Поговори со мной

— Шизо, миленький, por favor, cálmate, ты же знаешь, что мы не хотим тебе зла! Эль медленно ступал прямо к психбольному, выставив руки спереди, якобы доказывая то, что безоружен сейчас. По просьбе Шрама шел именно он, потому что как раз таки только с Элем Шизо общался хоть немного, и была вероятность того, что хоть его больной узнает. Но как понял испанец — ничего подобного. С каждым своим шагом Шизик сжимался все сильнее, в его глазах разгорался какой-то неведомый никем ранее огонь. Было ясно одно — Эля и никого другого в этой комнате он не узнавал. И это пугало. Он очень старался поддерживать зрительный контакт, не только чтобы не дать сбежать ему, в случае чего, но и потому что ему было просто страшно отворачиваться, отвернется — и Шизо мигом нападет. Но кажись, помимо ярости, в глазах больного читался очень заметный страх и Эль был готов поклясться, что еще никогда ему не было жаль этого парня. Ведь он ничего не может поделать со своими галлюцинациями. Он вынужден каждый день страдать от них, просто потому что какому-то неадекватному психу нравится проводить такие жестокие опыты и смотреть на чужие страдания! И было правда неясно, то ли Шизо неимоверно повезло, то ли наоброт его можно считать главным неудачником во всем Бобсоке! Он был единственным, кто не получил физических увечий, за исключением электротерапии, но теперь его психика почти полностью разбита. Да, моральные травмы конечно остались у каждого, но не до такой же степени! Все так же неспеша он опускается на колени и даже пытается выдавить улыбку. Ну же, Шизо, твой рассудок ведь еще не полностью изжил себя! Ведь ты всё ещё помнишь этих людей… Ты должен.! Хотя бы попытайся вспомнить… Ведь ты даже представить себе не можешь какую боль приносишь, если не всем, то хотя бы Эль Бобо, точно! Может быть, ему станет лучше от физической близости? Это вполне могло оказаться так… И это могло оказаться как и гениально успешной затеей, так и чуть ли не смертельной ошибкой. И взвесив все «за» и «против», Бобо протягивает руку к больному, медленно, боясь спугнуть и до того напуганную жертву. — Por favor… — отчаянно повторяет он, уже оглаживая бледную щеку Шизика. Но кажись, он таким поворотом событий не был доволен, ибо практически сразу начал мотать головой, не позволяя себя трогать. Мысль о том, что его все еще не узнают, острыми когтями скреблась на душе, будто бы какая-то кошка. Но Эль не был намерен сдаваться. Он опять тянется к больному, в этот раз обхватив его личико двумя руками. Но Эль видит как это еще сильнее разозлило его товарища. И это больно. …И это больно! Что, почему Шизо укусил его? Все было настолько плохо? Эль Бобо был настолько не убедителен? Неужели он в самом деле не понимает, что ему пытаются помочь?! И ведь, такое происходит не в первые, как вообще можно было НАСТОЛЬКО потеряться в собственном сознании?! Страх полностью заполняет все свободное место в голове Эля, сердце начинает стучать быстрее от ужаса, когда внезапно он теряет равновесие и под чужим напором опрокидывается на спину. Он чувствует сильную нагрузку на живот, от чего-то свалившегося на него сверху, заставляя порыв кислорода внезапно покинуть легкие, издавая при этом сдавленное кряхтение. Он не успевает толком осмыслить произошедшее, как его шею схватили с неистовой силой, сдавливая стенки глотки и прижимая там самым сильнее к полу. — Да почему вы просто не можете оставить меня в покое?! Я прошу так много?! — последнее, что слышит Эль, перед тем как начинает, откровенно говоря, задыхаться под столь цепкой и яростной хваткой… Дальше он правда не помнит, что происходило. Нет, он не то чтобы не помнит, у него просто не было времени запоминать! Он отчаянно пытался вырваться, дабы хоть немного глотнуть воздуха, но с каждой секундой мир вокруг него становился все темнее и темнее, а любое телодвижение теперь доставляло неимоверную боль и дискомфорт. Что происходит?! Шизо, Шизо, пожалуйста! Остановись, мой мальчик, прошу тебя! Пожалуйста, если не ради него, то хотя бы ради себя… Разве ты сможешь потом простить себе братоубийство.? Но Шизо полностью потерял связь с реальным миром. Какими-то отголосками Бобо слышит, как его зовут. «Эль!» — и он перестает пытаться вырваться, полностью обмякнув в смертельной хватке. «Эль!» — и он больше ничего не видит, ибо глаза его закатились за веки, оставляя лишь белок всем на обозрение. «Эль!» — и мозг перестает умолять прекратить это… — Эль! И он в холодном поту соскакивает с кровати, начиная жадно ловить воздух ртом, обхватывая руками собственное горло. Жизнь опять начинает заполнять измученное тело, принося еще больший дискомфорт в виде бешенно стучащего сердца где-то в глотке, что заслуживало отдельный уровень боли, дрожащих конечностей и головных болей, словно кто-то только что взорвал там петарду, размером больше, чем голова Эля. Кошмар… Это оказался просто кошмар… Не успел он как следует очухаться после такого, как внезапно на его плечо опускается что-то очень холодное и будто бы безжизненное, заставляя крупно вздрогнуть и перевести взгляд на того, кто кажись и прервал кошмар. В знакомых чертах он узнал Джеймса, что объяснило эту безжизненность левой руки. — Ты как? — спрашивает он, чуть оглаживая плечо. Бобо же отвечает не сразу, прикрыв лицо руками и потирая зудящие веки. Он делает пару глубоких вдохов и выдохов, дабы стабилизировать собственное дыхание. — Я… Думаю, я в порядке. — убрав руки от лица, отвечает тот, далее продолжает немного обеспокоенно. — Что-то случилось? Почему ты тут? — Мы переживали. — немного помешкавшись, честно признается агент, присев рядом. — Обычно ты встаешь рано, а сейчас уже почти полдень. Да и более того… Тебя больше никто не видел после сегодняшней ночи. Эти слова сначала вызвали крайнее недопонимание, а мозг испанца начал в панике прокручивать все события произошедшие этой ночью. Но стоило ему опять кинуть взгляд на забинтованное запястье, как воспоминания острыми иголками начало давить на мозг. Нет, это не может быть правдой… Он опять оглаживает руками шею, на этот раз уже ощутив зудящую боль в некоторых местах. Это не был кошмар. Хуже. Это оказался кошмар наяву, который во сне тоже решил напомнить о себе. Шизофреник в самом деле пытался задушить матадора. Если ночью об этом особо как-то не было времени и сил задумываться, то сейчас осознание возможной смерти сеяло панику где-то внутри. И эта паника была готова в любую секунду вырваться наружу. Однако, приободряющие хлопки по плечу вмиг развеяли весь страх, к тому же напомнив о том, что Эль сейчас не один в комнате. Он поднимает на агента огорченный взгляд, а тот в свою очередь убирает его руки от шеи. — Если тебя это беспокоит… — Нет-нет, de verdad que estoy bien. — он мигом оживляется, даже не дав Джейму закончить. — Более того, я уже встаю.! Агент на это лишь устало вздыхает. — В таком случае, я тебя оставлю. И в последний раз хлопнув товарища по плечу, он поднимается с места и покидает комнату матадора. А тот в свою очередь рвано выдыхает и опрокидывается назад на подушку. Ему нужно скрыть эти синяки. Пускай, даже об инциденте знает большинство, а в неведении осталось лишь три клона — Флеш, Боец и Пустынный — Элю все равно не хотелось бы, чтобы кто-то видел. И вот, с горем пополам поднявшись с мягкой постели, что так и говорила ему: «Останься и отдохни еще немного», Эль осознает, как сильно у него болит голова. И шея. И рука. И все остальные части тела. И с каждой секундой все больше и больше хотелось поддаться просьбе его кровати и безжизненным мешком свалиться на нее, как бы это странно не звучало. Возможно, он просто тоже начинает сходить с ума в этом дурдоме. А психические расстройства передаются через укусы? Ему какое-то время требуется для выполнения банальных и скучных утренних дел, которые я не вижу смысла описывать в подробностях, так что сразу перенесемся к тому моменту, как Эль ступил на порог, так называемой, кухни. Из присутствующих там были — Перчик, Джеймс, ну и Шизо, отсутствие которого было бы намного страннее, чем присутствие. Днем он здесь всегда. Но не об этом сейчас. Оказавшись тут, он сразу почуял какую-то напряженную атмосферу, парящую в воздухе, это можно было понять по хмурым, даже немного обиженным лицам Алекса и Шизофреника. Джеймс же устало откинулся на сидушку стула, потирая указательным и большим пальцами веки. Что-то случилось здесь и это точно. Внезапно Печник переводит взгляд холодных глаз на прибывшего, слегка смягчаясь, будто бы пытаясь развеять обстановку. — И чего же наш dorogoy pai-mal'chick так долго сегодня? Мы уже было подумали, что… — А, тоесть ты даже не соизводишь извиниться?! Воздух в один миг вновь стал донельзя тяжелым, так что от такой резкой смены настроения, Эль немного отпрянул. Теперь сомнений точно не было. Однако, как же так вышло? Шизо, вечно молчаливый Шизо, сейчас яростно смотрел на Алекса, выпытывая из него извинения. Но за что? Нет, конечно, между этими двумя никогда не было замечено каких-то теплых взаимоотношений, да и характер самого Перца оставлял желать лучшего, но ведь и Шизо не из тех, кто в такой грубой манере будет требовать чего-то! Да ведь, он вообще особо и не разговорчив! Что же такое произошло? Из мыслей его выводит внезапное телодвижение со стороны Перца. Он дернул головой, как бы переведя взгляд на больного, и громко стукнул по столу, показывая свое недовольство. Джеймс тоже от такого приободрился, но своего положения не изменил, лишь переместив руку ниже, открывая себе вид на этих двоих. — Ну, appy polly loggy! — саркастичным тоном протянул тот. — Теперь ты… О, тоесть я хотел сказать «Вы» даволен?! — закатив глаза, он явно удерживается из всех сил, чтобы хорошенько не стукнуть сейчас больного. Наверное по этому они сидят по разные стороны стола. — А теперь нормально, пожалуйста! Словечки свои оставь для кого-нибудь другого! — Qué pasó?! — Так, Эль, подожди! — перебивает он, переводя взгляд на виновника этой ссоры. — И что это ты подразумеваешь под «нормально»?! Ты себя то видел?! Где ты и где нормальность?! И слова эти я использовал всегда и претензий ни у кого никогда не было! — Мы на «ты» еще не переходили! И если использовал всегда, то ты, будь добр, в общении со мной их не использовать! — Ах, значит я к тебе на «Вы», а ты ко мне на «ты»?! Не слишком ли много «Вы» — это слово он особо выделил — о себе возомнили?! — Это «Вы» — Шизо тоже выделил это слово — возомнили о себе слишком много! Сначала безосновательно обвиняешь меня в том, чего я вовсе и не делал, а потом делаешь вид, что ничего и не было! — Безосновательно?! Вовсе и не делал?! Ах ты… — Хватит! Хватит, вы оба! — Джеймс внезапно вдарил по столу. — Вы с самого утра уже рвете друг другу глотки, когда это кончится?! Разойдитесь уже по разным комнатам и не мазольте друг другу глаза! А ведь, когда он был у Эля, то был куда спокойней. Ну или Эль просто не заметил его беспокойства. Но важно сейчас было то, что таким действием кажись сделал только хуже, ведь поймал на себе не менее гневные взгляды. Ну и один ошарашенный. Эль правда ожидал этого в последнюю очередь и уже правда был готов сам уйти отсюда, лишь бы не слышать и не видеть это. Он вообще такого рода ссор терпеть не мог. — Ладно… Ладно! Я уйду! Но только чтобы не устроить этому veck'у, который еще и ведет себя как какой-то kashka, dratsing! — обилие «надцата» уже скорее было вызвано вредностью, дабы еще больше разозлить больного. — До НЕ скорой встречи! И он уходит, чуть задев испанца плечом. Вообще, было очень даже удивительно то, что Перец так легко согласился уйти, но тем не менее это произошло. Может он и сам уже вымотался, ведь по словам агента они уже с утра так. Шизо в спину протягивая ему что-то вроде: «Взаимно», но сам уходить не особо торопится, за что ловит укоризненный взгляд от агента. Но остается непоколебим. Джеймс тоже недолго смотрел на того, все-таки сдавшись первым, осознавая как это бессмысленно. Вздохнув, он тоже решает покинуть кухню. — Последи за ним. — обращается он к Элю, когда оказался рядом. — Он не в себе. — И не нужно говорить обо мне так, будто меня здесь нет! Но Джеймс ничего не ответил, скрывшись в коридоре, оставляя Эля наедине с больным. И чем дольше он стоял тут, тем более неловко становилось. Что же все-таки произошло и как так вообще вышло? И почему Шизо такой… Агрессивный? Раньше никогда он таким не был. И манера речи у него странная. И голос. Да, хоть они и клоны, но со временем их голоса стали заметно друг от друга отличаться. Ну или это они уже настолько привыкли друг к другу. В его сиплости теперь слышались нотки заметной хрипотцы, да и впринципе голос стал грубее. Это было странно. О, а еще он странно выглядел. На лице будто бы были морщинки, а под глазами очень заметные мешки, словно он и не спал этой ночью. Хм, Эль ведь самолично спать его уложил! Неужто сон его длился не так долго? Хотелось бы верить, что это не так. О, кстати, еще одна важная деталь, коя изменилась в нем. Одежда. Вот её-то Эль подметил с самого начала. Шизо, как и все на этой базе предпочитали носить одежду, которая осталась у них с эксперемента. Так они подчеркивали свою идентичность. Очень редко кто-то, да и тем более Шизо, решал одеться во что-то другое. И ладно, если бы это был стандартный наряд Боба! Но это было что-то совершенно другое. На нем были тёмно-серые брюки, с легким оттенком бардового, но очень тусклым, такого же цвета толстовка, на которой большими цифрами вырисовывалась надпись «1984». Эль даже припоминает откуда у них это. Кажись, они нашли эту одежду как раз на эксперементе Шизо, там вроде еще полосатая толстовка была. Но ни ее, ни этот комплект больной никогда не носил, не говоря уже о других Бобах. — И долго ты будешь над душой стоять?! Такое замечание моментально выводит из транса, заставляя чуть покраснеть. И сколько он стоял так? Ладно, нужно наконец покушать, иначе нарастающий голод давал о себе знать. Он подходит к столешнице, доставая из шкафчика одну из многочисленных консерв, тут же начиная терзать ее обычным кухонным ножом, в попытке открыть. Ох, эти консервы.! Их уже все ненавидели, но у них банально нет альтернативы. Приходится давиться, но пихать в себя эту дрянь, лишь бы с голоду не загнуться. Да, бывало с экспериментов они утащат что-то действительно стоящее, ну или отроют какой-нибудь полусгнивший батончик в хламе, вот это был праздник.! Жаль правда, что восемь голодных ртов не позволят надолго остаться такой роскоши. Наконец открыв эту злосчастную банку, он отгинает отрезанную крышку и убирает грязный нож в сторону. Его вообще редко мыли, ибо кроме аллюминия им ничего и не резали. Прихватив вилку, тот подсаживается к Шизофренику. Сначала он просто тыкает прибором эту непонятную розоватую кашицу, только потом, набрав немного, нехотя отправляет в рот. Ну и гадость. Вкуса практически не было, но это наверное к лучшему. Какое-то время он просто тихо ест, но затем решает завести разговор: — Conque… Что у тебя случилось? Больной поднимает на него удивленный взгляд, пару раз не понимающе моргая. Но давольно быстро брови поползли вниз, выражая хмурую гримасу. — Почему ты думаешь, что у меня что-то случилось? Я себя прекрасно чувствую. И на «Вы» меня, пожалуйста. Опешивши, испанец остановил вилку с содержимым на половине пути, так и оставшись с открытым ртом. Он и Алекса просил называть на «Вы», но Эль так и не понял зачем. Не понимает и сейчас. Но кажись, начинает догадываться, что к чему, поэтому подыгрывает. — Bueno… Раз уж, т… Вы себя прекрасно чувствуете, тогда что случилось у Вас с Перцем? Шизо презрительно фыркает, отворачиваясь, однако давольно быстро возвращает взгляд на испанца. — Этот бескультурный невежа-Алекс начал обвинять меня в том, что тебя нет так долго! Так еще ему хватило наглости заявить о том, что я придушил тебя, сразу после того, как они покинули комнату Бо… Мою, я хотел сказать! Нет, ну ты представляешь?! Еще и хамит, только предоставь возможность! Ну просто никакого уважения к старшему поколению.! На последней фразе Эль так вообще выпал, немного задержав вилку во рту. Старшему поколению? Что он несет вообще?! Алекс вообще старше него аж на один эксперемент! Даже больше скажу, Шизо — самый младший в команде и это он еще заикается про «старшее поколение»? Да как он… А хотя, на самом то деле, благодаря этой фразе Эль почти полностью сложил пазл. Однако был не уверен в его достоверности. — Ох, эм… Ну это же наш Алекс, что с него взять? — он решает подыгрывать дальше. — Да в том то и дело, что ничего с него и не взять! Ни рыба, ни мясо! А испанцу было даже забавно слушать это, но он даже не смел подавать виду, из вежливости, лишь одобрительно кивая. Да, Перчик груб, но уж точно не бесполезен, как и каждый клон в этом штабе. Все они несут какую-то роль для всей команды и каждый это понимает. Томно вздохнув, больной теперь уже как-то тоскливо глядел на товариша. Взгляд теперь был каким-то уставшим, но Шизо быстро отвел его куда-то в сторону, подперев подбородок рукой — Хороший ты парень, Эль. И знаю я это точно не по наслышке. — он грустно усмехается. — Хоть мы себя и не проявляем внешне, но все видим и слышим… И это умение уж очень раздражает Боба. Впринципе, наше существование. Немного смутившись, Эль безрезультатно пытается скрыть улыбку. Не только из-за этих слов. Теперь он был уверен — перед ним не Шизо. Этот факт должен пугать, как минимум, но почему-то испанец наоброт начинает проявлять интерес, желая продолжить этот разговор. — И знаешь, Эль, даже немного обидно с этого! Ведь мы тоже не хотели существовать таким образом. Но так уж вышло, а если так вышло, значит так и должно быть. — он сам смеется с такой тавтологии. — Но понимаешь… Это не отменяет того факта, что мне одиноко. Так что… Могу я тебя кое о чем попросить? Пока Эль слушал этот монолог, он уже сумел опустошить консерву, теперь уже полностью обратив внимание на Лже-Шизо. Он кивает, заметно улыбаясь, так по-доброму. Больной же, приметив согласие, стал немного спокойнее, но все еще был хмур, так что вздохнув, он собирается с мыслями. — Поговори со мной. Тишина. Эль правда опешил от такой, казалось бы, простой просьбы. Однако, в том то и дело, что она была слилклм простой! Да и более того, они говорили уже как минимум минут пять, зачем же ему просить о таком? Однако судя, по выражению лица, эта просьба была куда глубже, чем испанец прикинул на первый взгляд. Ну да… Ведь так есть… А что еще остается просить человеку, который, вероятно, впервые выбрался на свет? — Claro… Да, я с радостью поговорю с вами! Больной улыбается, но не сразу. На его лице читалась благодарность. — Только вот. Если вы не Шизо, то кто? Как мне стоит к вам обращаться? — Ох, я и сам не знаю. Я совершенно не помню своего имени. Не помню точного возраста, но точно больше семидесяти, не помню впринципе какие-либо другие детали из моей прошлой жизни. Я даже не уверен, что она была. Просто в один миг, мы появились в голове Боба… Тоесть Шизо, я все еще не привыкну, что вы его так называете. В общем, называй, так, как хочешь сам. — Я понял. Кажется, вы сказали, что вас несколько? Глаза больного в миг оживляются, будто бы он ждал этого вопроса всю свою жизнь. Или впринципе ждал любого вопроса. Но суть в том, что его конкретно поперло. Он просто начал молоть безумалку, не давая даже испанцу слово вставить! Говорил, говорил, говорил и еще раз говорил! Теперь ясно, что скрывалось в его просьбе. Но Эль не особо расстраивался по этому поводу, он наоброт был очень рад слушать это, с интересом склонив голову. А Старик, назовем его так, в силу возраста, рассказывал между прочим давольно интересные вещи. Те вещи, которые сам Шизо никогда бы не рассказал. Может из-за страха показаться «не таким» еще больше, чем он выглядит на первый взгляд, а может из-за своей ненависти ко всем своим болячкам. А может и все вместе. Он поведал о том, как ему одиноко находится в сознании Шизо. Одиноко, несмотря на то, что он там не один. Ну, конечно, помимо тараканов, в голове Шизофреника жили еще аж две личности, помимо него самого и этой, что говорила об этом. И собеседники из них, как из гиппопотама балерина, ну вот, ну никак не клеились у них разговоры! Ведь это просто невыносимо! Один — гиперактивный ребенок, который души ни в чем ни чает, а другой весьма грубый и беспринципный воришка, что все время крадет личные вещи других личностей! Воображаемые вещи конечно, в силу своей же воображаемости. А что по поводу самого Шизо? «С ним все куда сложнее.» — так выразился сам Старик. Он ненавидел свои личности, как и все свои болячки, эти болячки, по его мнению, являются обузой не только для него, но и для всей команды. И кто, как не Эль не мог не согласился с этим? В силу своей ненависти, он старался не отвечать своим бесам, даже в голове, пытаясь полностью игнорировать факт их существования. Выходило не очень хорошо. В другие разы, когда его опять охватывали галлюцинации, он просто просил их заткнуться, в даже очень грубой манере. И даже ни разу не извинился! Да, бывало он говорил с ними, но это было давольно редко, ибо чаще он просто не обращал внимания. Но ведь, они не всегда могли следить за происходящим вокруг. К примеру, после таблеток, что-то против их воли заставляет в самом деле заткнуться, отправляя в глубокий сон. И длится он давольно долго! Куда дольше, чем нормальный сон Шизофреника. Да и просыпаются они тоже в разное время. Кто-то может сразу, а кто-то вообще пару дней очухаться не может. И следить они могли молча, никак не выдавая собственного присутствия. Его очень сильно поражали мысли Шизо. Они были очень странные и противоречивые друг другу, но это было не так удивительно. То он думал про то, как же ему все-таки повезло, что его нашли и спасли из лап коварного Диктора, то хочет к чертям вспороть себе горло. Вот так вот просто, плюнув на старание других революционеров, что вытащили того из передряг. В один день он ненавидит всех революционеров, без исключения, а в другой генерирует очень странные, даже неправильные мысли об одном прекрасном испанце. Оо, а еще… — Постойте, что? — Что? — Старик был немного недоволен тем, что его перебили, однако внешне не подавал виду. — Вы сказали: «И о тебе думает, но немного не в правильном русле». Как это понимать? — Так и понимать. — он пожимает плечами, выгнув брови. — Конечно, он тщательно отрицает и отмахивается от подобных мыслей, но они есть и это факт, даже как-то неприятно осозновать, что он все-таки из "этих". Как по мне - это неправильно и просто недопустимо! И может это конечно не мое дело, но не должен мальчик думать о таком! — они помотал головой. — Он еще повзрослеет или в крайнем случае вылечится и тогда-то поймет, насколько был глуп. Эль был в замешательстве. Что значит из «этих»? Каких таких «этих»? И о чем же он все-таки думал? Почему то ему самому было боязно от таких мыслей, мало ли что было у больного в голове по этому поводу. Однако, спросить у Старика об этом он не решался, в силу своего страха. Он правда не хотел знать, что же это за мысли такие, но скажем так, догадки его были весьма мрачные. — Ох, видимо я зря сказал тебе об этом. Я хоть такое и осуждаю, но просто помни, что общение с тобой многое значит для него, хоть он отрицает и это тоже. Испанцу ничего не оставалось кроме как кивнуть. Он в надежде смотрел на больного, ожидая от него продолжение монолога, однако тот лишь устало потянулся. — А вообще, я уже давольно долго бодрствую, вздремнуть хочется. Не поможешь мне дойти до комнаты? Немного разочаровавшись, испанец выдавливает легкую улыбку, протянув короткое: «Sí». Было даже немного непривычно, ведь редко тут кто-то в обед спит. Тем более Шизо. И пускай это не совсем он. Матадор аккуратно подхватывает Старика под руку и ведет его по направлению к коридору, прямо в комнату. Ноги больного то и дело пытались запутаться, так что давольно часто он запинался, но не падал, только благодаря поддержке. Такими темпами они наконец дошли до комнаты, там он усадил Старика на кровать. — Спасибо. Теперь, не мог бы ты оставить меня? — Sí. Dulces sueños. Он напоследок улыбается, но стоило ему только отойти на пару шагов от двери, то улыбка медленно сползла. Что еще за тайны хранит Шизо про Эль Бобо? Спланированное убийство? Или может он слишком все загнул и правда не настолько устрашающая? Кто знает… И Бобо очень надеется, что так оно и есть. А еще, он надеется, что когда Шизо проснется, то это будет именно Шизо, а не какая-то мутная личность. Все же, общаться с самим Шизофреником ему нравилось куда больше.