Узник Ледяной Короны

      Мерное сопение Рэдиэнт, приятное глазам сияние Кристального Сердца, создающее интимную обстановку в королевских покоях, тёмные кристаллы на стенах и потолке, которые так и не успели убрать к настоящему моменту… нагоняли расслабленность и умиротворение. Совсем несложно оказалось представить себе, как я активирую кристалл и заставляю его создать непроницаемый купол под городом, затем объявляю о своём триумфальном возвращении, а потом объявляю Хоуп своей королевой. И народ, под давлением непререкаемого авторитета подавляющей магической силы (и армии), склоняется перед своим повелителем… шатавшимся непонятно где кучу времени после возвращения.       «Эта картина настолько соблазнительна, что у меня аж кровь кипит. Хотя нет: это из-за кобылки, прижимающейся ко мне всем телом. Эх… Вот вроде бы и сделал всё правильно, но чувствую себя полным…», — посмотрев на мордочку фиолетовой единорожки, чувствую, как во рту становится сухо от воспоминаний о поцелуях, одновременно жарких и нежных.       Понятно, что Рэдиэнт считала всё это сном, а следовательно и не до конца отвечала за свои действия, но ведь именно в таком состоянии наружу показываются настоящие, подавляемые в обычное время чувства и желания. И если бы прежний я был привязан к ней как к другу чуть слабее, то сегодняшняя встреча могла бы закончиться иначе.       «Я… отправил во френд-зону красивую кобылку из-за своих воспоминаний? Не-е-ет. Глупость какая. Мне просто не хочется, чтобы, осознав всё, она о чём-то жалела. Вот так-то», — осторожно коснувшись кончиками пальцев левой руки лба фиолетовой единорожки, нежно провожу по бархатистой шёрстке до виска и замираю в сомнениях.       …Мне нужна информация о том, что произошло в городе с момента моего бегства, а самый достоверный источник информации лежит рядом и вызывает во мне определённые желания. Будить её не хочется, но есть и иной способ устроить разговор… для чего отлично подходит техника допроса, если её вывернуть и лишить всех атрибутов, которые должны причинять страдания.       «Время, как говорится — деньги. Ну и, как сказал один вымышленный персонаж: «Куй железо не отходя от кассы». И тогда почему я колеблюсь?», — фыркнув от раздражения, вижу, как наморщила носик Хоуп, тут же постаравшаяся крепче обнять меня рукой.       — Что-то я совсем размяк, — собравшись с мыслями, концентрируюсь на нужном навыке и погружаюсь в сознание кобылки, что можно посчитать тем же сноходчеством, коим промышляет одна ныне сосланная покорять просторы луны принцесса…       …       Она осознала себя стоящей в бальном зале, в свете десятков магических огней, в голубом платье без рукавов, но с юбкой-колоколом. Вокруг не было никого, но звучала музыка, льющаяся будто бы со всех сторон… и ниоткуда одновременно. Однако же не успели в голове зародиться вопросы, как из-за спины раздался знакомый большую часть жизни голос:       — И снова здравствуй, Рэдиэнт.       — Сомбра! — стремительно обернувшись, она увидела жеребца с тёмно-синей шерстью, чёрной гривой, синими радужками, красными белками и изумрудными зрачками, одетого в белый камзол причудливого покроя, расстёгнутый до низа груди, что демонстрировало красную сорочку, а также белые штаны, становящиеся особенно широкими к низу. — Во что ты вырядился?       — Нравится? — в правой руке у собеседника появились тёмные очки со стёклами в виде звёзд, которые он нацепил на морду, а затем начал шагать вперёд… причудливым образом двигаясь назад, чтобы в какой-то момент согнуть одну ногу в колене и закрутиться волчком на второй, дабы резко остановиться изобразив нелепое движение. — Всегда хотел так сделать.       — Что здесь происходит? — упёрла руки в талию Хоуп, сердито глядя на друга детства, который вёл себя… нехарактерно для себя.       — Ты спишь, — перестав кривляться, жеребец выпрямился и сменил свой наряд на привычную тёмную мантию с красной подкладкой, тёмно-серый жилет и такие же штаны. — А я, соответственно, решил тебе присниться, чтобы поговорить.       — Это многое объясняет, — расслабилась фиолетовая единорожка, тут же вспомнившая предыдущий сон. — А ты не мог присниться мне в иной обстановке?       — Мог бы, но это место мне показалось идеальным для серьёзного разговора, — развёл руками единорог, вызвав досадливый фырк.       — Почему даже у меня во сне ты либо кривляешься, либо ведёшь себя серьёзно?! — негодующе воскликнула Рэдиэнт. — А ведь только приснилось что-то приятное…       — А вот это был не сон, — заявил Сомбра, отводя взгляд в сторону.       — Ты хочешь сказать, что появившийся в королевской спальне Сомбра, сбежавший непонятно куда сразу после того как мы с ним поговорили, а потом начавший со мной целоваться, даже не попытавшись меня остановить или возразить — это не сон? — скепсиса в голосе кобылки не услышал бы только глухой. — Считай, что я поверила.       — Хоуп, ты что делаешь? — удивился собеседник, глядя на фиолетовую единорожку, которая начала расшнуровывать корсет своего платья.       — Собираюсь продолжить свой «не сон», раз уж сейчас точно сплю, — решительно заявила волшебница. — Раздевайся.       — Хоуп… — жеребец приложил ладонь к морде. — Я тебе снюсь для того, чтобы серьёзно поговорить…       — Да к Дискорду эти серьёзные разговоры! — вскипела новоявленная королева Кристальной Империи, топнув одетой в туфлю ногой по белому квадрату двухцветного пола. — Я несколько месяцев только и занимаюсь тем, что веду серьёзные разговоры, мирю оставшихся аристократов, мастеровых, садоводов… не позволяю разгореться кровавой бойне между «спасителями» из Эквестрии и горожанами, которые видят, что дворец захватили чужаки, выбившие из города законного правителя… Я решаю проблемы с пропитанием, дипломатические вопросы, пытаюсь восстановить производство артефактов, работу школ… Ты хоть знаешь, что за тысячу лет наша наука отстала от всего остального мира? Сейчас нас обходят даже грифоны, и только яки всё ещё остаются где-то позади, но благодаря Эквестрии, старающейся наладить с ними отношения, лет за десять могут совершить рывок! И если они это сделают, а наше возвращение стало дополнительным стимулом для этих дикарей, чтобы согласиться на предложение Селестии, то Кристальная Империя окажется в полнейшем крупе, из которого придётся выбираться, цепляясь руками и ногами за любую соломинку… коих не так уж и много. Если бы не ССР, организовавшиеся на востоке, то мы вовсе могли бы оказаться в полном окружении, но эти олени сейчас и сами находятся на грани с бедностью и голодом, а потому, скорее уж, сами нуждаются в поддержке. И ведь это не все проблемы: недавно выяснилось, что принцесса любви пыталась промыть горожанам мозги, при помощи своей ауры внушая любовь и доверие к эквестрийцам, а потом вылез какой-то сумасшедший, вопящий: «Восславим Солнце!», чтобы после этого попытаться сжечь сперва гвардейцев, отправленных на его поимку, а потом и простых кристалийцев, собравшихся на мою коронацию. И ведь у него даже последователи обнаружились, пусть и не все из них являются добровольцами. Один из них заявился прямо ко мне и объявил, что является заговорщиком, желающим превратить магистра целительства в безмозглую куклу, способную только приказы выполнять да постель греть! И ведь если бы этот пони, жертвуя своим рассудком, не предупредил нас об опасности, то проблем могло стать намного больше, чем сейчас. Но даже так мой план, чтобы при помощи Кристального Сердца лишить всех возможности использовать магию внутри города не сработал: этот безумец сбежал, оставив после себя кучу тряпок, а заговорщики, так и не явившиеся на площадь, из-за чего им и не досталось противоядия, даже морду его никогда не видели.       Монолог истощил волшебницу настолько, что она бросила попытки развязать шнуровку и просто опустила руки. Её взгляд упёрся в пол, а следующие слова прозвучали совсем тихо и обиженно:       — И теперь… даже в собственном сне… я не могу заняться тем, чем хочу.       — М… Сексом? — единорог был несколько подавлен, отчего его вопрос прозвучал как-то неуверенно.       — Да, сексом, — сложив руки под грудью, фиолетовая кобылка сердито посмотрела на собеседника. — Я хочу заняться этим с жеребцом, в которого влюблена больше тысячи лет, а он, мерзавец хвостов, даже в моём собственном сне мне все планы ломает!       — Кхем… Откуда тысяча лет? — удивился Сомбра, вызвав негромкий смешок выражением своей морды.       — Оттуда, что находясь в тайном убежище, я и другие пленники не попали под действие магии, которая перебросила остальной город в будущее, — всё же ответила Рэдиэнт, отводя взгляд от собеседника. — И пусть мы это время не помним, но оно было. А значит — считается. Понял?!       — М-да… Неловко вышло, — почесал затылок жеребец, выглядящий одновременно расстроенным, виноватым и озадаченным, что совершенно не вязалось с образом великого тирана, коим его выставляли эквестрийцы. — Значит, ты не будешь возражать, если я уберу чёрные кристаллы из города? И почему гвардейцы снова носят шлемы?       — Потому, что мы ещё не наладили производство артефактов для защиты разума, которая в изменившихся условиях необходима, — ответила на второй вопрос Хоуп, после чего заметила: — И вообще, Сомбра, ты мне снишься. Каким образом ты собираешься убрать кристаллы?       — Повторюсь, но твой предыдущий «сон», на самом деле сном не был, — ответил собеседник. — И вообще, Рэдиэнт, ты преступно беспечно относишься к снам: а вдруг я — принцесса Луна, успевшая вернуться из ссылки, помириться с сестрой, и теперь собирающая разведывательную информацию?       — Тогда ты — извращенка, — припечатала Хоуп. — И вообще… чёрные кристаллы экранируют магические колебания. Чтобы проникнуть ко мне в сон этой кобыле пришлось бы пробраться прямо в спальню, что сделать незаметно не так-то просто.       — Но возможно, — заметил жеребец. — А ведь ты даже защиту никакую не создала.       — В окружении чёрных кристаллов? — скептически выгнула брови магистр целительства. — Я заполнила комнату усыпляющим газом и приняла противоядие. Так что, если бы кто-то действительно пробрался, то не успел бы что-либо сделать… Разве что он был бы настолько сильнее меня магически, что ему не нужно было бы красться. Да и в этом случае — кристаллы ему бы помешали.       — Хм-м… А ведь действительно, — чему-то кивнул собеседник. — Но ведь я — маг кристаллов. Да ещё и не слабый.       — Значит, ты пробрался ко мне в спальню, чтобы проникнуть в мой сон? — вновь Хоуп не скрывала своего скепсиса, подошла к единорогу вплотную и заявила: — Звучит глупо. Сомбре нет смысла создавать такие сложности.       — А если я просто хочу, чтобы ты отдохнула; не хочу пользоваться твоим не совсем вменяемым состоянием; не могу тратить время попусту и ждать твоего пробуждения? — друг детства взял её мордочку ладонями, глядя сверху вниз глаза в глаза, отчего почему-то стало как-то неловко и она попыталась затянуть уже развязанную часть корсета.       — Почему? — это слово было единственным, что она смогла произнести, внезапно потеряв всякую уверенность в себе.       — Потому, что я — дурак, убедивший себя в том, что являюсь кем-то другим; потому, что сбежал и чувствовал за это вину, даже не осознавая этого; потому… что ценю тебя больше, чем кого-либо другого, — медленно моргнув, единорог криво улыбнулся. — Потому, что сам не могу разобраться в своих чувствах и желаниях.       — Тогда… — собрав смелость, Хоуп вцепилась пальцами в одежду жеребца, подалась вперёд и вверх, чтобы впиться губами в его губы, тут же отстраняясь. — Если ты не можешь сделать этот шаг, то его сделаю я. Даже если это не просто сон. Особенно если это не просто сон.       — Хах… Давай подождём твоего пробуждения? — попросил-предложил друг детства, вызвав грустную и огорчённую улыбку.       — Почему ты… такой? — сжав кулак, она стукнула им в грудь собеседника. — Хорошо. Но если проснувшись, я тебя не обнаружу в городе, то найду первого встречного жеребца и совершу с ним всё то, о чём давно мечтала с тобой. Понял?       — Понял, — морда Сомбры дёрнулась, но он больше ничего не сказал, а лишь переместил свои руки на её плечи и притянул к себе, чтобы заключить в кольцо объятий.       — Если ты настоящий, то, может быть, расскажешь, чем всё это время занимался? — уткнувшись мордочкой в широкую грудь, спросила фиолетовая единорожка.       — Убил кандидата в короли, устроил восстание рабов, разрушил дом целого народа, освободил древнее зло и захватил власть в городе-государстве в Семи Пустынях, — совершенно серьёзно ответил собеседник. — Ах да: ещё у меня появилась ученица-принцесса, которая хочет выйти за меня замуж.       — Что?!