любовь не без выстрела в сердце

Санкт-Петербург

20 июня 2023 год, 5:59

Чёрное полотно с царством ярких звёзд, создающих в совокупности целые созвездия, давно сменились на первые лучи солнца, настырно пробивающихся сквозь плотные линии тёмных туч, но в комнате, где по прежнему находится самая ярая причина бессонной ночи Попова, всё также была полна мрака, источники света сократились до нуля. В пустых до глубины души глазах, от полной темноты стали виднеться разного рода силуэты, по-свойски живущих на чердаке данного дома. И лишь пару раз за всю ночь, ему удалось увидеть помещение более чётко, ведь этажом ниже, жильцы включали свет и он по лестнице доносил свои тусклые лучи, освещая исключительно ближайшие стены, где висели картины. А опуская взгляд, были видны капли крови, благополучно засохшие на деревянном полу, но это лишь наводило на парня не самые лучшие воспоминания и резко режущую боль в челюсти, куда и был нанесён сильный удар. Руки всё также были стянуты тугой верёвкой, а концы пальцев, казалось, онемели, как и сами руки, ведь они были полностью обездвижены. По всему телу вдоль до ног, проходил дикий холод, а конечности от этого приобрели синий оттенок, что довольно пугающее зрелище для Антона. Взгляд непроизвольно поднимается наверх, где впервые за первые часа три появляются еле заметный свет, а вместе с ними слышны глухие шаги по лестнице, судя по всему, неизвестный поднимался наверх. Мурашки проходят по истощённому тельцу парниши, заставляя его вздрогнуть на стуле, от чего он скривился. Прилив резкого страха, повышает его пульс и глаза падают вниз, вновь натыкаясь на капли крови, но возможно скоро там окажутся более свежие пятна, ведь на макушкой Шастуна внезапно оказывается кто-то из жильцов, но сил на то, чтобы взглянуть, просто нет. — Как поживается здесь? Небось крайне неудобно, я ведь так говорю. — звучит ласковый голос Матвиенко, что придвинул своё лицо к шее парниши и прислушивается к его быстрому дыханию. Антон стыдливо опускает глаза, чувствуя дичайшую вину к Арсению, что пытался отгородить его от всего мира, закрыв в своей светлой и такой родной квартире, откуда парень насильно был выселен, а всё потому, что не считал слова и волнение мужчины такими серьёзными. Волна стыда за собственные чувства и отношение к Попову отчаянно бьёт его по лицу, вызывая самые горькие слезы, что стремительно падают на его футболку, а там в миг окрашиваются в красный оттенок от ещё не высохшей на ткани крови. «Если бы ты, Антон, не был таким конченной паскудой, этого бы не произошло, — парень осознавал своё предательски сильное легкомыслие к своему спасителю, — он не приедет к тебе, он тебя забыл, ты ему не нужен» — окончательное решение ударило в самое сердце, разбиваясь в самые мелкие осколки. Матвиенко стоял над душой беззащитного подростка, по прежнему ожидая его ответа. Он не чувствовал к нему сочувствия, ему не было его жалко, он видел в нём самого настоящего врага, а главное — единственного. Антон — лишил его лучшего работника в их коллективе. Антон — мешает ему выполнять свою работу в полную силу. Антон — кто не даёт ему спокойно жить и от кого нужно избавиться. — Если ты решил поиграть со мной в молчанку, то это не самое лучшее решение, лучше быть послушным, если хочешь прожить ещё хотя бы сутки. — Сергей аккуратно провёл концами пальцев по его щекам, откуда удачно убрал его слёзы. Антон недовольно скривился от подобных телодвижений со стороны Матвиенко, стараясь отвернуться. — Ты чем то недоволен? Может тебе не нравятся мои условия и ты хочешь быть убит намного раньше. — на подбородке Шастуна оказывается сильная рука мужчины, не дающая ему возможности отвернуться. Тишина была нарушена лишь тяжелыми вздохами, которые издавал Антон, пока пытался восстановить своё дыхание, но попросту давился глотками воздуха, а в глазах постепенно темнело. Несмотря на опору головы в образе руки Сергея, он наклонился в бок, но не по своей инициативе. Бессилие совсем по своему царствовало в парне, а слёзы выдавали его жалкий вид, но давать надежд на светлое будущее ему никто не собирался. И поэтому зажмурив глаза, он старался переубедить самого себя, что его действительно не бросили здесь одного. Что Арсений не причастен, ведь, он не мог отдать часть своей жизни на мучительную смерть? Матвиенко удалился с чердака, оставляя подростка в одиночестве, но свет по прежнему горел, давая шанс осмотреться вокруг себя, но слегка, ведь по прежнему развернуться он не мог. Несколько больших шкафов, пара картин и множество короб распределились по всему помещению, неся за собой вагон тоски, но возможность увидеть это всё, слегка успокаивал, ибо, полный мрак губил его психику, казалось, что помимо него на чердаке есть его личный киллер, желающий обезглавить Антона. Первые полчаса были совсем спокойными. Чердак пустовал, за исключением самого парня, а откуда то снизу доносился смех его бывшего друга, что в один день встал на сторону Матвиенко, однако никак это не объяснил, лишь выставил за дверь с парой вещей. Бессонная ночь несла за собой последствия на его внешнем виде. Глаза вовсе опухли, но совсем не хотели закрываться, правда, не понятно от чего именно. От страха, что проснуться он больше не сможет, или оттого, что его положение и обстановка в общем не давала ему это сделать. Постепенно он начинал двигать пальцами, вновь став их чувствовать, хоть это были далеко не приятные ощущения, но маленькая победа. Холод всё также заставлял его вздрагивать, согреться он не мог даже в тёплом доме. На часах, что висят напротив него, стрелка встала ровно на семи. А значит что с прихода Сергея прошёл целый час. Лестница снова заскрипела, в этот раз там показался Дима, стремительно приближающийся к подростку с пустыми, благо, руками. Рядом со стулом, где всё это время сидел связанный Шастун, он обошёл его, вставая позади его. Не успев испугаться за собственную жизнь, кудрявый ощущает, как вскоре руки раздвинулись в разные стороны, а верёвка упала рядом с его ногами, которые спустя минуту тоже были совсем свободными. Всё также был актуален вопрос, почему Позов по своей инициативе сделал такую огромную поблажку? Возможность говорить, безусловно, была, но может она неуместна, поэтому младший молча наблюдал за ним, а следом установил с ним зрительный контакт, замечая в его глазах самую настоящую пустоту, там больше не была огонька, самого яркого, как во время всей дружбы. — Почему ты меня развязал? — хрипло протягивает зеленоглазый, резко став кашлять от сухости в горле. Дима, что уже был на пути спуска вниз, резко развернулся к Антону лицом. — Мне тебя снова связать? — строго спрашивает Позов. Тогда кудрявый однократно отрицательно мотнул головой и отвёл взгляд от греха подальше. Но вопрос всё также интенсивно бьёт ему в голову, ответа, конечно, он не узнает, а интерес берёт вверх. Размышления на данную тему, немного не в тему, сейчас намного актуальней возможность двигаться. Переставляя правую ногу на несколько сантиметров вперёд, морщится от боли в колене, что показывает ему последствия его ночи в одном положении. Терпимая боль в скором времени полностью прошла и он постепенно привыкал двигаться вновь. Вставать на ноги он даже не пробовал, боялся, что упадёт на пол и шумом вызовет Серёжу. Когда он уже практически свободно двигал ногами, он разминал руки, запрокидывая голову назад, также выгнувшись в спине, ведь до ужаса больно. Дыхание пришло в норму и все части тела уже спокойно двигались не неся за собой боль, что не могло не радовать Антона. Приподнимаясь на ноги, он держался за совсем не прочный стул, который оказался для него опорой. Удержав равновесие, Шастун рассматривал помещение с другой стороны, где были в основном коробки разного размера, а остальное затянуто полной темнотой, так что ничего не было видно. Шаг за шагом и внизу что-то оказалось под ногами. Глаза от испуга резко заострили внимание на блокноте с ручкой, что и стали причиной сильного испуга. Радостно воскликнув в душе он медленно берёт его в руки и прижимает в груди, вновь ощутив на своих глазах влагу. Обычный дневник нёс за собой безумный уют нового дома — квартиры Арсения. «Это единственное, что сейчас мне может напоминать о нём» — слезно говорил он про себя, не отпуская тетрадь из рук. По быстрому оборачиваясь пару раз, не обратив внимание на стреляющую боль из-за резкости, он усаживается на пол, где судорожно открывает страницы, чтобы сделать пускай маленькую, но запись этого дня. Антон не может подобрать слова, которые послужили бы началом для его рассказа. Но ручка била по листу, оставляя за собой синие точки от пасты. И уже сейчас он склоняется над дневником, начиная свою небольшую, но историю.

«День 4

Понятия не имею, как начать это. Возможно это моя последняя запись в этом дневнике и я больше никогда не возьму его в руки, но сейчас он у меня. Начнём с того, что я не знаю где я нахожусь. Сумасшедший возлюбленный Поза просто пришёл домой к Арсению, где я, кстати, был один. А потом практически вырубил меня, ну и просто вывел в чём я был. Мне безумно холодно. У меня холодные руки, ноги. У меня нет обуви и никакой толстовки, я просто в футболке и домашних штанах, классно. Вчера меня связали и я полчаса просто пытался заново учиться ходить. Точнее, сперва я старался хотя бы начать двигать руками и ногами, а потом уже ходить. Хорошо, что у меня пропал аппетит, хоть желудок и издаёт звуки, здесь меня на вряд ли покормят, так что я просто здесь существую, но никак не живу. У меня болит челюсть, именно туда мне вчера вдарили, но я уже не помню, кто это сделал. Кстати, мои капли крови на полу добавляют к итак стрёмной комнате, ощущения, что здесь кого-то убили, я прям как на квесте) Вообще, мне не особо смешно. Я принял уже свою скорую смерть, не знаю какая она будет, но я прожил хорошую жизнь, так что всё хорошо. Возможно это когда-нибудь прочтёт Ира или Арсений. Хотя Ира возможно меня ненавидит. Я не теряю надежд, что у нас наладится всё. И что я снова буду жить у Арсения. Но возможно в следующей жизни, потому что я слышу шаги, поэтому всё.» Всё, что писал Антон в последних строчках, было исключительно правдой. Робкие шаги приближались к чердаку и ему, признаться, было безумно как страшно, он сжимал руки в кулаки, приготовившись к неизвестным действиям, что понесут за собой новые больные последствия. Увидев Матвиенко на этаже, резко толкнул блокнот под шкаф, чтобы у него не отобрали важный атрибут на конце его жизни. Он не желал оставить всё в таком виде, планирует записывать всё, что с ним происходит, возможно, в его последние дни. Или часы. — Развязал уже, быстро. — Сергей приблизился к нему и направляет нечитаемый взгляд в его сторону. — Да, ты теперь можешь ходить, но если попытаешься сбежать, погибнешь сразу же. Вся судьба в твои руках, ну или ногах, ты ведь ими собираешься убегать. — Я не планирую убегать. — отрезал подросток, поднимая глаза с пола, а ноги поджал к себе. — Убейте. Убейте меня с чистой совестью, но не трогайте остальных. Не трогайте Диму, Арсения и.Иру тоже. — А это не тебе решать, щенок. Ты не умрёшь быстро, разве ты не слышал про мучительную смерть? Шастун кивает на его слова, но молчит. — Уже радует. Этаж в твоём распоряжении, но знай, что во всём доме камеры, не сбежишь. — Серёжа широко улыбнулся, замечая в ладони парня ручку. — Предсмертную записку пишешь? Доброе дело. Обязательно передам твоему Сене. — Он не любит когда его так называют, вы тоже не имеете права его так называть. Арсений всё равно меня заберёт живым. А вы — бессердечный и человеком вас назвать нельзя. Резкая молчаливость бьёт по ушным перепонкам Антона. Сам он не верит, что кто-то вспомнит про него, но в силу гордости, не мог этого не уточнить. Злой взгляд Матвиенко он уловил крайне быстро и смог увернуться от него, что не сказать про быстрый удар в районе живота, отчего он быстро сворачивается пополам и жмурится. Далеко не по своему желанию он поджимает к себе колени, а лицом соприкасается лбом в лоб с полом, где морщится от боли, распространившийся по всему телу. Болезненные ощущения ещё некоторое время не давало ему лишний раз двинуться в сторону, но он был уверен — Сергей ушёл. Целые два часа Антон обездвижено лежит на холодном полу чердака в неизвестном направлении от дома Попова. Слёзы смешались с тихой мольбой вернуть время назад, а сквозь них совсем едва слышные извинения, что вовремя он не смог послушаться, решив, что знает всё лучше всех. А лишний раз посмотреть в глазок — его естественно не учили, так как уверенность в нём говорила — это Арсений. И он конечно же поверил, не став предостерегаться совсем неожиданных ситуаций. Дима, неожиданно появившийся в помещении, прервал его слёзные признания громким окликом, чтобы поднялся. Сделать это, зеленоглазый, без помощи — не мог. Тогда было выделена последняя поблажка, что всё лежа, так уж и быть. — Выпей. — кратко говорит парень в очках, протягивая прозрачный стакан, внутри которого была тёмная жидкость. — Что там? — без интереса в глазах, отзывается кудрявый, но принимает стакан, пытаясь подняться. — Крепкий алкоголь, ничего больше. — крикнул тот, уже спускаясь по лестнице вниз, но прежде чем скрыться, подмигнул ему. Долго высматривая подвох в стакане, ничего подозрительного в нём не было, но душа совсем не спокойна, просто так выпить, он, конечно, не мог. Правда и в этот раз он пошёл по неправильному пути, поднеся стакан к губам, разбитым в край, Антон залпом выпивает поданное, моментально получая сильный удар в голову, отчего прошёл звон в ушах и тело знатно понесло в сторону. А в силу своего странного состояния, перед глазами является образ Арсения, в котором он замечает совсем грустный взгляд, направившийся в самую душу. — Прости меня, надеюсь мы встретимся с тобой в следующей жизни. — вытягивает из себя Антон, бросая слёзы на пол, пока перед глазами всё тот же Арсений, постепенно пропадающей с каждой секундой.

***

Санкт-Петербург

16:23

Квартира, пустующая без присутствия паренька, несла целые тонны тоски, которые Арсений благополучно носит на своих хрупких плечах, а с каждым часом он поникает всё сильнее, не видя преград и конца этому. Время давно приблизилось к вечеру, а положение Попова всё также неизменно, что его самого могло убить лишь одной мыслью обо всей ситуации, которая началась с его. За это, сейчас, он сожалеет сильнее всего, и это прекрасно видно. В дрожащей руке, мужчина держит телефон подростка, без стыда в лице, читая его переписки, даже наткнувшись на тот самый аккаунт, с которого они когда то вместе заобщались в первый раз, только под другим именем — Катя. Брюнет еле открывает глаза, ощущая, как сильно сжимается его сердце, когда он слушает на всю громкость его голосовые сообщения, а в особенности, когда слышит искреннюю радость в этом голосе. Натыкаясь на некоторые кружочки, где появляется его лицо с лучезарной улыбкой во все тридцать два, он поджимает губы, стараясь не сорваться на истерику, но на дисплей падает первая слеза, что расстраивает его как никогда раньше. Голубоглазый по-свойски листал его галерею, видя безумно много фотографий, начиная со снимков, сделанных в Воронеже и заканчивая фотографиями Александровского сада, где он был с ним в последний раз, но так и не смог уберечь, потеряв с ним любую связь. Пролистывая вниз, снова ведёт глазами по уже родным чертам лица. Фотография перекрывается чёрным экраном, на котором вскоре появляется имя — Ира. Попов сразу вспоминает кто это, и хоть не имел желания общаться с девушкой, всё равно поднимает трубку и принимается ждать, зачем она ему решила позвонить, после того как ушла. — Антон, что с тобой случилось, почему ты меня игнорируешь? Давай мы встретимся завтра, у меня выходной, как раз объяснишься. — в спешке промолвила Кузнецова. — А почему он должен объясняться, позволь узнать. А ты не виновата? В трубке неожиданное молчание и лёгкий шум от действий Иры. — Это кто? Я вроде Антону звонила. — уже намного тише отзывается блондинка. — Это Арсений. Антона нет, не звони. — не давая и слова сказать Кузнецовой, слыша, как та в свою очередь уже начала оправдываться, сбрасывает. Прекращая этот звонок, ещё пара минут ушла на переваривания этого диалога. «Возможно это слишком грубо. Но она же ведь его девушка? Судя по всему, ей лучше ничего не рассказывать. Девушки слишком сентиментальны. Я не готов.» — убеждал себя Попов. Арсений выстраивал множество теорий, что сейчас может быть с невинным Антоном, но он был уверен в одном — это худшее время для них обоих. Целый день, целую ночь и вчерашний день он пребывает в состоянии недопонимания, почему он не смог закрыть от всех бед Антона. И если раньше, он полностью поддерживал Матвиенко в его деле, так как получал с этого огромные деньги, поднялся с колен, начиная иметь то, о чём раньше даже не думал, то сейчас, ему не нужны были эти материальные ценности. Он мечтает об семье, обычной жизни, но мальчишка с зелёными глазами пустил стрелу в его сердце, заставляя практически бесчувственного Арсения — заботиться о нём. И лишь единственный вопрос бьёт ему в голову уже какой день — почему Антон? Он ему является никем, но что-то заставляет его быть рядом. — Почему именно ты, Антош, встретился на моём пути, — сам с собой разговаривал Попов, поглядывая на галерею в телефоне младшего, как вдруг мотает головой и хмурится, — нет-нет, я рад, что ты, но почему парень. Это совсем странно для меня, но я не оставлю данное дело просто так. Брюнет откладывает телефон Шастуна на диван в зале, где он находится со вчерашнего дня, не имея желания удалиться отсюда. Чрезмерное количество успокоительного в теле мужчины не даёт ему разволноваться, но вся его боль выходит через слёзы. И какой бы тряпкой он уже себя не считал, давал себе волю в плане чувств, ведь он всегда себе доказывал, что у него есть сердце, он умеет чувствовать, он умеет любить. Посматривая с надеждой на дверь, он с верой в душе ждёт, чтобы в проёме появился силуэт Антона, который резко объявляет, что с ним всё хорошо. Сглатывая очередной ком боли, пропускает удар в самое сердце. Готов доказать всему миру, что именно у него есть чувства, у него есть сердце, хотя всегда ему говорили и доказывали обратно. Он и сам порой в этом убеждался, безжалостно добывая деньги на удовлетворение души Матвиенко, но принял окончательное решение — он больше не вернётся к этой работе. Мысли плавают перед глазами совершенно разные. Иногда он задумывался, что если бы брал каждую жертву в свой дом, то переживал бы абсолютно за каждого, а позже принимал, что мальчишка вовсе другой, он отличается от остальных, и совсем не достоин этой смерти. Прибегая к рассуждениям, что практически никто из убитых руками Серёжи не был достоин смерти, всё равно возвращался к зелёным глазам, которые ну никак не уходили от него, словно даже на неизвестном расстоянии, пребывает где-то рядом, совсем рядом. Сжимая руки в кулаки, чтобы хоть как-то воздержаться от оплакивания этой ситуации, оставлял на внутренних частях ладонях красные следы от ногтей, в некоторых случаях проявлялась кровь, но брюнет благополучно вытирал её об свою одежду, чтобы не покидать зал, где он уже ощущает себя совсем не одним. Как бы сильно он не хотел ронять слёз, всё время прибегал к телефону, чтобы посмотреть фотографии с сада, на которые иногда попадал и сам Арсений, казалось, что паренёк и сам намеренно фотографировал его, никак не природу. Безусловно, понимание, что это всё бред и чушь, не видел другой причины навести камеру в сторону пустоты, где лишь мужчина со строгим видом, который он до жути убивает в себе, ведь тогда он расстроил его, а ему так мало нужно было, чтобы лучезарно улыбнуться, да и заставить улыбнуться рядом проходящих людей. Чтобы не опускать себя до вызова скорой помощи от плохого самочувствия, он всё же отдалился от зала, дабы выпить новое успокоительно, что вроде как можно совмещать со всеми другими, принятые некоторым временем ранее. Попутно просто наклонил голову вниз, не замечая многих деталей, добавившихся в квартире из-за присутствия Антона. — Возможно, пора поесть. — сам себе кивает Арсений, надвигаясь к холодильнику. Открытая дверца, тоже не сильно его радует. С появлением подростка в квартире он кардинально поменялся. Например, пара стеклянных бутылок газировки в самой дверце, Попов купил для нового сожителя, знает, что такую гадость они, безусловно, любят. а верхних полках виднелся фаст-фуд, заказанный на случай очередной истерики, что полезную еду Шастун не любит. А совсем рядом было несколько молочных коктейлей «Чудо», а за ними простые сладости. Вдоль и поперёк изучил вкусы нового друга, поэтому с настолько задурманенной им головой, старался только для него. Шкафчиками дальше, лежало две упаковки зелёного чая, который парень полюбил в первый день прибытия в квартире. Это легко показывало его не безразличие к парнише. Тот ему легко открылся, рассказал о себе всё, словно Арсений — профессиональный психолог, а Антон — его посетитель, с кучей проблем на протяжении всей жизни. Биография, что сложить было легче лёгкого, была тяжело восприимчивой для самого мужчины, он не мог осознать, как такой мальчишка всё пережил и до сих пор на ногах, даже говорит об этом с улыбкой на лице. А случай, перед самой пропажей, продолжила бить в голову мужчины, что Шастуна немедленно нужно спасать, как моральное здоровье, так и физическое. Он даже стал той ночью вычитывать, как можно вылечить такое, узнал, что это расстройство пищевого поведения, а после искал всевозможные причины, почему это появлялось, у кого это начиналось, но самое главное, как это вылечить у подростков. И если сейчас взять ноутбук Попова, то его история поиска будет такой: «Почему тошнит от еды и даже её запаха?» «Что такое рпп и бывает ли оно у подростков?» «Опасно ли рпп для подростков?» «К какому врачу идти при расстройстве пищевого поведения?» «Психиатры Санкт-Петербург» После всего прочитанного, мужчине, конечно, стало ещё плохо, потому что узнал серьёзность этой ситуации. Моментально стал искать лучших психиатров в городе и мысленно продумывал разговор с мальчишкой на эту тему, был уверен, что он окажется против и закатит целую истерику по этому поводу. Ну а уже найдя лучшего специалиста в городе по данной специальности, начал выискивать свободные для посещения, он сразу решил, что пойдут они вместе, но если сам Антон захочет побыть один на один со специалистом, настаивать со своим присутствием он не станет. Правда, он так и не успел излечить его от этого. Пообещал лишь то, что обязательно это сделает в будущем, так как вчера удостоверился, что Антон у Серёжи, а значит есть примерно пара дней, чтобы спасти Шастуна и показать ему счастливую жизнь, без вечной угрозы для его жизни. Кружка крепкого кофе и слегка открытое окно, что несёт лёгкий, прохладный ветерок, был идеальной обстановкой для перебора своих знакомых, которых Серёжа ещё не успел переманить на свою сторону, но они бы помогли ему с этим делом. Моментально откинув девушку Антона, стал листать в телефоне младшего друзей, но из Питерских ребят там была только Ира. Тогда он всё же склоняется к Стасу, возможно получиться заманить его к себе раньше Матвиенко. Моментально набирая по памяти его номер, ставит на громкую и нервно трясёт ногой, уже искусав все свои губы в кровь. — Арсюх, ты? Номер вроде записан, но ты их меняешь каждые полгода, ей Богу. — сразу затараторил Стас, а на заднем плане громко играет телевизор, что тут же становится тише. — Да, Стас, я. Сразу скажу в лоб, ты знаешь где Антон? — выдохнул Попов, ведя ладонью по переносице. — Мм, Антон? Это мальчишка который с нами работал? — с набитыми щеками промолвил мужчина, а услышав одобрение, усмехнулся. — Не, меня Серж попросил не лезть в это дело, сказал, что я не нужен там, вот я и отдыхаю. Слыхал, ты вроде уходишь от нас, чего так? — Надоело, нормальной жизни захотел. Ты можешь предположить где находится Шастун? — он продолжил активно продвигать эту тему, громко стуча пальцами по столу. — Ну лично я не видел машину Сержа около его дома, уже так дня два, насколько знаю, у него дача есть, может с парнем своим туда поехали, не знаю, Арс, не знаю. А тебе, собственно, зачем? Попов внимательно слушал и сделал глоток кофе, которым моментально поперхнулся от информации, услышавшую от его товарища. — Парнем? Ты сейчас про кого это говоришь? — А ты не в курсе? Он с каким то Димой сейчас мутит, честно, не знаю что за парень, но на вид хороший. Ты там не захлебнулся? Я всё слышал. — посмеялся Шеминов, вновь набивая рот едой. — Вроде живой. Ясно, ты мне скинь что за дача, если у тебя есть адрес, конечно. Завтра обязательно с тобой спишемся. Приятного аппетита, я тоже всё слышу. — мужчина сбрасывает звонок. Несколько минут напряжения, пока он осматривал комнату, словно находится здесь впервые, всё также громко стучит пальцами по столу, ему следом приходит сообщение от Стаса, где как раз координаты того самого дома. Естественно, сейчас он не решается явиться к Матвиенко, у него есть время, чтобы не ставить жизнь парниши под угрозу. Но сейчас он решил позвонить самому Серёже, чтобы попробовать услышать Шастуна, удостовериться, что он хотя бы живой. Начиная считать гудки, но заканчивает на шести, тогда пошёл отсчёт звонка. — Чего, Арс, решил небось сам прикончить своего паренька? — совсем по злому усмехается над ним Матвиенко. — Он не мой паренёк, это раз. А два, он жив? — томным голосом молвит Арсений, пока чувствует, что сердце на секунду замирает, ведь сейчас решится всё. Уже ожидаемая молчанка между ними не сильно заставляет его волноваться, возможно, он специально устраивает интригу перед и так очевидным ответом. — Живой, но это пока, мы должны понимать это оба. — слегка с отвращением отзывается Серёжа. «Это уже хорошо… Нет! Это просто чудесно! Надо с ним обязательно поговорить» — рассуждал Попов среди паутины своих мыслей. — Ты мне дашь с ним поговорить? — на одном духе, говорит Арсений. — Мм, дай подумать. Перед смертью хочешь с ним поговорить? — Да. Брюнет смирился. Если с ним говорить на тему того, какой Попов супергерой и будет спасать мальчишку, его прикончат сразу и у него не будет шансов на его настоящее спасения от Матвиенко. А пока тонул в мыслях, услышал, что телефон передают и также услышал голос парня. — Антон? Антон ты здесь? — практически кричит Арсений, ведь просто не контролирует своё состояние. — Арсений? Это ты? — наоборот, совсем тихо говорит Шастун, моментально разревевшись от одного голоса. — Да, мой мальчик, это я, Арсений. Знаешь где ты находишься? Серёжа рядом? Если рядом, отвечай кратко, чтобы не понял. — безумно радуясь тому, что он слышит голос Антон, чувствует и у себя на глазах влагу. — Нет, Серёжи рядом нет. Я не знаю где, но за городом. — заикаясь, шепчет подросток, следом срывается на кашель. — Что они с тобой сделали? Почему ты кашляешь? Расскажи мне всё, я тебя заберу от туда, обещаю. — судорожно расспрашивает мальчишку, пока сам весь на нервах ходит по комнате. — Я не знаю… Это началось после того, как я выпил что-то, меня Дима заставил. И сейчас у меня болит голова сильно, перед глазами плывёт, силуэты всякие, а ещё тошнит сильно. — парень всё рассказывает, но моментально недовольно мычит. — Больше ничего, слышишь? Ничего не пей, просто выливай куда-нибудь, ни в коем случае не пей. Сейчас тебе нужно потерпеть, Тош, я совсем скоро заберу тебя домой и всё будет хорошо, клянусь, веришь? — Арсений сразу догадался в чём дело и разволновался. — Верю. Я очень скучаю, надеюсь, что мы обязательно встретимся. Но почему не пить? — слёзно интересуется Антон, пока всё ещё кашляет. — Потому что они тебя пичкают наркотиками, ничего там не пей, тебе будет только хуже. Попов гулял по своей квартире и кусал губы, клал руку на волосы, оттягивая в разные стороны, сжимал руки в кулаки, ощущая, как сильно возрастает его ненависть к Матвиенко и как сильно он обещает себе, что спасёт Шастуна, больше не давая никому возможности издеваться над ним. — Серёжа сказал отдавать телефон, прости меня. — всхлипнул Антон, но пока всё ещё держал телефон у себя. — Я поклялся, значит сделаю, ни о чём не волнуйся. Я тебя люблю и заберу. — пребывая в истерике от его извинений, чувствуя, как разбивается сердце от одного только звука плача. — Я тебя тоже! — крикнул мальчишка как мог, когда Матвиенко уже отобрал телефон. Мужчина услышал голос Сергея и сразу скидывает звонок, не желая с ним разговаривать и не имея на то настроения. Услышав то, что дало ему надежду на счастливый финал в этой ситуации, заулыбался во все тридцать два, задрав голову наверх, а слёзы всё также текут по щекам, но не совсем понятно, от пережившего стресса или от счастья. Но Попов склоняется всё-таки ко второму. — Я спасу тебя, Шастун.