Я обязательно должен написать твой портрет, Пак Чимин

Холод мрамора Ким Тэхён родился в холоде. Не в том, что обжигает лёгкие морозным воздухом, а в том, что пронизывает до костей в роскошных залах особняка в Пхёнчхан-дон. Здесь мрамор был холодным на ощупь даже летом, а хрусталь люстр звенел слишком громко в звенящей тишине. Его детство было чередой идеально выстроенных декораций. Мать, всегда безупречно одетая, водила его по кружкам — рисование, фортепиано, теннис, — но её взгляд неизменно скользил мимо него, фокусируясь на отражении в зеркале или экране смартфона. Отец появлялся реже, чем смена сезонов, оставляя после себя шлейф дорогого парфюма и ощущение пустоты. Когда пятилетний Тэхён спросил: «Папа нас любит?», мать лишь поправила локон и ответила: «Твой папа занят. Занятость — это и есть любовь. Он работает, чтобы у тебя было всё». И у него действительно было всё. Лучшие игрушки, лучшие школы, лучшие друзья... которые исчезали из его жизни так же быстро, как появлялись. Он быстро понял: люди тянутся к нему не ради него самого. Они тянулись к фамилии «Ким», к возможности прикоснуться к чужому успеху. Дружба стала валютой, а искренность — непозволительной роскошью.

***

В художественном колледже Тэхён оказался не по зову души, а по инерции. Актёрское отделение казалось идеальным выбором: там ценили внешность и харизму, а не талант или трудолюбие. Он шёл по коридору первого сентября, лениво разглядывая студенческие работы на стенах, уверенный в своей неотразимости. И тут он увидел его. Чон Чонгук стоял у окна в конце коридора, словно вырезанный из солнечного света. Он был один. В перепачканных углём руках он держал огромный альбом. Его профиль был настолько идеален, что казался нереальным: прямой нос, пухлые губы, которые сейчас были чуть приоткрыты в задумчивости, и чёрные волосы, падающие на лоб. Он не замечал этого беспорядка, он смотрел куда-то вдаль — на крыши домов, на небо — и видел то, чего не видел никто другой. Тэхён остановился. В груди что-то ёкнуло — непривычно и болезненно. Это было не желание обладать вещью, как новой машиной или часами. Это было нечто иное. Он подошёл ближе, включив свою самую обворожительную улыбку — ту самую, от которой люди теряли дар речи. — Привет. Ты первокурсник? Я Тэхён. Давай дружить? Чонгук медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по лицу Тэхёна и прошёл насквозь, словно тот был призраком или пустым местом. — Нет. Это было сказано тихо, без злобы или вызова. Просто констатация факта. Чонгук развернулся и ушёл, оставив Тэхёна стоять посреди коридора с ощущением, будто его ударили под дых. Нет? В его мире это слово не существовало. Сначала была ярость — горячая и жгучая. Затем — жгучее любопытство: Почему? Чем я ему не угодил? А потом это чувство переросло в одержимость. Он узнал имя: Чон Чонгук. Художник. Живёт один. Ни с кем не общается. Через две недели Тэхён перевёлся на художественное отделение. Отец удивился лишь на мгновение и перевёл деньги. Мать пожала плечами. Никто не спросил почему. А Тэхён знал лишь одно: он должен быть рядом с этим человеком.

***

Первый год стал для него настоящей пыткой. Он использовал весь свой арсенал обольщения: подсаживался в столовой (Чонгук вставал и уходил), комментировал наброски (альбом закрывался), оставлял кофе (стаканчик отодвигался). Однажды он купил набор профессиональных красок и оставил их на парте Чонгука с запиской: «Это тебе». На следующий день краски лежали на столе преподавателя с припиской: «Потерял». Тэхён не сдавался. Он научился быть тенью. Узнал расписание Чонгука до минуты, его маршрут до дома, его любимую скамейку в парке у пруда. Он начал ходить туда же, садился неподалёку с блокнотом или книгой и просто смотрел. Он видел, как Чонгук замирает у воды, как линии ложатся на бумагу под его уверенной рукой, как он иногда поднимает лицо к небу и улыбается чему-то своему. В эти моменты Тэхёну отчаянно хотелось подойти и спросить: «Что ты видишь? Научи меня видеть так же». Но он знал — если подойдёт, Чонгук уйдёт. Он привык к этой боли. Привык к тому, что сердце сжимается каждый раз, когда объект его страсти проходит мимо, даже не взглянув в его сторону. Ночами он лежал в своей огромной пустой квартире и рисовал по памяти — коряво, неумело, но искренне.

***

А потом появился Пак Чимин. Тэхён увидел их случайно в том самом парке душным летним вечером. Он шёл по аллее, чувствуя привычную тяжесть в груди от одиночества, и увидел знакомый силуэт на скамейке у воды. Сердце подпрыгнуло от надежды: Может быть?.. Но рядом с Чонгуком сидела рыжая макушка. Мир остановился для Тэхёна. Он смотрел и не верил своим глазам. Его холодный, неприступный Чонгук — гладил кого-то по голове! Нежно, бережно, словно боялся сломать хрупкую драгоценность. Подойдя ближе под предлогом случайной встречи, Тэхён окинул соперника быстрым взглядом: рыжий, мелкий, дешёвая одежда... Ничего особенного. «Почему он? Чем он лучше меня?» — Познакомишь? — голос прозвучал почти ровно. — Это Чимин... Мой друг. Слово «друг» резануло слух фальшивой нотой. Тэхён видел этот взгляд Чонгука раньше — так он смотрел только на свои рисунки. — Приятно познакомиться. Ким Тэхён. Чимин лишь сонно кивнул, не проявив ни капли интереса. Тэхён ушёл быстро, почти убежал за поворот аллеи. Там он остановился и прижался лбом к холодной стене здания. Внутри горело не просто чувство ревности — это было бессилие. Впервые в жизни он понял: есть вещи, которые нельзя купить за деньги или заслужить упорством. Чонгука нельзя купить. Чонгук выбрал другого.

***

Домой он вернулся за полночь. Квартира встретила его могильной тишиной и холодом кондиционированного воздуха. Тэхён не стал включать свет — прошёл в гостиную и сел на пол у панорамного окна, глядя на огни ночного Сеула внизу. «Что со мной не так?» Он перебирал свою жизнь как старый фотоальбом: детство без объятий, школа без друзей, отношения без любви... Он всегда получал то, что хотел — но хотел ли он этого по-настоящему? Или это были желания его родителей? А Чонгук ничего не хотел от него. Он просто был. И этого оказалось достаточно, чтобы Тэхён влюбился до беспамятства. «Я люблю его», — подумал он впервые вслух, чувствуя, как по щекам текут слёзы обиды и одиночества. Но слёзы высохли быстро. На их место пришёл лёд — холодный и твёрдый как мрамор пола под его ногами. «Если я не могу быть с ним — никто не будет». Мысль оформилась чётко и ясно. «Я должен узнать о нём всё».

***

Тэхён достал телефон из кармана брюк и набрал номер человека из прошлого своего отца — того, кто решал деликатные вопросы без лишних вопросов. — Юнги? Завтра встретимся. Есть работа для тебя. На следующий день Мин Юнги сидел напротив него в кафе с видом на реку Ханган. Неприметный парень с бледным лицом и вечно сонными глазами профессионала. — Кто цель? — Пак Чимин. Тэхён подвинул ему фотографию из парка: рыжий парень спит на плече Чонгука. — Рост примерно 175... Живёт где-то в старом районе... Узнай о нём всё: где живёт, с кем общается, какие долги... И главное — чем он занимался раньше. Юнги внимательно посмотрел на фото: — Долги? Ты хочешь копать криминал? — Если надо — копай глубоко. Деньги не проблема. — Три дня. — Два дня. — Хорошо. Два дня будет дорого. — Я сказал: деньги не проблема. Юнги кивнул, допил свой американо без сахара и ушёл так же бесшумно, как появился. Тэхён остался один за столиком у окна. «Прости меня», — подумал он о Чонгуке, но жалости к себе было больше, чем раскаяния за будущий поступок. Ему было почти жаль себя — мальчика из золотой клетки, которого никто никогда не любил просто так.

***

Два дня спустя Юнги принёс папку с фотографиями и распечатками отчёта прямо в машину Тэхёна, припаркованную напротив обшарпанной многоэтажки в старом районе Сеула — того самого района трущоб и дешёвых забегаловок. Тэхён читал сухие строчки досье: > Пак Чимин (21 год). Родился в Пусане... Сбежал в Сеул в 17 лет... Сфера секс-услуг для состоятельных клиентов (2019–2024)... Полгода назад завязал... Администратор караоке-бара «Луна»... Долг перед криминальной группировкой «Хваран» (30 000 долларов США)... Живёт один в подвальной комнате... Родители отказались. Дальше шли фотографии: Чимин курит у стены дома; Чимин спит на скамейке; Чимин выходит из подъезда; и последняя фотография — та самая из парка: Чонгук держит руку спящего рыжего парня в своей ладони так естественно и нежно... Тэхён долго смотрел на этот снимок невидящим взглядом. Потом отложил папку на заднее сиденье ровным движением руки. — Спасибо за работу, Юнги-ши. Деньги будут завтра утром. Юнги кивнул: — Обращайся ещё раз. И вышел из машины. Тэхён остался один в тишине салона автомобиля напротив окон дома напротив. Где-то там жил Пак Чимин — человек из прошлого его возлюбленного; человек с грязным секретом; человек без денег и поддержки семьи; человек с огромным долгом... «Если я не могу быть им...» План созрел мгновенно — холодный расчётливый план мести чужими руками. Нужно действовать аккуратно через долговые обязательства этого парня к группировке «Хваран». Если предложить им достаточно денег за одну услугу... А если пригрозить безопасностью Чонгука... Он снова набрал номер Юнги: — Найди контакты людей из «Хварана», которым должен Чимин-ши. Скажи им... что я хочу выкупить его долг полностью. И организуй встречу. Одну встречу. Пусть скажут ему, что это последний шанс списать половину долга. Юнги помолчал секунду: — Он не согласится. Он завязал. Голос Тэхёна стал стальным: — Согласится, если пригрозить его другу. Скажи им, что если он откажется, они могут сделать жизнь его друга невыносимой. На том конце провода повисла тяжёлая пауза: — Ты уверен? — Делай, что говорю. Юнги вздохнул: — Хорошо. Сделаю. И связь оборвалась.

***

Вечером того же дня Тэхён стоял у панорамного окна своей квартиры на последнем этаже небоскрёба и смотрел на закат над Сеулом. Небо горело оранжевым и розовым — точно такими же цветами пылал горизонт в тот вечер, когда рыжая макушка покоилась на плече Чонгука. Завтра, — подумал он, чувствуя странное спокойствие. Завтра всё начнётся. Он знал, что поступает плохо. Знал, что настоящая любовь не строится на грязи. Но Ким Тэхён устал быть хорошим. Хорошим быть больно. Хорошим быть одиноко. За окном зажигались огни ночного города. Сеул готовился к ночи. А где-то там, в подвальной комнате старой многоэтажки, Пак Чимин ложился спать, не зная, что завтра его жизнь разделится на «до» и «после»