Мальчик, который слышит это...

Перед ним нечто тёмное, похожее на огромный чёрный занавес, не имеющий ни ни начала, ни конца, и он идёт дальше с целью познания этой странной зловещей мглы, чувствуя, что понемногу утопает в ней. Дойдя до середины, он ощутил, что дальше пройти не может и медленно тонет в этих чёрных зыбучих песках и никак не может выбраться… Тяжело дыша, Сергей сел на кровати, вытирая выступивший на лбу холодный пот. Немного успокоившись, он прислушался. Слева доносилось довольно тихое сопение Гоголя, спящего на раскладушке. Вслушиваясь в это сопение, Сыромятников потихоньку успокаивался… Внезапно с правой стороны, из вентиляции послышалась тихая, но очень пугающая музыка. Сглотнув, будущий психолог повернулся спиной к стене и вновь стал вслушиваться в успокаивающее сопение журналиста, потихоньку проваливаясь в глубокий сон без сновидений…

***

— Доброе утро, — на кухне его встречал на удивление бодрый Гоголь, готовящий оладьи. — Доброе, — широко зевнув, ответил младший. — Почему ты не, — вдруг на полуслове запнулся парень, увидев понимание в глазах старшего. — Не разбудил тебя? — резко прервал его Николай, правильно поняв суть вопроса. — Вчера был тяжёлый день, к тому же перед первым посещением общежития лучше выспаться. — Спасибо, Коль, — улыбнулся Сергей. — Что ты, вовсе не за что, — закончив готовку и поставив сковородку на холодную комфорку, Николай стал — накрывать на стол, но заметив смятение младшего, повернулся к нему. — Если хочешь, можешь умыться здесь, на кухне. Мысленно поблагодарив хозяина квартиры, Сыромятников прошёл к раковине, а после, умывшись, сел за стол, за которым уже сидел Николай, пьющий горячий ароматный кофе. Посередине стола стояла тарелка с горячими, ароматно пахнувшими оладьями, а напротив журналиста стояла кружка с приятно пахнувшим зелёным чаем. Парень сел за стол. Ели они молча, наслаждаясь этим прекрасным и на удивление солнечным утром. По окончании приёма пищи альбинос резко встал. — Предлагаю не откладывать твой заезд в общежитие и наведаться туда уже сегодня, а пока ты будешь заселяться, я занесу статью в редакцию, хорошо? А потом заедем к моему знакомому. Ты не против? — удивлению младшего не было предела: он никогда ранее не видел таких бодрых и продуктивных с самого утра людей. — Нет, я не против, — всё же переборов своё удивление, парень мягко улыбнулся, чувствуя некое волнение. — А сколько времени? — Девять часов утра, как раз к открытию приедем, — улыбнулся в ответ старший. — И не волнуйся ты так, всё будет хорошо. — Спасибо, — вдруг Сергей резко подскочил, — точно! Мне же надо маме сказать, что я доехал. Проводив почти что студента долгим понимающим взглядом, Гоголь повернулся к раковине и, тяжело вздохнув, решил вымыть посуду. Наконец сделав все дела и собравшись, Николай и Сыромятников вышли из старой пятиэтажки и направились в общежитие, но на набережной Макарова их пути разошлись: Сергей направился заселяться, а альбинос — в редакцию. На удивление в общежитии было пусто и тихо, возникало очень странное и пугающее ощущение, но тем не менее почти все комнаты уже были заселены. К счастью, парню удалось удачно заселиться в единственную пустующую комнату под номером одиннадцать. Но скорее всего, когда он вечером вернётся в общежитие, у него уже будет сосед.

***

В редакции несмотря на жару, было очень холодно, ну по крайней мере так казалось Гоголю. — Доброе утро, Иван Андреевич! — бодро поприветствовал журналист своего начальника — главного редактора журнала «Тайны природы» — Ивана Андреевича Крылова, невысокого, стройного мужчину с седеющими каштановыми волосами и проницательными голубыми глазами. — Доброе утро, Коля, — мягко улыбнулся мужчина. — Ты сегодня рано, неужели уже закончил? — Да, статья уже готова, — с гордостью произнёс Николай. — Фотографии я тоже привёз. — Молодец, — похвалил его начальник, аккуратно потрепав по голове. — За фотографии отдельное спасибо, а то Саша лишь вчера вышел с больничного. — Да не за что, Иван Андреевич, — легко отмахнулся альбинос. — Мне несложно, а Саше уже давно требовался отдых. Кстати, мне кажется, или у нас тут очень холодно? — Странно, — задумчиво отозвался Крылов. — Вроде не так уж и холодно. Саш, ты как? — Вроде нормально, Иван Андреевич, — оторвался от редактирования фотографий Беляев. — Даже жарко на мой взгляд. — Коля, ты с нами? — перед глазами Гоголя будто мелькали странные тёмные мушки, но вдруг почувствовав ледяные брызги воды на своём лице, он будто очнулся. — Простите, я просто не нашёл другого способа, — виновато сжался Беляев под строгим взглядом Крылова и растерянным взглядом Гоголя. — Всё в порядке, Саш, спасибо тебе, — благодарно улыбнулся Николай. — Ладно, я пожалуй пойду, хорошего дня. Как только за ним закрылась дверь, Крылов и Беляев одновременно недоумевающе переглянулись и пожали плечами.

***

Идя за Сергеем, он чувствовал невероятно сильную головную боль и лёгкое головокружение, надеясь, что это скоро закончится… Наконец дойдя до общежития, он почувствовал, как боль и головокружение потихоньку отступают. — Коля, я всё! — вдруг раздался голос Сыромятникова. — Уже? — удивлённо посмотрел на него Гоголь. — Я думал ты надолго. — Оказалось всё делается очень быстро, я даже вещи уже разложил, — поделился он новостями. — Правда, соседа пока нет, но видимо вечером он уже заедет. — Скорее всего, — улыбнулся Николай. — А теперь пойдём, Федя нас уже ждёт.

***

Спустя пятнадцать минут альбинос уже случался в квартиру номер шестьдесят шесть, расположенную на шестом этаже девятиэтажки. Спустя три стука дверь открыл высокий, стройный молодой человек с чёрными волосами и яркими пронзительными аметистовыми глазами, пронизывающих стоящих на лестничной площадке парней воистину ледяным взглядом, но, узнав Гоголя, медиум кивнул и впустил их. — Федя! — как только хозяин квартиры закрыл за Сергеем и Николаем дверь, последний тут же бросился ему на шею, счастливо что-то щебеча о том, что невероятно сильно соскучился. Сыромятников же недоумевающе смотрел на происходящее: Фёдор в начале показался ему нелюдимым и холодным, но это предчувствие сейчас разбивали на куски его тёплая улыбка, ответные объятия и мягкие поглаживания косы Гоголя, показывающие, что хозяин квартиры совсем не такой сдержанный и равнодушный, каким кажется на первый взгляд. Ну или эту его сторону может видеть только Николай. В любом случае доверия он у сероглазого не вызывал… Хотя бы из-за чересчур проницательного и внимательного взгляда, который пронизывал его насквозь, будто бы сканируя. Впрочем, Сергей тоже не спускал глаз с медиума, изо всех сил пытаясь понять, что он за человек и стоит ли ему вообще доверять. И один только Николай решился нарушить эту напряжённую атмосферу предложением выпить чаю. Наконец, сев за стол, Гоголь и Сыромятников принялись наперебой рассказывать историю последнего, в то время как Достоевский внимательно слушал их обоих. Во время рассказа альбинос внезапно почувствовал резкий упадок сил вкупе с сильнейшей головной болью и лёгким головокружением, поэтому почти сразу после понимающего кивка медиума, он резко встал и сказал, что ему срочно нужно домой. Правда внезапно появившаяся пелена перед глазами и последующий обморок не дали его планам сбыться. — Коля!