А в лесу тоже бывает тепло

Техен бежал по лесу, пригибаясь под тяжелыми, гнущимися к земле лапами елей, перепрыгивая корни, торчащие из-под земли. В лесу стоял сумрак; тяжелый хвойный запах, наполняющий легкие, распирал их. Голова шла кругом. Мальчишка вилял по лесу, убегая от опасности, что преследовала его, не отставала ни на шаг, загоняла словно добычу. Он был этой добычей, не по своей воле угодившей в руки к своему страху. Все органы скручивало от ужаса. Ноги путались, запинались; Техен падал, снова и снова валился с ног, исцарапал руки, шею, щеки об свисающие ветви и кусты. В какой-то момент он потерял ботинок, зацепившись за очередной куст. В голове пролетела шальная мысль, что сейчас он похож на золушку, которая бежит с королевского бала и теряет свою хрустальную туфельку. Вот только вместо туфельки у него старый башмак, а принц вовсе не принц, а зверь. Зверь, которому его отдала деревня, собственные родители, чтобы откупиться за вырубленную часть леса. На глаза наворачивались слезы. Техен снова падает и летит вниз по склону, больно ударяясь головой о камни. Затылок пульсирует, ноги стерты в кровь, руки дрожат. Он тихо всхлипывает, больно щипает себя за руку, бьет по щекам. Сейчас не время раскисать. Надо бежать. Бежать, пока ноги не откажут, пока он может двигать хотя бы руками. Он будет ползти, бороться за свою жизнь. Сейчас себя жалеть нельзя. Позади, совсем рядом, Тэ услышал вой. Жуткий вой. Он забирался под кожу, заставляя оцепенеть, затаить дыхание и не высовываться. Не двигаться, а подчиниться. Но нельзя. Техен берет себя в руки, обнимает тело руками, шепчет дрожащими от холода и страха губами, что нужно бежать. Ни в коем случае не останавливаться! Вой раздается снова и дает ему толчок. Юноша бежит. И снова ветки по щекам, губам, глазам. Снова падения, пыль в рот, нос, все коленки в кровь. Мальчик бежит, захлебываясь в слезах. Молит отца прийти за ним и забрать отсюда, просит и папу опомниться и не отдавать на смерть к монстрам, которые гонятся за ним. Со всех сторон на него смотрят глаза: желтые, горящие злобой и азартом. Они преследуют его. Он был беспечным ребенком, не знающим жестокости, страха и злобы. Родители редко были рядом с ним. Отец игнорировал его существование, но это не мешало Техену любить этот мир. Наслаждаться утром и вечером, ночью и днем, восхищаться лесом и заботиться о людях. Рядом всегда была добрая старенькая нянечка. Она могла выслушать, понять, обнять и приласкать. Каждую течку она была рядом — приносила грелку, читала книги. Нередко они были заумные, но ее голос, нежный и такой теплый, успокаивал, укачивал и Техенушка засыпал с улыбкой на лице, несмотря на сильную боль. Папа тоже редко общался со своим сыном. К его огромному сожалению, у него родился не альфа, а слабенький омега, неспособный даже понять науки. Но Техен понимал. Он до ночи зачитывался умными книжками про астрономию. Читал он и про математику, не всегда понимал, но добрая няня всегда была рядом и старалась объяснить мальчишке все-все на этом свете. Папа и отец обвиняли его в неумении правильно постирать, приготовить. — Омега, это что? — отец указал ему на развешанные штанишки и рубаху. — Почему они мятые, почему они в пятнах? Раз не умеешь ничего, так пусть этой задачей занимаются слуги, не позорь меня, — а потом добавлял, обращаясь к таким же высокопоставленным чинам этой деревни: — Пойдемте, господа, не стоит вам видеть грязь этого дома. А Техен, не понимая, что грязью назвали его, улыбаясь окликал отца и заверял с горящими глазами, что больше грязи он здесь не увидит. Он, Техенушка, тотчас все переделает. Но отец его уже не слушал, и Тэ бежал к папе, гуляющему в парке у дома. Он уже забыл и про обещание, данное отцу, и про грязную одежду. — Папа, смотри, какой цветочек нашел! Он врезался в ногу старшего и протянул ему одуванчик. — Что это? — папа бросил взгляд на Тэ и отвернулся. — Пап, ну что же, это же цветочек! я тебе его принес, — Техен протянул ему цветок, но был проигнорирован. — Ступай и умойся. По имени его называли лишь слуги и нянечка. Родители даже смотреть на сына не хотели. Он был их личным позором перед всей деревней. Слабый омега, подходящий лишь для того, чтобы рожать детей. Других надежд на него не возлагали. Точнее, до его рождения на него возложили слишком многое, но прогадали. Обещанный доктором альфа так и не родился. И вот сейчас, отданный за клочок леса, омега бежит от своих новых «хозяев», «обладателей», пытаясь хоть как-то продлить свою жизнь. Техен падает. Падает окончательно. Подняться с сырой, ледяной земли уже не удается. Мальчик подтягивает себя руками к ближайшему стволу сосны. Он лежит, тяжело дыша в попытке ухватить воздух. Ногу сводит от сильнейшей судороги, и он подавляет дикий, животный крик, который рвется наружу. Жмурится, прижимает конечность к себе, старается слиться с землей. Тихонечко плачет, понимая, что дальше бороться он уже не сможет. Волк — его главный страх детства. Найдет его, притащит к себе в нору, разорвет, съест или же заставит страдать медленно и мучительно, мстя за свой лес. Горло сперло сухим кашлем. Техен хрипит и отпускает больную ногу, хватаясь уже за горло. Открывает рот в надежде поймать хоть чуть-чуть воздуха, не издавая ни звука. Глаза распахиваются сами по себе, встречаясь с двумя другими, горящими прямо над ним. В нос забился запах злобы, ярости. Омега забился в истерике, пытаясь отодвинуться, удрать из-под волка. В глазах белая пелена, сердце билось так, словно готовилось выпрыгнуть из груди. Собственный запах ужаса и отчаяния заполнил легкие. Техену было страшно. На грудь ложится огромная лапа волка, давит, но несильно, будто пробуя, проверяя, насколько этот человек крепкий. Не крепкий. Не сильный. не выдержит. Наоборот, рассыплется, разобьется. Он уже сломан ментально, но нужно ли ломать его еще и физически?

***

— Вожак идет, — пробежал по деревне шёпот, от избы к избе, из уст в уста. Родители спрятали волчат в домах, омеги позакрывали окна, чтобы малыши не видели одного из убийц леса. — С человеком ли идет? — тихо спросили. — С человеком, да, — ответили еще тише, боясь гнева и так разъяренного вожака. Омега сбежал, стоило им только отвлечься и чуток ослабить караул. Он маленький, хрупкий, аккуратный, не сразу заметили. Видать, не стоило полу глухого оборотня оставлять сторожить человека, хоть и такого хиленького. Вожак сбросил человека с плеча, и он, тихо ударяясь о мох, быстро отполз к дереву, стараясь не издавать ни звука. Навлечь на себя еще больше злобы оборотней хотелось в последнюю очередь. Омега подтянул колени к себе, еще больше уменьшаясь в размере, теперь напоминая ребенка, которого наказали родители. Техен теребил пальцы, заламывая их. Трясущимися руками вытирал с лица слезы. — Свяжите его, — бросил холодное вожак и подошел к ближайшему бревну. Руки Техена обхватили двое альф, которые были больше его раза в три, завели их за спину и туго связали. Техен тихо выл себе под нос, испугано глядя на собравшихся. Рядом потрескивал большой костер, изредка кричали птицы, пролетая над могучими деревьями, скрывающими небосклон. Солнце только село, а сумрак уже наступал на лес семимильными шагами. В лесу всегда было так: темно, прохладно, сыро. — Я доверяю вам всегда, — начинал вожак, обращаясь к стае, — доверяю вам стаю, доверяю будущее. Я доверяю вам лес, — он сделал ударение на последнее слово. Община молчала, внимая словам своего вождя. — А вы даже его устеречь не можете. Он глухо выдохнул, проведя рукой по голове, путая пальцы в черных волосах. Вожак обвел свою стаю недобрым взглядом. — Люди уничтожают наш лес, вырубают его, жгут. Они грабят природу, не отдавая ничего взамен. Вы не должны были с него взгляда сводить, — вожак рыкнул. Костер потрескивал в гробовой тишине. Альфа поднялся с бревна и медленно направился в сторону Техена, который зажмурил глаза. Он был не в состоянии пересилить себя и посмотреть в лицо своему главному кошмару. С каждой минутой солнечных лучей становилось все меньше. Тьма сгущалась, и только костер дарил немного света. Жуткие глаза оборотней светились, прожигая омегу немигающим взором. Тяжелые шаги вожака приближались к нему, отдаваясь вибрацией по земле. Техена потряхивало. В голове словно мантра крутилось зыбкое «спасите». — Куда собрался бежать, человек? — волк склонился над ним, надавливая своей сущностью, заставляя подчиняться. Техен сжался еще сильнее. Глаза высохли, слез не осталось. Лишь с каждой секундой все больше давила нечеловеческая сила на истерзанную душу. — Отвечай! — Нет. Нет, нет, нет... — омега тряс головой, пытаясь отогнать от себя зверя, словно наваждение. Голос то пропадал, становился еле слышным, то вновь прорезался и хриплым криком выходил наружу, - я просто жить хочу! Жить хочу... Глаза альфы потемнели. — Отвечай, — прогремел вожак. — В деревню, — Техен сломался, признавая свое поражение. Ему больше не за что было бороться: родители и поселение без раздумий отдали его своим врагам. Раздался страшный рык, не человеческий и даже не животный. Словно бес вылез из-под земли, из самого ада. Его схватила огромная рука, сильно дергая за волосы, и откинула безвольную голову назад и вынуждая открыть глаза. Над ним, рядом с вожаком, склонился один из альф, что привязывал его к дереву. Его исказила ярость, а от желтых острых зубов смердело. — Что, хотел донести своим хозяевам, где находится наша деревня, сволочь? На плечи злого волка легла рука вожака. Он смерил того холодным взглядом. — Тебе напомнить, Ши Ву, что и твоей обязанностью было следить за человеком? — немигающий взгляд теперь устремился на него. — Все так, мой вождь, — альфа склонился в поклоне, отступая, — виноват. — Я поговорю с каждым воином нашей стаи отдельно, и все понесут наказание, — вожак размял шею, а глаза вернули прежний цвет свет. — Но сейчас нам нужно решить, что мы будем делать с человеком, — вожак махнул рукой на Техена, который не смел шевельнуться. Со всех сторон давили запахи, которые были полны злобы, а некоторые страха. Голова шла кругом. — Я выслушаю все ваши предложения. Если вы скажете мне казнить его, я это сделаю. Вы скажите сохранить ему жизнь — он будет жить. Но ваше решение должно быть единым. Оборотни зашептались. Послышались вздохи, крики и возмущения. Высокая статная женщина отвесила оплеуху стоящему рядом молодому волку, выражая свое несогласие. — Я предлагаю его зарезать, — низенький скрюченный альфа злобно заурчал, глядя на побледневшего Техена. — А потом съесть! — захохотал еще один альфа. — Может сохраним ему жизнь? Он выглядит таким хилым… Вряд ли он мог срубить хоть одно дерево, — прошептал омега невдалеке от Техена. — Не лучше ли, чтоб он трудился на благо нашей стаи, Чонгук? — высокий молодой альфа устремил взгляд на вожака. — Так мы обойдемся без лишних смертей, и будут еще одни руки, способные на труд. — Если вся стая поддержит тебя, то я приму это решение, — Чонгук кивнул ему и повернулся к общине, оглядывая волков. — Намджун предлагает использовать данного человека на благо стаи, — громко объявил он, — Я считаю этот вариант приемлемым, но мне нужно услышать ваше согласие. Оборотни загалдели, наперебой выкрикивая свои мысли: одни были за, другие же ворчали о том, что сроду люди дольше чем на час в их стае не задерживались. — Тихо! Гомон резко смолк, так же, как и начался. — Поднимите руку те, кто согласен с данным решением. Первый руку поднял Намджун, следом еще парочка оборотней в разных частях толпы. Руки взлетали то тут, то там. Вскоре вся община вскинула свои руки вверх, кроме одного альфы, который больше и громче всех предлагал смерть для человека. — Что тебя не устраивает в общем решении твоей стаи, Юнг Хо? — Да где ж это видано, чтобы людишки жили среди нас, а? — нагло глядя в глаза своему вождю, спросил альфа. — Он будет работать. Я слышал, что омегам как раз нужен еще один помощник на сборе грибов и ягод. И лишние руки в поле тоже пригодятся, — Чонгук серьезно смотрел в глаза единственному несогласному. — А что, наши омеги настолько слабые, что с поля сено и палки таскать уже не могут? Помощь им подавай? — мужик скривился и сплюнул. Сразу после этих слов на него обрушился поток злости оскорбившихся омег. Пару раз отвесив альфе тумаки, они успокоились и отступили под гневным взглядом вожака. — Ой, что вы устраиваете спектакли, а? Агх, ладно-ладно, пусть живет, тьфу, — альфа снова сплюнул, но руку поднял. — Решение нашей общины таково: мы даруем этому человеку жизнь, но он будет работать не покладая рук на благо нашей стаи, выполнять любые поручения, которые дают ему альфы и омеги этой общины. А теперь прошу всех расходиться, завтра рано вставать. Толпа начала быстро таять, и через пять минут на площади остались лишь единицы.