Особенности эволюции в параллельном мире-3. Яд исцеления.

- ...Творцы миров чаще всего принадлежат к двум типам, - сменивший роскошные многослойные одеяния на повседневное эльфийское облачение, сегодня Фарн выглядел немного взрослее, а лекторский тон лишь усиливал это впечатление. – Первые творят жизнь из изначальной материи, придавая ей форму и вливая в нее частицу своей энергии. Вторые рожают своих потомков естественным путем, делясь не только энергией, но и геномом. Именно их разумные обитатели миров чаще всего почитают как богов. Подобные беседы происходили у нас регулярно. Создавалось ощущение, что Фарн скучал столетиями и, найдя собеседника, от души наслаждался. Или просто не хотел, чтобы заскучал я. В любом случае визитов демиурга я ожидал с нетерпением, а собеседником Фарн оказался интересным. Многое из рассказанного позволяло представить картину мира четче, осознать механизмы, управляющие им. - Постой, - я потряс головой, словно услышанное не желало укладываться в мозгу. – Мне сложно представить, как одно существо способно породить целую рассу. И кто выступает партнером в таком случае? Или это происходит не настолько… буквально? Возможно, демиургам вовсе не нужен партнер для появления на свет потомства. Хотя оборотцы, к примеру, почитают Лунную Богиню, которая, согластно их преданиям, именно что родила первых детей их народа, взяв в супруги Лунного Волка. - Ты мыслишь в правильном направлении, - Фарн даже не пытался притвориться, что не слышит моих мыслей. В сердце его силы я никак не смог бы закрыться, и не особо пытался, приняв ситуацию как есть. – Зовущаяся Лунной Богиней родила первых оборотцев как обычная женщина. В последующих поколениях при смешении крови с представителями других рас геном творца оставался абсолютно доминирующим. Дети смешаннных браков рождались оборотцами. М-да, для человека звучит немного дико, однако у каждого мира свои законы. - Верно, - одобрительно покивал Фарн. – При создании мира демиург прописывает правила и механизмы, осуществялющие их реализацию. То, что невозможно и абсурдно в одном из миров, вполне работает в другом. - То, что сказанное от души слово становится силой, способной изменять реальность – один из таких механизмов? – этот вопрос инетресовал меня с первых дней нахождения на Траэсе. Ни Кайрин, ни наставник Элластари не могли внятно объяснить данный феномен. - Не слово, скорее намерение, облеченное в вербальную форму, - Фарн торжественно воздел вверх палец. – Например, маги могут пользоваться своей силой и без специальных заклинаний, но словестные конструкты зачастую облегчают процесс. Я прописал это правило после появления в моем мире пришельцев из других. - Сдерживание и контроль, - произнес я вполголоса. – И в то же время, страшное оружие. - В намерение нужно вложить значительную частицу своей энергии. Не у каждого разумного хватит на это воли. Иначе Обитаемые земли давно бы поглотил хаос. Да уж, пожелал подгулявшему мужу провалиться сквозь землю или жадному торговцу, чтобы он подавился – и привет. - Именно этим правилом воспользовались ай-фатин, создав проблему настолько глобальную, что разгребать ее последствия предстоит еще долго, - не удержался от иронии. Вместо ограничений, демиург вручил в руки своим творениям невообразимо опасный инструмент влияния. Все равно, что мартышке дать атомную бомбу. Пошедший лимонно-зелеными пятнами Фарн нехотя протянул. - Не стану спорить. Юный разум слишком незамутнен. Не признает ограничений, не верит, что есть что-то невозможное. Больше у них не получится. Очень, блин, надеюсь! - Почему тогда словом можно убить, но невозможно воскресить? – вспомнился последние события, связанные с Эймари и Сайларисом. Маленькая эльфиечка волевым усилием смогла полностью отрезать свою магическую силу. Более того - отдать ее родительнице, которую от такого счастья разорвало в прямом смысле слова. – Потому что тоже нужно искренне верить, что такое возможно? Тряхнув роскошной шевелюрой цвета осенней листвы, Фарн задумчиво прикусил губу. - Отчасти, да. Смерть – естественная часть жизненного цикла. Воскрешение уже умершего нарушит этот цикл. Нужно будет проверить… Обронив не совсем понятную фразу, демиург рассыпался ворохом призрачно мерцающих золотистых листьев. Отставшись в одиночестве, я вытянулся на полу, приглушая освещение в своем убежище. Надо не забыть в следующий раз спросить, к какому типу принадлежит творец мира людей. … - Сто восемь, сто девять… Я сейчас закончу, извини. - Не вполне понимаю смысл твоих манипуляций, - Фарн завис между полом и полком в позе тибетского мудреца-просветленного. – Твое тело не материально, эффективность физических тренировок равна нулю. - Зато помогает сконцентрироваться, - поменяв руку, продолжил отджиматься на одной. – Я скоро выть начну Лунным Волком. Нужно отвлекаться. Это уже тоже вошло в привычку. Вспомнив первые месяцы путешествия в новом мире и тренировки Кайрина, взял за правило посвящать комплексу упражнений хотя бы несколько часов. Ощущение времени в сердце Сееро размывалось, в сне и пище необходимости не было. Призрачное тело не чувстовало усталости, что позволяло продолжать тренировку хоть до бесконечности. Фарна моя инициатива неизменно забавляла, как и попытка создать подобие учебных мечей из окружающей первоматерии. Демиург вообще казался мне сущностью насквозь мирной, мечтательной и немного рассеянной. Непонятно, от кого вязли свою вошедшую в легенды кровожадность ай-фатин. Или она была своеобразным побочным эффектом становления их личностей, этаким подростковым бунтом в радикальной форме? - Я как раз хотел предложить тебе развлечение, - Фарн хитро прищурился и замерцал, как светомузыка, демонстрируя энтузиазм. Поднявшись и приняв пристойную позу, рефлекторно провел ладонью по короткому ежику волос на затылке – хоть в призрачной форме побуду без кос. Отстутствие ествественных физиологических реакций по-прежнему вгоняло в кратковременный ступор, отдавя фантомным холодком. Я не потел, не дышал, не моргал, не ощущал голода. Некоторые реакции воспроизводились подсознательно, словно разум пыталася имитировать жизнь. - Весь внимание. - Точнее, мне интересно твое мнение, - демиург уже светился ярче ядерного взрыва. – Ты как-то спрашивал, к какому типу принадлежит творец твоего мира. Я посмотрел в твоих воспоминаниях и... Ваш творец избрал довольно необычный путь. Он вкладывал частицы своей сущности в уже сотворенных животных, пробуждая их разум и вызывая изменения, сродни принудительным мутациям. К специфическому лексикону Фарна, в котором мешалась высокая архаичная речь и чисто земная научная терминология, я уже привык. Часть специфических терминов и понятий он явно брал из моей памяти, облегчая взаимопонимание. - Такой путь породил конкуренцию между условно разумными видами, - продолжил Фарн, успокоившись и чинно сложив руки на коленях. – Твой вид в итоге победил, а творец, похоже, самоустранился, предоставив вам самостоятельно выбирать дальнейший путь развития. Любопытный взгляд на эволюцию. Зато многое объясняющий. Возможно мифы о различных нечеловеческих разумных созданиях, были совсем не мифами, а отголосками реальной истории, преданной забвению по мере вытеснения человечеством своих собратьев по разуму. - Тебя заинтересовал столь… альтернативный путь развития мира? – спросил осторожно, прикидывая, куда заведет на сей раз увлеченность творца. - Нет, - Фарн решительно тряхнул увенчанной пучком темно зеленых дредов головой. – Мне этот вариант показался ненадежным. Но… Творец вашего мира обладал неистощимой фантазией. Такая богатая биосфера и настолько гармоничное взаимодействие всех ее элементов... – демиург экстатически выдохнул, на мгновение становясь похожим на фантазийного вида цветущий куст. – Я планировал создать нечто подобное, но открытие врат и появление чужих разумных внесло искажение в изначальный замысел. Мир за границами Леса беден. Нет крупных млекопитающих и птиц, разнообразие видов насекомых, земноводных и рыб тоже невелико, и часть из них завезены переселенцами. - А что насчет океана? В моем старом мире именно моря и океаны были настоящей кладовой жизни, да и водоросли обеспечивали кислородом атмосферу в большей мере, чем растения суши. Демиург глубоко задумался, даже дреды на макушке выбросили несколько побегов, покрытых мелкими цветами. - Вдобавок привносить в биосферу новые сухопутные виды мне кажется более сложным заданием, - заметил вкрадчиво. – Нужно тщательно просчитать, как их появление повляиет на уже имеющиеся, как они будут взаимодействовать с разумными Обитаемых земель. Им понадобится кормовая база… Прости, для тебя такие расчеты, наверное, не представляют труда… Зеленые глаза просветили не хуже рентгена. Даже неуютно немного стало. - Я не зря выдернул твою душу из потока, - произнес Фарн медленно, не то задумчиво, не то одобрительно. – Ты замечаешь очевидные вещи, которые почему-то не замечают другие. Океан – идея интересная. До сих пор я почти не обращал внимания на эту часть мира. Пришлые разумные тоже не исследовали его дальше прибрежной полосы. Присмотрюсь получше. Были у меня наработки… Скоро вернусь… Проглотив едкое, мол, буду ждать и никуда не уйду, взглянул на то место, где мгновение назад находился Фарн, и, «вытянув» из стен подобие турника, вернулся к тренировке. Кипучий и хаотичный энтузиазм юного демиурга смущал, но, надеюсь, смог перенаправить его в более безопасное русло. Так спокойнее будет и миру, и мне лично. Хватило с головой инцидента, когда Фарн пригласил меня в качестве целителя-эксперта для изучения моего собственного тела, зараженного магией отступника. Эмоции в нематериальной форме ощущались блеклым отолоском прежних, однако смотреть на перекореженные, иссохшие как мертвое дерево, пролежавшее в солончаках десятки лет, останки оказалось несколько… шокирующе. Я добросовестно слушал выкладки Фарна, смотрел на сведенные в подобие сложных схем результаты анализа, и отвечал в тему. Уговаривая себя, что столь уникальный опыт выпадает одному ученому из миллиардов. Фарн, кстати, выдвинул теорию, что маг бездны смог бы помочь быстрее, чем природник или целитель. Магия бездны специфична, ее носитель управляет ею как частью себя и может «отозвать» обратно. К подобным выводам пришли и Вит с наставником, о чем сообщил сам демиург после очередного сеанса связи. О природе и причине возникновения такой необычной магии спорили мы до сих пор. Фарн склонялся к версии спонтанной единичной мутации под влиянием отступничества, однако для подверждения и опровержения было слишком мало данных. Видимо, других носителей этой двойственной магии мои парни пока не встретили. К счастью. Вернусь, тогда займемся решением этого вопроса вместе. Если теория подтвердится фактами, можно будет выдохнуть спокойно. Еще один момент изрядно беспокоил. Я не знал, сколько времени прошло с момента моего попадания в Сееро, и сколько еще ждать. Не знал, что происходит во внешнем мире и как дела у моей семьи – точнее, знал лишь в самых общих чертах. Фарн общался с Витом и регулярно передавал короткие послания от сына с заверениями, что у них все в порядке, все здровы, усердно работают и ожидают с нетерпением моего возвращения. К сожалению, я хорошо знал цену подобным бодро-оптимистичным заявлениям, зачастую весьма далеким от реального положения дел. На вопрос относительно моего нового тела успокоил, что процесс сотворения проходит в нормальном режиме и немного ворчливо добавил, мол, это не быстрое дело, и, если не хочу снова побыть ребенком, придется подождать. Оказывается, создание полноценного взрослого тела ай-фатин со всеми положеннными функциями занимает около года-двух. С Витом получилось неожиданно – Фарн изначально не собираля вкладывать в него большинство этих самых «побочных», как он выразился, функций, и до сих пор охреневал с того, что получилось в итоге. Однако огорченным демиург не выглядел и с моим сыном и его супругом общался вполне благосклонно. После последней беседы Фарн не появлялся дольше обычного, видимо, поглощенный новым замыслом. А я начал видеть сны. Точнее, они больше походили на видения, ведь я не спал. Когда такое произошло впервые, здорово испугался. Комната в сердце Сееро словно растворилась в прозрачном дрожащем мареве, застилающем глаза, и я увидел Кайрина, крадущегося по каким-то темным коридорам с земляными стенами и неровным полом. Напряженная поза мужа и обнаженные катрайи в руках указывали, что Кая оказался в столь неуютном месте не с дружеским визитом. Коридор расширялся, видимый вдали мертвенно- синий свет мигал зловещими вспышками. Внятно ощутимая аура опасности заставила рефлекторно дернутся вперед, в попытке задержать мужа. Я очнулся на полу знакомой комнаты не в силах пошевелиться, с тошнотворным чувством колотящегося в горле сердца. - Ты очень беспокойный помощник, - склонившийся надо мной Фарн поцокал языком и коснулся раскрытой ладонью груди. Ладонь погрузилась почти до половины, вернулась способность двигаться. – Все же эмоции оказывают на вас очень сильное влияние. - Можешь… узнать, что… с моими?.. Пожалуйста… - внятно говорить пока не получалось. Я лихорадочно размышлял, было ли произошедшее плодом разыгравшейся фантазии или действительно почувствовал грозящую Каю опасность. Наша брачная связь разорвана, тогда каким образом?.. Молчал Фарн долго, я уже решил, что отвечать он не собирается. - Твой супруг в моих пределах, но ощущается слабо. Я сообщил твоему помощнику примерные координаты. - Спасибо… огромное… От нахлынувшей слабости впервые за время бесплотного существовоания начало клонить в сон. - Они действительно для тебя так важны. Семья, супруг… На лице демиурга появилось странное выражение. Будто он силился осознать нечто ускользающее. Будто хотел разобрать меня и рассмотреть, как все устроенно внутри. - Важны, - я не стал углубляться в размышления о природе чувств. – Они моя причина жить и работать. Я хочу помочь этому миру, потому что в нем живут дорогие мне разумные. - Причина жить, вот как, - Фарн задумчиво водил пальцем по полу, от его прикосновений идущему рябью, как поверхность озера. – Может сработать… - О чем ты? – внезапно прорезавшеся беспокойство буквально подкинуло на ноги, по стенам растеклись молнии энергетических разрядов. Фарн не жесток, но может сильно… увлекаться. – Прошу, не стоит вовлекать в эксперименты моих близких. Теперь уже демиург выглядел озадаченным. - У меня не было подобных планов. Я размышлял о втором зараженном, которого забрал для исследований. К стыду признаться, за собственными переживаниям о Сайларисе совсем забыл. - Получится – расскажу. Нет – тоже. Подобрав ноги, сел в позу медитации, пытаясь успокиться и вернуть контроль над мыслями и эмоциями. Коснулся стенты, пошедшей мятно-зелеными переливами, неторопливо прочертил подушечками пальцев волнистый узор. Метриал под пальцами ощущался теплым и бархатистым, рисунок прожилок и петель напоминал древесный. Я словно находился внутри исполинского дерева. Как ни посмотри, Фарн сделал для меня очень много. И неважно, если все благодеяния были продиктованны лишь интересом к необычному существу из другого мира. После наших долгих бесед демиург перестал восприниматься неизмеримо далекой величиной. Он оставался могущственной сущностью, обладающей знаниямии умениями, недоступными обычным разумным, но для меня становился кем-то сродни гениального коллеги-ученого, могущего описать механизм мироздания одним уравнением и при этом в задумчивости промахующегося мимо двери и сжигающего забытый на плите чайник. И, похоже, именно в роли помощника и корректора и видел меня демиург в дальнейшем. Главное, успешно вернуться в мир живых. Сны наяву не прекратились. Я видел Кая спорящим с кем-то, не попадающим в поле зрения. Корпящего над бумагами с отстраненно-холодным выражением лица. Идущим по улице незнакомого города с домами из теракотового цвета кирпича в боевом облачении, со стянутыми в высокий хвост волосами. Преследующего кого-то в приречных зарослях высокого камыша. Сражающегося с тварями, похожими на сотворенных отступниками химер, в замкнутом пространстве. Наскоро зашивающего распоротое до кости предплечье и шипящего на тянущего руки помощника. Приходя в себя, каждый раз я испытывал желание завыть, руками разрывая стены своего убежища, кажущегося темницей. Оказаться рядом, помочь, защитить, залечить раны. Пока прохлаждаюсь за мудрыми беседами, мой любимый постоянно рискует жизнью. Здесь я в безопасности, успешно сбежав от кошмарной реальности, но мои близкие продолжают жить в ней. Других соклановцев видения не показывали – наверное, потому что с Каем мы были связанны теснее. Фарн неизменно повторял, что состояние каждого из членов клана в границах нормы, однако он отталкивался от общих физических параметров. Организм может функционировать, однако при этом разумный находиться очень далеко от нормы. После накатывал стыд. За радость, что хоть так могу увидеть Кая. Я безумно скучал, внутри ворочалась и резала острыми гранями оборванная связь. Скучал по бархатному голосу с мурлыкающими нотками, по наполненными любовью прикосновениям и взглядам, по ощущению тепла и поддержки, какой-то запредельной правильности только от одного присутствия рядом. По нашим долгим разговорам и уютному молчанию. Будто половину души отрезали. Прикрывая глаза и откидываясь на стену, я пытался мысленно дотянуться до Кая, передать имупульс поддержки и просьбу поберечь себя. Потерпеть еще немного. Фарн с неожиданной тактичностью больше не комментировал мое раздерганное состояние после видений, отвлекал размышлениями насчет своих проектов по освоению океана и подкидывал задачки «на подумать». А однажды с самым заговорщицким видом спросил. - Хочешь пообщаться со своим бывшим пациентом?