Вовсе не похожа на змею

      На следующий день самочувствие было просто "прекрасным", так как большую часть ночи я не спал, погрузившись в размышления и обвинения самого себя. Перед Олей извиниться так и не вышло — она просыпается очень поздно, когда добрая половина моих уроков в школе уже заканчивается. Кроме недосыпа меня мучала странная боль в сердце, а мир будто плыл перед глазами. Причину этого я понял только сидя на биологии, выслушивая нудную лекцию нашего учителя. Я опять забыл выпить таблетки...       Вместе с этой мыслью в голову резко что-то ударило, а область грудной клетки сжало, создавая невыносимую боль. Пульс повысился, появилось чувство сильной отдышки и нехватки воздуха. Кое-как собравшись с силами, я протянул руку над головой, привлекая внимание преподавателя, за этим жестом последовала фраза, которую я еле-еле выговорил своим дрожащим голосом:       — Д-дмитрий А-а-алексндрович, можно в... В медпункт сх-сходить? У меня сердце... С-сильно болит...       Видя мое крайне разбитое состояние и потрепанный внешний вид, биолог кивнул головой, указывая на выход из кабинета.       — Пятифанов, сходи с Антоном, проследи чтобы он не свалился на полпути.       Ромка уже вскочил с места, готовый пойти вслед за мной, но в разговор встряла Катька:       — Дмитрий Александрович, а вам не кажется, что посылать Рому - не совсем разумное решение? Они же шайка хулиганов - натворят еще чего. — помолчав с пару секунд Смирнова добавила. — Давайте я схожу? — в голосе девушки прослеживался ее прежний язвительный тон, будто вчерашнюю добрую и понимающую Катерину заменили на ту гадюку, что представала перед всеми ранее.       Учитель же не раздумывая согласился со старостой, посадив Романа обратно. Тот чуть-ли не кипел от злости, но на удивление лишь презрительно покосился на девушку, беззвучно прошептав:       — Змея.       Как только дверь в класс захлопнулась, подруга резко изменилась в лице, вновь стянув с себя маску чересур важной персоны. Голос, как и накануне, стал более мягким, но теперь, плюсом ко всему, в нем прослеживались нотки некого волнения.       — Что случилось, Антош? — поинтересовалась девушка, прильнув ко мне. Сейчас она находилась на таком расстоянии, что ощущался каждый ее беспокойный вздох.       — С-сердце. — буркнул я. — Но сейчас мне немного полегчало. — и вправду, прохладный коридорный воздух чуть приглушил боль в груди и помог почти полностью восстановить дыхание.       — Раз тебе легче, думаю, мы можем прогуляться по школе, не так-ли? — Катя слегка улыбнулась. — А если снова плохо станет, то пойдем к медику.       В ответ на ее предложение я лишь молча кивнул головой. Мне бы не помешало проветриться, да и в компании со Смирновой чувствовалось какое-то облегчение. Будто все проблемы отходили на второй план — оставались лишь мы вдвоем, больше никого, больше ничего.       Мы медленно шагали по школьным закоулкам, разговаривая обо всем, что придет в голову. Нас не волновало, что столь длительное отсутствие может вызвать ряд вопросов, ведь репутации Катьки среди учителей можно позавидовать — значит, в случае чего, выкрутиться не будет большой проблемой.       — У тебя какое-то хроническое заболевание? — внезапно сменила тему "разговора ни о чем" Катя.       — Вроде того. — я неуверенно почесал затылок. — Забыл выпить таблетки, вот что-то вроде приступа и произошло. — попытка выдавить из себя смешок для того, чтобы разрядить атмосферу оказалось неудачной.       — Эх, Петров, Петров... — с упреком проговорила подруга. — Не смешно это все. А если бы что-то серьезное случилось? Так ведь и до инфаркта недалеко.       — Да ладно тебе, все же хорошо - а это самое главное. — на лице невольно появилась улыбка.       Сами того не заметив мы оказались у тупичка, где днем ранее началось наше общение.       — Петров, ты думаешь о том же, о чем и я, так ведь?       Я хотел что-нибудь ответить, но в данной ситуации слова были бы излишни.       Руки сами сомкнулись между собой, заставляя сердца слиться воедино, биться в такт друг другу. Мы прекрасно понимали к чему все ведет, так что смысла медлить просто не было. Оставалось только максимально сократить расстояние. И вот...       Наши губы соприкоснулись, ломая все барьеры стеснительности и оставляя лишь райское наслаждение, в которое погрузились два едва-ли начавших общение человека. Языки сплелись в безумном танце, в потоке неистовой страсти, а воздух в легких начал предательски кончаться, заставляя на мгновение прервать накрывший нас с головой порыв чувств. Искренних чувств.       Взгляды пересеклись, создавая неловкое ощущение. Из изумрудных глаз Катерины потекли слезы, заставляя их ярко блестеть, делая еще красивее, чем обычно.       — Знаешь, а ты ведь вовсе не похожа на змею. — прошептал я в перерыве, набирая как можно больше воздуха.       — Дурак... — голос Смирновой был больше похож на сорававшийся с уст стон.       Второй заход был куда менее длительным, но вызывал не менее красочные чувства. Сейчас во всем этом мире только мы вдвоем. Других не существует — только я и она. Я и она. Я и она...       Катя слегка отстранилась, вытирая проступившие ранее слезы. Легким движением пальцев девушка отогнула воротник моей рубашки и, оглянувшись, чтобы удостовериться в отсутствии людей, вцепилась в шею будто змея, атакующая свою жертву. Попытки оставить сильный засос изредка прерывались приятными покусываниями, от которых по всему телу проходили мурашки, а изо рта, то и дело, предательски вырывались приглушенные стоны, которые я старался всеми силами сдерживать. Руки сами прижали беззащитную Смирнову к моему телу, отчего та на секунду прервалась и охнула, но, опомнившись, вновь вернулась к своей "задаче". Я зарылся лицом в волосы девушки, от них исходил ярковыраженный клубничный аромат, который, казалось, заставлял сердце биться быстрее. Боль от приступа почти полностью утихла, а единственной мыслью в голове было: "Хочу, чтобы этот момент продолжался вечно".       Но внезапно Катя опять отстранилась. Ее лицо было полностью залито краской, впрочем, как и мое. В таком разгореченном виде девушка выглядела очень... мило? Да, мило — это самое подходящее под данную ситуацию слово.       — Тош... — прошептала она. — Теперь твоя очередь.       После этих слов Смирнова, нервно поглядывая по сторонам, поспешно расстегнула две верхние пуговицы на блузке, обнажая левую ключицу.       Медлить я не стал. Проведя языком по нежной коже "подруги" немного прикусил место, на котором вскоре появится "любовная отметина" и приступил к делу.       Поджав губы разгоряченная Катерина замычала, запустив пальцы в волосы и начав медленно массировать мою голову.       — А-а... Антоша...       В довершение "процедуры" я переместил руки на грудь девушки, слегка сжав ее, отчего та закатила глаза и, все же, издала довольно громкий стон, одновременно с этим отталкивая меня.       Девушка сползла вниз по стене, пытаясь прийти в себя.       — Петров... — тяжелое сбившееся дыхание не дало ей проговорить фразу без перерыва. — Ты просто чудо. — застегнув блузку Катя продолжила. — На самом деле, я тебя с первого взгляда полюбила, Тоша... С самого первого твоего дня в этой школе начала испытывать чувства, но никогда бы не подумала, что все это так обернется. — слезы радости опять полились из глаз Катерины, а ее лицо осветила улыбка. Самая искренняя улыбка, что я когда либо видел.       Единственное что мне оставалось — лишь присесть рядом и крепко обнять Катьку.       В голове до сих пор не укладывается как такое вообще возможно. Как всего-лишь один день может настолько кардинально поменять отношение к человеку и помочь с ним сблизиться. Как дерзкая и язвительная гадюка, на деле, может оказаться добрейшим и чувствительнейшим человеком, всегда готовым поддержать. Я безумно рад, что мой первый поцелуй забрала именно она.       Не знаю сколько мы так просидели, но вот-вот должен был раздаться звонок, оповещающий о начале перемены.       — Видно? — спросил я поправляя рубашку. Будет очень неловко если в школе кто-то заметит довольно большой красноватый след на шее.       Смирнова, присматриваясь, чуть подтянула мой воротник.       — Вот так идеально, не заметно даже. — улыбнулась она в ответ.       Одно дело сделано — замаскировать следы нашего "порыва чувств" в школе оказалось не так уж и сложно. Осталось только придумать как сделать это же дома. Ведь если мать, не дай бог, заметит... Даже боюсь представить что будет, знаю одно — в этом случае проблем не избежать. Как минимум начнется очередной скандал, которого нужно всеми силами постараться избежать — ради Оли, не хочу чтобы ей опять пришлось выслушивать эти крики...       В кабинет мы вернулись за минуту или две до конца урока. Катька придумала какую-то отговорку и все обошлось — у учителя вопросов не возникло. Зато, судя по выражению лица, они появились у Ромки.       Друг подкараулил меня у выхода из класса.       — Тох, че это было?       — Всмысле? — непонимающе поинтересовался я.       — Да в прямом. — Пятифанов вздохнул. — Че вас с этой змеей так долго не было? Ушли, блять, в начале урока, пришли в конце оба радостные какие-то.       — Ну, мне таблетку дали, ждали пока подействует. А настроение поднялось из-за того, что боль утихла. — не особо хотелось врать лучшему другу, но и желание раскрывать правду полностью отсутствовало.       — А эта че улыбается-то? Опять какую-то подъебку кинула что-ли? В себя слишком поверила, сука дранная.       — Да нет, Ром, все нормально...       — Ну как знаешь, Тохич, если че я всегда рядом, горой за тебя встану. — приятель похлопал меня по плечу и мы разошлись.       И вот, снег вновь хрустит под моими ногами, а голова забита мыслями обо всем подряд. В первую очередь, конечно, о произошедшем сегодня, но параллельно с этим я морально готовился извиняться перед Олей, ведь вчера этого сделать так и не вышло.       В очередной раз дорога заняла ничтожно малый промежуток времени. Деревья вокруг становились все реже, а сугробы на дороге более протоптанными. Если быть честным, мне бы больше хотелось еще понаблюдать за зимними пейзажами, находясь на колющем морозе, чем возвращаться в гнетущую домашнюю атмосферу, пропитанную ненавистью и криками родителей.       Кое-как, не без усилий, я смог провернуть ключ в промерзшей и слегка заржавевшей замочной скважине. Вновь "насладился" скрипом несмазанных дверных петель и с грохотом захлопнул этот не совсем надежный набор наскоро сколоченных досок. Стянув куртку и небрежно повесив ее на крючок при входе я сразу же направился на кухню, из которой исходил запах еды и звуки стучащего по доске ножа.       Присел на скрипучий стул и уставился в потолок.       — Что в школе нового, какие оценки? — безэмоционально спросила мать, продолжая заниматься готовкой ужина.       — Ничего, сегодня не отвечал. — пробормотал я, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. И почему на кухне настолько жарко?       — Ну, впрочем, как и всегда. Я даже не удивлена. — теперь в голосе матери звучала небольшая раздраженность.       Развернувшись в мою сторону, чтобы отпустить очередное замечание насчет того, какой я неуч, она застыла на месте, удивлено смотря то-ли в мои глаза, то-ли куда-то ниже.       Через пару мгновений ко мне пришло осознание всей ситуации.       Идиот... Какой же я идиот... И кто потянул меня именно сейчас расстегивать рубашку?