодным душем, зажигал любимые благовония, медитировал и пытался отвлекать себя феншуем. Но все сбивалось тянущим желанием внизу живота и перетекало в неконтролируемый жар между ног.       Иногда чрезмерное желание становилось даже пугающим, потому что слишком резко варьировалось от умоляющего «еще, прошу, Блици! Еще!» до угрожающего «только попробуй, блять, остановиться».       Когда странности с возбуждением только начинались, Блицу казался этот опыт пиздец каким заманчивым. Они оба думали, что это всего лишь поигрывающие гормоны, что они чуть-чуть аккуратненько потрахаются, и на этом сексуальные эксперименты пока закончатся. Однако случилась полностью обратная ситуация – маленькое игривое желание Столаса просто попробовать, переросло в огромного жаждущего толстые твердые хуи монстра.       «Ну да, отдыхает он» – покивал Физз, вытирая себя от спермы. А потом растянулся в улыбке, явно что-то задумав, – Но почему ты не рассказывал? Может быть, нам стоило бы просто провести еще одно двойное свидание, и ваша проблема бы разрешилась?       – Вообще, до определенного момента мы неплохо разрешали ее сами, – отводя взгляд, неохотно пробормотал Блиц, – но потом что-то пошло не так.       Столас говорил, что возбуждение другое, будто чья-то инородная энергия изнутри играется с физическим желанием, на что Блиц предлагал обратиться к Асмодею, поспрашивать про какие-нибудь рецепты зелий, успокаивающих возбуждение. Только Столас отмахивался. Уже давно сам изучил вопрос и знал, что кроме наведения порчи импотенцией никаких рецептов убрать возбуждение – нет.       – То есть вы все это время поебывались, теша свои кинки, а нам с Оззи даже не предлагали подключиться? Я понял тебя, Блиц, это совершенно не дружеский поступок и уж тем более не партнерский, – Физз сложил руки и отвернулся, показывая всем видом, что якобы обиделся.       – Нееееет, Физз, ты не так все понял! Мы действительно думали, что один разочек и все. И к тому же вы такие до пизды занятые своими проектами…клубом и щас еще про эти смазки ты начал. Точнее, я не говорю, что мы хуй пинаем в отличие от вас и не ставлю в упрек, но просто… – бес растерянно зажестикулировал в попытке объясниться, но его перебили.       – Блиц, честно, вот что бы ты выбрал в планах на завтра: вечер ревизии резиновых членов или трахнуть похотливую беременную птицу? – Физз спрыгнул со стола. Тот сразу притих, вопрос заставил загрузиться:       – А нахуй члены-то перебирать?       Словно ожидая подобный ответ, Физзаролли хихикнул. Руку Блица погладили холодные механические пальцы, нежно насколько это позволяют сделать протезы:       – Вы со Столасом тот случай, когда можно отменить все. Мы всегда рады видеть вас и в постели, и просто так.       – Пиздец, красиво стелишь, даже путей слиться не даешь, – сцепляя их руки, произнес Блиц. В этих простых словах Физза чувствовалось так много тепла и любви, что хотелось узнать секрет, как так у него получилось сделать.       – У меня прекрасный учитель «красиво стелить» уже как двенадцать лет, – подмигнул Физзаролли.       Телефон пиликнул, на экране высветилось сообщение от Оззи. Прочитав его, чертенок резко засобирался. В спешке натягивая штаны, он что-то быстро печатал в ответ.

@Ozzie: Я уже дома. На заводе все текло и плавало, у меня разъело краску на сапожках ;(

@Froggie: НА ТЕХ САМЫХ ЛЮБИМЫХ??? ВЫЕЗЖАЮ ЭКСТРЕННО ЖАЛЕТЬ ТЕБЯ. ЖДИ!!!

@Froggie: Кстати, мой золотистый наггетс, я с новостями и они ТОЧНО поднимут тебе настроение

***

      

@Blizrodeo: Мы снизу

@Blizrodeo: БЛЯТЬ

@Blizrodeo: Внизу!!!!!

@Ozzie: Всего пара минут ожидания, мои дорогие. В лифте не очень со связью

      Хвост нетерпеливо застучал по полу. Блиц осмотрелся. Вокруг то и дело мелькали по-деловому одетые суккубы и инкубы: кто-то трепался у автомата с кофе, кто-то суетливо бегал по коридору с бумажками и молил отжать договор. На диване у фонтана расположились инкубы в рубашках в облипочку, они потягивали стики и делали вид, что выясняют серьезные вопросы по телефону.       На фоне тихо играла заедающая джазовая музыка, которая ассоциировалась с мелодиями в лифтах или холлах лав-отелей. В углу, рядом с вендинговым автоматом презервативов, Блиц заметил кулер:       – Столс, тебе налить водички? Или может, пока присядешь? – ему показалось, что демону было немного затруднительно открыть портал сюда. Когда они проходили через него, края дергались, как перегоревшая люминесцентная лампа нестабильными всполохами. Блиц предлагал поехать на машине, но Столас в упор стоял на своем, убеждая, мол, так быстрее.       – Дорогой, я замечательно себя чувствую, – заверил принц, отойдя с прохода, чтобы не мешать снующим туда-сюда работникам Оззи.       Закатив глаза, Блиц выпил сам уже налитый стаканчик. Не он поторапливал быстрее запрыгнуть в портал из-за нестабильности и не он потом не мог несколько минут отдышаться, будто бежал пару пролетов вверх по лестнице.       – Если моя магия временно ограничена это не значит, что мне постоянно плохо, – Столас сложил руки над выпуклостью под плащом, от чего стал напоминать птичку на жердочке. Он шагнул вплотную к Блицу и наклонился так, что бес при возможности мог бы спрятаться под его бесформенным нарядом в пол: – Конкретно сейчас я хочу трахаться. Мне хочется быть выебанным так, чтобы голос сорвался и чтобы я, весь переполненный кончой, двигаться не смог после множественных оргазмов.        Стоящие у лифта офисные работники странно уставились на них. Блиц сглотнул, на его лице расплылась зубастая нервная улыбка. Слова Столаса звучали так, будто он мог накинуться, оттрахать, а потом сожрать. Бесу даже показалось, что он услышал хищный совиный свист, пробивающийся сквозь чернильно-алую демоническую ауру, медленно собирающуюся вокруг них.       Сигнал прибытия лифта звякнул, чернота резко исчезла.       – А вот и мы! – послышался голос Оззи прямо с порога. Физзаролли привычно растянулся воротничком на его плечах и зажал кнопку, чтобы все зашли, – Надеюсь, вы нас не заждались. Вечер сегодня прекрасный, не правда ли?       Прозрачная кабина плавно начала подъем среди медленно перетекающих друг в друга светящихся субстанций, напоминающих жидкость из лавовой лампы.       – Как поживает, малышка-птичка? – ласково поддразнил Асмодей принца. На что тот, как бы намекая, пригладил складки плаща на выступающей округлости. Без долгих сантиментов Оз потянулся к нему. Плащ был тяжелым, полностью скрывающим силуэт от посторонних глаз и тем самым безумно интриговал.       «Трусы существуют только для того чтобы их снять» – неотъемлемая часть философии Греха похоти. Нижнее белье – не чтобы прикрыться, а чтобы создать загадку. Так же сейчас происходило с плащом в пол. Оззи осторожно взял за краешек ткани и отодвинул, как бы спрашивая разрешения снять. Увидев, то что под ним было скрыто, он, не удержавшись, прокомментировал:       – Прекрасно выглядишь.       – Спасибо, что пытаешься меня подбодрить, – хохотнул Столас, несуразно выпутываясь из верхней одежды. Все еще было так непривычно, что ему помогали.       – Без шуток, ты действительно интересно смотришься с животиком.       Оззи в комплиментах был честным, они из него лились без особого труда, лишь дай за что зацепиться взглядом. Так и сейчас – в положении Столаса было что-то странно привлекательное: переход от аккуратного крупного живота к бедрам, теперь не настолько тонким, что были раньше. Свободная одежда из деликатно поблескивающего шелка при каждом движении обволакивала фигуру, струилась и скользила по изгибам тела, давая полностью дорисовать в уме манящий силуэт. Асмодей будто бы чувствовал уже такое - знакомые похотливые энергии, совершенно не свойственные природе демонов колдовства и эзотерики. Похоже, вынашивание демониц похоти возымело необычный побочный эффект.       Лифт прибыл, двери в апартаменты открылись. Как только они вышли из кабины, спрыгнув с плеча, Физз принялся разгонять ораву встречающих их квивсов.       – Помнишь, я говорил, что в свое время тоже занимался астрологией? Хочу тебе показать кое-какие книги. Я просто уверен, что таких у тебя нет, – обводя вокруг роя мух-собачек и легонько подталкивая сову к домашней библиотеке, произнес Асмодей.       Казалось, он обращался со Столасом с излишней осторожностью, изучая, насколько далеко может зайти в своих действиях. Как только птицы удалились, Физзаролли дернул Блица и шепотом возмущенно заговорил:       – Че за хуйню ты нес? Он же типа... обычный? – Физз выглянул из-за угла на Столаса, чтобы точно удостовериться в своем умозаключении. Тот вел себя совершенно адекватно, в привычном формате принца-совы. Небольшая неловкость имела место быть, но возможно это было связано с тем, что он уже прилично округлился с момента их последней встречи.       – Ооо нет, Физз, ты глубоко ошибаешься, – подавив нервный смешок, сказал Блиц, – Это щас он такой притихший. Дай ему время, из спальни целым не выйдет никто. Мы же эту проблему решать пришли, не так ли?       – Проблему ли? – поиграв бровями, переспросил Физзаролли перед тем, как подобрать из под ног самого упрямого и грозно пищащего на гостей щеночка-квивса.       Ленточки, грамоты, кубки, медали, фото в рамочках с самых престижных выставок квивсов – Физз и его прекрасные девочки. Питомник Физзаролли звался «Маленькие драгоценности» в честь самой прекрасной мушки-альбиноса. Драгоценность была особенной, она не выставлялась и не участвовала в конкурсах в отличие от гиперактивной Лил-Блейд или мега-породистой Дарлинг Спайси Пампкин Третьей, которая дома звалась просто Тыковкой и уже была с выводком маленьких патиссоников. Подросшие щенки, весело жужжа и летая по комнатам играли друг с другом. Физз настолько щепетильно подходил к их пристройству, что из двух десятков получилось продать лишь пять. Дело было даже не в заоблачной из-за родословной стоимости, а в том, что Физзаролли, как добросовестный заводчик, валил потенциальных хозяев на собеседованиях из-за любой не устраивающей его детали.       – Как-то ты быстро с них сразу на демонов перескочил, – Блиц кивнул на импровизированный алтарь из наград. Отыгрывался за некрасивую шутку про Луну-секретаршу, – я вижу, тебе до опиздения нравится это, Физз.       – Кто бы говорил. Будто не ты хуй чуть не стер в попытке удовлетворить будущего папу, – всплеснул руками в ответ тот и потащил Блица за демонами.       Столас будто бы был окутан концентратом похотливой энергии, которую могли укротить только демоны, чьей природой были разврат и сексуальность. Асмодей вообще не понимал, как принц умудряется сохранять здравый рассудок, вместо того чтобы наброситься на них и перетрахать. Он не мог ошибаться, и не ошибался: в голове Столаса происходил кромешный, извращенный пиздец, который сдерживали лишь два фактора – неловкость из-за изменений в теле перед другими партнерами и этикет.       – Вот, тут во всех подробностях с примерами расписано влияние вплоть до возможных координат и сочетаний планет, но главное, посмотри, сколько их издано, такой почти ни у кого нет, – вручив книгу, Асмодей сразу открыл ее на последней странице указывая на тираж. 50 книг. Самый минимальный, не факт, что половина из них не были утеряны или уничтожены.       «Астрологические аспекты в юридической сфере»       Столас обратил внимание на несколько торчащих закладок-стикеров из книги. Маленькие, разноцветные хуечки выглядывали из под страниц, так и говоря «давай, Столас, попрыгай на нас если не птичьей пиздой, то хотя бы зрачками по страничкам, которые нами отмечены».       Выбирая из стопки книг еще парочку, Оззи заметил, что в обстановке что-то изменилось. Головы в гриве подозрительно прищурились.       – Так... буквально тут лежала гравюра и где она теперь? – вздохнул он, оперевшись руками на пустующий стол, рядом валялись ультрафиолетовый фонарик и лупа, для определения подлинности бумаг. Он пересматривал, что осталось с тех древних времен, когда Наама была еще жива. И гравюра, на которой был запечатлен один из утраченных изразцов врат Голахаба, являлась одной из них.       – Речь про ту, где ты в женской ипостаси вместе с бывшей мертвой женой ебетесь ножницами? Я решил повесить ее в своем кабинете, хочу чтобы все спрашивали, кто эти прекрасные дамы так плотно сцепившиеся пездами, а я загадочно отвечал, что не знаю и вообще это мы с тобой на аукцион ходили, – Физз давно хотел себе странную штуку с историей в кабинет, чтобы создавать атмосферу недосказанности и тайны для тех, кто приходит к нему на встречу впервые.       – О-о-о, ты же мне ее потом обязательно покажешь, как лучшему другу с привилегиями? – специально выделил последнее слово Блиц.       – Конечно, они ж там, пиздец, киска к киске, прямо вот так, – послышалось стуканье железных пальцев друг об дружку в попытке изобразить «ножницы».       – Прямо вот-вот так? – Блиц повторил за ним жест, но более выразительно поелозив состыковавшимся пространством между пальцами.       От того как бесы смаковали изображение на гравюре, перья Столаса непроизвольно распушились. Потерся бы сейчас кто-нибудь так с его киской... Он потряс головой, успокаивая оперение, и уткнулся в книгу, чтобы отвлечь мысли. Все же налетать с порога и орать «выебите меня все» даже для кольца похоти неприлично, хоть сейчас ну очень хотелось оказаться на столе вместо этой обоссанной гравюры, и чтобы вставили до звезд в глазах, заткнув чем-нибудь рот – библиотека как никак.       «...Когда марс входит в знаки венеры...» даже не учитывая, что дальше было что-то про неблагоприятное время для судебных разбирательств, Столас резко бросил читать. Он принялся быстро листать к другой закладке. Мысли совершенно не в той плоскости. Наверное, надо было сменить положение, присесть на пуф, апеллируя тем, что ему сейчас тяжеловато. Лучше бы так не делал. Он не носил нижнего белья. Шов шелковых брюк врезался прямо в промежность. Теперь стоило Столасу только поерзать, и он чувствовал, как все намокало. Он тихо радовался, что надел длинную рубашку поверх, ведь если тонкая ткань пропитается соками, то хотя бы не будет видно.       «... стоит отметить, что с содержанием дела плохо ознакамливаются личности, находящиеся под влиянием определенных сочетаний знаков и планет. К примеру, те, у кого марс в овне не могут терпеливо вычитать бумаги из-за своей огненной пылкости, страстности и желания всего и сразу».       Столас захлопнул книжку. Это было, блять, невозможно.       – Скажи мне, ты закладочками специально все, что касается страсти помечаешь? – с натяжкой ухмыльнувшись, спросил он Оззи и отложил книгу в общую стопку.       – Возможно, непроизвольно, – головы в гриве беззвучно захихикали. Асмодей как специально нагнулся, оперение на груди призывно распушилось, оказываясь в предельной близости к лицу совы, – Но там же явно не только Марс с Венерой, точно были и Луна, и Уран...       – Кажется, Уран сегодня оказался в аспекте с Венерой,– проведя тыльной стороной руки по синим перьям, произнес Столас.       – В очень напряженном аспекте, детка.       Заумный флирт в библиотеке звучал как мечта Столаса в подростковые годы. У него тогда была та странная фаза, когда зачитываешься романами среднего качества только ради любимых тропов с закрытой «особенной» главной героиней, которая в первый день обязательно неуклюже упадет в коридоре школы и которой обязательно поможет поднять разбросанные учебники первый красавчик. Потом по сюжету они обязательно столкнутся в библиотеке у полок раздела политологии или философии, чтобы стало уж точно понятно – они оба не такие как все.       Комнату наполнило утробное воркование. Руки греха потянулись к рубашке, Столас словно почувствовал наперед, как на ней расстегиваются крошечные пуговицы, а струящийся шелк обнажает плечи. На фантазии все и закончилось, никто не собирался его раздеть прямо в библиотеке – лишь поправить воротничок.       – Я знаю и вижу, что ты очень хочешь, – полушепотом произнес Асмодей, перемещая руки с воротника на плечи и пару раз проминая их, – но у нас есть место для ласк посимпатичнее, чем библиотека.

***

      – Ебаться-сраться… – протянул Блиц, когда увидел у панорамного окна гигантскую ванну в форме сердца. Она была знакомо окружена тающими свечами, но при этом по атмосфере совершенно не похожа на ванну Столаса: от нее всегда пахло дурманящими благовониями и маслами, по всем углам были расставлены камни и сухие цветы. Здесь же витал запах чистоты – белого мускуса, который растворялся в аромате смолистой амбры, свечи не ручной отливки, а в изящном стекле.       Лепестки роз поверх пены не поворачивался язык назвать банальностью – исполнение романтичной классики оказалось виртуозным. Вода, окрасившись от бомбочек была похожа на перламутровое игристое вино от чего вместо погружения ее хотелось выпить.       Поскорее скинув с себя халат, Физзаролли забрался в ванну. Его протезы так неестественно смотрелись в сочетании с пеной, что напомнило Блицу о последней взорвавшей медиа фотосессии: В медленно зацветающем бассейне с футуристичной маской для плавания и в латексной клоунской шапочке. Вокруг лишь хлорка и скрип шлепок по плитке. А ведь это была лишь пара кадров к огромной статье про кибернетику в научно-популярном журнале. Даже там умудрился светануть своей маленькой жопкой.       Столас положил халат на столик, рядом с корзинкой бомбочек для ванн и уловил на себе изучающий взгляд. Еще когда он переодевался, то понял насколько сильно был возбужден. Перья вокруг клоаки и на внутренней стороне бедер были липкими.       Заметили ли? Он скорее опустился в теплую воду. Пена чуть колыхнулась. Столас почувствовал себя намного комфортнее, когда понял, что живот не виден.       Оззи появился в ванной самым последним. Оставив полотенце на крючке у входа, он искусно продефилировал через всю комнату и присоединился к ним в огромной чаше. Рельеф мускул отчетливо проглядывался под короткими плотными перьями. Блиц в открытую пожирал накаченный торс взглядом. У него не было возможности рассмотреть все изгибы, когда его трахнули на чемпионате – глаза то и дело слезились и было совсем не до того, чтобы смотреть, как, он, кончая забрызгивает чужой пресс.       Косая морось за окном размывала неоновый свет от вывесок и вместе с зажженными свечами добавляла уюта. С подносом и ведерком льда к ним заглянула суккуб-горничная. Ее униформой был лишь фартук на голое тело. Она поставила около бортика блюдо с фондю в форме двух половинок сердца, наполненных горячим белым и темным шоколадом. Вокруг них были расставлены розетки с ягодами и нарезанными фруктами. В ведре охлаждалось несколько бутылок молодого белого вина.       – От пары бокальчиков ничего не будет, – на всякий случай уточнил Оз, разливая всем вино. Почему-то еще давно ему врезалась в мозги мимолетная фраза из случайно подслушанного разговора на одном из светских вечеров: располневший губернатор Каим раздавал советы про то, что главное не уходить в запой и не выходить в мир людей. Асмодею тогда еще показалось, что демон-дрозд, в силу небольшого роста, выглядит забавно, даже вместо привычной походки вприпрыжку переваливается, как пингвин с ноги на ногу. Столас был в этом плане гораздо более гармоничный.       – Иногда мне кажется, что у вас всегда все заготовлено заранее, потому что я не верю, что такие свидания можно организовать меньше чем за сутки и чтобы еще все шло как надо, – Блиц макнул в шоколад длинной вилкой кусочек ананаса.       Отставив бокал, Асмодей рассмеялся:       – Вообще, я такое даже свиданием не называю. Просто небольшое мероприятие, чтобы задать тон вечеру.       Он нанизал сразу несколько разных ягод на вилку и заглотил их, предварительно подержав в белом шоколаде. Он медленно покрывался тонкой застывающей коркой. Огонек под фондюшницей затрещал и сменился на синий, более сильный, заставляющий шоколад бурлить, а не медленно томиться.       Вино было легкое, пилось как вода. Столас думал, что теплая вода и сладковатый аромат амбры от пены расслабят, но такое обилие сексуальных тел рядом наоборот сильнее распаляли фантазии, где два члена одновременно вставляют ему в птичью киску, а третий запихивают в глотку до кашля и текущих по подбородку слюней.       Под водой он почувствовал, как чей-то хвост поглаживает его между ног. Хвост не Блица.       – Физзи... – позвал Оз, отстраняя хвост под водой и немного проминая его в руках. По телу чертенка проскочили мурашки, он капнул на себя шоколадом, что почти сразу слизнули неоновым языком.       Игры с хвостом всегда такие приятные. Самая гибкая часть позвоночника, которую наматывают на палец, пуская по нервам импульсы через всю спину прямиком в мозг. Блиц их немного побаивался, потому что переставал контролировать себя в моменте подобной ласки. Он пытался рассчитать сколько же раз в сутки с Физзаролли такое проворачивают, раз он уже настолько привыкший, что не сбивается дыхание.       С кусочка банана на вилке потек еще горячий белый шоколад. Блиц скорее принялся слизывать затекающую между пальцев сладость. Кажется, аккуратнее всех обращался с фондю Столас. Он умудрялся макать клубнику прямо, как на самых эстетичных фото десертов. Слишком обыденно для себя, что ли. Наверное в его жизни таких фондю были уже сотни – настолько привычные, хоть и романтичные.       Сверху живота топорщился маленький пучок серых перьев. Блиц попытался пригладить, но даже под воздействием влаги они все равно криво ложились. Столас рассмеялся:       – Вам действительно нравится это или дело в чем-то еще? – Он провел пальцами по мокрому красному бортику ванны, облокачиваясь полностью на него и разводя в воде ноги.       От влажного оперения исходил знакомый запах. Физз принюхался – магические феромоны, те самые от которых можно улететь в сексуальные галлюцинации. Шлейф очень слабый, еле уловимый, такой создавал Оззи для оживления обстановки, для манкости и притягательности к себе. Он был не навязчивым, а предлагающим, показывающим свою доступность.       – Ты действительно не чувствуешь, что кроме беспорядочного желания траха, они придают тебе другие интересные свойства? – с намеком, осторожно провел по виднеющемуся из под пены животу, Оз.       – Пизда что ли слаще? – издав смешок, Столас сделал пару мелких глотков из бокала. Он уже привык к тому, что с каждым днем все хуже чувствует энергии. Не удивительно, что плохо понимает изменение даже в своих.       – Ну...да? – выдавил из себя Блиц, когда закономерно на него все уставились в ожидании хоть каких-то комментариев, как от эксперта-дегустатора. Поняв, что все в ванной ожидают подробностей, он добавил:       – Вообще мне всегда нравится вкус. Я обычно ее сравниваю с хорошим ужином, но конкретно последние дни это десерт, типа как они, – он указал на кусочки персиков в одной из розеток, – но не нарезанные.       Столас замер, не отставляя бокал от клюва. В глазах мелькнули белые зрачки, оценивая состояние Блица. Настолько не верилось, что он хвастается им перед другими. Хотя, раньше Столасу не верилось и в то, что Блиц может на «люблю» ответить «я тебя тоже» – действительно умеет удивлять.       Блиц полез через сову за персиками. Алая, покрытая шрамами кожа поблескивала от плавающего шиммера в воде. С плеча протезированной рукой сняли прилипший лепесток розы и съели, от неожиданности кусочек персика с вилки Блица соскользнул в воду. Проронив тихое «блять» Блиц наклонился к воде ища кусочек и встретился глазами со Столасом. Рука обыскивала не дно, а кое-что поинтереснее. Гребаная ткань, хвост, теперь пальцы Блица – это была какая-то особенно изощренная пытка. Блиц даже оттопырил зад и повиляв хвостом, как специально продемонстрировав другим свои прелести.       – Бессовестные чертята совсем задразнили птичку, – шутливо прокомментировал Оззи, – тебе прямо не сидится.       – Ты мне предлагаешь куда-то пересесть от них? – играя недоумение поинтересовался Столас. Он зажал ногами руку Блица, и тот плюхнулся обратно в воду после удачной попытки выдернуть ее из «капкана».              – Да, на более интересное место, – головы быка и барана, как рыбки подплыли предельно близко к лицу Асмодея, мимикой показывая куда же предлагают усесться.       – Сука, как я обожаю это дерьмо. – просипел Физз, откусывая кусочек от дыни и внимательно наблюдая за тем, как Столас медленно поднимается из воды: мокрые, тяжелые, плотно прилипшие к коже перья еще больше делали изгибы тела выразительными и от того заманчивыми, а переливающаяся блестками вода стекала вместе с пеной с живота и бедер.       Столас оперся на стекло панорамного окна. Одни руки придерживали хвост, другие обводили низ живота и гладили бедра, а третьи раздвигали пальцами розоватые горячие складки. Облизнув их, длинный демонический язык погрузился внутрь.       Стекло запотело от дыхания. Дождь усилился, буря совсем разбушевалась. В небе сверкнула молния и Столасу показалось, что одновременно с этим его пронзил насквозь кислотно-неоновый язык. Когда он кончал - несколько самых высоких бордельных вывесок от разряда замкнуло. Теперь «Dirty Lover» и «Spicy Dwelling» вместе читались как «Love Spell».       Физз боднул Блица лбом, отталкивая от стекающих с подбородка греха капель, и сам потянулся слизать их.       – Вот ты ж сука, – толкнув локтем, буркнул ему в лицо Блиц.       – Ты еще с детства не очень любил делиться. Это у Бакзо семейное, – сказал Физз перед тем, как вовлечься в грязный, липкий поцелуй с Оззи, чтоб полностью распробовать вкус.       – Для тебя мне было никогда ничего не жалко.

***

      После ванной бросить на матрас, грубо дернуть и придавить собой, вдалбливаясь до отдышки – пока нельзя, как бы не хотелось. В состоянии Столаса было что-то возбуждающее по-другому: не дикое и не взбалмошное, а тягучее, обволакивающее, подстать шелковому костюмчику, в котором он пришел. Было в нем что-то обласканное, стекающее, подобно густому, чрезмерно сахарному розовому сиропу, которым сейчас заливаются простыни, той мускатной сладостью, которой хочется наполнять бокалы и смаковать под лучшие виды сыров с медом.       Физз устраивается между ног, проводит пальцами, размазывая по мелким перышкам вокруг клоаки тонкую прозрачную пленку естественной смазки.       – Вы замучили, я больше так не могу! Мне нужно... – Столас неуклюже хотел подняться на локтях, но тут же чирикнул и блаженно выдохнул, почувствовав, как сжимая железными пальцами бедра, входят одним толчком.       – Эти сучки внутри творят с тобой что-то невообразимое, да, Столас? – хриплым, низким, убийственно сексуальным тоном спрашивает его Физз.       Тот кивает и от следующего толчка сами по себе поджимаются птичьи когти. В голове лишь одно «член, член, член, наконец-то во мне член». Столас отзывается на каждое движение, при особенно приятных толчках вздрагивает и сжимает, словно не желает отпускать.       – Вот же дрянные девки, как тебя извели, сейчас надолго успокоятся, – бормочет Физз и кусает губы не веря, что бывает что-то настолько скользкое, сжимающее и тесное.       Он раздвигает перья, посмотреть на метку утробы суккуба, и не может не сказать, что хотел бы такую же; подумывал как-то набить себе одну из коллекции в знак преданности Оззи. Физзаролли касается метки протезированными пальцами. Красивая, витиеватая, нежная и одновременно агрессивная, как шипастые заросли розы. На жест ухают и слабо дергаются.       – Расслабься, Блиц, посмотри, как ему приятно, – крупные пальцы греха провели по бесовской киске, чуть надавливая вовнутрь, но не проникая. Разрешения не давали, – позволишь окунуть тебя в нечто схожее?       Блиц в ответ неуверенно кивает. Отказаться – глупость. Физз рассказывал про то, какое безумие могут творить эти пальцы. Он не думал, что мимолетные советы сородича когда-то пригодятся - обвить руку хвостиком и полностью отдаться блаженству.       Хвост неуверенно сомкнулся в несколько колец – явно проинструктировал Физзи. Асмодей удовлетворительно хмыкнул, поддевая член пальцами внутри, но не так, чтобы дать ему показаться наружу, а чтобы зажать в бесовской киске. Блиц часто задышал, то сначала пытаясь отстраниться, то наоборот обратно насаживаясь.       Оззи раскусил одну маленькую слабость беса еще на чемпионате. Похвала. В сексе похвала добавляла Блицу к удовольствию баллов поболее тех, что получали победители.       – Знаешь какой ты молодец, Блиц? – шепнул Оз, двигая внутри пальцами, – ты так хорошо справлялся все эти дни с возбуждением нашей птички, что полностью заслуживаешь присоединиться к ней и наслаждаться.       Блиц вглядывается в слезящиеся от удовольствия глаза, скользит взглядом по рукам, цепляющим простыни.       Ему предлагали разные варианты делать комплименты, но вместо предложенных изящных кончиков пальцев, которых должны касаться только планеты и поцелуи, он выбрал ассоциировать глаза с бездной из вишневого, подтаявшего желе.       Блиц затыкает себе ладонью рот, когда оба пальца вжимают член внутри в стенку и методично, поступательно, с нажимом массируют.       – Блять, я же сейчас... – хоть он и не оставлял попыток собрать разъезжающиеся по одеялу колени, ноги больше не держали.       – Я держу тебя. Не отвлекайся, когда чувствуешь, что кончаешь, – ласково напомнили ему, от чего с тихим рыком Блиц сильно сжал хвостом руку, напрягся, а потом, когда на ладонь закапала горячая струйка, сбито задышал и обмяк, – вот так.       Они со Столасом впервые видят друг друга именно так, но кажется это то, что им нужно – быть на одном уровне и понять, что не важно кто из них демон-принц, а кто цирковой черт, ведь конкретно сейчас они друг перед другом две одинаково хнычущие суки.       Продолжая быстрыми толчками вдалбливаться в сокращающуюся от оргазма клоаку, Физз долго кончал – закачивал сперму внутрь, будто не трахался неделю. Довольствуясь липким, белесым, вытекающим из подрагивающей киски результатом, он провел пару раз рукой по члену.       Что-то странное. Повысилась чувствительность, эффект был как от... выделений Оззи? Жар волнообразно перетекающий в холодок и обратно, стимулирующий прилив крови к члену и настраивающий на продолжение. Это было что-то интересное. Физзаролли охватило любопытство: что же будет, когда жидкости Асмодея и Столаса перемешаются? Бесовская мордочка растянулась в хитрой ухмылке. Он поднялся на кровать, чтобы рассмотреть их общую с Оззи работу:       Размазанные по всей простыне, мокрые и готовые получить от них еще удовольствия. Ни Физз, ни Оззи не могли отрицать, насколько бес с совой прекрасно смотрелись вместе.       – Вы не против, если мы будем вами меняться? – глаза греха загадочно сверкнули.       Под невнятное «чего?», Физзаролли потянул Блица на себя за основание хвоста. Блиц не сопротивлялся, лишь пару раз для приличия послал нахуй, на что получил замечание, ведь в его положении логичнее слать в собственную пизду.       Прижимаясь спиной к крепкому торсу и капая вытекающей из себя спермой, Столас сам привстает над крупным петушиным членом и медленно опускается, будто дегустируя его киской. Розоватая кожа входа клоаки натягивается. Движения со стороны Оззи сверхосторожные – чем глубже погружается, тем сильнее идет изнутри давление от тяжести яиц. Довольно постанывая, Столас прикрывает глаза и запрокидывает голову на синее пернатое плечо. Член массировал и проминал собой каждую точечку сплетения нервов, как будто он был все это время перенапряжен внутри.       – О-о-о, тебе очень хорошо, – довольно протянул Оззи. Двигался он медленно, с долгим приятным нажимом в каждом толчке, – внутри тебя так необычно из-за яиц. На член идет давление сверху и это очень дополняет, то как ты сжимаешься.       – Я как-то по-особенному сжимаю твой член? – на встречу непослушно рвано двинулись, снова приподняв голову.       – Ты не просто сжимаешь, – Оззи зарылся клювом в перья на затылке, и, щипнув кожу, воркующим тоном дополнил:       – Ты его доишь своей киской.       Смазывая вход перемешанными соками птичьей клоаки и собственной спермы, Физзаролли потерся членом между ног Блица. Он не стонал, когда в него входили, а лишь отвел взгляд куда-то на висящую коллекцию плеток у кровати и поджал губы.       В Блице все совсем другое, он напряженнее, он не мягкий, чтобы сравнивать с горячим жидким шелком. Физзу думается, что Блиц и Столас даже в этом подходят друг другу: оба узкие, по разным причинам, а не как он с Оззи «в любое время дырочки к вашим услугам».       Столас не жмется, он именно выжимает, ненасытно хочет еще и еще в желании наверстать упущенные годы херовой сексуальной жизни. Блиц жмется, ему не так просто доверить себя, но восхищение, похвала и немного предварительных ласк все меняет – он уже готов пищать от череды оргазмов. Физзу хотелось, чтобы Блиц кричал так же, как сейчас это делал Столас, когда в него, трясущегося, изливались демонической спермой.       Оргазм был таким длинным, вызывал невольную волну сокращений, заставлял сжиматься и сжиматься, заливаться слезами в лучшем виде удовольствия – чем-то первобытном, показывающем кто есть кто на самом деле.       – Я хочу еще. Еще один такой же, – потребовал он, прижимаясь бедрами и глубже погружая Оззи в себя. Глаза блеснули алым и хищным. Ему нужно было еще. Хотя бы один такой же. Хотя бы капельку.       После этих слов, Физзаролли почувствовал, что даже внутри сородича что-то переменилось. Наблюдая за тем, как от ритмичных толчков слабо сотрясается живот Столаса, Блиц заерзал в поиске более приятного положения.       – О, так тебе нравится смотреть, как твоего беременного парня трахают? А тебе бы не хотелось... тоже так? Может, ты тоже желаешь, чтобы в тебя закачали как можно больше спермы и развели как породистую сучку? – затараторил Физз ему на ухо, начав беспорядочно толкаться внутрь, – ты был прав, посмотри как его ведет от гормонов и демониц, а представь как бы вело тебя? А?       – Блять, ты не подрабатывал сексом по телефону? – давя стон, спросил Блиц на грязные разговорчики.       – Нет, но, думаю, что если бы я так и остался без рук и ног, то только этим и зарабатывал.       Он переместил руку с груди на низ живота, специально продавливая пресс, чтобы их члены внутри терлись друг об дружку сильнее.       – Если что, это просто игра, у меня стоит имплант, – остановившись, шепнул Физз, направив его руку к своему бедру, чтобы можно было нащупать маленький стержень под кожей, – а то бы пришлось ходить, оглядываться на всех, кто приводит чертят-гибридов на концерты.       Установка случилась, когда Физз был в туре на очередной встрече с фанатами после выступления. К нему тогда подошла суккуб с гибридным чертенком-инкубом, подозрительно похожим на него. В тот момент Физзаролли почувствовал, что как минимум десять раз умер, пока не заметил стоящую поодаль вторую маму.       «Фух...у нее просто жена на меня похожа. Хороший вкус у дамочки» – с облегчением выдыхая, подумал тогда он, одной рукой ставя автограф, а второй записываясь на установку противозачаточного импланта.       – Ха, у меня тоже... просроченный, – Блиц хотел было поднять плечо и тоже показать, как вдруг руку перехватили и отведя за спину дернули на себя, чтобы насадить на член до упора.       На фоне стонов и птичьих брачных курлыканий их разговор выглядел как внезапная пауза-ремарка.       – Ты такой невнимательный к себе, Блиц, – упрекнул его Физзаролли, – к чувствам ладно, но, блять, к телу.       Он переплел своим хвостом чужой, шипастый, сильно сжал и изогнул так, что тот содрогнулся. По спине прошел нервный импульс, заставивший шипы невольно расправиться и затвердеть, а их обладателя наконец вскрикнуть.       Птицы перекатились в позу, в которой было удобнее пощипывать друг друга клювами за кожу под перьями. Оззи чувствовал, как уже почти сформированные яйца, немного перемещаются внутри от его толчков и уже не останавливался, если ощущал, как разгоряченные стенки сокращаются при очередном импульсе удовольствия.        – Ты просил меня еще один раз, а сам сколько уже кончаешь? Такая хорошая, маленькая, страстная птичка, – он потерся клювом об клюв Столаса, во время ответного кивка со стоном.       Толчки в нем слишком скользят и хлюпают, двигаются по горячей, вытекающей сперме, тем самым превращая внутренности в бесконечный туннель любви. Кажется, то, что теперь течет из него, светится, как то семя в реке меж пустынных холмов похотливой клипы – какая-то еще неизученная химическая реакция от их демонического смешения, вызывающая оргазм, опьяняющей, кричащей радостью. Грива Асмодея вспыхнула, стон был громкий и странный, будто у голов в гриве на секунду прорезался голос, во время наполнения густой жидкостью демонического, набитого яйцами лона.       Последовав примеру, Физз сделал еще один приличный, глубокий толчок, прежде чем тоже наполнить Блица. Под протезированной ладонью появился едва заметный небольшой холмик, размером с матку, заполненный спермой.       Выскользнув из восторженно попискивающей совы, Оззи придвинулся к Физзаролли:       – Ну что, лягушонок, меняемся?       Не успел Блиц опомниться, как почувствовал, что огромным тяжелым членом липко пошлепали между ног...       Еще пара раундов и Столас вместе с Блицем лежали никакие – разъебанные и заебанные в прямом смысле, но в переносном пиздец какие разомлевшие и довольные.       Оставляя их приходить в себя, Физз и Оззи набросились друг на друга, еще находясь в послеоргазменном порыве страсти. Кислотно-зеленый язык переплелся с маленьким раздвоенным. Физз вцепился в гриву, потираясь членом о пушок на груди.       – Как же я обожаю смотреть, когда ты кого-то ебешь, – пробормотал Физз в клюв Асмодею.       – А мне, когда ты превращаешься в маленького негодника-сердцееда, – ответил Оз и громко охнул. По пернатой шее прошелся ряд не сильных, но страстных укусов, какие бывают, когда настолько сильно переполняет любовь, что хочется сожрать.       – Что-то ты совсем перевозбудился, лягушонок, – слыша, как ненормально бешено и сильно стучит сердце чертенка, подметил Оз, в его голосе читалась нота беспокойства.       – Да-да, есть такое, кхм... похоже, мне просто уже пора по времени пить таблетки, – опомнившись, Физзаролли посмотрел на часы.       Предупредив, что скоро вернутся, Асмодей подхватил Физза на руки. Давая побыть Блицу и Столасу наедине в смятой, мокрой постели, они вышли из спальни, даже не удосужившись накинуть халаты.       Когда из коридора перестала доноситься их болтовня, Блиц подполз к демону:       – Кончей-то тебя не полностью залили, на меня тоже прилично так потратились, – все еще восстанавливая дыхание, произнес он.       – Считай, я с тобой поделился, – Столас зажмурился и млея от приятной слабости в теле, распушил перышки.       – Какая неслыханная щедрость, ваше величество, – запоясничал Блиц.       – Высочество, – любя поправили его.       – Блять... – приглушенно раздалось в пернатый бок. Спустя недолгую, молчаливую паузу, Блиц опять попытался пригладить топорщащиеся перышки на животе. Все еще было сложно воспринимать, что никакого шевеления или пинков не будет, ведь это яйца. Не будет и никакого гендер-пати, ведь и так известно, кто вылупится из них. Не будет обсуждений на кого похожи, ведь они и не должны быть похожи ни на кого.       – Столс, – тихо позвал он, и почувствовал легкое перебирание шипов на спине, – я точно могу зваться им папой?       Кажется, было еще пару раз, когда его пробирало на откровенные изречения в кровати. Одно из них являлось его первым важным признанием в том, что он любит, но боится. Тогда Блиц реально рыдал и повторял, что ему настолько страшно выразить чувства, что если он доверится и это сделает, то сразу случится что-то плохое. Столас брал его за руки и поглаживал большими пальцами по тыльной стороне спрашивая, что он имеет ввиду под «плохим». Блиц по итогу не находил ответа, а слезы начинали литься еще сильнее и практически душить. Ответа действительно не было, ни в кабинете психолога, ни в разъедающей саморефлексии перед сном, ни сейчас. Было просто страшное «что-то» – огромное объединение страхов от отвергнутости и насмешки, до страха смерти.       Оззи шутливо называл Блица в их чате «избегашкой», и от этого становилось легче, потому что уже не звучало, словно какой-то тяжелый необратимый диагноз – тревожно-избегающий тип привязанности.       Только начинало накатывать это ублюдочное паническое желание оттолкнуть чужие руки, убежать и закрыться на ласку, вместо «я тебя тоже», бросить холодное «ага». Избегашка – и сразу казалось, что слово, как заклинание, превращало пугающего, саблезубого монстра в шипящего котенка, к которому, если найти подход, то и отвечать на любовь больше не страшно. «Вы оба достойны нашей любви так же, как и достойны любви друг друга» – Блиц уже не помнит, когда это сказал ему Физз, но будет навсегда благодарен.       – Конечно, ты им папа не меньше, чем кто либо из нас, дорогой. Ты и представить не можешь, как мне важно, что ты желаешь разделить со мной этот странный, непонятный, волнительный... – Столас на секунду замолк, подбирая верное слово, чтобы оно не звучало в негативном ключе, – ...этот новый опыт, потому что ты у меня самый-самый заботливый и внимательный.       – Да ну тебя, совсем захвалил, не пизди, – снова спрятав лицо, пробубнил Блиц.       – Ага, так и пизжу. Целыми днями написывает с расспросами, вечером приносит вяленых крысят в масле, мнет поясницу, потом трахает. Ужасный, токсичный, бессердечный мудила по имени Блици, – ущипнув беса за холку, хохотнул Столас.       – Ладно-ладно, с тобой сложно поспорить, – прокряхтел он, цепляя копытами липкую простынь, тем самым вытаскивая ее из под них и сбивая куда-то в ноги.       – Ты замечательный. Чего тут спорить-то?       Смутившись, Блиц угукнул, уткнулся в перья и замурчал, медленно гладя живот. Он прислонился к нему щекой, желая, чтобы вибрация от урчания была слышна и птенцам. Он не был уверен, что это сработает именно так, но хотел себя убедить, что они действительно так почувствуют, что их уже очень любят, кем бы они не были.       Столас расслабленно прикрыл глаза и почти сразу от него стало исходить тихое, совиное, посвистывающее сопение.        Блиц мурлыкал, будто убаюкивая сам себя. Глаза слипались, тусклый свет плыл, вместе с коллекциями вибраторов и бандажей, аромалампой на прикроватной тумбочке и там же лежащей книжкой. «Как правильно снести яйцо» прочитал на ее корешке Блиц в уме, медленно, по слогам. «Что-то знакомое» – подумалось ему, перед тем как окончательно уснуть.       – Как в тебя вообще влезли две мои литровые кружки воды? – подняв бровь, по-доброму спросил Оз, поправляющего ночную шапочку Физзаролли.       – В меня влезают разные вещи, ты прекрасно это знаешь, – хихикнул Физз, снимая гидрогелевые патчи из под глаз голов в гриве, – хватит с них, не настолько уж и уставшие.       – Зато смотри, как этих мы измотали, – перешел на шепот Оззи, кивнув на сопящих Столаса и Блица. Они настолько оказалась без сил, что даже не обустраиваясь, просто переползли друг к другу поближе и уснули.       Физзаролли спрыгнул с рук и принялся, комкая, собирать вокруг кровати заляпанные покрывала и простыни. Плюнув на то, что всем придется спать на наматраснике, Асмодей получше встряхнул свою подушку и улегся.       – А мы будем потом делать гнездо? – Физз, привычно юркнул под одеяло, сворачиваясь на нем калачиком.       – Не знаю... – протянул Оз, когда его голова коснулась подушки. Он почувствовал странное копошение у себя в перьях на груди, – что ты делаешь, лягушон?       – Думаю, как оно могло бы выглядеть, – тот перебирал лапками пух и пытался из него что-то сформировать.       – Ты хочешь общипать меня и использовать, как гнездовой утеплитель? – пробегаясь пальцами по спине беса, бесшумно рассмеялся Асмодей.       – Общипать? Ты не цыпленок зернового откорма, чтобы тебя общипывать, Оззи!       – Ну я думал уже все, начал про гнездо, сидишь, выбираешь какие получше, пока я тут почти засыпаю. Небось, еще на поделки свои и костюмы для выступлений втихаря клеишь, – головы в гриве лениво закивали, после слов греха.       Физз чуть не прыснул со смеху:              – Ты хоть раз их на моих костюмах видел?       – Ну, ты недавно так мечтательно распинался о том, как бы было прекрасно заиметь синее боа, – продолжая разгонять мысль, Асмодей тоже стал хихикать, – я уже не знаю, что и думать.       – Я тебя общипаю на боа, а тушку пущу на большого сочного цыпленка табака, – облизнувшись, Физз пожмакал его мускулистые плечи.       – Ага, давай-давай, начинай прямо щас, смотри, не уписайся в процессе, после двух-то моих кружек.       Физз завизжал в мех, чтобы хоть как-то приглушить шум, и, задыхаясь, подполз вплотную к лицу Оза, который сам еле сдерживался, чтобы не закукарекать.       – Физзи, все-все, тихо! Щас дошутимся, разбудим всех нахер, что Столас раньше времени снесется, – сам еле сдерживаясь, Асмодей шепотом попытался утихомирить чертенка, когда почувствовал, что рядом с ним заворочились.       Легонько погладив живот крепко спящей совы, Оззи заметил, как Блиц сильно жмется к серым перьям во сне, и магией достал еще одно одеяло, полностью укрывая их. Чувствуя, как их вместе накрывают, Блиц зашевелился и чуть приоткрыл глаза.       – Сегодня вы у нас с ночевкой, – заметив это, шепнул Оз, получше подоткнув под него одеяло, практически делая кокон; знал от Физза, что бесам такое нравится, а если еще накрыть так, что даже не видно кончиков рогов – так вообще кайф.       Стало так тепло, спокойно. До конца не разобравшись кто так сделал, Блиц вновь замурлыкал в сонной полудреме, ему почему-то показалось, что он дома и поэтому совсем растерял бдительность. К его мурчанию присоединилось тихое, слабое, с перебоями из-за проглоченных в прошлом клубов дыма и гари. Физзаролли потянулся переплестись под одеялами хвостами, образуя сердце, и связывая их всех воедино.       Возбуждение больше не тревожило.       По крайней мере, до следующего утра.