Страх, боль и месть

Только этого мне не хватало. Я начала новую жизнь, у меня новое имя, друзья и проблемы, но почему мое прошлое не отпускает меня? Почему из всех парней на планете, Адель познакомилась именно с Джагхедом, это принесет мне еще больше проблем. Все было так сложно, эмоции внутри меня буквально убивали. Все мысли пугали. Каждая следующая - противоречие предыдущей, что буквально сводило с ума. С одной стороны я была рада, что через Адель смогу узнавать о жизни брата, но с другой, страшно даже представлять, что кто-то из них узнает правду. Ураган эмоций, захвативший и тело и разум, казался просто непобедимым, тут же захотелось провалиться куда-то, забыться или пропасть из реального мира, но Адель все еще ждала моего ответа. — Симпатичный, как вы с ним познакомились? — Попался мне в фейсбуке, посмотрела его профиль и поняла, что он очень даже симпатичный. — Влюбилась? — Неет, он просто очень милый. Адель еще около часа рассказывала мне те факты о Джагхеде, которые я прекрасно знала без неё, и я, наверное, могла бы и не читать их вовсе, но почему-то, это столь крохотное упоминание моего брата пробудило какое-то непонятное тепло в моём сердце, а на губах невольно всплыла тёплая улыбка. Попрощавшись с Адель, я поднялась на верх и набрала себе горячую ванную, в надежде смыть плохие мысли. Многие говорят о холодном душе, хотя этого я, если честно, никогда не понимала. Невозможно расслабиться под холодной водой: возможно, адреналин возьмёт свое и думать о чем-то действительно перестаёшь, но это совершенно не приносит успокоения, наоборот, лишь будоражит нервы и напрягает мышцы. Так что моё предпочтение все же падает на горячую воду, от которой даже кожа краснеет. Я спокойно лежала в теплой воде, умиротворение наконец приходило ко мне, впервые за столь долгое время, мне даже казалось, что я могу уснуть прямо тут. Но стоило мне прикрыть глаза, как вдруг у меня возникло резкое чувство тревоги, перед глазами вновь возникла картинка леса, а сама я ничего не могла сделать, словно была связана. Вода, кажется похолодела, словно кто-то накидал туда тысячи кусочков льда. Открываю глаза, но все равно ничего не вижу, лишь темноту. Понимаю, что начинаю задыхаться, казалось, вот вот расплачусь, я потянулась к крану, чтоб включить воду, вернуть себя в реальность, но мое тело не слушалось меня, оно словно не принадлежало мне, существовало отдельно от разума, что так же был затуманен. Страх, непонятный мне, не поддающийся объяснению дурманил, перекрывал источник кислорода. Я совершенно не могла пошевелиться, как бы этого ни хотелось. Дыхание сбилось, я хотела бы закричать, позвать на помощь, но просто не могла. Словно кто-то заткнул рукой мой рот, не давая мне ни вдохнуть, ни произвести и звука. Старалась привести себя в норму, но было безуспешно. В надежде перестать чувствовать все это больше, я зажмурилась как можно сильнее. Старалась не думать ни о чем, сосредоточила мысли на одном предложении: «Не думать». Посидев так немного, мне удаётся наконец взять себя в руки и открыть глаза. Все утихло, я могла шевелиться, дыхание пришло в норму и я снова чувствовала себя защищённой. Словно ничего и не было. Вспоминая свое главное правило лжи, стараюсь убедить себя, в том, что все произошедшее сейчас – иллюзия. Я не хотела и дальше лежать в ванной, поэтому быстро помыла голову и тело, покинула наконец комнату, оставляя всю эту ситуацию там. К тому времени вернулся Аарон, так что переодевшись в футболку и шорты, я спустилась вниз. Брат сидел в гостиной, а рядом с ним был Вишня. — Ты решил переехать к нам, Вишня? — с сарказмом в голосе спросила я. — Конечно, буду спать на твоей кровати, а тебе, так уж и быть, постелю рядом на полу. — Вишня, с улыбкой на лице, подыграл мне. — На полу я спать не собираюсь, так уж и быть, подвинусь к стенке и уступлю тебе половину кровати. — с наигранной печалью ответила я. — или же ты предпочтешь спать с Аароном? — на моем лице заиграла хитрая улыбка. — Конечно он будет спать со мной, мало ли Вишня разлюбит меня и уйдет к тебе. — в разговор включился Аарон. — Ты что, мой сладкий, как я могу разлюбить тебя? — с этими словами Вишня потянулся к Аарону для поцелуя. Их губы почти соприкоснулись, а мои глаза расширились от удивления. Но парни остановились и рассмеялись. — Я почти поверила. — я рассмеялась вслед за ними. — Мы просто не хотели смущать тебя, продолжим, когда ты уйдешь спать. — со спокойной улыбкой, внушающей доверие, что меня в прочем очень пугало, ответил Аарон. — Тогда не буду вам мешать, голубки, спокойной ночи. — я отправила им воздушный поцелуй и удалилась. Наступают долгожданные выходные, я могла бы выспаться, но на десять утра у меня назначено слушание в театре. Целую неделю я учила монолог Офелии из пьесы Шекспира «Гамлет». Повторив его про себя, я навела будильник на восемь утра и легла, наконец спать, в надежде на то, что на этот раз дурные сны не посетят мой разум. Последнее, чего бы мне хотелось – опозориться на слушании из-за недосыпа. В голову все лезла недавняя ситуация в ванне, но я всеми силами заглушала эти мысли более яркими предвкушающими желаниями о завтрашнем дне. Лишь немного поерзав в постели мне наконец удалось провалиться в столь желанный мною сон. — Привет, принцесса, как дела? — Вишня обнял меня и опустился на диван. Мы были у нас с Аароном дома. — Привет, Вишня, все хорошо, ты как? — я аккуратно опустилась в кресло напротив. — Ужасно. — парень вдруг заметно погрустнел. — Что-то случилось? — состояние друга сильно смутило меня. Что могло произойти, чтоб вечно радостный Вишня сидел передо мной тёмный, словно грозовая туча. — Почему ты не рассказала мне раньше? — Вишня зло поднял глаза, уставившись ими прямо в мои. — Не рассказала что? — я, возможно из-за волнения, искренне не понимала, чем я так расстроила Вишню. — Я все знаю, Сара. — в голосе парня явно читалась злость. Я хотела объяснить ему все, сказать почему я молчала, но он не дал мне вставить и слово. — Ты заставила меня поверить в то, что тебя нет в живых. Я рассказал, как мне тяжело без тебя, а ты даже тогда не рассказала. — казалось, он сейчас взорвётся, когда голос его вдруг смягчился, стал каким-то горьковато-нежным. — Скажи почему? Почему несмотря на это, я все так же люблю тебя? — Что? — я в начале не поверила своим ушам, а по спине пробежался если не табун, то стадо мурашек. Вишня любит меня? Я резко поднимаю опущенную до этого голову, с недоверием смотрю прямо на него, выискивая хоть какие-то признаки того, что все это – шутка. Тот, в свою очередь, встаёт с дивана и и медленно, словно хищник к своей жертве, подходит ко мне, подаёт руку, помогая встать, и я, завороженная моментом, все ещё не отрывающая от него взгляд, принимаю эту помощь. Мы стояли так близко, что я чувствовала его дыхание, а он мое. Вишня аккуратно взял меня за подбородок и поцеловал, вызывая во мне новую волну мурашек. Поцелуй был нежным, таким нежным, что ноги мои подгибались, а сама я практически обвисла в руках парня. Но в то же время было во всем этом и что-то ещё. Страсть. Когда я осознаю это, кровь вдруг приливает к моим щекам, попадая видимо и в мозг. Немного помедлив, я ответила на поцелуй. В комнате резко стало жарко, нестерпимо жарко, как мне показалось. Парню рядом, кажется, было на это наплевать. По крайней мере, он хорошо это скрывал. Вишня сел на диван и поманил меня. Я, пусть до ужаса смущенная, не имея никакой возможности отказать, опустилась на его колени. Парень отпустил мои губы и начал целовать шею, заставляя меня прогнуться, а следом и ключицы. О боги, как же это было приятно. Как прекрасно ощущать эти губы, проводящие линию от одной части тела к другой. Неподдатливое мне тело само, против моей воли, если она на тот момент ещё и существовала, выгибалось в зависимости от его движений. Лишь бы быть ближе. Ещё ближе. Дыхание сбылось окончательно, когда Вишня снял с меня футболку и лифчик и, оглядев мои выпуклости, кажется, с восхищением, начал нежно целовать мою грудь и описывать языком круги вокруг сосков, отчего я, впервые не сдержавшись, проронила сдавленный стон. Его движения были великолепны, словно он точно знал где стоит быть мягче, а где жёстче. Описав несколько кругов вокруг одного моего соска, он вдруг втянул его, заставляя меня подавиться собственным стоном. Усугубляла моё положение вторая его рука, нежно сминающая мою грудь. То он брал её полностью, то цеплялся лишь за сосок, оттягивая, вызывая во мне новые, болезненно-сладкие ощущения, я откидываю голову назад, подставляясь ему. Подставляя всю себя, открытую и беззащитную. Он нежно описывает круги вокруг шрамов, оставшихся на мне после ночного инцидента в Ривердейле, оставляет нежный поцелуй на каждом, и это так мучительно контрастирует с тем, что он творит руками, полностью завладевшими мною. — Прекрасна... — шепчет он, оторвавшись от меня, от чего я испускаю разочарованный стон. — Просто прекрасна... Пламя моего возбуждения разгоралось все сильнее когда я, прижимаясь все ближе, трясущимися пальцами расстегиваю его кожанку. Вслед за ней летит и футболка. Открывшееся мне зрелище, заставляет ахнуть. У него на груди было много шрамов, я аккуратно обвела каждый из них рукой. Правду говорят, что шрамы украшают мужчин. Никогда ещё я не видела более сексуально картины. С интересом разглядывая каждый шрамик, каждый кубик пресса, не сдержавшись, касаюсь его, после чего слышу, нет, скорее чувствую, ухмылку Вишни. Когда ощущения вновь вернулись ко мне, понимаю, что ткань на штанах парня уже была натянута до предела. Аккуратно, с некоторым предвкушением расстегнула ремень. Признаться, я немного нервничала, так как не знаю, все ли правильно делаю. — Ты точно уверена, что хочешь этого? — голос Вишни немного охрип, что делало его мужественнее. Сексуальнее. — Абсолютно. — Я произнесла это слово тихо, почти шепотом. Меня уже ничего не могло остановить, ни наша разница в возрасте, ни то, что он лучший друг моего брата. Единственное, чего я хотела на данный момент, провести эту ночь с Вишней. Слиться с ним, стать наконец одним целым. На мой ответ парень лишь кивнул головой и стянул с себя джинсы и нижнее белье, достал презерватив из внутреннего кармана кожанки и надел его на свой возбужденный член. Следующим его действием было освобождение меня от одежды. Буквально пару минут и мы оба сидели обнаженные. Вишня аккуратно уложил меня на диван и провел рукой по внутренней стороне бедра, я тихо застонала от желания, чтоб он вошел в меня. Словно прочитав мои мысли, парень медленно вошел двумя пальцами в мое влагалище. От этого движения мне захотелось сжать ноги вместе, но Вишня не дал мне этого сделать. Большим пальцем он медленно массировал капюшон клитора, а когда я была близка к оргазму, он остановился. Я была вся мокрая, поэтому Вишня убрал свою руку и вместо нее аккуратно вставил свой член. С его уст слетел сдавленный стон. Он начал двигаться медленно и с каждым разом все глубже проникать в меня. Из моего рта вылетали тихие, но жалобные стоны. Вишня все это время смотрел на меня игривым взглядом, в его глазах плясал огонь. Я откинула голову назад и, наслаждаясь процессом, закрыла глаза. Движения Вишни стали жестче, одной рукой он упирался в диван, а другой массировал мою грудь. Все мое лицо покраснело от жары, а вечно аккуратно уложенные волосы Вишни были растрепанны. Спустя минут так пять, мы оба испытали оргазм. Передать словами это чувство очень тяжело, разум затмевается и контролировать движения тяжело. Вишня сел, откинул голову на спинку дивана и начал жадно глотать воздух. Когда мы пришли в себя, я села рядом с Вишней и поцеловала его. В голове появился противный писк и я открыла глаза. Я резко подскакиваю с кровати, пытаюсь осознать, что же все таки происходит. Когда до меня доходит мысль о том, что это все был сон, становится даже немного грустно. А затем неловко, когда до меня доходит осознание того, чем мы занимались в моем этом сне. Мои глаза вмиг округляются, а сама я становлюсь краснее некуда. Дышать все ещё тяжело. Приснится же такое. Ещё сильнее смущаюсь, когда осознаю, насколько мокро под одеялом. Быстро бегу в душ, дабы смыть остатки этого позора, надеваю джинсы и футболку, а на верх кожанку ведь на улице становится все холоднее, от чего вновь краснею, вспоминая как откидывала её подальше, как Вишня доставал из неё презерватив, и спускаюсь вниз. В гостиной сидел Вишня. — Доброе утро, принцесса, как спалось? — Вишня с улыбкой поприветствовал меня. — Доброе, замечательно. — я мельком посмотрела на Вишню и отвела взгляд. Как в глаза то ему смотреть после такого сна? — Почему не спишь? — Не спится что-то. Ты куда-то собираешься? — Вишня выглядел заинтересованным. — Да, у меня слушание в театре. — я улыбнулась, все ещё старательно напоминая себе о том, что всего этого не было, и что Вишня не должен об этом узнать. Как и кто-либо другой. — Волнуешься? — Вишня улыбнулся в ответ. — Ни капли, я та еще актриса. Когда я жила в Ривердейле, меня часто брали на главные роли в постановках. — усмехаюсь, слегка горделиво поднимая голову, и только через пару секунд я поняла, что сказала. — Ты из Ривердейла? — Вишня выглядел озадаченным. Я, в поисках отмазки, посмотрела на часы. — Ой, мне пора бежать, еще увидимся. — с этими словами я взяла портфель и вышла на улицу. — Дура — обозвала саму себя я. Зачем я вообще рассказала это Вишне, теперь у меня могут быть проблемы. Через полчаса я уже была у входа в театр, на слушание пришло человек двадцать, так что роль мне получить будет очень легко. Через пару месяцев будет представлена «Ромео и Джульетта» Шекспира, поэтому сейчас начали набирать актеров. Нас всех впустили в зал и мы расселись по рядам. На сцену вызывали в алфавитном порядке, поэтому я была в конце. Без особого интереса я уселась на место, слушая актёров. Кто-то, как и я, действительно представляли из себя что-то, а кому-то не удавалось и двух строк связать так, чтобы это было красиво, проникло в душу. В принципе, обычное дело для подобных мероприятий. Конечно, сейчас у режиссёра появятся любимчики, которые будут блистать не только в этом, но и в последующих его спектаклях. Некоторые читали басни зарубежных писателей, некоторые монологи из прошлых спектаклей, но моего отрывка я не слышала ни у кого. — Адара Хилл. — вызвал меня пожилой мужчина в сером костюме. — Здравствуйте, меня зовут Адара Хилл и я хочу прочесть вам монолог Офелии из Шекспировской пьесы «Гамлет». — Собрав все свои актерские навыки я начала рассказ. — На колени мои головою склонись, Твои раны осыплю цветов лепестками. Что есть смерть? Это новая вечная жизнь. Смерть действительно способна подарить человеку второй шанс. Это в действительности можно назвать новой жизнью, но насколько вечна она. Я представляю саму себя на месте Офелии — молодой датской дворянки, что должна была выйти за принца. Жизнь растерзала её, свела с ума точно так же, как и поступки её потенциального мужа. Что есть жизнь? То, что людям дано в испытанье. Гордый принц, посмотри на меня и скажи, Что осталось от прежней Офелии бедной? Офелия – хрупкая девушка, разрываемая между долгом и чувствами. Как может она любить убийцу собственного отца? В моих глазах стоят слезы, сама я словно оказалась в её теле, а весь театр пропадает. Передо мной стоит Гамлет. Тот, кого я люблю и тот, которого должна ненавидеть. Но вдруг слезы пропадают, я едва ли не смеюсь. Быть безумной так трудно: безумство без лжи, А любовь и безумие — гулкая бездна. Это самое безумие пожирает меня, а я горько смеюсь. Не в силах стоять, падаю на колени, смотрю на стоящего передо мной принца снизу вверх, рассказываю все то, что вижу перед собой. Теперь уже мне не до смеха. Я обвиняю его, говорю серьёзно. Знаешь, я умерла, а проснулась в саду, И со мною отцы: мой отец и Всевышний. Я оттуда увидела боль и беду. Ты на грешной земле был ненужным. Ты — лишний, Ни Сары Джонс, ни Адары Хилл здесь нет. Лишь я, Офелия, стою перед возлюбленным, нет, я не безумна. Я лишь в глубоком-глубоком отчаянии. В миг мой мир переменился, а счастливый конец омрачился. У меня нет выхода, я сломлена, а мой принц стоит передо мной. Я, собирая силы встаю перед ним, смотрю прямо в глаза. И теперь я тебя забираю с собой, Кровь отравленной раны омою слезами. Не холодный клинок, а святая любовь Мир спасёт в море подлости, зла и обмана. Моя душа ноет, но сама я все ещё верю. Верю в свою правоту, в то, что мой долг – не ненавидеть. Мой долг – любить. Эта тройка сейчас правит бал над людьми, И «не быть» иногда много лучше, чем видеть, Как в кипящий огонь низвергается мир, Разрываются судьбы, как тонкие нити… Вдруг все мне кажется правильным. Нет никаких долгов и чувств. Есть лишь я, Офелия, что очень любит человека перед ней. Что бы там ни было, это все правильно. Ведь все началось с любви. В самом начале была именно любовь. Пусть король с королевой в могиле лежат, Их единственный сын здесь прощение примет. Станет сладким бальзамом болезненный яд, И Офелия больше тебя не покинет. Я никогда не покину его, ведь я – и есть Офелия. Офелия, обещающая быть рядом, обещающая простить тебя за все, что ты натворил. На колени мои головою склонись, Гордый принц. Я тебя всей душою любила. Что есть смерть? Это новая вечная жизнь. Что есть жизнь? Только плач над зовущей могилой. Я выдыхаю. Офелия внутри меня пропадает, а сама я вновь Адара Хилл, находящаяся совсем не в замке, а в театре. От этого осознания становится легче. Сначала я слышала, как люди из зала шептались, но к середине голоса стихи, а может их не слышала я, читая эти строки сама я была бедной Офелией и испытывала все те же чувства, что и она. Сама не знаю, почему выбрала эти строки, но они были такими родными для сердца. После того, как я закончила, тишина в зале стояла еще пару секунд, но потом я услышала хлопки из дали зала, они начали разрастаться и через минуту уже все хлопали мне с восторгом в глазах. Я поклонилась и удалилась со сцены. Стоило мне выйти за двери театра, как на мой телефон пришло сообщение. — Мисс Хилл, спасибо что пришли на прослушивание. Ваш монолог был чудесен, будьте уверены, вы получите роль. Через пару дней мы пришлем Вам сообщение, в котором будут написаны роли, а напротив них имена тех, кто их исполнит. Будем рады увидеть Вас снова. Я была безумно рада, от чего чуть ли не завизжала, но вовремя опомнилась, ограничившись счастливой улыбкой: помимо того, что я сейчас выпустила все эмоции, что хранила в себе долгое время, я смогу выпускать их и дальше. Аарон попросил рассказать, как прошло прослушивание, поэтому я направилась к драконам. Зайдя внутрь, я сразу направилась в кабинет к брату. Постучав в дверь, открываю ее. Помимо Аарона, в кабинете был и Вишня, ну куда ж без него. Я села на диван около стола и широко улыбнулась. — Ну рассказывай, как все прошло? — Аарон отвлекся от бумаг и улыбнулся мне. — Как я и ожидала, мне сказали, что дадут роль и я на 99% уверена, что одну из главных. — с гордостью сказала я. — Умница. — я чувствовала, что Аарон искренне рад за меня, просто не показал этого в полной мере, к чему я уже привыкла. — Да, принцесса, ты молодец. — Вишня так же улыбнулся. — Так что ты имела ввиду с утра, когда говорила, что раньше жила в Ривердейле? Я словила взгляд Аарона, улыбка стерлась с лица и на нем читалась паника. — Не то чтобы я там жила, — начала оправдываться я, на ходу придумываю аргументы, — училась некоторое время, когда родители ссорились, вот и нашла там занятие для себя, чтоб меньше бывать дома. — Ты молодец, что даже в трудное время развивала свой талант. — Вишня нежно улыбнулся мне. Кажется отвертелась, посидев еще немного, мы с Аароном отправились домой.