Si duo faciunt idem, non est idem

Родольфус запускает ему в волосы свою громадную лапищу и тянет вниз, заставляя откинуться и подставить шею. Кусает безо всякой нежности за кадык, и Малфой всхлипывает, не справляясь с возбуждением. Связанный по рукам и заткнутый «Силенцио» Рабастан напротив дергается и, кажется, готов убивать, но смотрит при этом во все глаза: жадно, влюбленно. Люциус этот взгляд уже ни с чем не перепутает. Он так долго ждал этого момента, что его «коротит» от восторга и той эмоциональной бури, что он создал вокруг себя. Хогвартс-экспресс свистит и трогается с места, кто-то снаружи дергает ручку их купе, но на двери столько запирающих, что даже Флитвик устал бы их снимать. Руди впивается в его губы и стискивает его зад, притирая Малфоя к своему паху. Люциус мелко дрожит, он просто обожает Родольфуса и с присущей нежностью гладит его уже снова колючие щеки. Он не хотел, чтобы все сложилось именно так, а сейчас не мог нарадоваться, пьянея от искрящегося счастья. Еще год назад Малфой хотел лишь одного — власти. На факультете его уважали и слушали, даже старшекурсники, все, кроме братьев Лестрейнджей. Старший Родольфус — сильный боевой маг — имел слишком большой вес в глазах своих сокурсников и к Люциусу и его амбициям относился снисходительно и иронично. С Малфоем он считался, всё-таки змеёныш свою репутацию завоевывал сам, безо всякой папочкиной протекции, но подчиняться «малолетке», не достаточно, в его понимании, сильному как физически, так и магически, не собирался. И когда у Люциуса закончились все пристойные методы убеждения, он перешел к непристойным. И сам поразился, как легко, оказывается, открывался ларчик. Возможно, Руди так долго держался как раз за этим, чтобы Малфой сам его соблазнил, а ему не пришлось бы примерять на себя клеймо растлителя. Вокруг Рабастана появляются первые искры — предвестницы магического выброса, и Люциус поворачивается к нему, протягивает руку, как к дикому зверьку и, не решаясь прикоснуться к медным рассыпавшимся по плечам волосам, почти невесомо проводит пальцем по его носу, по губам, ниже по шее, ловит его взгляд и перетекает с коленей Родольфуса. С Рабастаном все было... Сложнее. Кто-то считал его безумцем, кто-то недоразвитым, но Люциус был уверен — в мальчишке просто слишком много магии, темной родовой магии некромантов, которая требовала от него принять всю свою мощь, с которой он в силу возраста пока не мог совладать, поэтому его швыряло периодически в состояние бешенства, случались магические выбросы, которые обычно прекращаются годам к тринадцати. И Рабастан, конечно же, глядя на старшего брата, Малфоя за авторитет не считал, даже позволял себе физическое насилие в его адрес, когда не находился с ответом на язвительные комментарии. Руди, уже надежно прописавшись в малфоевской постели, как-то обмолвился, что братишка просто влюблен, вот и бесится. И действительно, когда они перестали скрывать свои отношения, Басти как с цепи сорвался. Люциусу это льстило, и он не мог избавиться от собственного любопытства, но на то, чтобы уговорить Руди, у него ушло почти полгода. И вот, наконец, перед весенними каникулами они подготовили план, простой как три галеона. Рабастан дергается от прикоснрвений, но не отстраняется, смотрит отчаянно, зло, почти со слезами. «За что ты так?» —спрашивает этот взгляд, и Малфой седлает его колени, осторожно обнимает за шею и гладит по спине. — Все хорошо. Поверь, Басти, все будет хорошо, — Люциус чуть отстраняется, но только чтобы поцеловать его в губы. Секунда, другая, и Рабастан отвечает с такой страстью и готовностью, что у Малфоя от горла до паха все сводит от желания. Родольфус взмахом палочки освобождает брату руки от веревок, и тот немедленно сжимает Малфоя в объятиях, едва не ломая ребра. Люциус вскрикивает, и Рабастан испуганно останавливается, смотрит пьяными глазами, шепчет сбивчивое «прости» и набрасывается на покрасневшие губы с укусами. Руди сзади приобнимает и наматывает волосы Люциуса на кулак. На вокзале Кингс-Кросс Люциуса Малфоя встречает молодой домовой эльф Добби. Он дрожит и дергает себя за уши, потому что хозяин Люциус опаздывает. С платформы аппарировали уже почти все семьи, а хозяин Люциус только сейчас вываливается из поезда. Добби сначала кажется, что он пьян, потому что еле стоит на ногах, но потом двое рыжеволосых молодых людей откровенно и бесстыже целуют хозяина, и Добби зажмуривается от стыда и ужаса. Что он скажет Лорду Малфою?!