Сильнее, чем желания

Утро в кафе всегда начиналось с этой знакомой рутины, которая успокаивала, как тихий ритуал. Шелест швабры по плитке эхом отдавался в пустом зале, смешиваясь с лёгким запахом свежемолотого кофе, что витал в воздухе, словно обещание нового дня. Кофемашина жужжала приглушённо, будто шептала секреты, которые никто не хотел слышать. Лиам стоял за стойкой, протирая её тряпкой, сосредоточенно водя по деревянной поверхности, где каждая царапина и трещина казались отголосками его собственной жизни — неидеальной, но живой. Он заметил каплю сиропа, подсохшую и упрямую, как его собственные сомнения. Потёр сильнее, но мысли унесли его далеко: «Почему всё так сложно? Каждый день одно и то же, и я всё равно ошибаюсь». В этот момент локоть задел кружку — та с глухим звоном покатилась по стойке, перевернулась, и тёмная лужица кофе быстро растеклась, оставляя следы на дереве. Сердце екнуло: «Чёрт, опять я облажался». Он тихо выдохнул, хватая салфетки, и начал собирать капли, чувствуя, как кофе впитывается в ткань, оставляя лёгкий аромат горечи. Поставив кружку обратно, Лиам позволил себе горькую усмешку, глядя на своё отражение в стекле. «Не идеально. И никогда не будет идеально. Но никто ведь и не идеален. Главное — продолжать. Каждый раз, когда я падаю, я встаю. Это моя маленькая победа». Кафе было пустым, только редкие прохожие мелькали за окнами, бросая любопытные взгляды внутрь. Это было его любимое время суток: тишина, прерываемая лишь далёким гулом города, только он и кофе, который варился сам по себе. В такие моменты мир казался менее требовательным, словно общество на секунду переставало давить, позволяя ему дышать свободно. Он прислонился к стойке, закрыв глаза на миг, и ощутил, как напряжение уходит из плеч. «Здесь, в этой пустоте, я могу быть собой. Без масок, без ожиданий. Просто Лиам, а не омега, которого все хотят загнать в рамки». Во время короткого перерыва он сел в углу, достал телефон и открыл страницу с колледжами. Экран светился названиями городов, каждый из которых манил возможностями и пугал неизвестностью. «Бостон? Слишком близко, там всё ещё найдут. Знакомые улицы, знакомые лица — они напомнят о прошлом, о том, как я всегда был на виду, всегда под контролем. Нью-Йорк... свобода, но цены убьют. Аренда, еда, билеты — всё это сожрёт мои сбережения, и я останусь ни с чем, как многие до меня. Европа? Виза, билеты — барьер, который кажется непреодолимым. Язык, культура, одиночество вдали от дома. Но... если не я, то кто? Я не могу просто сидеть и ждать, пока жизнь решит за меня. Эта система меня не сломает — она уже пыталась, с её правилами для омег, с её шепотками и осуждением. Я хочу учиться, хочу знать, что могу быть больше, чем просто ролью, которую мне навязали». Он скользнул пальцем по экрану, просматривая программы литературных факультетов — классическая литература, творческое письмо, сравнительная литература — всё то, что позволило бы ему погрузиться в мир слов, создавать свои истории и не прятаться за чужими масками. Вспомнил, как в академии учителя говорили, что омеги не для учёбы, не для карьеры, а для семьи и подчинения. «Но я не верю в это. Я хочу доказать, что могу. Родители, окружающие — они все думают, что я сдамся, что останусь здесь. А если уеду? Что если найду место, где никто не знает моего статуса? Где я просто студент, просто парень с мечтами. Деньги — да, проблема. Я коплю, беру подработки, но хватит ли? И страх: а вдруг там будет хуже? Вдруг одиночество сожрёт меня, как оно уже пыталось?» Глубоко внутри теплилась решимость — маленькая, но упрямая искра, которая разгоралась с каждым просмотром. Он представил себя в аудитории, слушающим лекции, спорящим с одногруппниками, не боясь ничего. «Это мой шанс. Не ради славы, не ради денег — ради себя. Ради того, чтобы однажды проснуться и не чувствовать себя клеткой. Я найду способ. Просто уехать и работать там, пока учусь. Главное — шагнуть. Один шаг, и мир изменится». Мысль о будущем не давала ему покоя, и рядом с мечтой об учёбе в нём зрела ещё одна — операция по удалению своих желез. Он знал, что это рискованно, что страх перед неизвестным гложет его, но желание избавиться от оков, которые держали его в рамках омеги, было сильнее. «Если я сделаю это, то стану свободным раз и навсегда. Не нужно будет бояться гормонов, не нужно будет скрывать себя. Это шаг к новой жизни, пусть и страшный. Но я готов к этому. Я должен быть готов». Сердце колотилось быстрее, когда он представлял себе операционную, врачей, которые могли бы помочь ему сбросить ярмо, которое тянуло вниз с самого детства. Это было не просто желание — это была необходимость, путь к настоящей свободе. Коллега — девушка из соседней смены, с весёлыми глазами и лёгкой улыбкой — подошла ближе, заметив его сосредоточенный взгляд. Она бросила в его сторону улыбку, полную тепла: — Лиам, ты так смотришь на телефон, будто женихов выбираешь. Что, нашёл кого-то интересного? Он фыркнул, пряча экран, но улыбка всё равно появилась на губах. — Ха-ха, ну да. Только эти «женихи» сами меня не выбирают. Это сайты колледжей. Думаю, куда податься. — Ого, серьёзно? Ты же вроде не планировал... — Она присела рядом, заинтригованная. — Расскажи! Куда? Нью-Йорк? Я слышала, там жизнь кипит. — Может. Свобода там, но дорого. А Бостон слишком близко — все знакомые, все знают. Европа манит, но виза... сложно. Хочу уехать, начать заново. Без всего этого. — Он кивнул на кафе, на улицу за окном, где люди спешили, не замечая его. Она кивнула, понимая больше, чем он думал. — Ты справишься. Ты упрямый, Лиам. Не как все. Если решишь, позвони — может, приеду в гости. Они оба тихо засмеялись, и на секунду Лиам почувствовал себя обычным парнем, а не тем, кого общество уже записало в проигравшие. Смех эхом разнёсся по залу, смешиваясь с ароматом кофе, и это ощущение нормальности согрело его изнутри. Коллега хлопнула его по плечу, подмигнула и вернулась к своим делам, оставив Лиама с лёгкой улыбкой на губах. Он вздохнул, чувствуя, как напряжение дня чуть отступает, и вернулся к стойке, продолжая протирать поверхность тряпкой. Лиам торопливо водил тряпкой по стойке, когда краем глаза заметил знакомую фигуру у окна. Высокий мужчина в дорогом тёмном костюме сидел за столиком у витрины, скрестив ноги так, будто всё вокруг принадлежало ему по праву — от кофейных чашек до самого воздуха. Его присутствие было как тень, которая незаметно просочилась в это утро. Лиам замер на миг, сердце екнуло, но он заставил себя подойти ближе, ставя перед ним чашку с кофе. Рука слегка дрогнула, когда он поставил её на стол. — Интересно, ты всех так быстро забываешь? — негромко произнёс мужчина, его голос был спокойным, с лёгким оттенком загадки, как будто он проверял, насколько хорошо Лиам помнит детали. Он поднял взгляд, и Лиам поймал себя на том, что не может отвести глаз. Омега растерянно моргнул, не уловив смысла. Мысли в голове смешались. — Простите? — вырвалось у него, и он почувствовал, как щёки слегка нагреваются. Голос прозвучал тише, чем хотелось, с ноткой неловкости. На губах незнакомца появилась тень улыбки — едва заметная, но уверенная, — но взгляд оставался серьёзным, пронизывающим, как будто он видел сквозь Лиама. Мужчина откинулся чуть назад, сложив руки на столе, и добавил: — Кажется, я недооценил свою запоминаемость. Мы уже встречались. Здесь, в этом самом кафе. Ты помнишь? Сердце Лиама неприятно сжалось, как будто кто-то сдавил его кулаком. Он поспешно пробежал в памяти лица посетителей — пусто, одни смутные образы. Только когда мужчина слегка наклонил голову, отблеск утреннего света подчеркнул знакомые черты — резкие скулы, тёмные волосы, уверенная осанка, — и Лиама будто ударило током. Воспоминания нахлынули: тот вечерний ужин у них дома, напряжённая атмосфера. Этот человек... он был там, с отцом, обсуждали какие-то дела. Альфа. Из высшего круга. И да, они действительно встречались здесь раньше — мимолётно, но запомнилось. — Тот ужин… у нас дома… — слова слетели сами, едва слышно, и Лиам проклял себя за то, что голос дрогнул. Он сглотнул, стараясь сохранять спокойствие, но внутри всё кипело. Альфа кивнул, не отрывая от него взгляда — пристальный, оценивающий, как будто Лиам был частью головоломки, которую он пытался разгадать. — Рад, что догадался. Уильям Николсон. Но, думаю, фамилия тебе и так знакома. — Его тон был вежливым, но с подтекстом, который заставлял Лиама чувствовать себя маленьким. Лиам почувствовал, как жар заливает лицо, от шеи до ушей. Он кивнул, не найдя, что ответить — слова застряли в горле, как комок. «Что ему нужно? Просто кофе? Или... больше?» Сердце колотилось, напоминая о том, как общество видит омег вроде него: как ненужных пешек в игре альф. Он сжал кулаки за спиной, борясь с желанием просто уйти, но остался стоять, ожидая продолжения. Лиам моргнул, чувствуя новое лёгкое покалывание в груди — странное, как будто что-то внутри шевельнулось, любопытство смешанное с лёгким дискомфортом. Он быстро отвёл взгляд, напоминая себе, что у него есть дела поважнее, и вернулся к стойке, беря в руки следующую чашку. Смена продолжалась, и Лиам сосредоточился на работе, чтобы забыть об этой мимолётной встрече.

***

В своей комнате, где свет мягко падал с большой лампы на письменный стол, Лиам уселся за ноутбук. Вокруг стояла тишина, лишь изредка доносились звуки с нижнего этажа, остальные члены семьи собрались в гостиной на ужин. Экран ноутбука мигал, оповещая о новых заданиях — напоминание, что даже здесь, в собственном доме, он не мог полностью оторваться от неприятных вещей. Лиам подпер щёку рукой, пальцы слегка дрожали от усталости после смены, и пробежался глазами по списку. Задания были как всегда: эссе на две тысячи слов о «традиционных ценностях» — мол, как они держат общество вместе, особенно для омег вроде него. Потом анализ текста по «роли омег в семье и обществе», где надо было расписать, почему подчинение — это «благословение». И ещё домашнее по истории иерархии — вопросы о том, как альфы и беты строили мир, а омеги... ну, просто существовали. Всё это дерьмо, которое заставляло его зубы скрипеть. — Ещё одно эссе о «традиционных ценностях»… — пробормотал он с усмешкой, которая больше походила на гримасу. — Ну ладно, получайте свою правду. Чёрт, как же это бесит. Лиам откинулся на спинку удобного кресла, чувствуя, как раздражение накапливается в груди. Тема была ему не по душе — эти «ценности» всегда казались ему цепями, которые вешают на шею, особенно на омег. В академии он боялся даже думать об этом: стоило шепнуть что-то не то, и тебя пресекали на месте, с предупреждениями и штрафами. «Молчать, парень, так надо для порядка». Он помнил, как сердце колотилось, когда хотел возразить, но слова застревали в горле. А теперь, сидя здесь, в своём тихом уголке с мягким светом, с клавиатурой под пальцами, он понял: чёрт с ним, не могу молчать. Это несправедливо — почему эти традиции должны душить меня? Почему я должен притворяться, что всё нормально, когда это просто хрень? Пальцы забарабанили по клавиатуре, сначала медленно, с паузами — он всё ещё боялся, вспоминая академию, где голоса учителей эхом отзывались в голове: «Не спорь, это твоё место». Но потом ускорились, и саркастические строки полились одна за другой. Он вставлял уколы в каждую фразу, как тайные удары ножом — мол, да, традиционные ценности круто, они держат общество вместе, особенно когда омеги сидят на цепи и улыбаются. «В академии я был вынужден молчать, сразу пресекали. Здесь хотя бы могу говорить — даже если только через клавиатуру.» Это было как маленький бунт: он писал о том, как эти «ценности» на самом деле — просто способ держать омег в узде, и добавлял сарказм, типа «да, подчинение — это счастье, особенно когда ты не можешь выбрать свою жизнь». Раздражение кипело, но с каждым словом он чувствовал облегчение, как будто сбрасывал груз. Закончив, он откинулся на спинку кресла, потирая глаза. Комната казалась чуть светлее, хотя лампа горела так же мягко. Маленькая победа, почти незаметная — всего лишь эссе, которое никто не прочитает сразу, — но его собственная. Он улыбнулся уголками губ, думая: «Может, это глупо, но чёрт, хоть что-то». Завтра придут новые задания, но сегодня он сказал своё. И это уже что-то. Внезапно раздался тихий сигнал телефона — новое сообщение. Лиам замер, пальцы зависли над клавиатурой. Он глянул на экран: от Реми. «Привет.Как дела? Надеюсь, не отвлекаю от твоих дел». — Нейтрально, просто проверка. Лиам вздохнул, раздражение смешалось с неловкостью. «Зачем он пишет? Мы едва знакомы, я думал, что это только формальность и никто не будет писать. А вдруг это для кого-то?» Сомнения закрутились в голове: Реми казался таким... настоящим, без масок, но Лиам не доверял легко. «Может, он просто хочет дружбы? Без подвоха.» Его внутренняя доброта — та, что заставляла помогать людям в кафе, даже когда в ответ получал упреки, — шептала: «Дай шанс». Что-то в его искренности цепляло, после той прогулки, когда они шли и говорили о ерунде. «Ладно, уступлю. Но осторожно.» Он взял телефон, пальцы слегка дрожали. «Нормально, спасибо. Пишу эссе по традиционным ценностям. А у тебя?» Отправил, чувствуя неловкость — слова казались формальными, как будто он репетировал их заранее. В голове крутилось: «Почему я отвечаю? Он мог бы забыть о нас. Но... это мило.» Сомнения не ушли: «А вдруг он хочет что-то? Или просто болтает?» Но уступка выигрывала — он всегда шёл на них, даже если сердце колотилось. Телефон пикнул снова. «Тоже задание? Сочувствую. У меня история иерархии. Как продвигается?» Лиам улыбнулся уголком губ, раздражение немного утихло. «Ничего, пишу. Ты как?» Они обменялись парой сообщений — нейтральными, о заданиях, без намёков. Неловкость была, но разговор тек плавно, как продолжение той прогулки. «Он искренний, – подумал Лиам. – Не давит, не лезет. Просто дружба?» Сомнения шептали: «Может, не бескорыстно?» Но доброта перевешивала: «Ладно, пусть будет.» Вдруг телефон вибрировал опять — ещё одно сообщение от Реми. «Я слышал, что завтра в городской библиотеке собирается академический книжный клуб. Ты ведь туда ходишь? Я… хотел спросить… не будешь против, если я тоже приду?» Лиам застыл, как будто время замедлилось. Сердце неловко дернулось в груди, словно споткнулось на бегу. Он откинулся назад, уставившись на экран, пальцы сжали телефон чуть крепче. «Клуб? Завтра?» — подумал он, чувствуя, как щёки слегка нагреваются от неловкости. Он ходил на такие мероприятия, предпочитая одиночество, хоть там и были люди, но идея звучала заманчиво. «Почему он хочет присоединиться? Ему просто скучно? Или... хочет пообщаться побольше?» Мысли крутились, как листья на ветру: сомнения шептали, что это может быть чем-то иным, чем просто дружба, но уступка— напоминала о доброте Реми, о том, как он улыбался тогда, без давления. Лиам вздохнул глубоко, воздух вышел с лёгким свистом. Он посмотрел на окно, где тени деревьев плясали на стекле, потом обратно на экран. Неловкость жгла внутри — пальцы слегка дрожали, когда он начал набирать ответ. «Я пойду. Делай как хочешь.» — Он перечитал, стёр, набрал заново, добавив пару слов, чтобы не звучало слишком резко: «Да, я собираюсь. Приходи, если хочешь.» Палец завис над кнопкой «Отправить», сомневаясь, но любопытство взяло вверх. Лиам уставился на экран телефона, ожидая ответа, сердце всё ещё стучало от неловкости. Палец барабанил по подлокотнику кресла, а в голове крутились мысли: «Зачем я согласился? Теперь он будет думать, что я хочу дружбы.» Телефон пикнул, и Лиам быстро схватил его, чуть не уронив. «Круто! Рад, что ты не против. Когда клуб начинается? И есть дресскод или что-то вроде? Не хочу выглядеть идиотом ;)» Лиам улыбнулся невольно, уголки губ дрогнули, а неловкость сменилась лёгким теплом. «Он рад? Серьёзно?» — подумал он, чувствуя, как сомнения тают. Реми казался таким открытым, без игры — просто парень, который хочет пообщаться. Уступка шепнула: «Ладно, расскажу. Пусть будет.» Пальцы забегали по клавиатуре: «В 18:00, в зале на втором этаже. Дресскода нет, приходи как есть. Увидимся.» — отправил, откинулся назад, чувствуя облегчение и лёгкое волнение.

***

Городская библиотека пахла бумагой и чем-то чуть сладковатым — смесью старых переплётов и полированного дерева. Вечером здесь было тихо, редкие шаги гулко отдавались в просторном зале, где свет мягко падал с высоких окон и ламп на столы с аккуратно разложенными книгами. В одной из небольших комнат собирался литературный клуб — место, куда Лиам вернулся. Он уже бывал на этих встречах раньше, но новое пространство добавляло лёгкую неловкость: здесь всё казалось чуть более открытым, без привычных стен академии, и он чувствовал, как сердце бьётся чаще, хоть и не мог точно объяснить почему. В комнате уже сидело несколько знакомых лиц. Питер, энергично листал страницы, а Хелен сидела с полуулыбкой, наблюдая за происходящим. Лиам осторожно вошёл, стараясь не привлекать к себе внимания, и сел за один из столов у стены. — Лиам! — Питер заметил его сразу и помахал рукой. — Ты как раз вовремя, мы только начали обсуждать новую книгу. Хорошо, что даже карантин не помешал нашим собраниям. Лиам кивнул, пытаясь скрыть лёгкое напряжение. Он привык к этим собраниям, где слова летели быстро и порой безжалостно — здесь каждое мнение могло стать предметом спора. Он почувствовал взгляд, и чуть позже заметил, как в дверь заглянул Реми. Тот сел в стороне, будто случайно забрел сюда, стараясь не выделяться и не привлекать внимания. Лиам заметил, как Реми несколько раз оглянулся, будто проверяя, не смотрят ли на него другие. Обсуждение книги началось быстро. Речь шла о человеке, который бросил вызов устоям общества и заплатил за это высокую цену. Споры разгорелись, мнения разделились. — Он дурак, — заявил Питер, не скрывая раздражения. — Пошёл против системы и проиграл. В итоге остался ни с чем. — Не согласен, — резко отозвался Лиам, чувствуя, как голос становится увереннее. – Он хотя бы попробовал. Большинство даже не осмелилось бы поднять глаза. Иногда проиграть — значит доказать, что ты жив. В академии все так боятся нарушить правила, что забывают, зачем вообще живём. В комнате повисла пауза. Все уставились на Лиама. Он почувствовал, как щеки горят, но не отвёл взгляд. В этом молчании было что-то важное — как будто он впервые сказал то, что давно копилось внутри. Хелен хмыкнула, с лёгкой иронией: — Ого, Харрис заговорил. Смотри, ещё и философ. Ты, в большинстве случаев, такой тихий на наших встречах в академии. Лиам улыбнулся уголком губ, но голос был тихим: — Моя семья — как академия, — добавил он. — Но я не сломаюсь. Просто здесь, в библиотеке, всё кажется... свободнее, что ли. Кто-то рассмеялся, кто-то кивнул в знак поддержки. Тяжесть в груди на миг отступила, и Лиам почувствовал, что здесь, среди этих людей и книг, он может быть собой, без постоянного давления. Когда собрание закончилось, большинство участников потянулось к выходу. Лиам же задержался у полок с книгами, провёл пальцами по корешкам, будто черпал из них силу. Он чувствовал странное спокойствие — впервые за долгое время мог дышать полной грудью, без масок и притворства. В этот момент он заметил, что Реми подошёл ближе, не спеша, словно не решаясь нарушить тишину. — Ты правда думаешь, что он не сломался? — тихо спросил Реми, глядя на Лиама. — Да, — ответил Лиам. — Иногда сопротивление — это всё, что у тебя есть. Особенно когда вокруг все ждут, что ты подчинишься. Реми улыбнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то живое, искреннее. — Я очень давно не был собой, — вдруг признался он, чуть вздыхая. — Блин, что-то меня прям несёт сегодня. Лиам на мгновение задумался. Он знал, что Реми тоже омега, но в академии тот подстраивался под общество, стал вести себя как бета — сдержанно, осторожно, словно пряча настоящие эмоции. Это было похоже на маску, которую Реми носил, чтобы не выделяться и не привлекать лишнего внимания. Лиам вспомнил, как Реми всегда сидел тихо и безмолвно поддерживал Итана, но сегодня в библиотеке что-то изменилось. — Ты не один, — тихо сказал Лиам, чувствуя, как между ними устанавливается невидимая связь. — Иногда приходится прятать себя, чтобы выжить. Я видел, как ты это делаешь в академии. Реми кивнул, и в его глазах заблестела благодарность — искренняя, без примеси фальши. Он чуть наклонился вперёд, словно хотел поделиться чем-то важным, но не решался. — Спасибо, что дал возможность придти, — сказал он, голос чуть дрогнул от волнения. — Честно, я не знал о существовании этого клуба. Жалко, что раньше не узнал. В академии было круто, но здесь... здесь как-то свежее, знаешь? Больше воздуха, меньше давления. Как будто можно наконец дышать полной грудью, без этих стен, которые давят со всех сторон. Лиам улыбнулся, чувствуя, как напряжение в плечах немного спадает. Он заметил, как Реми расслабляется, сбрасывая ту маску, которую носил в академии, и это вызвало у него лёгкую надежду. Может, они действительно могли стать союзниками в этом мире, где каждый шаг был как по минному полю. — Лучше поздно, чем никогда, — улыбнулся Лиам. — Рад, что тебе понравилось. Можешь приходить сюда, когда захочешь. Ребята собираются каждую среду и пятницу, обычно в четыре вечера, в библиотеке, но когда снимут карантин, то встречи будут на больших перерывах, чтобы не затягивать, и только по субботам в пять вечера для более длительного обсуждения. Можешь приносить свои любимые книги. Может, даже обсудим что-нибудь из твоих. Реми кивнул, его улыбка стала шире, и в глазах мелькнуло что-то восторженное. — Спасибо, Лиам, правда, — сказал он, голос наполнился теплом. — Я понимаю, как это может выглядеть для тебя, что ты не можешь сразу довериться мне, ведь я всё же общаюсь с Итаном, а он ведь действительно не сахар. Поэтому я рад, что ты дал мне шанс. Лиам замер на мгновение, чувствуя, как слова Реми проникают глубже, чем он ожидал. Итан... этот альфа всегда был проблемой. — Реми... — начал Лиам, но Реми поспешно перебил, словно боялся, что его не поймут. — О, и не переживай, я ничего ему не говорю, — добавил он, чуть краснея, и его голос стал тише, почти заговорщическим. — Мы с ним друзья, конечно, но делать что-то по его просьбе мне самому не в кайф. Он иногда просит... ну, ты знаешь, поделиться слухами или чем-то в этом роде. Но я не из тех, кто сдаёт других. Особенно после того, как сам столько прятался. Лиам кивнул, чувствуя облегчение, которое разлилось по телу, как тёплый свет. Он посмотрел на Реми внимательнее — тот стоял, слегка сутулясь, но в глазах была решимость, редкая для омеги, который привык сливаться с толпой. В академии Реми всегда казался неприметным, как призрак, но здесь, в библиотеке, он словно оживал. — Я... ценю это, – наконец сказал Лиам, голос его стал мягче. — Итан — он как опухоль в академии. Все знают, что он может натворить. Если бы он узнал о клубе или о том, что мы здесь говорим... лучше не рисковать. Но ты прав, я не сразу доверяю. Особенно после всего, что было. Ты не виноват, что общаешься с ним, просто... будь осторожен и сам. Реми улыбнулся, и в его взгляде мелькнуло понимание. — Я осторожен, — заверил он. — И ты тоже. Мы оба. Может, это и делает нас... похожими. Слушай, а ты когда-нибудь думал уйти из академии? Ну, после всего этого? Лиам задумался, глядя на полки с книгами, где каждая история казалась напоминанием о свободе и цене за неё. Вопрос Реми повис в воздухе, полный скрытого смысла, и Лиам понял, что этот разговор только начинает раскрываться. Может, здесь, в этой тихой библиотеке, они найдут не только книги, но и путь к чему-то большему. — Иногда думаю, — признался он тихо. — Но давай не сейчас. Расскажи лучше, что ты принёс бы на следующую встречу? Что-нибудь из твоих любимых? Реми рассмеялся, и звук эхом отразился от стен, разрывая тишину. Они продолжили разговор, переходя от личного к книгам, и в этот момент библиотека казалась не просто зданием, а убежищем, где двое омег могли наконец быть собой.