Серьезно, Изуку?

— Как вы думаете, если я сейчас прыгну со здания, Айзава-сэнсэй позволит мне умереть? — Я всё слышал, Мидория. — Ластик оглянулся через плечо, не впечатлившись. — О твоем нежелании сотрудничать уже давно известно. Хватит жаловаться.  — Но я не хочу. — Изуку скрестил руки. Ластик лишь оскалился, а затем повернулся к классу.  На вокзале все они были собраны в группу, с сумками и чемоданами в руках, готовые отправиться в мир Героев, чтобы тренироваться и учиться у настоящих профессионалов. Изуку находил это отвратительным и не хотел участвовать. К сожалению, это было обязательным или что-то в этом роде, так что у него не было выбора. — Хорошо. Надеюсь, мне не нужно напоминать вам, насколько это важно для вас и вашей карьеры. — сказал Ластик, оглядывая своих взволнованных студентов. — Эти стажировки - привилегия, и если возникнут проблемы, а я узнаю об этом от вашего героя-наблюдателя, то будут последствия. Понятно? — Да, сэр! — Изуку не стал радоваться вместе с одноклассниками, продолжая дуться. Шинсо, сидящий рядом с ним, казалось, находил это ужасно забавным, что очень раздражало Изуку. — У всех ли есть костюмы героев? И, что еще важнее, все помнят, что вам строго запрещено носить их на публике без присутствия героя-куратора? — Да, сэр! — Хорошо. А теперь постарайтесь вести себя как можно лучше во время стажировки. Я буду знать, если вы не будете. — Ластик предупредил, слегка вздохнув. Затем он отошел в сторону и жестом указал на поезда. — Теперь я с вами. Не мешкайте и не опоздайте на поезд.  — Зачем вы здесь, Мидория, Шинсо? — спросила Урарака. Она крепко сжимала футляр с костюмом, ее хватка то сжималась, то разжималась, выдавая ее прекрасное волнение. Это заставило Изуку улыбнуться. — Я думала, вы стажируетесь у Айзавы-сенсея. — Да. — Изуку мило улыбнулся. — Он отвезет нас туда, где мы остановимся, сразу после этого.  — Айзава-сэнсэй сказал, что так будет эффективнее. — безразлично добавил Шинсо. — А где вы остановитесь? — Глаза Урараки расширились. — Может, у него дома? — Мы еще не знаем. — Он пожал плечами. — Полагаю, мы увидим. — Я буду скучать по вам, ребята! — Киришима появился из ниоткуда, крепко обнимая Изуку и Шинсо. — Я буду стараться изо всех сил, пока прохожу стажировку, и я знаю, что вы будете делать то же самое! — Изуку мог бы сказать что-нибудь язвительное в ответ, но под прижатыми к нему руками Киришимы ему едва удалось сосредоточиться. На первый взгляд, Закалка была скучным квирком, который Изуку полностью отбросил при первом же прочтении, но с тех пор он постепенно осознал, что под поверхностью скрывается настоящий потенциал. Киришима не использовал свой квирк на полную катушку, это точно, но тогда... как выглядел этот потенциал? Что мог бы сделать с ним Изуку, попади он в его жадные руки? Может, он порежет людей этими закаленными осколками? Может быть, он использует эту прочную силу, чтобы прижимать людей острыми руками и смотреть, как они корчатся, не в силах вырваться из его несокрушимых рук? — Отвали! — Шинсо отпихнул Киришиму, заставив Киришиму рассмеяться, а Шинсо слегка улыбнулся, поспешно поправляя форму. — В любом случае, это не такой уж долгий срок.  — Мы тоже будем скучать по тебе, Киришима. — ровно сказал Изуку. — Мы с Шинсо сделаем все возможное, чтобы совершенствоваться за это время, которое нам дано, и тебе лучше не отставать. Покажи нам все свои новые трюки, когда вернешься, хорошо? — Да! — Киришима сжал кулак, гордо демонстрируя свои зубы, похожие на акульи. — Хорошо сказано, и так по-мужски!!! — Шинсо сказал что-то остроумное или язвительное в ответ, но взгляд Изуку зацепился за вспышку белого и красного цветов, мелькнувшую неподалеку. Он без раздумий направился к Шото. — Привет. — Мой поезд скоро отправляется. — Шото моргнул. — Я хотел попрощаться. — Со мной? — Изуку рассмеялся, в его груди мелькнула искра восторга. — Я польщен.  — Я также хочу, чтобы ты знал, что я буду практиковать свою причуду, пока тебя не будет. — сказал ему Шото. — В следующий раз, когда мы будем сражаться, я покажу тебе, чему научился. — У Изуку забурлила кровь при этой мысли. — С удовольствием. — Он протянул руку Шото и, сцепив пальцы, задрожал от ледяного прикосновения. — Это не могло произойти так скоро.  — Тогда я пойду. — Шото кивнул ему с крошечной улыбкой. — Наслаждайся своей стажировкой. — Он хотел было отпустить его и отвернуться, но Изуку вдруг почувствовал, что это не тот способ, которым он хотел бы расстаться - Шото собирался уехать, вернуться к отцу, практиковать столь прекрасную причуду способность там, где он не мог наблюдать. Изуку почувствовал, что, возможно, ему нужен небольшой прощальный подарок в качестве компенсации за те ужасные, нехорошие, очень замечательные, убийственные идеи, которые Шото заставлял Изуку обдумывать. — Шото, — неожиданно импульсивно сказал он, — мне нужно кое-что от тебя, прежде чем ты уйдешь.  — Что? — Шото приостановился. Он не выглядел настороженным, просто любопытным. — Я хочу почувствовать твою причуду. — сказал ему Изуку. Он не был уверен, почему заговорил об этом именно сейчас, но все равно сделал это. — Я хотел почувствовать её с тех пор, как впервые увидел тебя.  — Как почувствовать? — Глаза Шото сузились. — Включи её. — твердо сказал Изуку. — Сделай для меня лед. — Шото перевел взгляд на свою правую руку, все еще сцепленную с рукой Изуку, их пальцы сплелись, и он заколебался. Изуку крепче сжал руку и посмотрел Шото прямо в его пленительно непохожие глаза. Он наклонился ближе, понизив голос до почти уговаривающей мягкости. — Пожалуйста, Шото? Наступила пауза, во время которой Шото просто смотрел на него широко раскрытыми глазами с растерянным выражением лица, но через одну удручающе долгую секунду... Это случилось. По его ладони пополз иней. Лед кристаллизовался между пальцами в месте соприкосновения кожи Шото с его кожей, и глаза Изуку затрепетали. Кража закричал, но он подавил эти вопли, прижавшись к руке Шото и растворившись в ощущениях. Его ладонь полностью покрылась инеем, и, к его радости, пальцы почти сразу онемели и стали жесткими. Боль — это все, чего Изуку желал, и даже больше. Он чувствовал, как под бледной кожей проступает синева, а причуда Шото практически ласкает его. Его глаза в панике распахнулись, когда хватка Шото ослабла, пальцы Изуку слишком замерзли, чтобы держать его крепче, но воздух в легких, который он мог бы использовать для протеста, был выбит из него, когда левая рука Шото накрыла их руки. Он не знал, насколько горячими были пальцы Шото, но каждое маленькое тепло ощущалось как пытка на замерзшей коже Изуку. Пламя лизало пальцы Шото по направлению к костяшкам пальцев всего лишь на мгновение, а затем погасло, сменившись простым теплом, охватившим чувства Изуку. Никогда прежде Кража не была так подавляюще опустошенна.  — Почему? — Изуку ошарашенно посмотрел на Шото. — Почему ты так смотришь на меня? — Он не смог удержаться от задыхающегося смеха. — Потому что у тебя самая красивая причуда, которую я когда-либо видел или чувствовал, Тодороки Шото. — Изуку едва мог дышать. Он смотрел на того с нескрываемым благоговением в глазах и безумным счастьем в голосе. — Причуды - абсолютное чудо в этом мире, а твоя - совершенно уникальна. Ты владеешь ею, как бурей, с мастерством и темпераментом, действительно заслуженными и тяжело завоеванными. Ты ходишь с силой, словно это твое проклятое право по рождению, и говоришь так, словно знаешь, что значит быть по-настоящему сильным. Я понял, насколько ты особенный, как только встретил тебя, и каждый миг после этого. Все в твоей причуде говорит со мной, практически выкрикивая мое имя даже из другого конца комнаты, и я отчаянно хочу, чтобы ты показал мне, насколько удивительным ты можешь быть.  Шото смотрел на него широко раскрытыми глазами, совершенно не двигаясь, пока его руки обнимали руки Изуку. Лед и тепло медленно встречались в середине, образуя мягкую температуру между ладонями, которую едва могли почувствовать измученные руки Изуку. — Ты сумасшедший. — пробормотал Шото, но на его лице снова появился намек на улыбку. — Сумасшедший для тебя. — Изуку рассмеялся. Он смотрел в глаза Шото и думал, что будет, если он не заберет "Лед и Пламя" себе; что будет, если он позволит Шото оставить ее себе на некоторое время? Конечно, Изуку все равно когда-нибудь получит их, но будет ли так ужасно позволить этому чудо-мальчику оставить их у себя еще на какое-то время? — Мне пора идти. — Шото посмотрел в сторону посадки на поезд. — Знаю. — Изуку снова посмотрел на их руки, замерзшие, обожженные и прекрасные. К его удивлению, Шото поднял их сцепленные руки и нежно поцеловал тыльную сторону ладони Изуку. Поцелуй был легким, но он застыл на месте, потому что совершенно не знал, что делать. Затем Шото отстранился. — До свидания. — мягко сказал ему Шото.  — Пока. — Изуку не мог отдышаться. Кража все еще кричала, и он едва замечал, как Шото искренне улыбается ему. Затем он подхватил свой чемоданчик с костюмом и, не оглядываясь, направился к поезду. Изуку смотрел ему вслед, ошеломленный, с дрожащими руками, с безумным обожанием, затаившимся в груди. Лед и Пламя мерцали в груди Тодороки, голубые усики, переплетаясь с красным дымом, кружились вокруг него, пока поезд не удалился, и его не поглотили сотни маленьких, бессмысленных огоньков вокруг него. Изуку посмотрел на свою руку и усмехнулся про себя. Одна рука была нормальной, нетронутой там, где он оставил ее на боку, другая была ярко-красной и дрожала. По бокам пальцев ползли крошечные припухшие ожоги, кончики пальцев украшали маленькие волдыри, ладони слегка побагровели от ледяного прикосновения. Никогда еще он так не любил свои руки, как сейчас, видя, что они испорчены таким потрясающе мощным квирком. — Мидория? — позвал Шинсо. Изуку повернулся, засунув руки в карманы. — Мы уходим.  — Да, конечно. — Он выдохнул и деактивировал "Кражу", давая ей погаснуть, чтобы случайно не зацепить чью-нибудь причуду в своем безумном опустошении. Особенно когда перед ним так соблазнительно выглядела причуда Шинсо... — Я иду. 

***

Изуку был очень доволен тем, что теперь знает, где живет Ластик. По какой-то причине Ластик решил, что будет разумно привести двух своих стажеров в свою квартиру в буквальном смысле слова, используя ее как место, где они могли бы провести неделю, потому что им не разрешалось уходить домой на время стажировки. Между ними установилось доверие, и это бесконечно забавляло Изуку. — Теперь я прошу вас не устраивать беспорядка. — сказал Ластик, отпирая входную дверь. — Кошкам это не нравится, и они устроят в десять раз больший беспорядок, который я потом заставлю вас убирать.  — У вас есть кошки? — Шинсо, казалось, сразу же оживился, что заставило Ластика слегка улыбнуться. — Три. — Ластик толкнул дверь, и тут же к нему подбежал кот и крепко приземлился на плечо, вцепившись когтями в шарф. — Это Печенька.  — Да, это оправдано. — Изуку кивнул. Печенька выглядела как пушистый бежевый шарик, свернувшийся поудобнее и очень напоминающий булочку или бисквит. — Кажется, я влюбился. — Шинсо с восторгом протянул руку, чтобы погладить Печеньку, но та лишь ласково ударилась головой о его руку. — Пойдемте. — Ластик отошел в сторону и пропустил их внутрь. Изуку окинул взглядом новое окружение. Это было не то, чего он ожидал. Квартира Ластика была открытой, окна деликатно освещали комнату, оформленную в минималистичном стиле. С одной стороны у стены стоял диван и телевизор, а в соседнем углу - книжная полка и небольшой уголок для чтения с мягким креслом. По всей комнате были развешаны полки, украшенные фотографиями, рассказывающими о жизни и достижениях Ластика, некоторые из которых показались Изуку очень интересными. Благодаря открытой планировке он мог видеть кухню, которая была чистой и опрятной; у барной стойки стояло пять барных стульев, а также небольшой столик с четырьмя сиденьями, на каждом из которых лежали удобные подушки. Коричневый и белый были общими цветами, от бежевого до кремового, от грязного до облачного. Удивительными были вкрапления желтого и зеленого: зеленые подушки и желтые полки с цветами, мятные крышки выключателей и солнечная отделка пола. — Итак, пока вы здесь, вам предстоит познакомиться с моей личной жизнью — устало сказал Ластик, складывая свои вещи и предлагая им последовать его примеру и снять обувь. — Я ожидаю, что вы будете держать подробности при себе, а любые слухи или сплетни приведут к тяжелым последствиям для вас обоих. Ясно? — Да, сэр. — Шинсо звучал более искренне и серьезно, а Изуку язвительно отсалютовал. Ластик только вздохнул, слегка нахмурившись. — И еще, не реагируй слишком остро. — Ластик прошел дальше в комнату с котом на плече. — Почему мы... — Шо! — Шинсо прервал очень воодушевленный Сущий Мик, выскочивший из ниоткуда и бросившийся на Ластика с широкой ухмылкой. На нем не было костюма Героя, вместо этого он был одет в желтые треники и мешковатую серую рубашку. Ластик, на удивление, не оттолкнул его. Вместо этого он с готовностью обнял его и тяжело вздохнул. — Ты уже вернулся? И, как я вижу, со своими маленькими стажерами! — Здрасьте, Ямада-сенсей. — Шинсо неловко взмахнул рукой, откровенно разглядывая двух про. — Эм, а что вы здесь делаете? — Они женаты, ага. — Изуку закатил глаза. — Ямада-сенсей живет здесь. Я думал, это очевидно.  — Ух ты, маленький слушатель, с чего ты взял, что мы женаты? — Мик невинно ухмыльнулся. — Ну, если одинаковые ожерелья не были достаточной подсказкой, — Изуку жестом указал на серебряные цепочки, спрятанные под рубашками, и видны были только их проблески, — То те фотографии вашей свадьбы на той книжной полке говорят сами за себя. — Очень легко было узнать о человеке много личного, просто зайдя в его дом; иногда это было незаметно, но прямые фотографии помолвки, свадьбы и совместного отдыха не были совсем уж незаметными. — Что? — Шинсо, бедный невинный ненаблюдательный, покрутился на месте и огромными глазами просканировал всю комнату в поисках очевидных полок вдоль дальней стены. — Как я уже говорил, не реагируйте слишком остро. — предупредил Ластик. — И еще раз повторяю, распространение слухов или сплетен обо всем, что вы здесь увидите, повлечет за собой последствия. Возможно, задержание, возможно, отстранение от занятий, возможно, исключение.  — Да, сэр. — И еще раз повторяю, вы будете вести себя здесь наилучшим образом. — сказал Ластик. — Если мне придется убирать за вами, вы пройдете самую суровую тренировку в своей жизни, и я заставлю вас пожалеть о том, что вы на это согласились.  — Скажи им, Шо. — Мик усмехнулся и кивнул. — Хизаши, тебя это тоже касается. — А!? Заселиться в квартиру Ластика оказалось проще, чем Изуку думал. Шинсо и он получили общую комнату, две кровати, а в маленькой ванной, примыкавшей к их комнате, всё было убрано, чтобы они могли пользоваться сами. Все было мило, не слишком дорого и, безусловно, уютно. В общем, Изуку решил, что сможет выдержать неделю обязательной стажировки. К тому же он не так много времени проводил с кошками, потому что в детстве у него их не было, но теперь ему пришлось привыкать к трем! Печенька, конечно, была милой, но не только она. Две другие кошки, Грави и Горошек, были немного более застенчивыми, чем Печенька, но в конце концов они достаточно привыкли, чтобы присоединиться к ним четверым на кухне во время ужина. Изуку решил, что Горошек — его любимчик, в основном потому, что у Горошка был зеленый мех, который был всего на тон или два темнее, чем волосы Изуку; очевидно, это автоматически делало его любимчиком. А вот Грави была самой красивой, ее серый мех был гладким и ухоженным, и, похоже, она больше всех нравилась Шинсо, потому что легко сворачивалась у него на коленях, радостно мурлыча. Перед тем как отправиться спать, Ластик рассказал им расписание на неделю, и Изуку сразу же вспомнил про свою привычку убивать, потому что каждый день им придется просыпаться в три часа ночи, чтобы к половине четвертого быть готовыми к тренировке. Гадость. — Эй, Мидория? — Он как раз устраивался поудобнее в кровати, когда его внимание привлек мягкий голос Шинсо. — Да? — ... Я видел, как вы с Тодороки сблизились на вокзале сегодня утром. — Шинсо звучал нерешительно, но Изуку не мог быть уверен, не видя его лица. — Что это было? — Просто попрощался. — Он прижал руку к груди, наслаждаясь тем, как она болит и горит. — Вот и все. — Он тебе нравится больше, чем я? — спросил Шинсо, едва слышно прошептав. Изуку выдержал паузу, затем со вздохом выпрямился в постели. — Шинсо, сколько раз я должен повторять тебе, какой ты особенный? — Он перевел взгляд на кровать Шинсо и увидел, что тот тоже приподнялся, чтобы посмотреть на него. — Когда же ты поймешь, что значишь для меня? — Я просто... — Шинсо отвел взгляд. — Мне неприятно видеть тебя так близко к нему.  — Ну, Шото никуда не денется в ближайшее время. — сказал Изуку. Он не хотел говорить так резко, но все равно вышло именно так. — Я не это имел в виду.  — Тогда что ты имел в виду? — Только то, что я хотел бы, чтобы мы были тоже так близки. — Шинсо снова посмотрел на него. — Я ненавижу, что это он, а не я. — Это заставило Изуку сделать паузу. Был ли Шото важнее Шинсо? В некотором роде да, безусловно. Но значит ли это, что Шинсо тоже не важен? Ни за что, нет. Изуку по-прежнему любил "Промывку мозгов", и если он добьется своего, то когда-нибудь все равно ее получит. Но сейчас... если он позволит Шинсо сбиться с пути, это только усложнит ситуацию в долгосрочной перспективе. Поэтому Изуку сделал то, что у него получалось лучше всего, и вернул Шинсо на место. А Шинсо был настолько предсказуем, что сделать это было очень легко. Достаточно было лишь мягкого голоса и милой улыбки. — Иди сюда. — Изуку похлопал по кровати. Шинсо заколебался, глаза в тусклом свете заметно расширились. — Ну же, иди. — Шинсо медленно сполз со своей кровати на кровать Изуку, движения были медленными и осторожными. — Мидория? — Шинсо едва дышал. — Давай спать. — Он лег, притянув к себе Шинсо, и устроился поудобнее. Несмотря на первоначальную нерешительность и скованность, Шинсо быстро расслабился и прильнул к Изуку. — Удобно? — Ммм... — Глаза Шинсо закрылись, и Изуку улыбнулся. Он удивительным образом чувствовал, как "Промывка мозгов" пульсирует под кожей Шинсо, сталкиваясь с Кражей, такой мучительно близкой и в то же время такой недосягаемой. И вот так Шинсо снова стал безоговорочно его. Это было так легко! Изуку это нравилось, он наслаждался этим, пожирал его, но другая часть была сильно разочарована. Шото было не так-то легко поколебать - его гнев разразился бурей, а голос резал стекло, непреклонный и несгибаемый даже по отношению к Изуку. Шинсо был податлив, а Шото — силен, и он решил, что иметь и того, и другого — было очень даже хорошо. Хм, да. Оба были хороши.