Небытие

– Ещё раз уйдёшь – и я лично отрублю тебе голову и повешу её на ворота Лофу Сяньчжоу, – хрипловатый голос раздается над ухом, горячее дыхание обжигает кожу, а острые зубы оставляют красноватый след на шее, вдобавок ко всем остальным. Цзин Юань сжимает руку Блэйда, переплетает пальцы и толкается внутрь резко и грубо, вжимая человека под собой в кровать. А что Блэйд? Блэйд только и может громко простонать, запрокинуть голову назад и вздрогнуть, уже машинально поджимая пальцы на ногах. Его волосы, разбросанные по подушке, чётко выделяются на белоснежных мягких простынях. Пальцы подрагивают, когда он сжимает руку генерала в ответ, другой рукой хватаясь за его плечо и впиваясь ногтями в кожу. Пересохшие губы слегка приоткрыты и Цзин Юань внимательно ловит каждый прерывистый вдох, каждый стон, что срывается с них. За окном идёт дождь и большие капли отбивают свой собственный ритм в ночном пейзаже. Прохладный ветер задувает в комнату, но двое мужчин на кровати прямо сейчас могут чувствовать только жар собственных тел. Простынь под спиной Блэйда мокрая от пота, неприятно липнет к спине, но какая разница, когда от удовольствия перед глазами всё плывет, а все мысли выбивают из головы только лишь одним толчком. Мужчина теряется в ощущениях, на миг выпадая из реальности, тяжело дышит. Слова Цзин Юаня тоже оставляют весомый след. Блэйд бы нагло соврал, если бы сказал, что не готов кончить только от этого властного тона, не терпящего возражений или непослушания, и низкого тембра голоса, заставляющего по всему телу прокатиться волну мурашек. Блэйд, чёрт возьми, сходит с ума, когда чувствует полную власть генерала над собой. Сходит с ума, потому что Цзин Юань единственный на всём белом свете может обращаться с ним подобным образом. И потому что ему самому это нравится до дрожи в коленях и сладостного желания получить ещё больше. Практически все воспоминания мужчины смазаны и размыты, как мимолётный сон или неудачный мазок на картине. Но в его голову въелись, словно ядовитый газ, заставляющий то и дело задыхаться, воспоминания о жаре тела Цзин Юаня, чётком ощущении его горячего дыхания на коже и мягких, пушистых волосах, в которых путались руки Блэйда. Всё это сводило с ума на протяжении долгого времени, а реальное восприятие и воспроизведение всего того, что, по всей видимости, случалось с ним в прошлом, сейчас заставляет полностью потеряться и утонуть в этом болоте ощущений. Блэйд тянется рукой к его груди, упирается в неё ладонью, цепляя пальцем сосок и нагло улыбается, будто бы и вовсе не его грубо берут здесь и сейчас, прямо на этой кровати. Его дыхание сбито, щёки залиты румянцем от напряжения и жара, а мысли в голове путаются, но ему всё равно хватает наглости вести себя подобным образом. – Ох? Неужели после стольких лет генерал стал неженкой? – он проводит рукой ниже, по животу мужчины, провоцирует, пока в его затуманенных алых глазах плещется ничто иное, как похоть, – Давай, Цзин Юань... Не сдерживайся. Повторять несколько раз не приходится. Фигура Цзин Юаня, хищно возвышающаяся сверху, снова наваливается почти всем весом на нижнего мужчину. Генерал двигает бёдрами, упираясь руками в ноги Блэйда, разводя ещё шире, упивается контролем, принадлежащим ему, будто бы только и ждал этих слов, сорвавшихся с чужих губ. Блэйд под ним податливый и послушный, наслаждающийся каждым прикосновением генерала, вынуждает хотеть его ещё сильнее, хотеть касаться горячей кожи снова и снова, оставлять больше следов на ней, покрытой шрамами, чтобы полностью убедиться, что этот человек принадлежит ему. Толчки генерала размашистые, быстрые и резкие, каждый раз выбивающие из Блэйда хриплые стоны. Если бы он только знал насколько сильно жаждал этого генерал с их последней встречи... Как часто он вспоминал о нём, ловя себя на том, что сердцебиение учащалось, а длинные ресницы трепетали, скрывая горящий взгляд золотистых глаз. – Так достаточно глубоко для тебя, а? – сейчас его глаза едва-едва горят поддразниванием, скрытым за пеленой вожделения. С губ Цзин Юаня срывается гортанный рык, словно у дикого льва, загнавшего жертву в ловушку, негромкий, но его хватает, чтобы Блэйда прошибла дрожь. Он выгибается в спине, насколько это возможно будучи прижатым к кровати, видя как перед глазами плывет лицо Цзин Юаня, сопровождаемое разноцветными пятнами, а горячая вязкая жидкость стекает от живота по внутренней стороне бедра. Мокрые ресницы дрожат, пока в конце концов Блэйд не закрывает веки, на краю сознания понимая, что генерал низко смеётся и в пару движений доводит себя до разрядки рукой, кажется, очень довольный и развеселённый подобной реакцией.