Притворство времени

Я скорее больше реалист, чем оптимист или пессимист. Но тогда в карцере, я поверил в наш шанс, если честно. Поверил, потому что её честность как-то подействовала на меня. Само это осознание, что теперь мы действительно одни, не ведем скрытую борьбу, а готовимся сразиться на одной стороне влиял на меня. Представлять это было чем-то фантастическим. Верить в нас, в наш безумный план было еще более странным и чем-то неестественным, но я поверил. С её губ слетает тихое: «Это конец, черт бы их побрал, Том». Стены карцера словно чувствуют её настрой и будто начинают сужаться. Отрицательно качаю головой и говорю ей твердое: «Нет». Надеюсь, что и моя вера в нас её воодушевляет и откликается где-то на затворках. Эта вера способна творить невообразимые вещи. И действительно, я никогда не представлял её такой. Старый черный плащ на ней, взгляд исподлобья, а позже и оружие в руках. Никогда не думал, что такое отвратительное орудие убийства будет так изящно смотреться в её тонких пальцах рук. Пистолет, холодное оружие, вся подобная чушь была чужда чистокровным магам. Это было низко – пасть от подобного в дуэли или при нападении, отвратительнее было только когда маг или колдунья брали подобное орудие в свои руки. Лане же было плевать. Она истекает кровью на заднем сидении угнанного автомобиля. Минуту назад потеряла сознание. Я со всей силы бью ладонью по рулю, а затем чуть не вылетаю на встречную полосу. Раздаётся гудок. Мои нервы на исходе. Я рад, что нервы моей спутницы не пострадают – она ведь не видит и не слышит, что сейчас происходит. Грудь вздымается, поправляю зеркало и пытаюсь сконцентрироваться на дороге. Когда я убедительно говорил о том, что водить – проще чем управлять метлой, я приукрасил. Нет. Я нагло врал, но мне действительно казалось что это не так сложно. Ненавистный дом в деревушке Литлл-Хэнглтон уже виднеется вдали. Выдыхаю, когда пытаюсь поднять её и она приходит в себя, но это больше похоже на бредовое состояние. Ориентироваться приходится слишком быстро, поэтому я, локтем выбивая хлипкие окна, пробираюсь внутрь. Лана уперлась о стену дома. Я быстро открываю дверь. Она вновь теряет сознание. Не много ли мы времени потеряли в дороге? Как вернуть её? Шум в висках вновь даёт о себе знать. Пуля засела как назло глубоко, но не прошла к органам – я выдыхаю, ведь мои опасения оказались тщетными. Все движения интуитивны. Тремор рук только ухудшает положение – я понимаю, что делаю ей больнее, но и не делать этого я тоже не могу. Интересная параллель. так было почему-то всегда. И вот следующие шесть дней я не отхожу от этого старого дивана. Дивана, пропитанного кровью. Пропитанного криками, которые звучат в моих ушах до сих пор, словно пуля всё еще там, глубоко под ребром, а её требуется достать наживую. Первая ночь прошла крайне тяжело. Я всё еще не отвык от карцера. От камеры в которой происходили вещи, о которых я хочу молчать. Когда усталость брала своё, а я проваливался в дрему, мне снились кошмары. Кошмары с девушкой, чья грудь еле вздымалась в десяти сантиметрах от меня. Не желал отходить от неё. Потеря во времени – уже что-то привычное, что бы это не значило. Четыре утра? Пятнадцать часов дня? Я резко открыл глаза посреди ночи, лежа на полу и потянулся к ней. Пульс. Он был. У неё оставались колбочки, коими поила меня она, я нашел их в кармане брюк. Мне они не требовались. Я потратил их на её рану. Вот только через некоторое время, когда я вновь проиграв усталости и отключился прямо на полу гостиной послышался стук. Сначала тихий, словно просто ветер ударяет по стенам ветхого дома, но позже более требовательный. Я оказываюсь на ногах в ту же секунду, уже хочу пробраться к кухне, чтобы вооружиться хотя бы затупленным ножом, но не успеваю – хлопок перемещения раздается теперь в самом доме, рядом с входной дверью. Я бросаю взгляд на черноволосую девушку, чья грудь тяжело вздымается. Мне вновь кажется, что когда я отвожу свой внимательный взгляд она шевелится. Её веки движутся. Тишина на некоторое время вновь захватывает всё вокруг, а скрип половицы, раздавшийся через секунд семь звучит, как низкая нота пианино – смертный приговор, приближающийся ближе. Затем шаги ускоряются. Не желают скрываться. Я движусь ближе к входу и перегораживаю Лану, скрывая от чужого взора. Четверо людей в красном вошли, не глядя на меня. Я чувствовал их мощь, осознавая, какое я сейчас ничтожество. Я не смогу защитить её. Не смогу уберечь. Двое с двух сторон проходят мимо меня, обозначая, то что я – не более чем пустое место. -Что вы делаете? – я подхожу ближе и сбрасываю руку «высшего» с лба Ланы. -У неё жар. – констатирует факт он и оглядывает меня, словно заметил только что. -О, Том? Том Реддл? Она таки смогла спасти тебя от твоей участи? – голос обманчиво добродушен и я стискиваю зубы до скрипа. -И почему ты не прикончил эту девчонку в сорок втором? Мы же тебе ясно дали понять, как этот ритуал действует. – подает голос второй мужчина и я стремительно перевожу взгляд на него. -На будущее, – говорит второй, глядя наверняка в мои глаза насмешливо, -Магия времени не допускает неточностей. Это очень серьёзно. То, что ты сделал, непростительно. Ты был обязан закончить ритуал, не оставлять её в живых. -Что дальше? – я хочу выяснить дальнейшие их шаги. Смутно получается предугадать. -Держи. – он протягивает мне бутылек с какой-то жидкостью, а я приподнимаю бровь. -Того количества было недостаточно. Ты пропитал лишь сам бинт. Рана продолжает гнить, я чувствую этот запах с момента, как мы прибыли сюда. – Я недоверчиво трясу бутыльком перед собой, пытаясь разглядеть что-то в этой жидкости. А если они дают мне яд? Чтобы я собственноручно уничтожил её? Забрал её жизнь? -Смелее, парень. При таком ранении и истощении дольше трех дней не живут. Тебе решать. – откликается кто-то из остальных и мне приходится повестись на эту провокацию. Иду к коридору, где видел осколки зеркала. Они следуют за мной, затем мы возвращаемся в гостиную. Я делаю глубокий надрез на тыльной стороне кисти, из которого практически сразу выступает кровь. Несколько капель. Потеряв магию, всё равно чувствую знакомые целебный свойства, они значительно выше, нежели у обычного, более традиционного. Под внимательные взгляды разрезаю этим же осколком бинт на боку девушки и сосредотачиваюсь на ране. -Хочу прояснить ситуацию. Вам ведь нужна наша смерть. К чему это? – Я указываю головой в сторону уже пустого бутылька. Кажется, того этот вопрос наскучил. Он присаживается в кресло рядом. -Это не так легко, Том. Тебе ли не знать? – усмехается он, припоминая о нашем давнем сотрудничестве. Бережно перевязав тело вновь, я смотрю на неё и спрашиваю: -И когда? -Восьмое января. Устроит? – легкий смешок. Этот театр абсурда хотелось закончить. Я оборачиваюсь медленно, практически угрожающе. Понимаю, что я бессилен. Я ничего не могу сделать. Где-то глубоко сидит тоска, а боль об утерянном магическом потенциале даёт о себе знать с новой, более разрушительной силой. -Убирайтесь прочь. – низким голос говорю я, но уверен, те услышали меня. -Восьмое января, Том. Ждем этого с нетерпением. Хватит, вам ломать то, что миллионы лет идет так, как следует. 01.01.47. 11:07. А потом Лана пришла в себя. Это было утро первого января сорок седьмого года. Такой прекрасный день, чтобы начать всё сначала, не правда ли? Она встаёт так резко, что я не успеваю поставить чашку кофе на стол рядом – слишком неожиданный уж сюрприз. Она тянет руки, слепо пытаясь что-то нащупать, пока не дотрагивается до моих волос. Тёмные глаза, которые я не видел словно целую вечность, а то и больше наконец-то открываются и я всё еще чувствуя её руки на себе еле заметно улыбаюсь. Невесомый поток счастья откликается где-то в моей части души. Она смотрит на меня, пока я возвращаюсь к своей кружке кофе и делаю небольшой глоток, всё также с нескрываемым интересом глядя на неё. 01.01.47. 13:00. Я внимательно осматриваю её, пытаясь разглядеть в ней то, что по моему мнению являлось провокацией. «С днем рождения, Том». Она улыбается, но замечаю её нервные движения пальцев. Перебирает края свитера. В остальном своё беспокойство совершенно не выдает. Она искренна. Прохожу ближе к ней, огибая ветхий столик. Вчера мне исполнилось двадцать четыре, и я точно уверен, что до двадцати пяти я не доживу. Странно осознавать подобное. Главное, чтобы этого не знала девушка, которую я крепко сжимаю в своих объятиях, надеюсь, что если этой реальности суждено поблекнуть, то мы обязательно встретимся в другой. 01.01.47. 23:36. -Они... – она успела лишь произнести одно слово, когда я уже точно знал, что сорвется с её губ в следующую секунду. -Они не приходили? – На самом деле, я был весьма удивлен тому, что это не случилось её раньше. Вопрос терзал её весьма долго, весьма тяжко, было вскольз наблюдать за её заметными переменами эмоций. Мысли, как и всегда, терзали её. Словно они были чем-то нераздельным с ней абсолютно всегда. Лана оборачивается ко мне, отвлекаясь от наблюдений за улицей. Я всё еще смотрю на потрескивающий перед нами камин, уже совсем и позабыв о вопросе. Я хочу звучать убедительно. Хочу, чтобы она верила мне. Чтобы она верила в нас. Даже если всё кончено. Даже если смерть разлучит нас. Оборачиваюсь и смотрю в её уже сонные глаза. Мне сложно врать ей о мнимой безопасности, ведь я не могу ей её обещать. Перед ответом я даже едва не запнулся. -Слава Мерлину, нет. Мы можем расслабиться. Кладу её теперь заметно расслабленное тельце к себе на колени и она почти сразу засыпает. Вновь перевожу свой напряженный взгляд на горящий камин. 02.01.47. 02:12. Я едва не разбудил её, когда не смог выдержать этих мыслей. Они придут восьмого. Они придут восьмого. Придут восьмого. Поверить в то, что наша история длинною в... Во сколько? Всегда ли мы были связаны? Всегда ли моя душа тосковала по её, словно она еще одна её часть? Я понятия не имею, но сейчас выходя на улицу, мне ударяет промозглый ветер прямо в лицо и я не нахожу никаких решений. Их словно больше нет. Не осталось. Падаю на колени, практически обессилено. 02.01.47. 12:57. Она слишком проницательна. С первых секунд видит, что я по-прежнему пренебрегаю сном. Как и я. Вижу, что та пытается быть другой. Стать ею хотя бы. Так хочет перестать видеть свои уже привычные черты лица, что вооружается осколком, и навесу режет черные, словно мгла, волосы, едва ли не задевая кожу. Я беру теперь уже по плечи её волосы в свои руки и заглядываю в осколки, составляющее зеркало. Она напряжена. Сжимает свой свитер. 07.01.47. 16:00 (Трек: Лсп - Канат.) Пока она сидела рядом, я держал свои эмоции взаперти. Как и она. Это было обманчивой сказкой для нас двоих, сказкой, что априори не имела счастливого конца. Эта была история не о любви, появившейся из крови и пепла – наоборот. История гласила нам о той любви, что разрушает всё на своём пути. Забирает жизни невинных. Изменяет привычное понимание времени, меняя его слишком хаотично, чтобы поспевать. Она пару раз видела меня ночью. Я знал это. Я всегда чувствовал, как её большие выразительные глаза наблюдают за мной, и мне это практически всегда нравилось. Она видела, но не разрушала наши иллюзии. Мы словно шли по канату, что натянут над бездонной пропастью. Когда-то хотели, желали, столкнуть одного из нас. Позже... Решили идти вместе. Но шел я в тот момент, не так как следовало. Неправильно. Она знала, что я упаду. Я знал, что она канет за мной в эту пропасть. Вот только маленькая загвоздка – о этих знаниях никто из нас никогда и подумать не смел – но наша природа, вся наша суть, созависимость уже знала. Я никогда не сдамся. Мои терзания, те самые, за которыми меня находила моя Лана посреди ночи, не заключались в одних лишь бессмысленных страданиях. У меня был еще день. Хотя бы для неё. Я смотрел на маленькую Лану, что едва ли доставала макушкой до моего подбородка, на её болезненную бледность, далеко уже не аристократичную. Она могла покинуть этот дом, ящик трухлявых иллюзий. Не стала. Его мгла, следовавшая за нами с заветного сорок второго, заставляла поверить. Поверить меня. А она теперь верила мне. Вся без исключения. Отдавалась вся без остатка. Качалась, идя по канату, но крепко держала мою ладонь, сжимала, если становилось больно, но всё еще сидела рядом и с любовью и верностью смотрела в мои глаза. Оставалось дойти еще немного. Дойдем ли мы? Этот вопрос я вижу сейчас в её глазах, стоя посередине гостиной, глядя на неё через плечо. Она качает головой. Неверяще смотрит на меня. Догадывается о том, что я знал. Я подхожу ближе и замечаю, как её губа дрожит. Она на пороге разочарования. Мы переступаем этот порог вместе, а наш канат всё еще качается, я чувствую это. Еще немного и всё решится. Еще немного и рухнем с него. -Мы решили прибыть на день раньше, Том. – произносит один из «высших» и я слышу, как за моей спиной, сжимая мою руку крепче, всхлипывает. Я первый раз, клянусь, впервые вижу её животных страх в глазах. Она была воином так долго. Воевала на разных сторонах. Путалась во времени, теряла себя и время, но теперь она готова сдаться. Потому что дальше бороться бессмысленно. Мы стоим на канате, а я держу её покосившееся в сторону тело. Одним взглядом умоляю, не падать. Иначе для меня больше уже не будет смысла ни в чем. -Не особо красиво нарушать договоренности. – тихо говорю я, загораживая собой Лану. Чувствую как её рука царапает мою. До крови. Возможно. -Да. – вдруг соглашается со мной он. -Тебе ли не знать. – вновь переводит он своё внимание на меня. -Что будет дальше? – спрашиваю я, сохраняя лицо. Имеет ли это вообще смысл, скорее делаю это по привычке. -Мы проведем ритуал, который позволит разлучить тебя и путешественницу во времени. Далее, будет кропотливая работа над созданием новой реальности. -Что она будет из себя представлять? -Нашей с тобой встречи не состоится – всё, что тебе полагается знать. Шестеренки в голове быстро закрутились. Я её не встречу. Не встречу. Не встречу. Не встречу. Не встречу. Не встречу. Я не успеваю среагировать, когда один из низ подходит ближе, собирается схватить меня за плечо, дабы провести за ними, но его что-то отталкивает. Всех нас что-то отталкивает. В и без того маленькой гостиной образуется сфера, похожая на защитное заклятие, блок, но он был сильнее, чем что-то обычное. Я ударяюсь о стеллажи позади себя, падая вниз на битые стекла. Поздно понимаю, что потерял Лану. Во всех смыслах. Я поднимаюсь на ноги и бегу к ней. Туда, где она заносит нож, и уже который раз наносит удар прямо в грудь. Я слышу эти звуки. Булькающие, мерзкие. Затупленный нож в её руках входит и выходит из тела высшего, пока тот лежит на полу, а остальные пытаются снять сферу. Не выходит. Черные волосы по плечи, её лицо, рождественский свитер теперь в крови, а крик не прекращается. Я почти уверен – её рассудок утерян окончательно, вернуть его . Неожиданный и противоестественный выброс магии тому подтверждение. Я на своё собственное удивление прорываюсь внутрь и хватаю её сзади – совершая ошибку – нож задевает и меня. Я игнорирую рану вдоль скулы, но ей удаётся пригвоздить меня к полу. Не видит кто перед ней. А может быть и видит. Понимает. Осознаёт и желает вонзить этот нож мне прямо в сердце. Я принес не мало страданий в её жизнь, но если бы не они, мы бы не стали теми, кем мы являемся. Её глаза практически закрыты, пелена безумия в них отражается красным, а быть может мне только кажется. Смотрю на её лицо, забрызганное кровью. Она заносит нож, но её тело вздрагивает. Еще раз. Нож падает в двух сантиметрах от моей головы. Она смотрит на свои руки, а затем сквозь них и на меня. Это было безумием. Её горячие слёзы, смешиваясь с кровью, капаю на моё лицо – на губы, на веки. Я хочу подняться, но она замертво обрушивается на меня, а рыдания становятся громче, болезненнее. Пока высшие пытаются прорваться к нам, к мертвому телу, я обнимаю её тело, до хруста ребер, до переломов костей. -Я не готова. - шепот раздаётся над моим ухом, а я едва ли узнаю её голос, -Я не готова тебя потерять, ты слышишь!? – сорвалась на крик. Даже в нашу последнюю ночь в Ларистоне степень безумия была не такой сильной. Она всё еще не в себе. Кричит. Я киваю ей, шепчу что-то, но успокоить не могу. Сфера теряет своё действие и её насильно оттаскивают в другую сторону, пригвождая к полу. -Черт. Ты посмотри, что она с ним... – слышу голос позади себя. Хочу встать, но вновь слышу крик. Или плачь. Скорее это было каким-то коктейлем из горечи, безнадежности. Её наотмашь дают пощечину, и я срываюсь с места, но один из них направляет ладонь в мою сторону. Моё тело падет практически рядом с девушкой, содрогаясь в конвульсии. Я беру её ладонь и прикладываю к своей щеке, глядя ей в глаза. В этих глазах отражается всё то, через что мы прошли. Пусть вся эта реальность неправильная. Пусть мы здесь неправильные. Я ни за что не хочу её отпускать сейчас. Я желаю чтобы это всё закончилось, но закончится оно должно явно не так. -Знаешь... – она кашляет, -Знаешь, чего бы я хотела? Зная, что сейчас реальность прекратит своё существование? – Она улыбается улыбкой, которую стоило бы бояться. От неё сводит мышцы, а страх пробирает до костей. Безумие в её глазах. Я прикладываю свою руку к её лбу, не замечая, что на моих губах расцветает точно такая же улыбка. -Я бы хотела чтобы ты жил вечно. Не хочу чтобы смерть когда-то нагнала тебя. Быть может тогда нам будет суждено встретиться? – она смеётся, а я всерьёз задумываюсь об этом. Но практически и не успеваю ей ответить. Успеваю лишь подумать, и закрепить эту мысль в подкорках мозга так глубоко, что даю слово, она отпечаталась во мне. Во время моей смерти. На последнем выдохе. Моё последнее желание. *** Наговор на испанском читался уже над мертвыми телами двух виновных конца этого мира. Высший, всадивший двум молодым людям по кинжалу, стоял поодаль, наблюдая за ритуалом. Камин всё еще догорал, но и тот через время совсем потухнет – в этом не было никаких сомнений. -Они не встретятся в прошлом? А в настоящем? А если судьба... -Судьбы не существует! – взревел тот, у которого в руках была толстая книга. Такая реакция заставила замолчать другого, но тем и вызывала сомнения. Никто пока что не знал – время неподвластно судьбе, или судьба времени. Это предстояло лишь узнать. Последние слова. Трое человек в красных мантиях формируют полу круг, над телами убитых. -Их связь разрушена, но временно, видите? – он наклоняется, а затем двумя руками вытягивает какую-то нить, серебряного цвета. Она блеклая, но если приглядеться, то идет к другому сердцу – к юноше. -Это не повредит ритуалу? -Не должно, но нужно поторопиться. *** Люди слепы, согласны? Они мало что, замечают, не говоря уже даже о том, что в скором будущем, а точнее в одна тысяча восемьдесят седьмом году, а затем и восемьдесят восьмом году предложат мысленный эксперимент в квантовой механике. Квантовое бессмертие. Представьте – на вас направлено ружьё, которое стреляет или не стреляет в зависимости от распада какого-либо радиоактивного атома. Риск того, что в результате эксперимента ружьё выстрелит – пятьдесят процентов. Если верна многомировая интерпретация Эверетта, то в результате каждого проведенного эксперимента вселенная расщепляется на две вселенных, в одной из которых участник остается жив, а в другой перестает существовать. Мир так многогранен, так впечатляет, а люди и в это верить отказываются. Волшебники, и те, со скептицизмом относятся к этой теории. В чем-то правы, разумеется. Магия времени существует так долго, как сама реальность, любая из существующих. Вот только создают её практически они. Почему практически? Не ясно существует ли судьба. Не ясно и влияние на нас этой судьбы. Влияние её на время. Это еще предстоит узнать. А пока что... Время наш главный враг. *** Маг стоит поодаль других, рассматривая рассвет. Новый, самый первый рассвет для всех. Никто кроме них и не заметит изменений. Это совершенно другое время. Совершенно другая реальность. Где не будут совершены ошибки. Горькая правда в том, что ошибки всегда были. И будут. Избавиться от них невозможно. *** Маг приблизился к Тому, и уже хотел перехватить его руку, хотел одернуть его, лишая меня опоры. Я не знаю, что произошло. Мои ладони, всё моё тело обожгло, а я в то время нащупала нож. Миллионы мыслей захватывали моё сознание, вся та боль, что испытывала я когда-либо словно сфокусировалась в одном эпицентре моего сердца и была готова вырваться наружу, утопить всё окружающее меня кровью. Не помню, как я оборвала попытку дотронуться до Тома. Высший потерял равновесие и рухнул вниз. Тогда я принялась терзать его тело. Наносить удары. Хаотично. Быстро. Кричала что-то. Не видела ничего перед глазами. Мне было важно выплеснуть всю ту боль, что мешала мне дышать. Отнять у них всё, чтобы это «всё» не отняли у меня. Когда я открыла глаза и увидела перед собой Тома я разрыдалась. Я ничего не видела. Рука задрожала. Нож выпал из дрожащих рук, а я прильнула к его груди. Я не буду прежней. Не в той реальности. Ни в этой. Ни в какой-либо другой. Том прижимает меня к себе, я чувствую как задыхаюсь, но не хочу прекращать эту сладкую пытку – я хочу задохнуться прямо сейчас, но меня оттаскивают и бьют наотмашь. Когда его рука касалась моего лица я умоляла судьбу изменить свой приговор. Жалко, что судьёй было время. Наши глаза так и остались устремлены друг на друга. Он не озвучил своё последнее желание, но от чего-то мне казалось, что они совпадали. Он ведь всегда хотел жить вечно. Или теперь что-то изменилось? Конец.