.
9 июля 2023 г., 19:09
Люциус весьма посредственно накладывает косметические чары на свои синюшые мешки под глазами и некрасиво краснеющий от постоянно накатывающих слез нос. При его природной красоте, такая магия не была необходимостью, поэтому и не получается с первого раза. Была бы жива мама, она бы научила, с ее слабым здоровьем она носила их постоянно. В Большой зал на завтрак в первый день после Рождественских каникул он является с приличным опозданием и сейчас даже жалеет, что к нему на регулярной основе проявляют повышенное внимание. Еще неделю назад из этого зала он уходил счастливый, буквально окрыленный предстоящими праздниками. Руди пообещал ему небольшое путешествие, и Малфой от любопытства сгорал и предвкушал время только вдвоем. Лестрейндж, зная любовь Люциуса к ледяной красоте Атлантики, организовал небольшой трехдневный поход близ Лендс-Энда. Среди скал и бушующих ледяных ветров их внушительная укрепленная палатка казалась крошечным островком безопасности и тепла. У Люциуса захватывало дух, и он не был уверен, в большей степени от океана, или от Родольфуса. Тот был с ним так пронзительно-нежен, что у Люциуса от обожания внутри клокотала магия и щемило сердце. Ощутив, наконец, полную свободу вдали от цивилизации, они, несколько обезумев от собственной страсти, почти все время, с редкими перерывами на сон и прогулки, предавались любви. Малфой чувствовал, что это все не спроста, но наивно позволял себе мечтать о лучшем, о невозможном, ведь их любовь так сильна. Он думал, что Руди, удерживая его в своих объятиях у самого края скалы, откажется от обязательств перед родом Лестрейндж и поклянется ему в вечной верности. Поэтому слова о помолвке с Беллатрикс и неловкое предложение несмотря ни на что остаться его любовником, стали жестокой неожиданностью. Они звучали в голове набатом и ощущались ледяной циничной пощечиной. Для чего он привел его сюда? Подарил это искрящееся счастье, чтобы было больнее? Если бы Руди освежевал его живьем и сбросил бы труп с этого самого утеса, это не было бы так жестоко, как его заискивающая просьба, порожденная желанием и рыбку съесть и кое-куда еще присесть. Родольфус как будто показал и подарил ему самое прекрасное во вселенной творение, и тут же уничтожил подарок. Но еще больше поражала собственная глупость, с чего он вообще решил, что потомственный чистокровный некромант поставит чувства выше долга перед родом, пусть даже это чувства к Малфою. Как вообще он мог полюбить кого-то так сильно, что превратился в слепого идиота. Все это начиналось как обычное соблазнение ради власти и контроля: Руди был старше на несколько лет и не планировал становиться частью школьной империи Люциуса Малфоя, которую тот тщательно выстраивал из камушков связей, обязательств, симпатий, долгов и всеобщего обожания. Родольфусу было не интересно посвящать себя малолетке, но тот и к нему нашел подход, подчинил и надел на него поводок, самый короткий из возможных. И Родольфус искренне был готов ради Люциуса на все, кроме одного. Малфой же и вовсе не планировал никаких чувств, он уже в четырнадцать научился пользоваться своими данными, и Руди должен был стать просто одним из. Что-то не рассчитал, не учел и, в результате, утонул в этом огненном болоте с именем Родольфус. Так ничего и не сказав, из Лендс-Энда Люциус с расщеплением трансгрессировал в Малфой-мэнор, и уже там позволил случиться магическому выбросу, снес несколько комнат в собственном крыле. Больше всех тогда досталось Абраксасу, он своим телом закрывал бьющегося в истерике наследника от последствий этой самой самой истерики. Традиционный Рождественский бал в Мэноре отменили, Люциус сутками смотрел в пустоту перед собой, и только угрозы запереть его в психиатрическом отделении Мунго возымели действие. Он начал есть, вставать с постели, даже учиться, все чисто механически, но и для начала этого было достаточно. Отстраненно наблюдая за самим собой, Малфой поражался тому, что его сердце вообще оказалось способно на такие чувства. И на такую боль. Все глупые любовные истории, что рассказывали в сказках, внезапно обрели для него смысл, и он холодно смеялся над самим собой, отмечая, что, наверное, только сейчас почувствует все истинные оттенки жизни: вкус горечи, невероятную, почти солнечную яркость боли, мимолетность счастья. Собственная способность к любви пугала больше всего, и Малфой поставил себе одну простую цель: больше никогда. Никогда и никому он не позволит сделать себя таким же слабым и уязвимым.
На удивление, мысль о возвращении в школу вселяла в него жизненную энергию, он понимал, что общение и занятия дадут свои плоды, помогут залечить рану. Так что, даже несмотря на просьбу отца (тот, к слову, проявил поразительную тактичность, так и не спросив о причинах его состояния) не стал откладывать свое возвращение.
За завтраком он садится на привычное место: между Крэббом и Розье, но поднимая голову, дергается как от новой пощечины. Напротив Рабастан, так похожий на своего брата, что страшно. Как он вообще мог забыть о нём, живом напоминании отнятого счастья. Люциус только грустно усмехается и больше вообще никуда, кроме как в тарелку, не смотрит.
Той же ночью Рабастан пробирается в спальню старосты факультета. Малфоевский пароль он подслушал еще в прошлом году, и, удивляясь его беспечности, иногда бесстрашно и бесцеремонно заходил к нему ночью, чтобы посмотреть, как он спит. Сейчас Люциус бледный и исхудавший, очевидно, спит некрепко, и бесшумный Рабастан не решается подойти ближе, чтобы убрать от лица непослушную прядь волос. Когда у них с Руди все это началось, Рабастан не думал, что Малфой способен на серьезные чувства, но увидев его утром в Большом зале, испугался. Люциус болезненно хмурится во сне, и Рабастан сжимает кулаки. Он ставит себе одну простую цель: больше никогда и никому он не позволит причинять боль Люциусу Малфою.
