Узник Ледяной Короны

      В тронном зале стояла приятная прохлада, справа и слева от тронного возвышения застыли охранные големы в виде алмазных псов из чёрного кристалла, глаза коих в данный момент сверкали прозрачностью горного хрусталя, у выхода замерли шестеро гвардейцев в поглощающих магию доспехах. Вдоль боковых стен стояли длинные скамьи, где сидели чиновники, просители, слуги… зеваки (появляющиеся при каждом дворе без исключения), за кажущимися неприметными столиками работали секретари.       — Ваше величество, эта лавка принадлежала моей семье три поколения, а этот мерзавец решил присвоить её, обманом вынудив меня выйти за него замуж! — восклицала кристаллийка среднего возраста, одетая в светло-жёлтое строгое платье ниже колен, сшитое по эквестрийской моде. — Он пришёл в наш дом без империала за душой, навязался в помощники моему отцу, а теперь, когда его не стало… Этот мерзавец требует право собственности!       — Ваше величество, это наглая ложь! — эмоционально возмущался светло-серый бэтпони, одетый в тёмно-синий жилет и свободные штаны, что были сшиты в имперском стиле. — Я прибыл в этот прекрасный город из Красных Песков вместе со свитой госпожи Фловер с желанием освоить новую магию, что была дарована моему народу Чёрным Султаном. Уважаемый господин Гравий принял меня как подмастерья, так как уже был не молод и не мог выполнять поступающие в лавку заказы в полном объёме, но знал множество секретов обработки кристаллов. Жил я, разумеется при мастерской…       «Как же я устала от всего этого», — одетая в белые жилет и штаны, а также тёмно-синюю мантию с фиолетовой подкладкой, Рэдиэнт слушала очередную историю глупости, любви и предательства.       Глупой история была уже по той простой причине, что оба пони пытались её обмануть: всё же это только со стороны кажется так, будто королева Кристальной Империи принимает решения прямо в тронном зале, но на самом деле перед каждым слушанием проводится тщательное расследование как при помощи обычных средств, так и с использованием магии. Но даже если бы ей не предоставили сведения о том, что кобыла просто завела молодого любовника и не хочет оставаться ни с чем, а жеребец… так и не ставший мастером… планирует лишить супругу прав на собственность, а потом продать лавку и сбежать, целительница прекрасно чувствовала ложь.       «А ведь ещё какой-то год назад они искренне друг друга любили. Хотя, об искренности этих чувств ещё можно поспорить: всё же Гравий действительно хотел оставить лавку ученику, так как считал, будто дочь попросту погубит дело их семьи. Но вот незадача — в последний момент выяснилось, что наследниками он назначил обоих, причём сделав их равноправными партнёрами», — когда взаимные обвинения наконец-то утихли, а доводы и доказательства иссякли, все стали ждать решения королевы.       — Вы осознаёте тяжесть высказанных вами обвинений? — на всякий случай уточнила сиреневая единорожка, внешне никак не выдавая досады и откровенной скуки, на что получила утвердительные ответы. — Стража, арестовать подмастерья Блаунта по подозрению в убийстве мастера Гравия; арестовать миссис Розье по подозрению в использовании влияющих на разум зелий и планировании убийства мужа.       — Что? — ошарашенно распахнул глаза бэтпони. — Ваше величество, я не делал этого! Вы не можете…       — Ваше величество, я ни в чём не виновата! — попытавшуюся броситься на пол пони поймали подмышки и поставили на ноги, после чего завели руки за спину. — Не верьте этому мерзавцу!..       — Подозреваемые будут отправлены в камеры одиночного заключения на время расследования, а их собственность временно переходит во владения короны, — припечатала «добрая» правительница, после чего сделала паузу, тем самым давая мужу с женой проникнуться моментом, и добавила: — Либо же вы можете доказать свою невиновность здесь и сейчас. Для этого вам необходимо согласиться на использование чёрных шлемов…       Вероятно, Хоуп поступила слишком грубо и жестоко, но как раз сегодня у неё совершенно не было желания устраивать долгие разбирательства. В конце концов прямо сейчас в Эквестрии проходила подготовка ко дню тысячного солнцестояния, корни коего уходили в те тёмные времена, когда принцесса Селестия правила магией и мечом, и ещё не встала на путь дружбы народов (во что бэтпони не верят до сих пор). Впрочем, многие нынешние праздники когда-то имели совершенно другой смысл, и даже любимая жеребятами Ночь Кошмаров в своём изначальном виде вызывала бы лишь ужас и отвращение.       «Давно нужно было напомнить, что врать мне — чревато», — с удовлетворением отметила фиолетовая единорожка, когда с морд обоих обвинителей сошла краска, после чего они согласились на процедуру дознания при помощи подавляющих волю артефактов (очередное изобретение, что должно было внушать страх и трепет, всё же нашло своё место в более мирной области).       Шлемы принесли быстро, всё же они находились в специальном сейфе в соседней комнате, после чего Хоуп создала звуконепроницаемый барьер для допросов. Теперь слова подозреваемых могли слышать только она, два секретаря, четыре гвардейца и големы, что было дополнительной мерой предосторожности от выкриков из зала.       «Вряд ли артефакты среагируют на чей-то другой голос, но вот если включат запись моей речи… Лучше не рисковать», — решила про себя целительница и начала допрос.       Информация, собранная до слушания, подтвердилась и дополнилась. К счастью, убийцами родственников подсудимые не были, как и не замышляли подобного в отношении друг друга. К сожалению… жеребец кобылу никогда не любил и, сколь бы печально ни было это признавать — на самом деле планировал оставить её без наследства и сбежать в родной город вместе с полученными от её отца знаниями (не даром он обхаживал старика так, что тот его считал почти сыном).       С кобылой всё было и того проще: сперва она влюбилась в экзотичного и заботливого красавца, а после того как её отец умер, и было оглашено завещание — сказка рухнула и разбилась, как стеклянный витраж. В результате она стала ходить на разные званые вечера, где познакомилась с ещё одним молодым красавчиком… тоже позарившимся на деньги и кристальную лавку. Он же и нашёптывал ей идеи о привороте, отравлении и прочих вещах…       «Нужно ловить ещё одного афериста… Может быть, мне подстроить на себя покушение и сбежать? Сомбра ведь ещё не весь мир обошёл: у грифонов сейчас довольно оживлённо», — покрутив последнюю мысль в голове, фиолетовая единорожка с сожалением признала, что далеко сбежать не успеет, так как и у сестры по табуну, и у мужа имеются надёжные способы поиска.       А потому — придётся сидеть на троне и решать проблемы, которых за семь лет так и не стало меньше.       …       Этот закат королева Кристальной Империи решила встретить стоя на наблюдательной площадке, на вершине башни кристального дворца. Неподалёку от неё в небо бил луч энергии, разбивающийся, словно фонтан на высоте полутора башен, чтобы бледным розово-фиолетовым куполом (замыкающимся в сферу глубоко под землёй) накрыть город-государство. Где-то рядом находилась верная стража, готовая защитить правительницу от внезапной атаки… а в подземельях, в специально оборудованных покоях, сидела королева вендиго, с которой никто не знал как поступить.       «Уж точно не брать в табун, как предложила Фловер. И плевать, что она — древнее могущественное существо, выразившее своё согласие. В том положении, в котором она находилась на момент нашего прибытия, ради спасения собственной шкуры кто угодно пошёл бы на это», — воспоминания о том, как она ворвалась в покрытую чёрными кристаллами ледяную пещеру вслед за капитаном гвардии, чтобы увидеть извивающиеся на неровном полу тела вновь встали перед глазами.       …Обычно Рэдиэнт не позволяла себе ругаться, но к тому моменту она была слишком взволнованной, а потому и не сдержалась. Да и какая ещё реакция могла быть у целительницы, когда её жених прямо при ней пытается поглотить магию воплотившегося в материальном мире духа холода, от которой его плоть трескается и замерзает, чтобы снова расколоться? А ведь Фригас тоже не лежала бревном, а вытягивала силу уже из жеребца, отчего у неё на шкуре выступили похожие на вены чёрные полосы…       «Если бы мы не вмешались, то это было бы самое странное на моей памяти двойное самоубийство», — фыркнув, фиолетовая единорожка покачала головой, вздохнула и опустила ушки, всё ещё чувствуя отголоски своей вины за ту ситуацию.       …Тем временем Селестия, в честь праздника решившая устроить настоящий долгий закат, чтобы жители Эквуса смогли насладиться незабываемым зрелищем, заставила солнечный диск застыть, на половину скрывшись за горизонтом. Королева Кристальной Империи, невзирая на придаваемый барьером небу несколько неестественный оттенок… была вынуждена признать, что открывшийся вид того стоил.       …Семь лет назад произошло многое, но самым главным Рэдиэнт считала то, что их с Сомброй отношения всё же доказали свою состоятельность. После возвращения во дворец вместе с пленённой вендиго, единороги и бэтпони долго разговаривали в королевских покоях и пришли к решению, что в их случае будет верным строить табун по традициям, считавшимся устаревшими уже тысячу лет назад: количество жеребцов и кобыл не ограничено, но новый кандидат должен получить одобрение каждого действующего члена, а кроме того — объявляются старшие муж и жена, что и будут следить за исполнением остальных правил.       На самом деле Рэдиэнт сомневалась, что её любимый пони позволит войти в их маленькую семью другому жеребцу, но даже такая формальная уступка говорила о многом. На прямой же вопрос о том, почему он изменил своё мнение, Сомбра ответил, что смог взглянуть на ситуацию под другим углом… и больше эту тему никто не поднимал.       Как ни странно, но сильнее всего новый формат табуна повлиял на Фловер: она вроде бы и не изменила своего поведения, но стала относиться к сестре и мужу заметно теплее, словно бы до этого ей что-то мешало принять их как свою новую семью. Впрочем, из-за необходимости править сразу двумя городами, расположенными в разных концах мира, даже с учётом созданных портальных комнат они были вынуждены расставаться чаще, чем хотелось бы. Хотя, с другой стороны, тем приятнее становились встречи после трудовых дней.       …Сейчас, оглядываясь на пройденный после возвращения Кристальной Империи путь, Фиолетовая единорожка порой поражалась тому, что успело произойти. В первые месяцы, пока Сомбра ещё не вернулся, их пытались мягко захватить эквестрийцы, после чего она взошла на трон и была вынуждена разбираться ещё и с заговором, возглавляемым пропавшим без вести фанатиком. В это же время беглый король умудрился поучаствовать в войне в Олении, походя создав новое государство, медленно встающее на ноги после разграбления, разрушения и недоверия. Затем он спас пленников чейнджлингов, разрушив их улей и избавив степи от угрозы существ, способных блокировать магию на расстоянии, а также поспособствовал созданию нового кочевья.       Когда хан Караван-Сарая сообщил единорогу, пришедшему на переговоры с целью организации торговли и заключения военного союза, что у него уже есть жена и собственное племя… на Сомбру было смешно смотреть (к счастью, заклинание передающее образы из воспоминаний — это основы магии разума, которые доступны почти всем волшебникам). Однако же это сейчас Хоуп те события кажутся забавными, а в те дни она чувствовала себя крайне неуютно, так как впервые воспользовалась своим правом запрета на вхождение кобылы в табун. И, стоит быть честной хотя бы с собой, сделано это было в первую очередь не из-за ревности или политики, а ради желания проверить реакцию жеребца, что спокойно согласился с её решением.       На настоящий момент та кочевница уже вышла замуж и даже родила жеребёнка, и вроде бы счастлива с новой семьёй, но фиолетовая единорожка всё равно продолжала чувствовать себя виноватой. Иногда она думала, что было бы в случае положительного ответа на вопрос? Смогли бы они жить вчетвером, пусть и видясь не каждый день из-за обязанностей…       «За семь лет наш табун так и не разросся», — мысленно констатировала королева, продолжая смотреть на медленно прячущееся за горизонтом солнце.       …В подвиги Сомбры можно было записать ещё два деяния: спасение Города Двух Султанов, откуда была приведена Шэдоу, ну и союз с Як-Якистаном, освобождённым от влияния вендиго. И пусть тысячу лет назад никто даже подумать не мог, что кристаллийцы и яки будут сотрудничать, сейчас, со скрипом и постоянными остановками, вызванными недоверием и привычками кровавого прошлого они всё же учились доверять друг другу.       «Настоящий мир наступит, но явно не в этом поколении. А возможно, и не в следующем, так как родители уже успели рассказать детям истории о налётах дикарей с севера», — фиолетовая единорожка понимала своих подданных, но от этого управлять страной легче не становилось.       Однако же несмотря ни на что (даже удачу одного короля влипать в неприятности минимум государственного уровня на ровном месте) некоторые события иначе как со смехом вспоминать не получалось. Самым ярким примером этого было прибытие делегации дипломатов из Эквестрии, которую возглавлял принц Блюблад, для первой встречи нарядившийся, словно павлин, и надушившийся какими-то цветочными духами. Только вот войдя в тронный зал и увидев Сомбру, стоящего рядом с троном королевы, белый единорог повёл себя совершенно не так, как предполагалось…       «Того, что он сделает, я уж точно не ожидала», — улыбнулась картинам прошлого Хоуп, провожая взглядом последние лучи дневного светила.       …Племянник Селестии замер, вдохнул полную грудь воздуха, а потом завизжал как испуганная кобылка, чем испугал не только свою свиту, но и всех, кто его услышал. Когда же его лёгкие опустели — он упал в обморок, оказавшийся насквозь фальшивым, как и ранее продемонстрированный испуг. Только вот целительница его игру раскрывать не стала, а предпочла подождать и посмотреть, что будет дальше.       После того как принца привели в чувства и объяснили, что увидел он не Сомбру, а Фроста Шэдоу, жеребец демонстративно взбодрился и начал переговоры с того, что стал забрасывать королеву предложениями, но не от Эквестрии как государства, а от отдельных аристократов, владельцев фабрик и фермерских хозяйств. Он даже упомянул, что ради мира между королевствами готов пожертвовать своей жеребцовой независимостью и жениться на пони сравнимого статуса.       «И Фловер предложила женить его на Фригас, мотивировав это тем, что у королевы титул даже выше», — пусть соблазн поступить так и был велик, но после этого Селестия точно объявила бы им войну, ради чего откинула бы свой образ доброй правительницы.       И всё же белый единорог оказался удивительно удачным послом: временами он предлагал выгодные и интересные идеи, так как имел связи с многими влиятельными пони во всей Эквестрии, при этом казался безобидным павлином и едва ли не дурачком, на которого обижаться — себя не уважать. Посольское здание же при нём превратилось в подобие клуба с танцами, куда довольно быстро начали захаживать молодые и амбициозные кристаллийцы обоих полов.       «И всё же жаль, что нельзя женить его на королеве вендиго», — покачала головой на свои мысли Рэдиэнт, запахнулась в мантию и, посмотрев на небо, где сияла абсолютно чистая луна, тревожно поёжилась.       …Почти семь лет они жили пусть и не в покое и тишине, но сталкивались в основном с обыденными, повседневными проблемами. Однако же сегодняшняя ночь была совершенно иным делом и, что-то подсказывало фиолетовой единорожке, что чем бы она ни закончилась в итоге — это будет лишь началом в целой череде потрясений. В конце концов в Грифонстоуне напряжение между императорской семьёй и оппозицией, копившееся долгие годы, достигло критического уровня; сбежавших из разрушенного улья чейнджлингов так и не нашли; фракции оленей находятся в состоянии вооружённого нейтралитета; за морем расправляет плечи государство, называющее себя Империей Шторма.       — Жаль, что Фловер осталась в Красных Песках, — вздохнула целительница, торопливо скрываясь с наблюдательной площадки внутри дворца, под защитой кристальных стен и личной гвардии.       И пусть она понимала, что из-за многих причин супруга Чёрного Султана вынуждена быть рядом со своим народом, для коего Найтмер Мун является культовой личностью, но легче от того не становилось.                   ***       В ратуше маленького городка, раскинувшегося вблизи дикого леса, где собрались почти все взрослые жители Понивилля, установилась тишина. Сотни взглядов были направлены на балкон, где вместо ожидаемой всеми принцессы Селестии, что должна была поднять солнце и начать самый длинный день в году, в облаке тёмно-фиолетового дыма появилась высокая иссиня-чёрная аликорница, облачённая в тёмно-фиолетовые блестящие латы, удивительным образом облегающие тело и не стесняющие движения.       Незнакомка не уступала принцессе дня ростом, но черты её мордочки были заострёнными и казались хищными, что создавало совершенно иной эффект нежели тот, который проявлялся при взгляде на правительницу королевства. Её панцирь очерчивал изгибы груди и живот, с пояса свисал кусок ткани, заменяющий юбку, сложенные за спиной крылья напоминали чёрный плащ, а развевающаяся на неощутимом ветру грива мерцала россыпями искорок звёзд.       — Ты — лунная пони! — воскликнула сиреневая единорожка, одетая в лёгкий синий сарафан.       По толпе прошёл ропот, и пони отхлынули от кобылки, решившейся привлечь к себе внимание жуткого монстра из детских сказок, оказавшегося реальностью. Дракончик, одетый в зелёные шорты и жёлтую футболку, которому можно было дать лет десять на вид, сглотнул и попытался спрятаться за старшую подругу.       Аликорница уже открыла рот, чтобы ответить смелой волшебнице, но тут от распахнутых дверей раздался низкий жеребцовый голос, буквально сочащийся вызовом:       — Эй, Найтмер!..       Второй раз за минуту толпа колыхнулась, расступаясь перед самоубийцей, коим оказался высокий тёмный жеребец, одетый в красный плащ, шляпу с широкими полями, а также оранжевые очки причудливой формы. Шумно топая сапогами, он прошествовал на середину зала, снял окуляры и произнёс:       — Потанцуем?       Сложно было сказать, кто из присутствующих оказался шокирован сильнее: понивильцы, привыкшие к тому, что из Вечнодикого Леса постоянно лезет всякая всячина, из-за чего появление тёмной аликорницы вызвало вовсе не тот ужас, что можно было ожидать в любом другом месте, сама Найтмер Мун, представлявшая у себя в голове своё возвращение совершенно иначе, ну или же Твайлайт Спаркл, которая оказалась права… но впервые в осознанной жизни искренне хотела бы ошибаться.       — Ты… — прорычала владычица кошмаров, чуть подавшись вперёд.       — Я, — криво усмехнулся единорог, пряча очки в карман плаща.       — Ты… — повторилась прищурившаяся крылато-рогатая пони.       — Я, — согласился жеребец, медленно расстегнувший плащ, демонстрируя обтянутый серой футболкой мускулистый торс.       — Кто ты такой? — отбросив попытки сопоставить незнакомца с образами из своего прошлого, вопросительно изогнула брови иссиня-чёрная аликорница.       — … — жеребец замер на долгую секунду, после чего заявил: — А вот это обидно было.       Конец первого тома.