Узник Ледяной Короны

      К тому, что вместо попытки уклониться или защититься саблей, как это сделало бы большинство разумных на моём месте, тем самым проигрывая монстру инициативу, я брошусь вперёд, выставив рукоять оружия для удара в клыкастую морду, бэтпони оказался не готов. Таким образом широко разведённые руки, оснащённые чуть загнутыми острыми когтями, отлично подходящими для разрывания добычи на куски, прошли справа и слева от моей головы и попытались сомкнуться позади шеи, изображая некое подобие объятий… прерванных хрустом зубов, выбитых навершием сабли.       Силой встречного удара мышепонь оказался отброшен назад, где повалился на спину, сложив перепончатые крылья и разбросав конечности. Впрочем, его черепушка оказалась удивительно прочной, да и шея выдержала неожиданную нагрузку с доблестью, тогда как мозг, вероятно, вовсе отсутствовал на привычном месте (как-то иначе объяснить отсутствие сотрясения сложно). Не прошло и пары секунд, как хрипящее существо стало подниматься на все четыре конечности, злобно сверкая алыми глазами…       «Нет, Рокки. Гонг уже прозвучал», — с этими мыслями выдыхаю в противника волну магической силы, к которой у моего предшественника была изначальная склонность.       Бэтпони не успел даже дёрнуться, как его тело покрылось однородным слоем голубоватого кристалла, превратившего шерсть в монолитный кусок полупрозрачного вещества, отдалённо похожего на алмаз. Внутрь кристалл прорастать не стал, но зато приковал жертву к поверхности кровати в позе только проснувшейся гаргульи.       «Жаль, что для создания подавляющего разум шлема у меня не хватает контроля над магией», — промелькнуло у меня в голове, после чего внутренний голос скептично заметил, что у этого животного и подавлять-то нечего.       Через разбитое окно в комнату ворвался многоголосый вой, которому вторили шипящие визги… после чего всё сменилось рычанием и звуками драки. Осторожно подойдя к подоконнику, выглядываю на улицу, но в свете висящих на домах фонарей никто не появлялся, а шум доносился откуда-то из глубины застройки.       «Ну, поспать мне уже не удастся, так что…», — услышав треск кристалла, оборачиваюсь к пленнику в тот самый момент, чтобы увидеть как он оседает на постельное бельё со множеством ран, оставленных сломанной ловушкой (если это было сделано на грубой силе, то остаётся лишь уважительно присвистнуть и порадоваться, что к ней в комплекте не идут такие же мозги).       Быстрым шагом оказавшись рядом с перепончатокрылым летуном, ударом рукояти по затылку стараюсь лишить его сознания. Однако же вместо того, чтобы обмякнуть, это существо взмахнуло рукой и попыталось достать когтями до моей морды, вынудив второй кистью перехватывать запястье, а затем, поддавшись порыву, резануть саблей по мышцам.       Раздался новый визг, а в пасти незваного гостя сверкнули пока что небольшие, но здоровые зубы. Кроме того, раны на его теле стремительно закрывались, что было заметно даже в состоянии взвинченного восприятия.       «Да тебя Росомаха покусал, что ли?», — отбросив идею захватить противника живым, взмахом сабли сношу ему голову, удивляясь лёгкости, с которой клинок прошёл плоть.       Тело незнакомца наконец-то обмякло, но из обрубка кровь так и не хлынула. Вместо этого останки начали усыхать, при этом деформируясь так… словно кто-то откатывал мутацию назад: конечности стали нормальной длины, с пяток пропали когти, пальцы ног уменьшились до пропорциональных размеров. Даже отрубленная голова теперь походила на пони, пусть и жутко истощённого, но с небольшими острыми клыками только на верхней челюсти.       «Если они ещё и на солнце сгорают…», — одёрнув себя, вслушиваюсь в шум на улице, который только набирал обороты громкости, словно бы драка, ну или её часть, перемещалась в сторону «Сияющего Портала».       — Мне разонравился этот номер, — найдя свой кинжал, бросив взгляд на пистоль и решив, что он сейчас будет скорее уж мешать, нежели чем-то поможет, подхватываю за ухо голову незваного гостя и направляюсь к выходу.       Коридор меня встретил полумраком, разгоняемым единственной лампой, что померкла на фоне света, излучаемого моим рогом. Некоторые двери в другие номера были приоткрыты, но за ними царила темнота, что не мешало почувствовать направленные из щелей взгляды, выражающие опаску и интерес. Впрочем, пока не щёлкнул запираемый замок никто из постояльцев не решился даже голоса подать, причиной чего, возможно, была отрубленная голова бэтпони.       Примерно на половине пути до лестницы, ведущей на первый этаж, снизу раздался грохот, за коим последовал командный рёв трактирщика (вроде бы Хасана):       — Держать люк!       Дружный рёв десятка голосов заглушил стук захлопывающихся створок, отсекающих гостевые номера от коридора. Лишь одна дверь хлопнула чуть громче других, так как закрывалась с большего расстояния и после того как из-за неё выскользнул невысокий силуэт среднего роста.       — Эй-эй-эй… Потише, приятель, — подняв безоружные руки, рысь отступил на шаг назад и широко улыбнулся, стараясь выглядеть дружелюбно, при этом не отводя глаз от кончика сабли, направленной ему в грудь. — Шмыга хороший…       — Тот верблюд, наверняка, с тобой не согласен, — дёрнув уголком рта, выразительно поигрываю кончиком клинка. — Чего надо?       — Ну, во-первых, я о нём позаботился, чтобы ему в драке голову не проломили, а во-вторых… нужно лучше следить за кошельком, — весело блеснул глазами собеседник, но видя мой хмурый образ, стушевался. — Сыкотно мне, вкуриваешь? Эта берлога ни хвоста не безопасная. А одному в комнате сидеть…       — Вот так прямо? — удивлённо вскидываю брови, не ожидая подобной экспрессии.       — Гадом буду, — изобразил какой-то неизвестный мне жест Шмыга. — Возьми меня с собой, я тебе пригожусь.       — … — задумавшись, демонстративно поднимаю руку с удерживаемой за ухо головой. — Без фокусов. Понял?       — Усёк, — энергично кивнул кошак, тут же ловя брошенный в него снаряд. — А-а-а… Это зачем?       — Будешь носить трофеи, — оскаливаюсь в широкой улыбке, чтобы были видны не совсем понячие зубы. — И говори нормально. А то уши вянут.       — И… Раз! — грянул хор снизу, возвращая меня к предыдущей цели.       Быстро, но почти бесшумно добравшись до лестницы, практически сбегаю вниз и вижу, что десять верблюдов, коней и один зебриканец, стоя на той самой деревянной крышке, которую снизу пытался кто-то приподнять, раз за разом подпрыгивают и общим весом заставляют её захлопываться. У полосатого жеребца вокруг правого глаза расплывался фингал, другие участники сцены тоже выглядели потрёпанными… за исключением одноглазого трактирщика, командующего этим отрядом.       В руках у всех десятерых было какое-то оружие, начиная мечами и боевыми топорами, заканчивая боевым молотом у хозяина заведения и каких-то склянок у Гомфилиуса. Наше со Шмыгой появление не осталось незамеченным, так как бойцы были расставлены кругом, спина к спине, а потому охватывали взглядами весь зал.       — Новенький, давай к нам! — рявкнул верблюд, совсем недавно призывавший накостылять всем чужакам. — Ребята, ну-ка посторонитесь…       Тут с улицы раздался оглушительный вой, после чего ставни, закрывающие небольшие окна-бойницы, вздрогнули от удара. Сразу после этого Хасан зло прорычал, ни к кому конкретно не обращаясь:       — Да что вас всех сюда тянет?!       «Может быть — моя божественная удача?», — отвечаю мысленно, проносясь мимо удерживающих крышку разумных, чтобы оказаться рядом с окном.       — Ты глухой?! — рявкнул мне в спину верблюд. — Или ту…       Приложив ладонь к ставням окна, при помощи выплеска магии заставляю проём полностью зарасти голубым кристаллом. После этого перехожу к следующему окну, а затем и двери.       — Ты что-то хотел? — поворачиваюсь к замолчавшему верблюду, который по команде трактирщика подпрыгнул, чтобы вместе с остальными придавить деревянную крышку к полу.       — …Тут помочь можешь? — сменил тон задира, постаравшись сделать вид, будто так и задумано.       «Считай, что я поверил», — проносится у меня в голове.       — Могу, но вам придётся слезть, — отвечаю вслух, но тут же поправляюсь. — Не придётся. Сейчас я её зафиксирую.       Вдох… Отвратительная жижа с привкусом крови заполняет энергетические каналы.       Проталкиваю эфирное вещество в даньтянь, одновременно с тем падая на колени рядом с краем крышки, чтобы положить свободную руку на самый угол. Моё средоточие силы, преодолевая сопротивление, всё же меняет свойства энергии, после чего контроль становится на порядки легче.       Выдох… и голубой с красными крапинками кристалл распространяется по краю деревянного люка, буквально спаивая его с полом полупрозрачной массой. Процедуру пришлось повторить четыре раза, прежде чем толчки снизу вовсе перестали как-то влиять на стоявших наверху разумных. Сами же верблюды, кони и зебра, ещё несколько секунд подождав и не ощутив изменений, начали облегчённо выдыхать и даже посмеиваться.       — Я уж думал — допрыгаемся, — хохотнул самый шумный из посетителей трактира, после чего хлопнул ладонью по спине алхимика. — А ты не так уж плох, Гом-Гом.       — Я — Гомфилиус… Запомни это имя! — вскинулся зебриканец.       — Все хорошо постарались, — не дал вновь разразиться скандалу трактирщик, закидывая на плечо боевой молот, с одной стороны ударной части оканчивающийся четырёхгранным шипом. — Каждому выпивка за мой счёт.       — Вот это дело! — обрадовался Шмыга, оказываясь чуть позади и справа от меня. — Я бы не отказался горло промочить.       — А ты… что, вообще, сделал? — единственный глаз хозяина заведения переместился на рысь, отчего он нервно прижал уши к голове, а потом поднял свою ношу на уровень морды. — Это что за мерзость?       — Голова перепончатокрылого клыкастого уродца, который ворвался в мой номер, — отвечаю вместо кошака.       — И зачем ты её принёс сюда? — повернулся ко мне Хасан.       — Хочу пожаловаться на паразитов в комнате, — отвечаю с долей язвительности в голосе, чувствуя как самоконтроль начинает давать трещину.       Секунду стояла тишина, после чего грянул дружный хохот, к которому присоединился даже величайший алхимик. Самый же скандальный из верблюдов заявил:       — А ведь он прав! Отвратительное обслуживание в номерах…       Трактирщик уже открыл рот, чтобы что-то ответить на это обвинение, но тут из глубины здания раздались грохот, вой и визг, отчего всё веселье будто ветром сдуло. На морде же одноглазого верблюда, до этого момента казавшегося уверенным в себе, проступила смертельная бледность. Он сорвался с места и, уже забегая за стойку, прокричал:       — Пятьдесят солнц тому, кто поможет мне спасти жену и дочь!       «Благодарный тебе трактирщик полезнее, чем убитый каким-то монстром», — постарался я рационально оправдать то, что побежал вслед за хозяином заведения, вновь погружаясь в состояние форсированного восприятия.       — Эй! А что мне с головой делать?! — донёсся голос Шмыги в спину, отвечать на вопрос которого не было ни времени, ни желания.       Мимо промелькнули трактирная стойка, распахнутая неприметная дверь, короткий коридор и ещё одна дверь, за которой находилась освещаемая масляной лампой комната, примерно в четыре раза более просторная, чем мой номер. Быстрый взгляд выхватил образы большой двухспальной кровати с балдахином, где забились в угол уже знакомая верблюдица и её младшая копия, не обременённые одеждой, толстый ковёр, сервант с хрустальной посудой, прибитые к стенам полки, невысокий овальный стол, чёрного жеребца с белой гривой, одетого только в штаны, но зато с двумя изогнутыми к концам мечами в руках. Впрочем, всё это меркло на фоне мускулистой туши волка с верблюжьими чертами, застрявшего в оконном проёме с выбитыми ставнями.