Серьезно, Изуку?

Жизнь с Сущим Миком и Ластиком, по мнению Изуку, была исключительно странной. Легче всего было приспособиться к кошкам. У Изуку и его семьи не было ни кошек, ни вообще каких-либо домашних животных. Поэтому случайное появление ночью или ранним утром маленького пушистого существа было крайне удивительным. У них также не было причуд, а значит, даже при активной функции Кражи Изуку не мог их почувствовать. Помогало то, что они были совершенно безобидны и не представляли угрозы. Сложнее всего было оказаться в присутствии двух мужчин, которые явно были влюблены. Инко и Хисаши не были слишком ласковыми; было видно, что они любят друг друга по их словам и выражениям, но это не было чем-то таким экстравагантным, как у Ластика и Мика. Каждую секунду, когда они были вместе, Мик обязательно прикасался к Ластику. Его плечо, рука, ладонь, бедро - где угодно. Ластик, казалось, тоже не возражал, он просто прислонялся к руке Мика с искренней привязанностью и легким согласием. Часть Изуку хотела разорвать их на части, мучить одного на глазах у другого, пока они не начнут кричать и плакать, прося Изуку остановиться, потому что не смогут больше смотреть, не вырывая себе глаза. Другая часть его души завидовала. К счастью, Изуку и Шинсо бывали в квартире с обоими мужчинами только ранним утром на 30 минут, чтобы позавтракать, и поздно вечером, когда тренировки заканчивались. Это позволяло легче переносить их влюбленное поведение. К несчастью, это означало, что все остальное время они проводили, тренируя свои задницы, а Ластик работал над ними как никогда усердно. В кои-то веки тренировки оказались действительно сложными. ... — Я сейчас вырублюсь. — резко сказал Изуку, прижав руки к коленям. — Я умру. Это конец для меня. Скажи моему брату, что я планирую преследовать его из могилы.  — Ты полон дерьма, Мидория. — Шинсо задыхался, пот густо стекал по его лицу. — Ты буквально сейчас в полном порядке. — Грубо! — огрызнулся Изуку. Но это было правдой. Конечно, он устал и немного запыхался, но он не был на грани изнеможения и коллапса, как сейчас себя чувствует Шинсо. — Ты почти не вспотел. — пожаловался Шинсо, бесполезно вытирая лоб спортивной футболкой. — Ладно, может, у меня просто более высокая устойчивость к физическим нагрузкам. — Изуку выдохнул и выпрямился с легким стоном. — Но, блин, это все равно отстой.  — Это точно. — Шинсо согласился, вздохнув. Изуку лишь кивнул, натягивая на руку обмотки, обвивающие запястье и пальцы, которые, несмотря на общее самочувствие, были мокрыми от пота. Ластик определенно заставлял их работать, но это было не так страшно, как те тренировки, которыми Изуку занимался с отцом и братом в детстве. Хотя, по мнению Изуку, ничто из того, что мог сделать Ластик, не могло сравниться с тем, что испытываешь, когда тебя настегают пять или шесть причуд одновременно, и ты думаешь, как избежать и парировать их все одновременно. Если только с ним не будут сражаться сразу шесть человек, ничто не сможет сравниться с этим. В общем, Ластик устроил для них что-то вроде полосы препятствий, и они бегали по ней каждые десять минут на протяжении последних трех часов. Здесь были и качели, и препятствия, и огромные стены, и канаты, и длинные прыжки с платформы на платформу, и многое другое... Но самое интересное заключалось в том, что полоса препятствий была поднята на высоту трех этажей от земли. Вероятно, Цементос приложил руку к созданию гигантской конструкции для размещения полосы. — Пора передохнуть. — Ластик обратился к ним. — Вы оба, спускайтесь.  — Ах, черт! — простонал Шинсо. — Я надеялся, что нам пока не придется.  — Что, не хочешь отважиться спуститься по почти вертикальной лестнице? — Изуку ухмыльнулся. — Стыдно, Шинсо, стыдно. — Тот бросил на него взгляд. — Я думал, ты ненавидишь физические упражнения. — пробормотал Шинсо. — О, да. — хмыкнул Изуку. — Но мне нравится тренироваться. По крайней мере, по-настоящему, под руководством компетентного учителя. Айзава-сенсей действительно знает, что делает. В отличие от Всемогущего. — Шинсо улыбнулся, несмотря на очевидную усталость. — То, как ты его ненавидишь, меня очень забавляет. — сказал он. Затем вздохнул. — Что ж, думаю, нам пора спускаться.  — Только после тебя. — Изуку, ухмыляясь, указал жестом на верхнюю ступеньку, которая была больше похожа на перекладину. Когда Шинсо замешкался, Изуку рассмеялся. — Не волнуйся, я не дам тебе упасть. — Он подмигнул. — Заткнись. — Шинсо покраснел, нахмурился, оттолкнулся и пошел к спуску, больше не глядя на него. — Как скажешь. — Изуку снова рассмеялся. Как только Шинсо оказался на достаточном расстоянии позади него, Изуку повернулся и начал слезать по стремянке которая, по сути, представляла собой замаскированную лестницу, вырытую в склоне горного утеса с суровыми ступенями. Не самое приятное времяпрепровождение, особенно спуск. Хотя слышать, как Шинсо ругается каждые пару секунд, когда его пальцы соскальзывают или кроссовки отбрасывают камешки, было очень забавно. С того самого утра, когда он очнулся в объятиях Изуку, Шинсо стал беспорядочно краснеть или заикаться, когда тот подмигивал ему или ухмылялся. Было бесконечно приятно осознавать, что мысли Шинсо полностью заняты Изуку. Конечно, Изуку тоже много думал о нем. Вернее, о его причуде. Изуку никогда не спал, прижавшись к кому-то, кроме семьи, и Кража вызывала у него интересную реакцию. Кража, когда она была активна, теперь стремилась к промыванию мозгов, как тонкий туман, ползущий по пустым улицам в поисках жертвы, которую можно ослепить. Прелестная причуда Шинсо нежно восполняла потребность Кражи в контакте и близости. Сон на теплой коже Шинсо, с его причудой, красиво соприкасающийся с причудой Изуку, на мгновение утихомирил аппетитное желание вырвать этот квирк у Шинсо и забрать его себе. Словно жажда, ненадолго удовлетворенная этой близостью, этим почти ощущением, близким, но никогда не слишком близким. Но Шинсо не мог откладывать это навсегда — однажды эта мучительная причуда будет принадлежать Изуку. Это был вопрос времени.  Шинсо упал первым, колени слегка подкосились, когда он ударился о пол спортзала. Он споткнулся, задыхаясь от тяжелого подъема на горную платформу. Изуку спустился следом за ним. — Черт, мне нужна вода. — Шинсо провел рукой по своим фиолетовым волосам, влажным от пота, испортив их ещё больше, чем они были. — Я чертовски измотан  — Потрепанный вид тебе идет. — сказал Изуку, не обращая внимания на жалобы Шинсо. Тот повернулся к нему с широко раскрытыми глазами, его красное лицо почему-то стало еще краснее. — Что? Это правда.  — Я-… — Шинсо сглотнул, уставившись на Изуку, затем быстро отвел взгляд. — Я пойду выпью немного воды. Я вернусь. — Он направился к своей сумке и бутылке с водой вдоль боковой стены. Это заставило Изуку захихикать. — Мидория, на пару слов. — Изуку выпрямился и удивленно повернулся к Ластику. Ластик стоял у противоположной стены и пристально смотрел на него. Он больше ничего не сказал, просто смотрел на него из другого конца комнаты, и тот послушно подбежал к нему. — Да, сенсей? — спросил он, наклонив голову. Ластик смотрел на него очень странным, нечитаемым взглядом. — Покажи мне свои руки. — сказал Ластик. Изуку, смутившись, протянул обе руки ладонями вверх Герою. Ластик протянул руку и взял его за запястья, не сводя с него взгляда. — Э-э... — Изуку едва не отпрянул, когда Ластик начал распутывать бинты, которыми он прикрыл свои руки. Он никогда раньше не был так близок к Стиранию, и ему вдруг захотелось взять его в руки и вдохнуть аромат и вкус такой интересной причуды. Стирание было одним из самых мягких квирков, его труднее почувствовать, труднее увидеть; как тень, пойманная краем глаза, которую не замечают, наблюдая за тем, как брат падает с кровати или как смеется мама. Заметно, но не отвлекает. Но когда Стирание оказалось прямо перед ним, и его зрение поглотило его, Изуку воспользовался возможностью, чтобы нежно погладить золотое свечение, сидящее за глазами Ластика. Оно пульсировало, набрасываясь на Кражу, как разъяренная кошка, шепча наивные обещания стереть и задушить Кражу навсегда, если он подойдет слишком близко. Изуку пришлось сдержать смех — Стиранию было бы так приятно наблюдать, как он корчится, когда Изуку подавляет и подавляет причуду, медленно разламывая талант на неопознаваемые осколки. Отмахнувшись от запретных мыслей и вернувшись в реальность, Ластик, отбросив обертку, принялся расчетливо изучать поврежденную руку Изуку. Острые глаза изучали багровые пятна и грубые ожоги, сравнивая поврежденную ладонь и пальцы на одной руке с более оливковым цветом кожи на неповрежденной руке Изуку. В темных глазах затаились тяжелые мысли, но он не мог их разобрать. Если бы только у него была какая-нибудь телепатическая причуда или проникновение в разум... — Как ты так умудрился? — спросил Ластик. Изуку моргнул. — ... Сделать что? — Эти травмы. Сегодняшние тренировки не могли их вызвать. — Ластик нахмурился, пристально глядя на Изуку. — Как ты умудрился так сильно повредить руку? И когда? — Вчера, и довольно легко. — ответил Изуку, все еще пребывая в замешательстве. — Шото сделал мне их. — Ластик нахмурился. — Поподробнее. — твердо сказал Ластик. он не знал, что на это ответить. — Я попросил его дать мне почувствовать его причуду. — медленно сказал Изуку про, пристально глядя на свою руку. — И он дал.  — Ты попросил его... сжечь тебя.  — Ну, нет, но, вообще-то, да. — Изуку негромко рассмеялся. — Я держал его за руку и попросил сделать для меня лед, что он и сделал. Потом он нагрел другую руку и предложил мне ее тоже. Думаю, именно эта комбинация меня и подкосила. — Изуку с мечтательным вздохом посмотрел на свою испорченную руку. — Красиво, правда? — Чтобы было понятно, ты дал на это согласие? — Ластик сделал странное лицо, сидя на полпути между озабоченностью и изнеможением. — На травму? — О, конечно. — Он рассмеялся. — Я готов принять все, что предложит мне Шото. Будь то новые ожоги от его потрясающей причуды или что-то еще. Я бы принял от него все без вопросов.  — Понятно. — Ластик отпустил руку Изуку, глубоко нахмурившись. — Какие-то проблемы? — спросил Изуку, наклонив голову. — Если вы беспокоитесь о том, что из-за нескольких ожогов у меня снизилась успеваемость, то могу вас заверить... — Ты прекрасно держишься на ногах, и так было весь день. Я знаю о твоих возможностях. — Ластик вздохнул, прервав его. — Единственное, что меня сейчас беспокоит, - это твое психическое состояние. — Изуку медленно моргнул, застигнутый врасплох. — … Сенсей? — Меня беспокоит, что ты попросишь причинить тебе боль своего сокурсника, и что он это сделает. — Ластик покачал головой. — Подростки. — Изуку не знал, что сказать, и молчал, пока Ластик не решил заговорить снова. — Просто знай, что я буду следить за ситуацией, и если она станет слишком бурной или напряженной, я разлучу вас.  — Вы не можете этого сделать. — Изуку охватил гнев, в нем внезапно вспыхнуло желание изрешетить Ластика. — Вы не можете от меня разлучить Шото.  — Если я хоть на секунду подумаю, что вы двое собираетесь окончательно покалечить друг друга, то да, очень даже могу. — Ластик с легкостью выдержал взгляд Изуку. — Я могу признать, что ты... наслаждаешься болью, но ты все еще мой ученик, и я обязан обеспечить твою безопасность в любое время. У Тодороки очень мощная причуда, и не так уж много нужно, чтобы небольшой ледяной или тепловой ожог перешел грань непоправимого ущерба. В таком случае мне неважно, по согласию или нет, я все равно должен предотвратить телесные повреждения моих учеников.  — Это несправедливо. — огрызнулся он, стиснув зубы. — Шото знает свои границы.  — Но знаешь ли ты свои? — Переспросил Ластик, сузив глаза. — Ты сказал, что возьмешь все, что даст тебе Тодороки. Что бы ты сделал, если бы он заморозил один из твоих пальцев, сделав его полностью непригодным для использования? Остановил бы его и обратился за медицинской помощью? — Конечно! — Да, Изуку был чертовым лжецом. — Ммм... — Ластик видел его насквозь. Это только разозлило Изуку еще больше. — Я не верю, что это правда. Но пока ваши отношения не связаны с нанесением друг другу тяжких телесных повреждений, а ваша работоспособность не снижается из-за менее серьезных травм, вы вольны поступать так, как вам заблагорассудится. Я вижу, как ты на него смотришь, я вижу это уже давно. Не мое дело, что вы, подростки, делаете за закрытыми дверями, и не моя обязанность следить за вашей личной жизнью. Мое дело и ответственность - ваше общее здоровье и безопасность. Не переступай эту черту, Мидория, и я не буду вмешиваться в ваши с Тодороки отношения. Ты меня понял? — Да. — выдавил он. Ластик с минуту смотрел на него, потом вздохнул. — Иди пообедай. Я скажу Шинсо и отправлю его с тобой. — Ластик кивнул в сторону двери. — Когда вернешься, будешь снова бегать по полосе препятствий в десятифунтовых жилетах и двухфунтовых бандажах на лодыжках.  — Да, сенсей. — Изуку очень хотелось придушить стоящего перед ним Про-героя, но, к сожалению, он не мог этого сделать, потому что находился буквально на территории Юэй, окруженный аппаратурой наблюдения, за которой, без сомнения, тщательно следил директор Незу. Поэтому Изуку повернулся на пятках и с тонко завуалированным контролем вышел из спортзала. Он был уверен, что у Интеллектуального Героя есть более важные дела в учебное время, но в выходные, когда все обычные студенты отсутствуют? Очевидно, что тренировки Изуку и Шинсо станут для маленькой химеры главным развлечением, особенно если учесть, как редко Ластик брал стажеров или личных учеников. Ирония судьбы заключалась в том, с каким интересом Незу относился к своим ученикам и социальным экспериментам... Учитывая, что когда-то он сам был больным и красивым научным экспериментом... Возможно, именно в лаборатории и было место этой маленькой твари. — Мидория, подожди! — Он обернулся и посмотрел в сторону спортзала. Шинсо, задыхаясь, распахнул дверь. Изуку покорно приостановился, ожидая, пока он догонит его. — Эй, а что хотел Айзава-сенсей? — А? — Он моргнул, ничего не понимая. — Я видел, он отвлек тебя на некоторое время. — сказал Шинсо. Он сделал несколько преувеличенных вдохов, пытаясь выровнять дыхание. — Ты не выглядел радостно. Да и сейчас не выглядишь, если честно.  — О, ничего страшного. — он пренебрежительно махнул рукой, заставляя себя улыбнуться. — Айзава-сэнсэй просто хотел спросить о моей руке.  — О. — Лицо Шинсо тут же потемнело от красивой ревности. — Что он сказал? — Просто проверял, все ли у меня в порядке. — Изуку ответил неопределенно. — Спросил, все ли со мной в порядке, был ли я согласен на это, ну и все такое. Ничего особенного. — Слова вертелись у него на языке от подавляемой ярости. Это было очень серьезно. Угроза встать между Изуку и его Шото каралась смертью. Единственное, что спасало Ластика, - это его положение и их нынешнее местонахождение. Не будь он учителем Изуку и все такое, Ластик был бы сейчас под землей, а возможно, и дальше. — Понятно. — Шинсо нахмурился. У него не было сил подбодрить Шинсо, да и не хотелось. Вместо этого он просто вздохнул. — Айзава-сенсей сказал тебе, что мы будем делать дальше? — спросил он, меняя тему разговора. — С жилетами и гирями? — О Боже, да. — простонал Шинсо. — Мне кажется, или он пытается нас убить?? — Изуку хихикнул. — Кажется. — сказал Изуку. — Это не должно быть слишком плохо, просто утомительно. И наши плечи будут жутко болеть завтра утром, если мы не будем как следует разминаться и периодически делать перерывы. Хм... Интересно, Айзава-сэнсэй покажет нам правильную растяжку или нам придется действовать наобум... — Он вздохнул. — Давненько я не бегал с утяжеленным жилетом.  — Ты делал это раньше? — воскликнул Шинсо. — И почему я не удивлен? — Потому что у тебя есть мозг и здравый смысл. Иногда. — Шинсо шлепнул его, заставив Изуку снова рассмеяться. — Будем надеяться, что Айзава-сенсей покажет нам эти растяжки. — сказал тот. — Я не в том настроении, чтобы терпеть ещё больше. — Этого пока не избежать. — заметил Изуку. — Мы только начали.  — Ненавижу твою правоту. —  пробормотал Шинсо. Недовольство в его голосе заставило Изуку улыбнуться.