Узник Ледяной Короны

      «Вот такого я как-то не ожидал», — констатирую мысленно, разглядывая развивающуюся в лагере драму.       Стоило мне «исчезнуть», как атмосфера тут же изменилась: олени, просидев на коленях ещё секунд пять, начали резко подниматься на ноги и криками отдавать приказы, попутно натягивая на себя штаны, куртки и броню. Некоторые лани, находившиеся к ним ближе всего, действительно подчинились и стали собирать вещи для небольшой группы беглецов, явно решивших не дожидаться возвращения сильного, но глупого единорога. Однако же удивление вызвали их товарки, которые сперва робко, а затем с явным предвкушением стали хватать оружие, слишком массивное для них, чтобы с крайне воинственным видом начать стягиваться к последним самцам.       Воины оказались слишком увлечены спорами между собой, торопливыми сборами ценностей и припасов, из-за чего слишком поздно обнаружили то, что находятся в окружении. И, наверное, ситуация, когда три десятка голых вооружённых амазонок готовятся напасть на в три раза меньшее количество викингов могла бы показаться забавной, а то и эротичной… если бы не зверские выражения мордочек представительниц прекрасного пола.       «Ну кто так делает? Их перебьют, пусть и не без потерь», — делаю вывод из образовавшейся диспозиции, когда более многочисленная, но явно слабая группа, криками и возгласами старалась придать себе решимости, чтобы напасть на кучку молодых бойцов, вставших плечом к плечу в круг, огрызаясь ругательствами и всевозможными карами.       Те лани, которые совсем недавно помогали оленям, попрятались за сани и теперь опасливо из-за них выглядывали, не решаясь примкнуть ни к одной из сторон. А тем временем оскорбления и обвинения становились всё более яростными, обещая вот-вот перерасти в рукоприкладство.       Из выкриков стало очевидно, что самки в караване двурогих находились совсем не в роли добровольной прислуги, целителей или кого-то ещё, а были собственностью командира отряда. После гибели всех остальных, по правилам, установленным Даином, всё живое и неживое имущество из отрядной казны переходит в руки старшего из выживших, который должен будет вернуть всё в штаб армии, ну или выкупить за свои деньги…       Наконец, по всей видимости, устав пререкаться, воины вскинули молоты и секиры, издали дружный воинственный рёв и бросились на прорыв. Лани дрогнули, однако же оружия из рук не выпустили, а некоторые из них вовсе кинулись наперерез, желая если не наколоть врага на копьё (или большой дротик?), то хотя бы повалить, чтобы другие могли добить упавшего.       — Замрите, — произношу одно слово, проявляясь над головами враждебно настроенных сородичей, одновременно с тем тенями связывая руки и ноги воинственных дикарей. — Моя приказывать — ваша исполнять. Моя приказывать драться?       — Поцелуй мой топор! — взревел один из восьмёрки выживших, попытавшись метнуть в меня своё оружие, что было бы бесполезно даже в ситуации, если бы у него получилось пошевелиться.       — Ваша был дан шанс жить, — опустившись на землю, вновь принимаю форму единорога из плоти и крови, тут же облачаясь в собственную тень. — Ваша отклонил моё предложение.       Теневые щупальца заткнули рты, из которых попытались вырваться новые ругательства и оскорбления. Впрочем, спровоцировать меня попытались только воины, в то время как лани, стоило им меня увидеть, мгновенно потеряли боевой дух.       «В другой ситуации меня бы порадовал вид толп женщин, готовых падать к моим ногам. Но ведь ко мне они относятся не многим лучше, чем к своим сородичам. Просто понимают, что ничего не смогут сделать… открыто. А вот отравить, ну или пырнуть ножом — это пожалуйста. Так что есть и пить из их рук я не буду. А тем более — подпускать их на расстояние удара, не имея хотя бы одного слоя любой защиты», — окинув взглядом рогатых красоток, прихожу к выводу о том, что они не голодали, но на этом без подробного обследования достоверная информация заканчивается (магия могла убрать любые шрамы, но такие «любящие» взгляды сами собой не появляются).       — Верба, — чуть повысив голос, зову единственную сколь-нибудь знакомую представительницу борцов за равенство полов.       — Д… Да, господин Фрост Шэдоу? — отозвалась лань, руки которой до сих пор сжимали древко копья-дротика, не в силах разжать пальцы из-за теневых щупалец.       — Моя дал приказ, — повторяю, глядя на девушку, в глазах которой плещутся страх и упрямая решимость. — Твоя не справилась. Занимайся самками, а я говорю с воинами. Не справишься снова — накажу всех. Понятно?       «Твоя моя понимай? Тьфу. Чувствую себя умственно неполноценным», — досадливо пронеслось в моей голове, пока я ждал ответа.       — Будет исполнено, господин Фрост Шэдоу, — послушно произнесла собеседница.       «Как-то криво звучит. Шэдоу Фрост было бы лучше, на мой взгляд. А то чувствую себя как Мэн Спайдер какой-то», — на этот раз не спешу развеивать щупальца, а наоборот, вкладываю в них побольше магии, при этом отдавая волевой приказ, подкреплённый мыслеобразом.       Щупальца превратились в змей, под вскрики и взвизги заползшие на голени и предплечья, а также обхватившие шеи, красными глазками глядя на своих носительниц. По сути они были простыми анимированными конструктами, с заложенной в них простейшей программой, главная задача коих — мотивировать пленниц на подчинение.       — Слушаться меня — жить хорошо, — обещаю ласковым голосом, демонстрируя кончики клыков во рту. — Не слушаться… жить мало. Исполнять приказ.       «Не умею я с не людьми общаться», — делаю неутешительный вывод, глядя как бросившие оружие лани, крайне осторожно и медленно отступают от меня, то и дело опасливо оглядываясь (и куда только делась вся решимость биться до конца?).       — Теперь вы, — поворачиваюсь к восьмерым оленям, продолжающим пытаться испепелить меня взглядами, при этом, кроме ненависти и страха, испытывая ещё и нечто вроде чувства предательства.       «Можно было бы покопаться у них в головах… но боюсь, что с моим нынешним контролем ментальной магии их мозги сварятся раньше, нежели я получу полезную информацию. Даже язык выучить нормально у меня не получилось. Добровольно же они говорить не захотят… А что если прибегнуть к артефакторике? Предшественник изобрёл чудесный инструмент — контролирующий шлем. Только вот использовал его как-то слишком однобоко — зомбировал собственных солдат. А ведь каждая приходящая в Кристальную Империю армия могла стать частью его легионов тьмы. Тут бы и аликорны впечатлились», — приняв решение, начинаю формировать в своих руках кристалл в форме шлема чёрного цвета с прозрачным забралом.       Проблема подобных инструментов состоит в том, что носитель не способен проявлять инициативу, чтобы контроль не ослабевал. Ещё одна сложность проявилась тогда, когда выяснилось, что первые модели рабочих устройств влияют так, что в памяти не сохраняется больше двух-трёх приказов, из-за чего пришлось сочинять инструкции с подробным описанием действий, а затем заставлять вызубривать их. Таким образом в Кристальной Империи нормой было услышать нечто вроде: «Выполнить приказ шестьдесят шесть».       «А ведь какой потенциал у применения этих шлемов. Раздал школьникам, приказал «прочитать от корки до корки» и можно отдыхать. Мечта учителя в классе гиперактивных подростков», — из глубин памяти всплыли образы какого-то фильма, где люди ходили по серому городу, одетые в серую одежду, с абсолютно безэмоциональными лицами, но это не помешало внедрить в устройство последнюю структуру.       Стоит учитывать, что если бы я не понимал языка оленей, то вне зависимости от наличия или отсутствия шлема, подопытный не выполнил бы ни одного приказа. И даже сейчас, из-за моего косноязычия, он может сделать что-то не так просто из-за недопонимания.       «А наличие рогов я не учёл… Это поправимо», придерживая готовый шлем одной рукой, создаю во второй кисти теневой клинок, после чего почти без усилий срезаю лишние «ветки».       Во взгляде жертвы, когда к моим ногам упала его гордость, читалась всепоглощающая ненависть, смешанная с обидой. Словно я, как обладатель рога, предал всех мужчин разом, после чего ещё и поиздевался над ними самым гнусным из возможных способом.       «Кажется, у меня даже совесть зашевелилась. Надо бы с этим заканчивать, пока ещё что-нибудь к ней ни присоединилось», — решительно надев грубое, из-за спешки, но в достаточной степени работоспособное устройство на голову пленника, с удовлетворением вижу как стекленеет взгляд, теряющий всякую осмысленность.       — Твоя моя понимай? — всё же спрашиваю для проверки, в очередной раз чувствуя поднимающееся откуда-то из глубины раздражение, явно источаемое ошмётками тёмной сущности.       — Да, — односложно ответил безрогий воин.       «Жаль нельзя всех встречных недоброжелателей в шлемы одеть. Слишком уж это приметная вещь для тех, кто сталкивались с моим предшественником после его потемнения. Селестия тут же прилетит и тогда… скорее всего, мне будет больно, стыдно и обидно. Ибо я совершенно уверен, что, не подтянув боевые навыки, сольюсь в первые же минуты», — откинув не слишком весёлые мысли, приступаю к тщательному допросу осведомителя, напрямую запитывая заклинания, встроенные в шлем, от собственного резерва.       …       Верба, совершенно внезапно оказавшаяся старшей у «обозных кобыл», со всей возможной серьёзностью взялась за свою работу: больно уж не хотелось ей злить мага, столь показательно перебившего множество крепких воинов (а учитывая, что она слышала перед уходом основной части отряда, то убил он намного больше её сородичей). Впрочем, нельзя было сказать, что ей так уж жаль кого-то из уже павших, так как они были идейными последователями Даина, с промытыми на выполнение нового закона мозгами.       Первым делом лань заставила своих товарок по несчастью оттереться снегом, так как питьевой воды на это явно не хватало, а топить замёрзшую воду не было времени. После этого, кое-как приведя в порядок и себя, она влезла в широкие рубаху и штаны из грубой ткани, похожей на мешковину, надела на ноги стоптанную кожаную обувь, ещё раз пробежалась вдоль рядов подавленных, испуганных подруг и только тогда успокоилась.       Ещё недавно она сама была готова умереть в надежде на то, что хоть кто-то из них обретёт свободу: припасов, собранных для двух с половиной сотен воинов и полусотни обслуги хватило бы на дорогу через границу… К сожалению, монстр, скрывающийся под шкурой жеребца-единорога, сыграл с ними злую шутку и в момент начала боя вмешался, продемонстрировав подавляющую силу. Это стало тем ударом, что ломает стержень и лишает воли к сопротивлению успешнее, нежели издевательства и дрессировка.       То, что незнакомец был пони, не делало ситуацию легче, так как доброты и сопереживания он совершенно не демонстрировал, в очередной раз доказывая правоту суждений о том, что сильный может диктовать свою волю. И словно бы показывая своё превосходство, Фрост Шэдоу создал змей, от одного вида которых в душе что-то холодело, приказав им следить за своими пленницами.       Лишь после того как с работой было покончено, борясь с чувством голода, утолить который до всего произошедшего так и не получилось, лань позволила себе прислушаться к разговору нового хозяина и одного из дружинников, оставленных охранять караван. Насколько же сильным оказалось её удивление, когда она поняла, что тёмный единорог выспрашивает не какие-то секреты Даина и его сторонников, а всем известные прописные истины об Олении.       …Примерно десять лет назад их королевство было единым и в достаточной степени процветающим: многочисленные кланы, от самых больших, которые владели городами, до малых, живущих в небольших деревнях и сёлах, платили налог одному королю и по его приказу собирали дружины. Но правитель, не самый лучший или худший, а просто сильный достаточно, чтобы с ним считались все, в один день погиб и оставил двух детей.       Традиции утверждали, что на трон должен взойти сын, что ещё и родился на два года раньше своей сестры. Однако же всем было известно, что он является довольно воинственным оленем, который желает укрепить власть династии, урезать вольности кланов, а в будущем планирует расширение границ за счёт захвата чьих-то территорий. Его же сестра, прожившая несколько лет в Эквестрии, загорелась идеей провести реформы в образовании, промышленности, медицине… в чём её поддержали несколько влиятельных вождей и заграничные инвесторы.       …С чего началась война Верба не знала, да на тот момент её это и не волновало: все считали, что старший принц быстро задавит свою сестру, после чего воцарится на троне и начнёт воплощать свои идеи. Только вот у принцессы оказалось достаточно золота, чтобы купить верность союзников, а также наёмников, в то время как оружие поставляли «друзья» из Эквестрии (вроде бы даже не связанные с принцессой Селестией).       Стороны несколько раз сходились в сражениях, садились за стол переговоров и снова хватались за оружие, обвиняя друг друга в подлости и отсутствии чести. Постепенно страна раскололась на два крупных куска и множество мелких осколков, которые старались не погибнуть оказавшись меж двух огней. А затем, совершенно внезапно, на политическую карту Олении вышел Даин, сколотивший альянс из малых кланов, сразу продемонстрировавший и наличие большого количества шаманов, обеспечивающих воинов амулетами, и многочисленную верную армию…       Возможно, в каком-то другом мире, Даин мог бы стать хорошей альтернативой высокородным оленям, в погоне за своими целями забывшим о народе. Однако же он был хуже и принца, и принцессы… во всяком случае — для ланей, которых на своей земле низвёл до состояния живой собственности. К сожалению, у него хватало и сил, и мастерства для того, чтобы подтверждать свои амбиции, что заставляло новых и новых рекрутов присоединяться к третьей силе когда-то мирного королевства.       …Всё это Верба, как и любая из пленниц, могла рассказать Фросту Шэдоу благодаря сплетням и распространяемой пропаганде, при помощи коих сторонники каждого из претендентов заманивали союзников. Но он предпочёл допрашивать оленя, словно бы желая показать, что не считает их кем-то знающим. Однако же они были к этому готовы, а потому просто стояли и ждали своей участи, то и дело бросая взгляды на живые украшения на своих руках и ногах…