Мальчик, который слышит это...

— Серёжа! — крики Гоголя были слышны, но доносились будто бы из-под толщи воды, а вскоре Сыромятников и вовсе перестал их слышать: в голове были лишь мысли о сумасшествии. Воспользовавшись всеобщей паникой и суетой, Николай незаметно прошмыгнул в мужской туалет, аккуратно придерживая будущего студента. Холодная вода из-под крана прояснила туман в голове и позволила окончательно принять вариант с сумасшествием. — Тебе лучше? — обеспокоенно спросил старший. — Вроде да, спасибо, — лицо парня озарила искренняя, но подрагивавшая улыбка. — Э, нет, так дело не пойдёт, — покачав головой, ответил журналист, анализируя состояние младшего. — Ты в какой ВУЗ поступил? — В СПбГУ, на факультет психологии, — ответил Сыромятников. — Где находится общежитие? — строго спросил Гоголь. — На набережной Макарова, — с готовностью ответил поступающий. — Давай так, сейчас мы едем ко мне, отогреваемся, пьём чай, и ты рассказываешь, что случилось, окей? — присев и аккуратно обхватив плечи сероглазого, спросил беловолосый, всеми силами стараясь успокоить попутчика. — Х-хорошо, — немного подрагивающим от оставшегося волнения голосом ответил Сергей. — Вот и отлично, — весело отозвался Николай, доставая из наплечной сумки полную бутылку воды, о которой совсем забыл, — вот, попей, тебе полегчает. А я пока попробую поймать нам попутку. — Спасибо, Коль, — уже на выходе из здания вокзала поблагодарил его будущий психолог. — Вовсе не за что, — ободряюще улыбнулся ему альбинос. Вдруг Гоголь резко выскочил на дорогу, неистово размахивая руками, впрочем вскоре перед ним остановился блестящий тёмно-синий ниссан. — Молодой человек, Вам что, жить надоело? Чего вы под колёса кидаетесь? — из машины вышел водитель — мужчина лет двадцати со светлыми волосами и голубыми глазами. — Во-первых, добрый вечер! Во-вторых, надеюсь, Вы не откажете мне в одной просьбе, — увидев вопросительный взгляд собеседника, Николай продолжил, — не могли бы ли Вы подвезти меня и моего друга до моего дома, а то с чемоданами и сумками передвижение на общественном транспорте довольно затруднительно. — Да, конечно, — энергично закивал блондин, отобрав у опешившего поступком Гоголя парня чемодан, который впоследствии занял своё место в багажнике. В то время альбинос резво закинул на плечо свою объёмную дорожную сумку и, утянув за собой всё ещё пребывающего в шоке Сергея, сел в машину, не забыв пристегнуться и положить сумку на сиденье между ним и поступающим, который, к слову, на автомате аккуратно закрыл дверь машины. — Куда Вам? Диктуйте адрес, — вдруг подал голос водитель. Беловолосый тут же назвал свой домашний адрес, и машина тронулась. — И не страшно Вам в такой глуши жить? — задал довольно неожиданный вопрос автолюбитель. — Нисколечки, я привык уже, — с улыбкой ответил Николай. — Но это же окраина! — непонимающе воскликнул водитель. — Зато квартплата небольшая, — не без удовольствия заметил Гоголь. — Да и я постоянно в разъездах. — Дело Ваше, но район не очень хороший. — Человек ко всему привыкает… Дальнейший разговор попутчиков Сергея не заинтересовал: он с головой погрузился в размышления о районе, в который они сейчас едут. Чем дальше, тем больше на парня накатывала непонятная тревога, нарастающая с каждой минутой… Неужели он зря не прислушался к своей интуиции, которая предупреждала его? Чем же он только думал, когда доверился Николаю? Спустя примерно двадцать минут машина остановилась возле последнего подъезда небольшой очень древней пятиэтажки, не внушающей никакого доверия. — Спасибо Вам огромное! -искренне поблагодарили неравнодушного водителя Гоголь и Сыромятников, забрав свои вещи и выйдя из машины. — Да не за что, — отмахнулся парень. — Вот только мне теперь даже интересно кто вы? — Я? Я — Николай Гоголь, обычный журналист, а Серёжа — мой двоюродный братишка, приехавший в ВУЗ поступать, — весело ответил альбинос. — А Вы кто? — Я — Сергей Есенин, студент третьего курса филфака СПбГУ, — немного удивлённо ответил блондин. — Ладно, удачи вам! Хорошего вечера! — Спасибо, Вам тоже, — хором отозвались попутчики, и студент уехал.

***

Дотащив свои вещи до пятого этажа, студент уселся на свой чемодан, пытаясь отдышаться и проклиная хозяина квартиры, который в этот момент усердно искал в сумке ключи от вышеупомянутой квартиры. Наконец ключи были найдены, а дверь открыта, и наши герои смогли попасть в жилище Гоголя. Квартира была небольшой, но судя по коридору очень уютной: на стенах висели небольшие белые полочки и красивые фотографии живописных пейзажей, а сами стены были выкрашены в светло-голубой цвет. Вот только дверь в комнату владельца квартиры была закрыта, и это почему-то очень сильно напрягало Сергея, впрочем, журналист быстро рассеял эту тревогу, предложив оставить сумки в прихожей и пойти пить чай на кухню.

***

Кухня Николая была очень маленькой, но и в ней Сыромятникова не покидало это необъяснимое чувство уюта, которое видимо было вызвано светло-жёлтым, лимонным оттенком стен и светло-коричневыми шкафчиками, из которых альбинос вытащил две светло-зелёные кружки. Вскоре в эти кружки был разлит классический чёрный чай с бергамотом. — Кстати, Серёж, — журналист решил прервать повисшую тишину, — что с тобой произошло тогда, на станции. — Я, я, — парень не нашёл, что ответить: вопрос был слишком неожиданным, поэтому серые глаза судорожно забегали по кухне. — Если тебе тяжело, можешь не отвечать, — мягко заметил старший. — Я просто хочу помочь тебе, разделить с тобой эти эмоции. — Я слышал голос, голос того мужчины, — дрожащим, но уверенным голосом ответил парень. — Его убили, он не хотел умирать! Я сошёл с ума, да? — Гоголь на эти слова младшего лишь подошёл к нему сзади и аккуратно обнял за плечи, успокаивающе их поглаживая. — Всё в порядке, такое бывает, — спокойно ответил журналист. — Ты не сумасшедший. — Правда? — с надеждой взглянул в его голубой глаз будущий психолог. — Правда, — твёрдо ответил Николай. — Скажи, Серёж, у тебя в Барнауле ничего странного не происходило? — Происходило, — широко распахнув глаза, ответил младший. — У меня что-то по кухне ходило, шорохи непонятные были, и в ванной что-то упало. — Ясно-понятно, — задумчиво протянул альбинос. — Знаешь, мне кажется, это знак. — Знак? — удивлённо переспросил младший, наклоняя голову в сторону. — Именно! Ты видишь, слышишь и ощущаешь то, о чём другие люди даже не догадываются! — весело заметил Гоголь. — Я сумасшедший? — погрустнев, спросил парень. — Нет! — протестующе закричал Николай. — Ты — одарённый! — Одарённый? — не веря, переспросил сероглазый. — Именно! — весело отозвался журналист. — Завтра же поедем к моему знакомому медиуму! Если ты не против, конечно. — Нет, я не против, — улыбнулся будущий психолог. — Вот и отлично, — потирая руки, сказал голубоглазый. — А теперь мыть руки, чистить зубы и спать!

***

Зайдя в ванную комнату, Сергей сразу же почувствовал потусторонний холод, исходящий от большого мутного зеркала, висящего над раковиной. Невольно парень посмотрел на Гоголя. — Не смотри на меня так, я пытался его чистить, — немного обиженно заметил альбинос, расплетая свою длинную косу. — Оу, прости, — виновато откликнулся одарённый. — Ничего страшного, — улыбнулся хозяин квартиры. — Ты где спать будешь? Со мной в комнате или на кухне? — Давай с тобой, — неуверенно ответил парень. — Окей, — ответил журналист, удаляясь в комнату. Впрочем, оставшись один на один с этим жутким зеркалом, Сыромятников решил не задерживаться в ванной. Почему-то именно этот предмет его очень сильно настораживал и вызывал непонятную пугающую тревогу и сильный страх.

***

— Серёж, всё в порядке? — Гоголь сразу же заметил его подавленное состояние, вставая со своей раскладушки. — Не совсем, — ответил парень. — Зеркало. Оно меня пугает. — Меня тоже, — признался старший. — Но почему, — начал Сергей. — Не хочу его беспокоить, дел у него всё-таки немало, а вот ученик ему бы не помешал, — будто бы прочитав его мысли, ответил альбинос. — Ясно, — поникнув, сказал студент. — Ладно, давай спать, — миролюбиво заметил Николай. — Поздно уже. — Да, ты прав, — зевая, согласился Сыромятников, залезая на кровать журналиста, которую тот подготовил для него. — Спокойной ночи. — Спокойной, — отозвался собеседник, туша свет. Квартира погрузилась во мрак.