От судьбы не убежишь, Поттер!

Утро нового дня началось с ноющей боли в районе затылка. Постепенно выплыв из сонного состояния, Гарри попытался привстать, но это сделало лишь хуже: голову прострелила резкая вспышка боли, а следующий вдох получилось сделать только спустя несколько секунд, когда ощущение полной пустоты в месте, где должна быть грудная клетка, пропало. Уже привычным действием заглянув внутрь себя, где всегда ощущал родную, теплую магию и никогда не останавливающийся водоворот энергии, Гарри похолодел. Магии внутри было настолько мало, что ее хватало лишь на поддержание формы ядра, из всего остального тела ее будто высосали, не оставив ни капли. – Мистер Поттер, будьте спокойны, – раздался знакомый голос. Обратив внимание на окружение, Гарри узнал цвет потолка в Больничном Крыле, из-за чего одновременно и успокоился, и заволновался сильнее. – У вас не было практически никаких травм кроме порезов и ссадин. Самым страшным был порез на голове, но даже его я восстановила в первые сутки. Гарри попытался что-то сказать, но рот не слушался. Еле открыв его, мальчик издал только короткий хрип и закашлялся. – Не напрягайтесь, мистер Поттер, разговоры сюда тоже входят. У вас глобальное магическое истощение, что безумно опасно для любого мага, а для вас – практически смертельно. Удивительно, что вы самостоятельно начали восстанавливать свою магию, пусть и по небольшим крупицам. Я влила в вас достаточно восстанавливающих зелий и сейчас остаётся только ждать эффекта. А для этого нужен покой, – последнюю фразу мадам Помфри выделила максимально твердым тоном, добавив к этому негромкий стук подноса с несколькими склянками об тумбочку. – Выпейте это, мистер Поттер. Мадам Помфри протянула одно из зелий Гарри. Тот аккуратно взял его и только сейчас понял, что видит ещё хуже, чем обычно. Руку колдомедика можно было назвать не более, чем бежевым овалом, а сжимала она сливающееся с ней фиолетовое пятно. Гарри даже так смог определить зелье сна без сновидений, хотя сейчас ему было невероятно сложно вспомнить о нем хоть что-то, кроме того, что оно, банально, погружает выпившего в глубокий сон, в котором его ничто не тревожит. Постепенно погружаясь в сон, Гарри вспомнил, что не узнал о том, сколько времени он провел без сознания, но эффект зелья уже взял вверх и глаза мальчика закрылись. Дамблдор, шурша мантией, вышел из Больничного крыла. Короткий разговор между ним и Гарри, когда он пробудился в следующий раз, оставил последнего в лёгкой задумчивости. Старый директор ждал пробуждения мальчика, справился о его состоянии, пообещал подробный рассказ о том, что происходило три дня назад и удалился, не задав ни одного вопроса касаемо появления Гарри в тысячах километров от Хогвартса. Мальчик, увидев знакомую бороду, когда открыл глаза, заранее настроился на долгий расспрос и теперь удивлённым и задумчивым взглядом провожал спину Дамблдора. Конечно, тот разговор все равно случится, но Гарри его ждал максимально рано и директор удивил его неторопливостью Над ладонью плясало несколько искорок огня, кружась вокруг пальцев, описывая спирали и восьмерки. – *Инсендио*, – спокойно сказал Гарри и искры собрались воедино, образовав небольшой шар огня над ладонью, который ударил в стоящий в паре метров каменный столб. – Браво, Гарри, – довольно сказал Дамблдор, наблюдая за действиями мальчика. Каменный столб исчез по взмаху палочки старого мага. – Твоя магия становится все крепче и сильнее. А контроль над ней – увереннее. Невероятно. С уверенностью могу сказать, что твоя магия восстановилась практически полностью. Думаю, можно пойти к мадам Помфри, чтобы она провела полноценную проверку. – Спасибо, профессор. Сегодня этим и займусь. Я сам чувствую, что колдовать становится проще, а выносливости больше, – Гарри на несколько секунд задумался. В это время он снова зажёг небольшой огонек на пальце. – Профессор. – Да, Гарри, – профессор отвлекся от книги, к которой обратился, когда Гарри замолчал. – Сейчас я вновь перестал замечать, но по началу отчётливо ощущал, что есть области в магии, которые мне даются легче. – задумчиво сказал Гарри, по щелчку пальца подзывая к себе поднос с пиалой лимонных долек. Дамблдор усмехнулся. – Такое действие намного сложнее света Люмос, но оно у меня получилось уже спустя пару дней после того, как меня выписали. А вот заставить появиться маленький шарик света – лишь спустя две недель. – У каждого мага есть свои сильные и слабые стороны, – принялся объяснять Дамблдор, отложив книгу. – В чем-то мы хороши, в чем-то не очень. Тебе уверенно и легко даётся магия пространства, – он поманил пальцем поднос и тот полетел к нему. Взяв конфетку, он продолжил: – Очень могущественная область магии и очень обширная. Она покрывает собой все, от передвижения предметов или взаимодействия на расстояние, до полета и даже телепортации. Очень... подходящая для тебя область магии. – Я бы сказал: противоположная, – возразил Гарри, хотя это не помешало ему потом согласиться со словами Дамблдора: – Но мастерство в ней действительно мне поможет больше, чем в любой другой. Невероятное совпадение. "Или помощь магии, пронизывающей мое тело." – пронеслось в голове Гарри, но озвучивать он эти мысли не собирался. – Да, это действительно большое везение, – охотно согласился Дамблдор. То, что мог делать Гарри выходило за рамки понимания директора. Концентрация энергии в нем была столь сильной, что ее ощущали даже те волшебники, что были обделены природной чувствительностью к магии. А уж сам Дамблдор через свои необычные очки видел Гарри как небольшую звезду, ослепляющую каждого, кто неосторожно на него посмотрит. И не было ничего удивительного в таких способностях в магии пространства – Гарри сам желал этого и получал такие возможности от своего тела, которое теперь больше напоминало магический конструкт, а не биологическую оболочку любого живого существа. Дамблдор, несмотря на то, что их занятия проходят давно и регулярно, пока что не стремился полностью погружаться в природу Гарри Поттера, по крайней мере, до тех пор, пока он не сможет сделать это максимально безопасно. Не только для самого Гарри, но и для окружающих его людей. Жизнь мальчика сделала его замкнутым, осторожным и сосредоточенным человеком, а его нынешнее состояние умножило эти качества. Возможно, именно благодаря такому стечению обстоятельств, никто из окружающих ещё не был свидетелем разрушительных возможностей Гарри, ограниченных лишь его воображением. И Дамблдор поклялся себе, что не даст подобному случится. Уже несколько месяцев они изучают волшебство, экспериментируют, раздвигают границы возможностей Гарри, открывая все больше нюансов и особенностей его природы. Сам Дамблдор это называл интуитивной магией. У них были тонны книг, огромная база знаний, но это все лишь немного облегчало путь слепых проб и ошибок, по которому двигались Гарри и Дамблдор. Уже несколько раз директор восстанавливал свой кабинет после особо "удачных" экспериментов, благо, это не было чем-то запредельным для столь могущественного волшебника и подобная тенденция не стремилась к собственному завершению, наоборот – после восстановления Гарри, их занятия вновь скакнули вверх по градусу опасности настолько, что Дамблдор подумывал над отдельным помещением для их встреч. И пока что причинами, почему он не организовал подобной комнаты, были острая нехватка времени и нежелание просить у кого-то помощи. Профессор МакГонагалл все ещё поджимала губы, видя Гарри и укоризненно смотрела на Дамблдора, а профессор Спраут стала совсем холодна и оттаила лишь немного после того, как застала Гарри и его, Альбуса, увлеченно спорящими, когда заглянула в кабинет директора по поводу посадки мандрагор – теплиц не хватало, а Попечительский совет не спешил выделять средства на постройку новых. Возможно, после мартовской сессий Визенгамота, которая состоится через пару дней, у него будет время на подготовку помещения. Немного помолчав, Дамблдор спросил Гарри: – Почему ты пришел в мой кабинет тогда? – в тоне директора не было обвинения, ему действительно было интересно узнать, как и почему Гарри оказался в кабинете директора именно в тот день. Сам директор не понимал, почему он ждал восстановления Гарри для этого диалога, но факт остаётся фактом: тему эту они оба не поднимали чуть больше трёх недель, и вот сейчас Дамблдор решил наконец спросить. – У нас должно было быть занятие в тот день, – напоминал Гарри, а Альбус устало кивнул. Он и забыл, торопясь на поиски Квиррела, о том, что они договаривались встретиться.– Кроме того, меня тянуло в ваш кабинет. Директор насторожился, внимательнее слушая мальчика. – Я пришел, случайно преодолев и статую, и защиту на двери, – на этом моменте Дамблдор вспомнил, как восстанавливал чары на двери в свой кабинет. То, как они были удалены... это было одновременно грубо и, в то же время, ювелирно. Ничто в плетении магии на двери не было потревожено, кроме тех участков, что мешали мальчику пройти – они былы выжжены, бесхитростно, без остатка, оставив после себя только опаленные дыры. Вставить новые чары у Дамблдора не получилось, да и была это работа достойная профессионального ювелира, потому он просто снёс все и поставил новое. – Я не знаю, как это вышло, я просто... захотел. И после этого каждый раз что-то случалось и проход открывался. Гарри на секунду замолчал, о чем-то думая. Рассказывать директору слишком много он особо не стремился, хотя и понимал, что этот человек – единственный, кто сейчас может как-то ему помочь. "Найти бы ту золотую середину, когда и рассказывать много не требуется, и в то же время чтобы мне продолжали помогать... Эх, мечты." – пронеслось в голове Гарри. – "По всей видимости, реалистичностью желаний я не страдаю." – В кабинете я не заметил ничего интересного, – продолжил Гарри. – Но постепенно мне стало казаться, что в центре комнаты что-то есть. Очень слабо и поверхностно, но потом это ощущение становилось все сильнее, пока вокруг меня не начала вспыхивать магия и меня не затянуло в портал. – Именно в этом месте я активировал это, Гарри, – с начала Дамблдор палочкой ткнул туда же, куда до этого пальцем указал Гарри, говоря про портал, а потом отправил по воздуху мальчику толстую, молочного цвета верёвку, с вплетенными в нее золотистыми нитями и красными завязками на концах. Как только рука Гарри коснулась предмета, по нитям пробежали синие волны, а из кончиков веревки вылетело несколько голубых искр. Уловив лёгкое тянущее ощущение, Гарри быстро догадался о том, что у него в руке. – Порт-ключ? – Именно, Гарри. Не простой. Межконтинентальная телепортация требует килотонн энергии, потому этот артефакт сочетает в себе не только перемещение, но и мощную батарейку. След от применения такого сложно не заметить. – Я почувствовал остаточную магию от перемещения? – попробовал догадаться Гарри и по улыбке Дамблдора понял, что был прав. – А потом неосознанно подхватил ее и воспроизвел, отправив себя по вашему следу. Дамблдор второй раз кивнул, довольно улыбаясь. – Я бы с уверенностью сказал, что подобное невозможно, но за последние пол года я достаточно встречался с тем, что у других принято называть "невозможным" и, к моему большому удивлению, это оказывалось более чем реальным. – Но я не знаю, как я это сделал, – немного растерянно произнес Гарри. Он действительно не знал, так как уже успел попробовать повторить, но у него совершенно ничего не получалось. – Я вижу твою магию как нечто стихийное и непредсказуемое, – после небольшой паузы, вынырнув из задумчивости, сказал Дамблдор. – После твоей неожиданной телепортации и встречи с Волдемортом, стало понятно, что ты таишь в себе намного больше сил, чем мы на нынешний момент можем ухватить, но нам нужно продолжать пытаться. – Нечто стихийное и непредсказуемое, – прошептал Гарри, рассматривая в своих руках палочку. Сам собой в голове всплыл тот диалог, прошедший пять месяцев назад, подтверждения которому мальчик часто наблюдал в своих тренировках, особенно, когда он с Дамблдором перебрались в специально подготовленное последним помещение. В паре метров от него стоял мистер Оливандер, со слегка безумным блеском в глазах наблюдая за его посетителем. – Шестнадцать дюймов, очень длинная и невероятно гибкая, я бы даже сказал, чрезмерно хлесткая, красное дерево прекрасного алого оттенка с сердечной жилкой дракона, которая мне, признаться, сильно попортила нервы, – тихим голосом рассказывал Оливандер. – Магия дракона, из которого извлекли ее, вырывается из нее горячими всполохами и прежде чем я поместил ее в такое безумное сочетание древесины с сердцевиной, она мне сожгла не одну заготовку. И лишь категоричное и возвышенное красное дерево приняло ее. Гарри провел пальцем по кончику палочки, который был слегка опалён. – Да, – протянул Оливандер несколько смущённо. – Даже здесь драконья сущность сердцевины высказала своё. Коротко взмахнув палочкой, Гарри создал множество искр, которые хищно полетели к стеллажам. Оливандер взмахнул своей палочкой, спасая множество коробочек с другими палочками – Говорю же, очень своенравная, – вздохнул Оливандер. – Я возьму ее, – Гарри положил палочку на колени, взмахнул рукой и из-за спинки коляски вылетел простенький черный рюкзак, в котором мальчик нашел кошелек с монетами. – Я бы очень не хотел отдавать такому молодому человеку столь своенравный и упертый экземпляр, но, – Оливандер обернулся на свой стол, на котором уже горкой лежали коробки с палочкам, поджал губы и обернулся на Гарри. – кажется больше вам ничто не подходит, мистер Поттер. Гарри слабо улыбнулся. – Похоже на то, мистер Оливандер. Думаю, я справлюсь. – Семь золотых, – кивнул Оливандер.       Ранним утром на Косой Аллее было достаточно тихо и Гарри очень повезло, что Оливандер уже работал. Он совсем не хотел появляться в слишком людных местах в одиночку, а потому пришел сюда тогда, когда большинство возможных посетителей аллеи ещё спит. Пару раз стукнув по подлокотнику, Гарри достаточно быстро поехал в сторону площадки для аппарации. Для полноценной учебы в Хогвартсе у Гарри было все, что нужно, а если что-то вдруг закончится или неожиданно понадобится, то любой домовик в замке с огромной радостью доставит это в комнату мальчика, но для подбора волшебной палочки требуется непосредственное присутствие. Сегодня двадцать девятое августа и вчера вечером Дамблдор решил, что Гарри уже достаточно хорошо контролирует свою магию и может выбрать себе палочку. Справедливости ради, Гарри понимал опасения своего наставника, но сам считал, что был готов получать палочку ещё в конце июля. Впрочем, убедить излишне заботливого старика у него не получилось, а потому он идёт за ней в последние дни каникул, что очень сильно нервировало юного Поттера, который ненавидел оттягивать дела до последнего. А ведь до начала учебы осталось три дня. В этот момент Гарри улыбнулся: его постигла одна небольшая догадка о причине директора так поздно разрешать ему купить палочку. Окажись она у Гарри месяц назад и с его теоретическими знаниями и буквально фанатичностью по отношению к заклинаниям, вся магическая программа первого курса была бы освоена ещё до начала учебы. А потом Гарри бы принялся за второй курс, за третий, и только успевай подкладывать новые книги и следить, чтобы кругозор мальчика не расширился до уж слишком сомнительных знаний. Улыбка Гарри переросла в усмешку. "Знания есть знания, и не важно, какие ярлыки на них навешивают, профессор Дамблдор." – пронеслось в голове Гарри. Ступенька была преодолена так же легко, как и всегда, и Гарри оказался в просторном помещение, в стенах которого были углубления в человеческий рост. Именно из одного такого он вышел на Косую Аллею. Аккуратно заехав в "камин", в котором впритык хватало места на коляску, Гарри бросил серебряный сикль на пол и сказал: – Гарри Поттер, кабинет директора, Хогвартс, – магия каминной сети легонько тронула ядро в груди Гарри, проверяя его, заставив слегка поежиться, и, удостоверившись, вспышкой зелёного огня отправила его по трубам, вверх. Через секунду Гарри, чтобы попытаться выехать из камина, толкнул колеса руками, для чего ему пришлось извернуть кисти, ведь коляска не была приспособлена для таких действий, но импульса оказалось недостаточно и, зацепив подножкой пол, мальчик полетел носом вниз. Гарри видел, как во вспышке зелёного огня появляется до мелочей знакомый кабинет директора: с начала резной, деревянный потолок, потом стеклянные шкафы с книгами и, продолжая движение, светлый паркет. Дамблдор отвлекся от поглаживания Фоукса, своего хорошего друга и напарника в многих приключениях, когда над камином мелодично зазвучал маленький колокольчик. Достав палочку, Дамблдор приготовился встречать гостя, зная что сейчас произойдет, но не успел. Гарри вылетел из камина и завис в воздухе в паре сантиметров от пола, вместе со своей коляской, которая сейчас медленно плыла по комнате. В это же время Гарри напрягся, не глядя схватил магию из своего ядра и, словно россыпь камней, выбросил ее перед собой. Погружаясь в свою же силу, Гарри чувствовал приятное тепло и мягкость аккуратно обхватывающей его ваты. Остановился он тогда, когда мог рассмотреть древесину пола даже без очков. "Отомри, старик." – раздражённо подумал Гарри, скосив взгляд на замершего Дамблдора. – *Вингардиум Левиоса*, – Дамблдор встряхнулся, указал палочкой на кресло, то дернулось, останавливаясь и затем, следуя за кончиком волшебной палочки, полетело к Гарри. Поставив ладонь на пол, Гарри слегка оттолкнулся, возвращаясь в вертикальное положение. Под него, по приказу Дамблдора, подлетело кресло и мальчик, немного ослабив плотность магии вокруг, медленно опустился. Оказавшись в кресле, он посмотрел на директора. – Долго вы. – Обычно, камин выкидывает людей чуть медленнее... – Но меня он выплюнул очень резво, – заметил Гарри, перебив Дамблдора. – Не думаю, что они проектировались с учётом подобных предметов, – пожал плечами Дамблдор. Гарри кивнул. – Ты купил палочку? Гарри молча достал рюкзак, из которого, в свою очередь, вытянутую коробку. Открыв ее он продемонстрировал темно-красную палочку. – Очень интересно, – прошептал Дамблдор, беря ее в руки. Он аккуратно дотронулся до потемневших концов палочки, попробовал ей взмахнуть, но вместе облачка из палочки неохотно вытек горячий пар, а сама древесина стала очень горячей. – Ух. Дамблдор поспешил вернуть палочку Гарри, который принял ее абсолютно спокойно. – *Вингардиум Левиоса*, – выполнив идеальное движение палочкой, Гарри указал на многострадальный поднос с пиалкой конфет и он неспешно поплыл по комнате. – И вправду, очень интересный экземпляр, – произнес Дамблдор, наблюдая. Он знал, что часто палочка отказывается служить кому-то кроме хозяина, как минимум у самого Дамблдора была Бузинная палочка, которая становилась куском дерева в чужих руках, потому не удивился подобному поведению палочки. Тем временем Гарри разошелся, получив наконец вожделенный предмет, вспоминая все заклинания, о которых читал, а Дамблдору лишь оставалось качать головой, наблюдая за тем, как его ученик за десять минут выполнял то, чему их будут учить в ближайшие пол года. И, Дамблдор вряд-ли кому-то признается в этом, но он гордился Гарри и его успехами. "Это определенно проще, чем то, чему я учился последние пол года." – думал Гарри, наблюдая за тем, как его ядро, по сравнению с привычным расходом, практически не пустеет, пока он колдовал палочкой. Он настолько привык, что его лимит это пара действий, что сейчас ему казалось ненормальной подобная выносливость. Ему ещё понадобится много времени на то, чтобы почувствовать границы открывшихся возможностей, но это не разочаровывали, а наоборот, зажигало огонь в глазах Гарри. Оставалось надеяться, что учеба не будет слишком сильно мешать ему. Мысль о том, что в скором времени ему придется покинуть уже привычную комнату, заставила его тяжело вздохнуть, а понимание того, что теперь не получится избежать общества множества шумных людей, засело где-то в груди и слабо кололо. Гарри лишь раз слышал звуки из Большого зала во время ужина и сейчас ему меньше всего хотелось оказаться там. – Гарри, я понимаю твои опасения, – заговорил Дамблдор. Он отчётливо видел изменения на лице Гарри и примерно понимал то, о чем он мог думать. – Директор, я искренне не вижу в этом смысла. Вы ведь понимаете, что это шаг назад. Поступление в Хогвартс сравнимо остановке в развитие на ближайшие пару лет, а после лишь подобно прогрессу. Гарри удерживал свою палочку в воздухе над ладонью. – Я продемонстрировал, что мне не нужен вечный надзор профессоров и жёсткие сроки чтобы усваивать материал – обучение в вашей школе лишь ограничит меня, забрав время, которое я бы мог потратить на более важные вопросы и интересующие Меня, – Гарри выделил это слово. – исследования. – Гарри, – мягко начал директор. – Школа это не только знания и учеба. Хогвартс это не просто место, где подростки могут получить знания, это дом. Дом, где можно найти новых друзей, поддержку и помощь, где учат не только как сварить зелье или написать руны, но и как жить в этом мире: ведь общение это точно такой же навык, как и любой другой, и ему точно так же нужно учиться. И нет ничего плохого в том, что ты можешь чего-то не знать – каждый, кто приедет в этот замок подчерпнёт что-то важное и нужное для себя. Гарри молча наблюдал за своей палочкой, которая неспеша крутилась вокруг своей оси. – Мне нужна отдельная комната, – наконец произнес он. Дамблдор вздохнул. – Вы ведь понимаете, что мое положение очень сильно затруднит жизнь как мне, так и всем моим однокурсникам, если мы будем жить в одной комнате. Мне всё так же нужен камин, а мой стиль жизни будет нервировать окружающих. Все таки, эта штука далека от понятия тишины, – Гарри хлопнул рукой по колесу коляски. Дамблдор вновь вздохнул, хоть и ожидал чего-то подобного. – Хорошо, Гарри. Мальчик улыбнулся, а палочка приземлилась на ладонь. – Мы продолжим наши занятия? – На некоторое время их придётся прекратить, чтобы оценить то, как ты справляешься с жизнью студента. Но позже, в зависимости от результатов, мы поговорим об их восстановлении. Улыбка исчезла с лица Гарри. – Справедливо, – поджав губы, тихо сказал он. – В таком случае я пойду, профессор? – Конечно, Гарри. Попроси у Франа яблочный штрудель на обед, сегодня он есть в меню, а домовики готовят его изумительно, – улыбнулся директор. – Непременно, – вернул улыбку Гарри. – До встречи, профессор. – До свидания, Гарри, – Дамблдор, проводив взглядом удаляющегося юношу и перевел его на колбу, расположившуюся в нише слева от стола директора. Удивительно, но Силоворот был предельно спокоен, отпустив большую часть песка покоиться на дне и лишь несколько песчинок красного и синего цвета лениво ударялись друг о друга раз в пару минут, в основном кружа над своей территорией. Дамблдор не знал, как интерпретировать подобное, и предполагал, что Волдеморт все ещё зализывает раны и вряд-ли способен на серьезные действия. По крайней мере, директор надеялся на это.