Узник Ледяной Короны

      — С тебя два золотых солнца, о любознательнейший, — широко оскалившись в акульей улыбке, объявил очередной верблюд-торговец, к фургону которого меня привели ноги после опроса караванщиков на тему информации из Эквестрии. — Самые свежие газеты и журналы из страны лучезарной госпожи по эту сторону границы Великих Степей и Семи Пустынь.       — Да ты совсем совесть потерял? — вскидываю брови, а затем указываю на стопку макулатуры, которая достигает толщины моего пальца, принесённую хозяином фургона на озвученную просьбу. — Разве же тут есть что-то на два золотых?       — Как можно?! Я совесть не потерял; я совесть продал… И очень выгодно, скажу я тебе, — блеснул зубами собеседник, весело потирая ладони. — Но ради уважения к тебе, видя твою большую нужду, я готов скинуть две серебряных луны и ни монеткой больше. Мои жёны и семеро детей, из которых пять дочерей, коих нужно выдавать замуж, ни в жизнь мне не простят, если я буду работать себе в убыток. Небо мне свидетель!..       — Вот-вот: оно всё видит, — ворчу исключительно ради приличия, чтобы поддержать игру верблюда в торговлю, одновременно с тем передавая ему два жёлтых кругляша, чтобы получить в ответ сразу три серебрянных. — Хм?       — Не могу же я гневить небеса, коль они прямо сейчас за нами наблюдают, — извиняющимся тоном заявил собеседник. — Заходи ещё, высочайший из пони: в моей лавке найдётся товар на любой вкус…       «Литературой обзавёлся, а теперь нужно место, где с ней получится ознакомиться», — оглядевшись вокруг, нахожу взглядом очередной навес со столиками и стульями, направляясь туда быстрым шагом.       Вокруг шумят голоса, звучит музыка, демонстрируют чудеса грации и свои стройные тела танцовщицы, собирающие целые толпы зрителей, а также пахнет разнообразной едой как растительного, так и животного происхождения. Впрочем, если ещё недавно всё это могло полностью захватить моё внимание, то сейчас мысли блуждали в совершенно другой степи…       «Как так вышло? Почему Кристальная Империя не присоединилась к спасшей её Эквестрии? Неужели Хоуп успела что-то сотворить?», — вообще, довольно эгоистично было даже мысленно в чём-то укорять подругу, тем более — не мою, а предшественника… оставшуюся один на один с ненавидящим и боящимся меня городом.       Усевшись на складной стул, уложив перед собой стопку газет, утыкаюсь взглядом в первую обложку с изображением розовой единорожки в вечернем платье. Название, написанное большими жирными буквами красовалось прямо у неё над головой, но я его не понимал.       «Чего?», — моргнув, откладываю верхний журнал в сторону и смотрю на следующее издание, где нарисована вишнёвая земнопони в белой блузке и длинной юбке, сидящая за столом в кабинете, похожем на школьный класс (учебная доска на стене в наличии).       — Какого фига? — проверив ещё несколько обложек, прихожу к выводу, что не умею читать по-эквестрийски. — Приехали, господа садоводы — конечная.       «Но ведь эквестрийскую речь я понимаю… хотя за тысячу лет она должна была измениться множество раз. Могла ли Селестия заморозить этот процесс? Вряд ли, но замедлить — вполне. А что же насчёт письменности она не поработала?», — невозможность получить сведения из уже находящегося в руках источника злила, что заставило заняться медитацией.       Вдох… прогон энергии по каналам… задержать магию в даньтяне… выдох. Повторить… Повторить… Повторить… Повторить…       «Вроде бы отпустило. Во всяком случае глупые мысли, вроде идеи совершить марш-бросок до эквестрийской столицы, чтобы высказать всё одной хитрокрупой кобыле, благополучно пропали», — открыв глаза, замечаю, что вокруг меня веет ощутимой прохладой, которая даже не думает развеиваться сама (видимо, виновата в этом слишком густая энергия).       Сосредоточившись, совершаю волевой толчок и зона прохлады распадается клочьями, постепенно истаивающими в разных уголках Караван-Сарая. Моё же внимание упало на танцовщицу в белых шароварах и лифе, которые контрастируют с её тёмно-синей шёрсткой, гармонируя с белоснежной гривой и таким же хвостом, заплетённым в косички с бубенчиками.       Уловив мой интерес, лошадка подошла поближе, соблазнительно улыбаясь и покачивая бёдрами, при этом звеня колокольчиками на запястьях и внизу штанов (лодыжками эту часть ног не назвать, так как из-за пальцехождения строение скелета местных отличается от человеческого).       — Могу я чем-нибудь помочь благородному господину? — замерев рядом, наклонившись и выгнув спину, кобылка отвела изящные руки назад, из-за чего её лиф оказался на уровне моих глаз. — С таким жеребцом я готова на многое…       Последние слова были произнесены многообещающим томным голосом, отчего на миг у меня из головы вылетела основная проблема. Впрочем, спустя удар сердца память восстановилась, позволяя мыслить насколько возможно трезво.       — Кое с чем ты можешь мне помочь, — вижу, как улыбка на мордочке незнакомки становится хищной, а не только игривой. — Мне нужно, чтобы ты прочитала вслух эту газету.       С последними словами указываю пальцем на верхнее из изданий. Тут же взгляд лошадки сместился чуть в сторону, на мордочке появилось недоумение, затем — раздражение, а потом…       Шлёп!       — Извращенец, — припечатала незнакомка, гордо и сердито уходя прочь, оставив меня сидеть с выражением недоумения. — Да за кого он меня принял?       — Чего-то я не понял, — произношу вслух, потирая щёку (не то, чтобы мне было больно, но всё же обидно). — Как сказал один мудрый мастер БИ, научившийся летать при помощи маленького шарика, отражать пули собственным телом, просидевший в пещере неизвестное количество лет, чтобы беспрепятственно пролазить в кроличьи норы… «Это ж-ж-ж не спроста».       Взяв в руки издание с изображением класса, открываю первую страницу и чувствую, как у меня начинает подёргиваться веко. Стоило же перелестнуть ещё пару листов и в душе вспыхнуло желание обнять верблюда за шею и не отпускать… пока он не перестанет дёргаться. Причиной же этого стало то, что журнал оказался комиксом для взрослых, ну или чем-то вроде этого, так как в картинках повествовал о приключениях учительницы с низкой социальной ответственностью.       Проверка остальных журналов показала, что только два из них были газетами, в то время как остальные имели исключительно порнографическое содержание. Осознание, что сам дурак, раз не проверил покупаемый товар, совсем не помогало, чтобы задавить в себе порыв пойти и запихнуть эту макулатуру в задницу её бывшему владельцу. И если в другое время над случившимся даже посмеяться можно было бы, то сейчас…       — Небо, если ты это видишь, то урони этому козлу на голову что-нибудь тяжёлое, — подняв взгляд к солнцу, продолжающему палить своими лучами и без того сухую землю, слегка усмехаюсь и добавляю: — Я в долгу не останусь.       — До-го-вор… — прошелестело на грани сознания, словно бы шёпот ветра прямо на ухо, отчего по спине пробежался табунок мурашек.       В следующую же секунду со стороны покинутого мной фургона раздался шум, треск и громкие ругательства, из которых я понимал от силы треть. И невзирая на то, что мы виделись только раз, не узнать голос торговца «газетами» не получилось бы даже при большом желании.       — Так… и куда я вляпался? — усиленно вороша память предшественника на тему местных божеств, прихожу к невесёлому выводу, что на памяти Сомбры таковым мог зваться только Дискорд, как раз в стиле которого устроить что-нибудь эдакое. — Я в заднице. А ведь ещё даже не влез во все проблемы с империей… Может быть, Хоуп сама справится?       «А то я чувствую, что со своей удачей принесу ещё больше проблем, чем смогу решить», — захлопнув все журналы с пошлыми картинками, немного подумав и оглянувшись, засовываю их за пазуху, а в руки беру два издания с чёрно-белыми изображениями и убористым мелким текстом.       — Добрый господин будет что-нибудь заказывать? — задала вопрос верблюдица, одетая в светло-голубые воздушные штаны и топ, с вуалью на мордочке и повязкой на голове.       — Пожалуй… Но сперва — прочитай названия этих газет, — показываю оставшиеся издания, ожидая самого худшего.       — В вашей левой руке «Эквестрийская правда», а в правой «Кантерлотский вестник», господин, — послушно отозвалась собеседница. — Могу я ещё чем-нибудь вам помочь?       «Хоть тут повезло. Живи, сын гиены: ты помилован», — приподняв уголки губ, киваю.       — Скажи, сколько ты хочешь за то, чтобы прочитать мне вслух эти газеты?       …       Хан Караван-Сарая искренне расстроился, узнав, что я собираюсь покинуть его город (где мне действительно понравилось), но как-то удерживать не стал, вместо этого предложив ещё немного заработать. В общем-то ради этого мой вечерний визит к нему и был запланирован, так как в планах оказалось купить некоторое количество вещей, карманных денег на которые могло не хватить. Ну а запускать свою руку в мешок, оставленный беженцам, совесть не позволила.       Новые светильники разных цветов заняли своё место в сундуках коня, по приказу которого мне доставили две пары облегающих ниже колен, но широких на уровне бёдер дорожных штанов, при виде коих у меня в голове крутилось слово «бриджи», два жилета с четырьмя карманами на каждом, одну шёлковую белую рубашку, один красный бархатный халат с длинными широкими рукавами, одну белую шляпу, один дорожный плащ тёмно-серого цвета, две пары сандалий. Впрочем, некоторые из этих предметов шли как подарок от чистого сердца, из-за чего отказаться от них, означало бы обидеть дарителя в его доме.       Кроме того, в моей собственности оказались кривой кинжал, что пошёл в пару к уже имеющейся сабле, признанной достойным приобретением, а также… дульнозарядный кремниевый пистоль грифоньего производства. Хан лично объяснил, как его заряжать, чистить, хранить во время непогоды, чтобы он не подвёл в тяжёлую минуту, а послужил неприятным сюрпризом для врага.       «Офигеть не встать. До чего техника дошла. Я, конечно, знаю, как всё это работает, и если не револьвер, то двухстволку соорудить смогу… если будут материалы и инструменты, но… Какого лешего в волшебном мире делает огнестрел? К грифонам, что, тоже счастья в виде попаданца привалило? И он, похоже, не стесняется делиться новинками в деле причинения вреда среднему своему. Впрочем, может быть, у них просто свой Леонардо появился… или как там звали изобретателя пушек».       К счастью, больше меня ничем таким удивлять не стали, а потому, собрав походный рюкзак и закрепив его на спине, я отправился к выходу из Караван-Сарая. Со мной решили прогуляться как глава города, так и его советники, которые не забыли пообещать присмотреть за беженцами, а заодно и передать им оставшиеся после покупок монеты (небо каждый призвал в свидетели).       «Опять убегаю в ночь, при этом даже не попрощавшись. Плохая получается традиция. Впрочем… кто я для них? Так, наверное, будет даже лучше для всех», — убедив себя такими мыслями, поднимаю взгляд к тёмным небесам с россыпями звёзд и диском луны, где до сих пор томится младшая из принцесс-диархов.       …В газете, которую мне любезно согласилась прочитать верблюдица, не было написано того, что на троне восседает одна лишь Селестия, да и о самой принцессе упоминалось вскользь, пусть и часто. Однако же дата выпуска говорила, что сейчас идёт девятьсот девяносто второй год после Длинной Ночи, когда Найтмер Мун пыталась погрузить мир во тьму. Я же отчётливо помню, что принцесса Луна должна вернуться на тысячный юбилей после ссылки, чтобы неудачно повторить свой опыт с переворотом, но теперь наткнуться на шестёрку молодых подружек, только одна из коих владеет магией на высоком уровне, а ещё одна может считаться бойцом-рукопашником. Кроме того, осторожные вопросы, заданные помощнице, показали, что о третьем аликорне в Эквестрии она не слышала даже слухов, не говоря уже о сбоях со сменой дня и ночи.       «Таким образом выходит, что в Кристальную Империю отправилась совсем не та компания… да ещё и злодея, чтобы его превозмочь, не нашли. А там ещё Хоуп, которая даже во времена тиранствования предшественника имела кое-какой вес в обществе, который сейчас должен стать непоколебимым авторитетом. И что мне со всем этим раскладом делать?!».