alone in studio

— Хонджун, ещё хоть минута моего ожидания, и я поеду один! — Сонхва с силой ударил по двери комнаты, внутри которой всё ещё находился парень. — На чём это, интересно? Из нас двоих только у меня есть права! — раздалось из-за двери, и Сонхва обессиленно опустился на ближайший стул. — И вообще, что ты собрался делать в моей студии без меня, а? — Хёны на ночь глядя в студию собрались? Очень интересно… — Уён вылез из кухни, осознав, что может узнать что-то интересное. — Чем это вы будете заниматься там… В одиннадцать ночи, а? — добавил он, посмотрев на часы. — Кавер записывать. Интерес удовлетворён? — наконец Хонджун вышел, и Сонхва выдохнул, поднимаясь со стула и хватая его за руку, чтобы утащить из общежития пораньше, пока младшие не налетели с расспросами. — Меня, значит, он в восемь утра туда потащил, а с Сонхва и ночью можно? — Уён был возмущён, но практически сразу же успокоился. — Ла-а-адно, а то я не знаю, чем вы там будете заниматься. — Записывать. Кавер, — чётко по слогам повторил Сонхва, стремясь уйти как можно быстрее. — Кавычки не забудь добавить, хён, — Сан возник словно из неоткуда, облокачиваясь о стену. — Да ладно, это же классно, что вам есть куда поехать потрахаться. Я бы тоже не отказался от такого места. — Так, пока нас не будет, не вздумайте устроить тут что-нибудь. Особенно это касается вас, — Хонджун поочерёдно указал пальцем на Уёна и Сана. — Мы? А что мы? Мы вообще ничего такого не делали никогда! — Уён подошёл к Сану, словно пытаясь найти у него защиты. — Ну может и делали, но только в рамках наших комнат, — добавил он уже тише. — А тогда на кухне? Мне до сих пор эта картина в кошмарах снится, — Хонджун передёрнул плечами. — А, я помню. Честно говоря, это я был виноват. Ты был таким сексуальным в том фартуке… — обратился Уён уже к Сану, и тот ответил ему не менее выразительным взглядом. — Э, хватит! Я не хочу ещё раз видеть, как вы трахаетесь! — Хонджун замахал руками в воздухе, готовясь разнимать парней. — Ну так уходите быстрее, чтобы этого не видеть, — фыркнул Уён, обнимая Сана за талию, пальцами одной руки забираясь ему под резинку шорт. — И вообще, кэп, можно подумать, вы сексом не занимаетесь, — Сан подмигнул в сторону Сонхва, и парень смущённо прикрыл рукой лицо. — Всё, Джун-и, пошли, — поспешил ретироваться Сонхва, пока его не довели до белого каления. — Мы вернёмся поздно, так что можете не ждать. — Я бы вообще не возвращался. У вас не студия, а рай. Приехали, закрылись и делаете там, что хотите. И никакого общежития с тонкими стенами, — мечтательный тон Сана навёл и на Хонджуна много приятных мыслей. — Пока-а! — схватив парня за руку, Сонхва едва ли не выбежал за дверь, тяжело выдыхая. На что Сонхва рассчитывал — неизвестно: если в их общежитии невозможно было открыть упаковку с домашней едой так, чтобы на это не сбежалась вся группа, то уйти незаметно было тем более нереально. Иногда Сонхва было очень грустно оттого, что этих шестерых детей нельзя было отправить к бабушке и дедушке на выходные, чтобы мама с папой могли отдохнуть от вечного шума. Хонджун вышел первым из здания, щёлкая ключами от машины. К тому моменту, когда Сонхва подошёл к нему, парень уже открыл перед ним дверь. — Прошу, — Хонджун дождался, пока Сонхва сядет внутрь, и наклонился к нему настолько близко, что между их лицами оставалось буквально несколько сантиметров. — Хва, ты специально надел эти шорты, чтобы отвлекать меня на дороге? — он рукой потянулся к оголённому бедру, касаясь его кончиками пальцев. По коже Сонхва побежали мурашки. — Не думаю, что нам стоит обсуждать это сейчас, — парень указал пальцем куда-то за Хонджуна. Там, в окне их общежития, из окна лыбились довольные Уён и Сан и махали своим старшим руками. — Кхм, да, ты прав. Захлопнув дверь машины, Хонджун ещё раз бросил взгляд на довольных младших, которые, видимо, что-то громко говорили, потому что через мгновение в окне появился Юнхо, распихал парней локтями и тоже радостно помахал капитану. — Уйти полностью незамеченными нам не удалось, да? — Я это понял, ещё когда услышал голос Уёна за дверью. Уверен, как только мы вышли за порог, он крикнул что-то типа: «Эй, ребята, Сонхва с Хонджуном уехали в студию и будут там трахаться до самого утра! Так что можно расслабиться и устроить тусу!», — Хонджун попытался повторить голос младшего, из-за чего Сонхва тихо рассмеялся. — Но мы ведь едем записывать кавер, да? — Ну да, кавер, — эхом повторил Хонджун, выезжая с парковки. Естественно Хонджун, как нормальный и любящий бойфренд, не собирался ехать поздней ночью просто «записать кавер». Его планы изначально были не самыми невинными, но после слов Уёна и Сана он ещё сильнее погрузился в свои фантазии. Сонхва либо действительно свято верил в искренность намерений Хонджуна, либо и сам понимал, что это не очень целесообразно — записывать песни в студии поздней ночью, — но он вёл себя слишком наивно и даже вслух повторял строчки из песни. Хонджуну нравилось слушать низковатый, но при этом нежный голос Сонхва, который разливался по салону автомобиля, убаюкивая, как колыбельная. В такие моменты Хонджун понимал, что АСМР действительно создано для Сонхва. Именно так, не наоборот. Дорога до студии заняла не так много времени, как обычно. Дороги были пустые, пешеходы изредка перебегали с одной стороны на другую. Хонджун осторожно заехал на парковку и, прежде чем Сонхва успел потянуться к дверной ручке, одной кнопкой ключей заблокировал двери. — Хонджун? — Хва, милый, сейчас-то мы одни, так что… — Хонджун повернулся к Сонхва и наклонился чуть ближе к нему. Его взгляд медленно спустился к приоткрытым губам, и парень сглотнул. — После твоих «так что» у меня рот болит, а мне ещё петь надо. Давай уже после, а? — Сонхва-а-а, пожалуйста-а-а. — Иногда очень жаль, что твой образ недотроги не соответствует реальности. — О, так тебе хочется, чтобы перед публикой я вёл себя так же, как за кадром? Кажется, у нас появился первый номинант на премию «Самый честный айдол четвёртого поколения». Давай тогда всю правду расскажем. А чего нет? — Погоди, я не это имел в виду… — Нет-нет, чего ты. Давай расскажем, чем на самом деле занимались Сан с Уёном во время той голосовой трансляции; почему Минги смущается, когда именно Юнхо называет его «принцессой»; что за синяк был у Ёсана во вре… Успокоить Хонджуна могло помочь только одно. Не дожидаясь конца монолога и громко выдохнув, Сонхва поцеловал парня в подставленные губы. Хонджун ещё несколько секунд мычал что-то, а затем затих. Короткая тишина, которую нарушало лишь шуршание одежды. Сонхва убедился, что Хонджун точно успокоился по тому, как тот потянулся вперёд, ещё ближе к нему. — Так лучше, а то разошёлся весь из-за ерунды какой-то, — не дав Хонджуну возможности на совершение нечто большего, Сонхва отклонился назад. Хонджун лишь недовольно фыркнул в ответ и потянулся к своему ремню безопасности. Сонхва внутри обрадовался, что они наконец-то пойдут заниматься тем, для чего сюда приехали, — записывать кавер, а Хонджун успокоился и не будет лезть целоваться. Сонхва любил поцелуи, а поцелуи Хонджуна особенно. Особенно, когда он научился пользоваться своим языком так, что голову сносило с плеч. Их первые поцелуи были такими сжатыми и неловкими, что Сонхва был готов не целоваться вообще, только бы снова не испытывать этого стыдливого чувства. Но время шло, они начали привыкать друг к другу и к неловким поцелуям тоже. Однако Сонхва упустил тот момент, когда из неловких они стали горячими и желанными. После каждого поцелуя хотелось ещё раз, снова испытать эти ощущения, и Сонхва пришлось признаться самому себе, что Хонджун целовался слишком. Просто слишком. И Сонхва это не очень-то нравилось. Простые поцелуи возбуждали в нём желание чего-то большего, и сопротивляться было бесполезно. Но ещё бесполезнее было сопротивляться Хонджуну, который хотел целоваться постоянно. Буквально постоянно, когда они были вне поля зрения камер. А в общежитии вообще ужас. Сонхва не мог и шагу ступить спокойно, чтобы тёплые губы не коснулись какого-нибудь участка его кожи. А если Хонджун добирался до его рта, то пиши пропало — он не успокаивался до тех пор, пока у него самого не начинали болеть губы. Сонхва чувствовал завистливые взгляды некоторых участников, когда они приходили в общую комнату посмотреть фильм или поиграть во что-нибудь, поэтому ему приходилось прикрывать губы ладонью первые минуты, пока следы активности Хонджуна не пропадут окончательно. В этот раз Сонхва повезло: целоваться так, как любит Хонджун, в машине не очень удобно, поэтому пока он и его губы в безопасности. Ремень был отстёгнут, и Сонхва ждал заветного щелчка двери, чтобы выйти на улицу, но Хонджун не очень торопился это делать. — Милый, открой двери. Хонджун развернулся лицом к Сонхва и глубоко вдохнул. Парень не понял этой реакции. — Ты хотел что-то ещ… Окончание фразы утонуло в глухом стоне Сонхва. Хонджун воспользовался его наивностью и всё же получил поцелуй, который он хотел. Отстраниться у Сонхва не получилось — сильная рука легла ему на шею, не позволяя сдвинуться ни в одну из сторон. Хонджун начал мягко — он всегда так начинал, будто пытаясь втереться в доверие и дать надежду, что поцелуй будет именно таким. Сонхва знал, что нельзя поддаваться этому, но каждый раз успешно проваливал попытку противостояния Хонджуну. Податливые губы приоткрылись, язык скользнул внутрь. Сонхва почувствовал знакомое горячее чувство в груди, от которого стало жарко, несмотря на вечернюю прохладу, проникнувшую в салон автомобиля через открытые окна. Сила и превосходство Хонджуна чувствовались даже в том, как он целовался: глубоко, долго, очень мокро. Его язык касался всех знакомых мест, сплетался с языком Сонхва, что вызывало у Хонджуна ухмылку прямо во время поцелуя. «Говорил, что не хочешь, а сам что делаешь?» Сонхва не знает, сколько прошло времени к тому моменту, когда Хонджун наконец отпустил его губы, однако оставив свою руку на длинной шее. — Джун-и, может мы наконец пойдём заниматься тем, ради чего припёрлись сюда посреди ночи? — Сонхва пытался сохранять доброжелательный тон. Получалось не очень. — Извини, просто твои губы такие… Как говорят наши фанаты: «целовательные». — Невероятное описание моих губ, спасибо. — Это не я придумал вообще-то. Хва, а можно ещё раз… — Нет! Открой двери уже! — Так они открыты, — с самодовольным видом Хонджун отпустил Сонхва, возвращаясь на своё сидение. — Ага, конечно, я же слышал, как… — Я закрыл задние двери. Можешь проверить. Сонхва недоверчиво потянулся к ручке и, когда та с лёгкостью поддалась, едва ли не пулей выскочил из машины под громкий смех Хонджуна. — Настолько не нравится целоваться со мной? Сонхва ничего не ответил, поднимаясь по ступенькам к дверям здания. Он не был зол. Он не умел злиться на Хонджуна. Но ему не понравилось, что его так легко обвели вокруг пальца. Больше он на такое точно не купится. Хонджун открыл входную дверь, пропуская парня внутрь. Сонхва шёл по уже знакомому коридору. Он дошёл практически до самой последней двери и остановился, ожидая хозяина. Хонджун же совершенно не торопился, словно сейчас не поздняя ночь, а раннее утро, и у них ещё куча времени, чтобы ходить по коридору таким развалочным ленивым шагом. — Ну что, готов? — зайдя в студию, Хонджун небрежно бросил сумку на диван. Сонхва сопроводил это неодобрительным взглядом и аккуратно поставил свою сумку рядом. — Сейчас твой сладкий голос будет меня усыплять. — Намёк на то, что у меня нудный голос? — Намёк на то, что он настолько приятный и спокойный, что сопротивляться невозможно, — подойдя ближе, Хонджун нежно поцеловал Сонхва в нос. — Текст помнишь? Отлично, тогда заходи. Сонхва зашёл внутрь небольшой кабинки, подходя ближе к микрофону. Хонджун беспорядочно тыкал по кнопкам компьютера, что-то подкручивая и переключая. Сонхва только предстояло разбираться со всем этим, но он был уверен, что Хонджун обязательно поможет ему. Погрузившись в мысли о совместном времяпровождении в студии, сидя в одном кресле и возможно даже иногда целуясь, Сонхва не заметил, как рядом с ним встал Хонджун. — Приём-приём. Мы начинаем, — он пару раз щёлкнул пальцами перед лицом старшего. — Давай, детка, я в тебя верю. Сонхва смущённо отвернулся, прошептав что-то вроде: «Спасибо, люблю тебя». Последний поцелуй в щёку, и Сонхва остался внутри кабинки один. Хонджун с другой стороны стекла махнул рукой, чтобы парень надел наушники. В ушах заиграла уже знакомая музыка, и Сонхва начал петь. Он знал каждую строчку, смотреть в текст не было смысла, ведь он учил его вместе с Хонджуном, сидя на балконе его гостиничного номера. Было довольно весело придумывать ассоциации к строчкам, вспоминая свои собственные свидания и находя забавные совпадения. Сонхва прикрыл глаза, чтобы больше сосредоточиться на пении, а не довольном лице Хонджуна, который смотрел на него со всей любовью и нежностью и этим совершенно сбивал с концентрации на песне. До конца оставалось всего пара строк, а Хонджун ни разу не остановил запись и не сделал Сонхва ни единого замечания. Парня это немного напрягало, однако он допел всё до конца, с облегчением выдыхая, когда музыка закончилась. — Ну что? Как получилось? — Ты молодец. Однако я бы кое-что поменял, — к удивлению Сонхва, Хонджун поднялся с кресла и зашёл к нему внутрь, закрывая дверь за собой. — Попробуй на припеве взять выше. — Для того, чтобы сказать это, было обязательно заходить сюда? — Музыка началась, пой. Сонхва абсолютно не понял этого странного поведения, но сопротивляться не стал, лишь снова надел наушники и начал петь заново. То, что Хонджун всё ещё оставался внутри кабинки, мешало сосредоточиться ещё сильнее, чем его влюблённый взгляд. Но Сонхва отлично справлялся, не сбиваясь с ритма. На припеве он последовал совету Хонджуна, немного повышая тон. Глаза парня снова были прикрыты, поэтому, почувствовав на своей талии знакомые руки, он вздрогнул. — Молодец, детка, ты большой молодец, — Хонджун осторожно снял наушники с головы Сонхва, вешая их на место. — Твой голос такой нежный, спокойный… — Хонджун, я ведь не закончил… — У тебя прекрасно получилось с первого раза, — нежные поцелуи по всей задней стороне шеи и приятно щекочущее дыхание. — Давай мы попробуем использовать твой голос в других целях тоже. Худая рука крепко обхватила подбородок Сонхва, поворачивая его голову вправо. В следующее же мгновение старший почувствовал на своих губах обжигающий поцелуй. Такой же как в машине. Такой, от которого ноги сводит, а сердце замирает. Такой глубокий, что кажется, будто Хонджун сейчас вылижет его душу до остатка. Мягкие укусы на губах не позволяли Сонхва забыться окончательно и осознавать, что происходящее — не сон. Хонджун отпустил губы парня, медленно отдаляясь от его лица и растягивая ниточку слюны между ними. Частое дыхание казалось таким громким в закрытой маленькой комнатке, и Сонхва думал, что ничего сексуальнее он в своей жизни не слышал. Из-за полной шумоизоляции ему казалось, что он даже слышит быстрый стук сердца Хонджуна. — А говорил, что целоваться не хочешь. Сонхва закатил глаза. Как будто сейчас важно, чего он хочет, чего не хочет и чего хотел бы. Хонджун так же резко повернул голову парня обратно, к микрофону, как и до этого. Сонхва подумал, что это всё. Странно, конечно, но в стиле Хонджуна. Но нет. Сзади послышался какой-то шорох. Сонхва хотел повернуть голову, чтобы увидеть происходящее, но грубый и сильный удар по ягодице заставил его развернуться обратно. — О нет, детка, ты не будешь смотреть. Просто наслаждайся происходящим и не сдерживай свой прекрасный голос. Хочу сегодня слышать, как тебе хорошо. Сонхва не успел ничего ответить, замерев от резкого ощущения холода внизу. Хонджун спустил его шорты вместе с нижним бельём до колен. Его поцелуи чувствовались на бёдрах, ягодицах, даже внизу спины под тканью свободной футболки. Сонхва почувствовал, как ноги перестают его держать, и схватился руками за единственное своё спасение — за подставку, на которой должен лежать текст. Пальцы до боли вжались в холодный металл, когда Хонджун сменил нежные поцелуи на резкие укусы, оставляя глубокие следы от зубов. — Хонджун-а, что ты делаешь? — Сонхва очень хотелось посмотреть, что происходит у него за спиной, но что-то внутри будто не давало этого сделать, и он крепко зажмурился, ещё сильнее сжимая руки на металле. — Доставляю удовольствие самому лучшему вокалисту, — поцелуй на копчике в подтверждение слов. — Или своему любимому парню, как тебе больше нравится. Сонхва хотел ответить, но слова словно застряли в горле, пропустив сквозь губы лишь громкий стон, когда его ягодицы раздвинули, касаясь кончиком пальца открытой дырочки. Сонхва сжался, будто бы это могло помочь, но Хонджун сильнее надавил пальцами на мягкую кожу. — Детка, тебе лучше расслабиться, если ты хочешь получить удовольствие. И разрядку, — рука парня переместилась к уже возбуждённому члену, размазывая пальцами выделившуюся смазку. — Или тебе нравится, когда член упирается тебе в живот? Сонхва замотал головой из стороны в сторону. Конечно, он хотел кончить как можно быстрее, но действия Хонджуна были совершенно непонятны, и гораздо сильнее хотелось узнать: чем его парень попробует удивить его на этот раз? Расслабиться было сложно, особенно когда Хонджун, который ещё и вероятнее всего стоял на коленях, одной рукой стимулировал его член, проходясь пальцами от головки до основания, размазывая смазку по всей длине, второй ласкал всё ещё сжимающееся отверстие, будто от его круговых движений Сонхва было проще расслабиться, а не наоборот. На полусогнутых ногах и едва не повиснув на подставке, Сонхва всё-таки пытался расслабиться и разжать мышцы, и, судя по довольному хмыку Хонджуна, у него получилось. — Да, вот так, детка, молодец. А сейчас лучше держись покрепче, чтобы не упасть. — Что? О чём ты?.. Ответа не было, и Сонхва было подумал повернуть голову, но уже в следующее мгновение горячий и влажный язык Хонджуна прошёлся от мошонки до раскрытой дырочки, оставляя мокрый след. Сонхва был готов упасть на колени, хотя и понимал, что это только начало. Член дёрнулся от внезапного прекращения стимуляции и холода, резко контрастирующего с горячими прикосновениями, а рука Хонджуна переместилась на вторую половинку, мягко раздвигая их в стороны. Через пару секунд Сонхва издал настолько громкий стон, что даже Хонджун немного вздрогнул от этого. Его язык медленно проник внутрь расслабленного тела, своим кончиком касаясь гладких стенок. Сонхва откинул голову назад, простонав ещё раз, когда Хонджун немного прокрутил язык из стороны в сторону. Новые ощущения заставляли сердце биться чаще, а колени — сгибаться ещё сильнее, но Хонджун толкнулся языком глубже, и Сонхва прикрыл рот рукой, боясь, что он будет слишком громким. — Детка, я ведь сказал тебе не сдерживаться сегодня, — хлёсткий удар по ягодице, из-за которого старший простонал сквозь сжатые губы. — Открой свой красивый ротик и не смей закрывать его, пока я не закончу. Ты меня услышал? Сонхва не ответил, пытаясь успокоиться и отвлечься от шума в ушах. — Детка, отвечай, — его грубо схватили за волосы, оттягивая голову назад, практически на плечо Хонджуна, который уже поднялся на ноги. — Ты не закроешь свои красивые губы, пока я не закончу. Ты понял? — Да, да, я понял… Прошу, Джун-и, будь немного быстрее… — Чем дольше ты будешь молчать, тем дольше твой член будет болеть оттого, как сильно ты хочешь меня. Будь хорошей деткой сегодня. Не успел Сонхва прийти в себя после головокружительной боли у корней волос, как влажный язык снова толкнулся внутрь, выбивая новый стон в темноту студии. Хонджун переместил одну руку на яички, сжимая их между пальцев и немного оттягивая вниз, параллельно с этим проникая языком так глубоко, как только сможет. Сонхва не закрывал рот на протяжении всего времени. Ему было стыдно из-за стонов, которые вырывались из его губ в одинокую тишину, из-за количества этих стонов — с каждой секундой они словно становились только громче и пошлее, а Хонджуну это и надо. Слышать, как его парню хорошо с ним. Только с ним. Ни с кем больше. — Молодец, Хва-я, большой молодец. Ты доставил мне удовольствие насладиться твоим сладким голосом, теперь моя очередь, так ведь? Сонхва упустил момент, когда Хонджун прекратил вылизывать его изнутри и поднялся на ноги, снова обхватывая его поперёк талии. Так было определённо легче, и старший едва ли не полностью облокотился о Хонджуна, как о какую-нибудь поверхность, чтобы не упасть. Горячие поцелуи обжигали шею, оставаясь на ней сине-красными ожогами. Они ещё долго будут радовать Хонджуна из-под открытых рубашек и футболок, снова показывая то, что это его Сонхва. Пока старший приходил в себя, жадно глотая воздух губами, Хонджун не терял времени и, продолжая поддерживать парня за талию, протолкнул два пальца ему в рот. — Давай, детка, чтобы тебе не было больно, надо постараться. Влажный язык прошёлся по согнутым фалангам. Теперь сложнее стоять было уже Хонджуну — каждое касание отдавалось приятным чувством внизу живота, каждый стон застилал мысли, каждое движение бёдер, проезжающих по паху Хонджуна, вызывало ноющую боль в члене. Он запомнит эту ночь надолго. Совершенно забывшись от долгого возбуждения, Сонхва прикусил кожу на пальце Хонджуна, получив за это недовольное шипение на ухо. — Милый, будь нежнее, оставим грубость на другой раз. Ответа Хонджун не получил. Вынув пальцы изо рта, он завёл руку Сонхва за спину, в это же мгновение вводя один из них внутрь. Сонхва уже не сдерживал стоны, которые самым пошлым и грязным образом вырвались из его рта, заглушая Хонджуна, который что-то говорил ему на ухо. Все чувства притупились, а мысли окончательно покинули голову, когда парень уже вытащил пальцы, вытирая их о край собственных шорт. Сонхва снова сжался вокруг пустоты, едва не плача оттого, как сильно ему хотелось кончить. — Детка, потерпи, осталось чуть-чуть. — Джун-и, я не могу больше… Сонхва крепко вцепился руками в металлическую подставку, перемещая свой вес с Хонджуна на неё. Тёплая ладонь тут же накрыла его пальцы сверху, а вторая легла на член. Потом Сонхва не помнил уже ничего, кроме сбившихся с темпа толчков, ударов по простате и собственной спермы на футболке. В следующее мгновение его подхватили на руки, заботливо усаживая на диван. — Милый, всё хорошо? — Если бы ты только знал, как я тебя ненавижу… Почему у меня так болит шея? — Давай оставим это на потом? — Хонджун потянулся к сумке, доставая из неё одежду. — Переодевайся. Не думаю, что тебе понравится сидеть в грязном. В Сонхва прилетела чистая футболка, шорты и даже трусы. — Ты поэтому так долго собирался? — У тебя в шкафу чёрт ногу сломит. Пока нашёл, чуть не сошёл с ума. — Представляю, какой там срач теперь. Пока Сонхва переодевался, Хонджун сел в кресло и, подкручиваясь из стороны в сторону, надел наушники. — Эй, любовник, а мне место, — старший развернул кресло к себе, ожидая, что Хонджун немного подвинется… — Так садись, — а не похлопает себя ладонью по бёдрам, намекая, чтобы Сонхва сел именно туда. — Я не это имел в виду… — А я это. И… И пока Хонджун не успел высказать всё, что хотел, Сонхва резким движением сел к нему на колени, разворачиваясь боком к парню. — Доволен? — Полностью. — Дай, кстати, послушать, что мы записать успели. Если получилось с первого раза… Да я не поверю своим ушам! Несмотря на возражения Хонджуна, Сонхва снял с его головы наушники и с самым довольным лицом приготовился слушать. Хонджун мысленно начал обратный отсчёт. 3 2 1 — Ким Хонджун, это что? — наушники положили на стол таким твёрдым жестом, что Хонджун вздрогнул. — Да у меня слов нет! Ты записал, как мы занимаемся сексом?! — Я же не собирался это никому показывать! Это просто отправится в коллекцию к нашим совместным фотографиям… Ну, и не только совместным, и не только в одежде… — Ты извращенец! Я даже не знаю, что сказать! — Ну так и не говори, раз не знаешь. Я буду слушать это исключительно в дни сильной тоски и грусти по тебе. Милый, прости пожалуйста, но если бы я сказал тебе, ты бы ни за что не согласился. — Откуда тебе знать? Может и согласился бы. — Ты бы начал возмущаться и ушёл. А если бы ты согласился, то было бы уже не то, не так искренне. — Тебе просто повезло, что я не умею на тебя злиться, — Сонхва облокотился о спинку кресла, тут же получая нежные поцелуи по всей шее. — Прости меня, милый. В следующий раз я тебе снова не скажу об этом, зато это будет уже не так неожиданно. — А я больше с тобой и не поеду. Только со свидетелями. — Сделаю вид, что я в это поверил. Сонхва закрыл глаза, устраиваясь на коленях Хонджуна удобнее, и начал засыпать. Он не думал о том, чтобы ночевать в студии. Но, кажется, выбора у него не было, а осторожные поглаживания по талии убаюкивали сильнее, чем полная тишина. — Детка, — из полудрёмы Сонхва выдернул голос Хонджуна, — знаешь, тут так получилось… — Джун-и, я ненавижу фразы, которые начинаются со слов «тут так получилось». — Боюсь, что нам придётся приехать сюда ещё раз. Записалась только вторая попытка, а первая… Нет. — Хонджун, ты же не специально это сделал? Затащил меня в студию, чтобы потрахаться, а не для того, чтобы записать кавер, ведь так? Взгляд Хонджуна плавно сместился с глаз Сонхва куда-то в сторону. — Знаешь что, Ким Хонджун, это даже для тебя уже слишком! Я столько репетировал эту песню, чтобы ты… Ты ничего не записал! Я никогда больше не поеду с тобой в твою студию! И на твоей машине! Хонджун снова посмотрел на Сонхва и как-то слишком мягко улыбнулся. — Поедешь, — он положил руку старшему на шею, притягивая его ближе. — Ты поедешь, милый, потому что ты меня любишь и хочешь проводить со мной больше времени. Я же знаю это. — Ненавижу тебя.