Закат под Покрывалом

      Горячий июнь пришелся на долгий промежуток голода. Альянс давно высосал всю еду и энергию из пищ-прома Земли. Последнее что могло хоть как-то помочь людям — это самая обычная пищевая паста со вкусом воды… Отвратительно.       Что же, наплевать на вкус. Людям нужно есть, а еды они уже почти неделю не видели в Поселении 1-09, также известном как Город-19 или Станция β1-09. Здесь располагался давно заброшенный локатор, построенный в 1960-х годах, для исследования сигналов из космоса, и их обработки в дальнейшем. Теперь же им пользуются повстанцы, пытаясь реанимировать.       Но сейчас Станция-19 присутствует в очень амёбном состоянии. Еды почти нет, и люди изнывают от голода. Многие умирают от «водянки», такой же болезни, от которой умирали во время блокады Ленинграда. — Ты идёшь? — мужчина с русыми волосами медленно поправлял свой зеленый кардиган, когда обратился к другому мужчине, стоявшему перед зеркалом в туалете и похожему на него. — Куникида, подожди… — он поднял свою голову, и оторвал взгляд от раковин.       Зеркалу предстало лицо измученное кучей шрамов, и сотней бывших царапин. Рубцы только заживали. Небритое лицо слегка кривило ненавистью к самому себе. Поправляя и сжимая поседевшие волосы, он медленно отпустил раковину, которую держал второй рукой и посмотрел на друга. — Нам идти далеко, — сказал мужчина Куникиде, и взялся за стоящий у обшарпаной стены пожарный топор, — Ты бы хоть подготовился к прыжку из поезда. — А с чего ты взял, что я плохо прыгну? — Куникида сложил руки на груди, и хмыкнул с некой обидой, черные глаза описали круг по лицу собеседника, и остановились на его топоре. — А с того, что даже на физ-подготовке в училище ты был минус десятый. — мужчина вскинул топор на плече, медленно вышел, напоследок пнув по ногам Куникиду. Последний чуть вскрикнул от боли из-за давно вросшего пальца, и медленно отправился вслед за собеседником.       Синяя дверь распахнулась, и показался, с виду, заброшенный город среди бескрайней пустыни разного мусора и… Смерти? Да, наверное, смерти. Бывшее поле брани, а теперь тут живёт около сотни людей. Город оказался огромной развалюхой, который стоит пнуть и он падёт как карточный домик. Но сейчас здесь все спокойно восстанавливается. Над городом возвышалась величаво огромная антенна, чем-то походящая на огромную решетку.       Двое мужчин отправились к станции поездов. Медленно проходя каждый сантиметр выжженной земли. Сейчас они проходили по автомагистрали, заполненной погоревшим после первый портальных штормов от ЭМИ-Удара, автомобилями и прочей техникой. Прямо на ней лежал хорошо сохранившийся «Блэк Хок». Экипаж, должно быть, мог бы сохраниться, но теперь в этом вертолете живет маленькая семья монголов.       Мать семейства, с беглом одетым на голову хиджабом убрала полотно закрывающее их от внешнего мира, и оглянула двух мужчин, посреди безлюдной автострады. Куникида продолжил двигаться, не обращая на них внимания, но его друг решил задержаться. Его рука нырнула в карман подсумка и достала пищевой пакет размером с шоколадку. Он медленно протянул его женщине. Та, будто собака, завидевшая новую кость, схватила его и даже не поблагодарив, юркнула обратно. — Мейнард! Хватит! — крикнул мужчине Куникида.       Мейнард развернулся и отправился дальше за Куникидой, но не успел он отойти, как его окликнули на неизвестном ему языке. Мейнард обернулся и увидел всё ту же мать семейства, держащую в руках маленькую фарфоровую чашку с белом жидкостью. — Эта… Тьяй. Сутей тьяй! — сказала женщина и протянула Мейнарду чашку со знаменитым монгольским чаем.       Чай должен быть сытным, но в этом случае у него были утеряны некоторые ингредиенты, такие как мясо и сливки, например. Но зато он был всё таким же сытным. Мейнард тут же схватил чашку и за несколько секунд выпил содержимое. Продолжая стоять с закрытыми глазами и удовлетворенно открытым ртом, он медленно вдохнул и выдохнул. Затем он посмотрел на женщину, протягивая ей фарфор. — Данке… То есть, спасибо.       Женщина медленно кивнула, и забрав пустую чашку, удалилась обратно в свой «дом». Мейнард отправился вслед за Куникидой. — Куникида, что тебе не нравится? — То, что ты творишь, это что-то непонятное. Вот зачем ты потратил свой недельный паек? — Культурный обмен… Или как это называется?       Куникида лишь приложил к своей переносице пальцы и вздохнул с грустью. Послышался гудок поезда, и перед глазами возник образ тепловоза, мчащегося по далеким землям. Это за ними…